200 плетей доверия

Перед глазами быстро мелькали свечи, повороты, двери. Грозный стремительно шёл по лабиринту коридоров, то и дело резко поворачивая в узкие проходы. Владыка тянул Басманова за копну волос, растрепавшихся и слипшихся от вылитого на них алкоголя. Юноша, согнувшись, пытался поспевать за широкими шагами царя, вцепившись в его руку . Он часто спотыкался, и звериный рык срывался с его губ. Но Иван лишь сильнее натягивал его шёлковые волосы, заставляя парня зарычать громче и наконец ускорить шаг. С каждым разом Федя сильнее всхлипывал. Он давно рыдал в три ручья. Солёные реки текли по лицу юноши. Он, покрасневший от слез, чуть не кричал, умоляя владыку пощадить его: - Государь, смилуйся, я грешен, не казни меня, дай хоть возможность исповедаться. Не губи ты меня, прошу, помилуй, я ж ведь никогда против тебя не думал, я лишь настроение тебе поднять хотел. Я не желал тебя оскорбить или выставить в плохом свете. Да, виноват я, нет мне прощенья, только не ведал я, что творил, бес меня попутал, голову заполонил, разум затуманил. Прошу, смилуйся, лучше уж сошли меня в земщину, запри в темнице, но только не губи. Хочешь —прикажи высечь меня, хочешь —на каторгу меня отправь, лиши меня всех титулов, и дворянства тоже. Лишь жизнь сохрани. Молю тебя, умоляю, не губи меня, холопа своего, я славный малый, я смогу тебе хорошую службу сослужить, пригожусь, я ведь и умен, и силен. Все что угодно сделаю, только оставь меня в живых! – последние слова Федька кричал, надрывая голос, в попытке достучаться до разума владыки. Но попытки его были тщетны. Государь даже не думал слушать Басманова, он лишь ускорил шаг, специально дёргая за волосы юношу и вызывая истошный хриплый крик. В голове у Феди мелькали воспоминания, ему вспомнилось детство, его первая любовь. Когда было ему тринадцать, он полюбил одну девочку, волосы точно шёлк, огнём горящий при свете солнца, с кожей словно мрамор. Они виделись всего дважды, но в последнюю их встречу мальчишка сказал, что он любит её и чертовски жаждет женится на ней. Но имя её он забыл, да и подрос, и любовь его угасла. Но сейчас не это волновало его. Он судорожно пытался понять, куда его ведут и зачем. Но он давно потерялся в пространстве. Он просто безвольно шёл за государем, жалея о своем поступке. Вдруг они остановились, и Фёдор по инерции влетел в спину царя и упал на лопатки. Сейчас была лучшая возможность сбежать, но ноги парня онемели, он лежал на холодном полу, приподняв голову, чтобы узнать что делает царь. Владыка тем временем отворил массивные двери и зажёг свечи. Когда с приготовлениями было покончено, Грозный вернулся к Феде, схватил его за запястье, затащил внутрь и запер за собой дверь, да так, чтоб сбежать было невозможно. Не ослабляя хватки Грозный потащил юношу вглубь комнаты. Приблизившись к кровати, Иван повалил его на царские подушки. Он начал стягивать с Фёдора последнюю одежду, красные сапоги да штаны, оставляя его в одних портках. Грозный оглядел парнишу и, не удержавшись, сорвал с него и их, обнажая молодое тело полностью. Фёдор был чертовски испуган, не понимая, что творит царь. Юноша от стыда прикрыл ладонями свое достоинство и отвернулся от государя, краснея с каждой секундой. Но это не устроило владыку, тогда он схватил руки Феди, резким движением отвёл их ему за голову и смог лицезреть Фёдора целиком, беззащитным, уязвимым. Иван Васильевич не из тех, кто делает все быстро, он чертовски любил смаковать удовольствие. Его умелые пальцы слегка коснулись горячей плоти Басманова, от чего тот вздрогнул и хотел было убрать руки государя. - Не смей. – прорычал возбуждённо Грозный. – держи их за головой, ни то отрублю под корень. Федя не решился проверять говорит ли правду владыка, и послушно убрал руки прочь. Аккуратные движения продолжились. Пальцы касались то головки, то опускались ниже, то поднимались до самых сосков, щипая их и закручивая. При каждом касании парень тихо стонал и вздрагивал. Все это было впервой неопытному