200 плетей доверия

Раннее теплое летнее солнце светило во всю, не давая спать черноволосому юноше. Оно слепило ему прямо в глаза, отчего тот морщился. Он хотел перевернуться лицом в подушку, но и это ему не помогло. Тогда он все-же открыл глаза и встал. Осмотрев комнату, он