Феде, так что он был чересчур чувствителен. Спустя буквально пять минут таких ласк член Басманова был твёрже любого камня. Боле ни царь, ни сам Фёдор не могли терпеть. Иван Васильевич достал из под кровати небольшой сундучок, в нем что-то задребезжало, юноша не на шутку испугался, и Грозный достал из своего тайника небольшой бутылёк с неким достаточно тягучим маслом. Царь резким движением перевернул юнца на живот и заставил поднять к верху свой алый от смущения зад. Он поднёс колбу к дрожащий щели, аккуратно раздвинул её и стал лить на неё и свои пальцы масло. Оно быстро стекало по гладкой коже парня, от чего тот вздрогнул и застонал. Грозный не стал больше ждать, он резко запустил в нутро Фёдора, узкое, но жутко горячее и приятное на ощупь, два пальца. Юноша взвыл от сладкой боли и изогнулся как дуга. - Прошу, не надо. – еле слышно прошептал он. Но государь пропустил мимо ушей его слова и начал быстро двигать пальцами, все глубже вдалбливаясь в парня и выискивая чувствительные точки. Когда Федя был растянут так, что три пальца свободно проходили, Иван Васильевич вынул их, и, вылив остатки масла на свой, больших размеров, член, резко вставил его по самое основание. Фёдор не стал сдерживать крик, сладкая ноющая боль прокатилась по всему телу и вернулась обратно. Государь дал Басманову пару секунд перевести дух и начал двигаться, сначала медленно, аккуратно, словно жалея, а после, удостоверившись, что с Фёдором все в норме, стал жестоко вдалбливаться в нутро парня, горящее пожаром. Член царя заходил так глубоко, что Федя не успевал перехватывать дух, он без устали стонал в полный голос. Его прекрасный высокий голос, что только сегодня пел царю, сейчас срывался все сильнее с каждым толчком. Грозный убрал руки с нежных бёдер парня. Одна легла на член, а пальцы другой были запущены глубоко в глотку, чуть ли не вызывая рвотный рефлекс. Юноша с удовольствием облизывал пальцы государя, слегка прикусывая их, когда достоинство Ивана проникало глубже. Темп начал стремительно ускоряться, заставляя парня впиваться в шёлковые ткани своими тонкими пальцами и мять их нещадно и неаккуратно. Ещё пара резких движений, Грозный издал сладкий гортанный стон, и теплое семя государя излилось внутрь Фёдора. Подобного Федя не выдержал, и тоже излился, упав без сил лицом в подушку. Его дыхание было сбито, он хотел отдышаться, но Иван Васильевич не даст Феде все, что тот захочет. Он резко схватил тонкое запястье юноши и перевернул его на спину. От вида голубых, как озера, глаз, залитых слезами, государь запылал лишь сильнее. Он жадно поцеловал развратные губы, кусая их в кровь и проникая языком глубже. Не оканчивая поцелуй, царь вошел в нутро вновь, заставляя Федю взвизгнуть, но принять горячий член глубоко в себя. Владыка навис над парнем, держа его за одну руку, заведенную за голову. Ивановы русые волосы небрежно упали Феде на лицо. Свободной рукой юноша провел по скуле любовника, убирая мокрые пряди за ухо. Он слегка придерживал лицо государя и, делая еле заметное движение, безмолвно просил о новом страстном поцелуе. Грозный усмехнулся, но желание выполнил. Он облизал алые от крови губы, наслаждаясь их вкусом. Не удержавшись, он протолкнулся настолько глубоко насколько это вообще возможно. Этого парень не выдержал и кончил, вызывая негодование царя. Тот положил свою большую ладонь поверх члена юноши, закрывая головку большим пальцем. - Не смей кончать без моего разрешения. – выдыхает на ушко Феде Иван. - Простите… - жалобно срывается с губ Басманова. Государь двигается все сильнее и резче. Он слегка подустал, но прекращать игру не намерен. Молодой Фёдор пьянеет с каждой секундой все сильнее, он растворяется в удовольствии. Его молодое тело на грани, но из-за пальцев владыки он не может освободиться. Царь, увидев, в каком состоянии находится Федя, начинает двигаться ещё и спереди, проходя по всей длине члена. - Молю, государь, позволь мне.. – не давая договорить Феде, владыка изливается в горящее нутро парня, убирает руку с его члена и даёт ему кончить. Фёдор давно уже покинул наш мир и ушёл в астрал и небытие. Его сознание гуляло где-то в другом месте. Юноша надеялся, что это чёртово наказание закончилось, ибо сил у него не было даже на то, чтобы перевернуться. Он лежал, запрокинув голову к верху, и не мог открыть глаз. Но когда парень подумал что это конец, государь вновь схватил его за руку и потянул лицом к себе. - Прошу, хватит, я больше не могу. – молил Федя, отворачиваясь от Ивана Васильевича. - Нет, Федюша, мы только начали. За провинности свои надо отвечать. Не ты ли говорил, что сделаешь все, лишь бы я тебя пощадил? – ехидно смеётся государь, поворачивая юношу лицом к себе. Тот жалобно всхлипывает, но возражать не смеет. Грозный перемещается к изголовью кровати. Он хлопает по коленке, подзывая Фёдора поближе к себе. Тот медленно подползает к государю, его ноги подкашиваются, они не держат боле его хрупкое тело. Он, выполняя все приказы царя, садится на него верхом, стараясь не отключиться. Он слегка приподнимает бедра, и толстый член владыки входит вновь. Прежде чем вставить до конца, Иван закрывает Федину головку, и лишь тогда проталкивается до упора. Басманов плачет, боль пробирает его с головы до пят. Но боль эта не страшна ему, она жутко приятная, доставляющая удовольствие. В этой позе царево достоинство проходит глубже обычного, доставая до самых потаённых точек. Ощущение непередаваемое, тебя будто обливают с ног до головы ледяной водой, но ты начинаешь лишь сильнее сгорать от счастья. Басманов стонет так громко, что, наверное, весь дворец слышит это. Его не волнует, что подумают люди, он забыл обо всем. Ему было на всех наплевать, он просто умирал от удовольствия. Грозный рычит на ухо Феде, изредка смотря ему в глаза. Он кусает нежные, белоснежные плечи, шею, грудь, не у пуская возможности поиграть с розовыми сосками. На всем теле юноши остаются красные следы от зубов, а кое-где появлялись капельки алой крови. Их владыка с удовольствием слизывает и наслаждается солоноватым привкусом во рту. Под конец силы покинули юношу и он склонил голову государю на плечо. Вскоре Грозный резко вошел до упора и кончил, заполняя юношу до отказа, убрал руку с члена парня и позволил кончить уже ему. Парень погрузился в свои мысли, забывая о случившемся. Он размышлял над тем, почему именно он, а не сотни красивых девушек, жаждущих любви великого владыки. Он не мог понять, чем заслужил такую «награду». Он думал, и одна мысль посетила его голову, чего лучше бы не случалось. Отныне, он станет любовником и игрушкой государя, сможет добиться его расположения, хорошего титула, больших вотчин, но ежели он решит прекратить или сбежать, его тут же убьют, так как он обладал такой сокровенной тайной русского царя. Он не хотел верить в это, но понял, что прекрасный дворец и покои государя навечно стали его золотой клеткой. Пока он был в раздумьях, Иван аккуратно вытирал его от горячего семени. Накинув на пальцы чистую, приятную на ощупь тряпочку, он проник в нутро юноши вновь, но на этот раз лишь для того, чтобы достать остатки белой жидкости. Он делал это настолько нежно, что становилось даже слегка страшно, с чего вдруг властному, жестоком собственнику столь осторожно вытирать любовника. Когда государь наконец закончил, он поцеловал спящего Федю в лоб и глотнул медовухи, запасённой заранее в тайнике под кроватью. Грозный приподнял парня, достал из под него теплое одеяло и накрыл его, дабы разгоряченный юнец не заболел ночью, когда замёрзнет. Иван поднялся с кровати и подошёл к окну. На дворе стояла поздняя ночь, не было ни одного человека. Тогда государь затушил свечи, и направился к своему ложе, залитому лунным светом. Белое сияние делало Фёдора ещё краше. Грозный сел на перину, нежно убрал чёрные волосы за ухо. Он лёг рядом с беззащитным, тихо сопящим Басмановым, обнял его и притянул к себе вплотную. Ване стало так уютно и комфортно, что все страхи вмиг покинули его голову, и он быстро заснул.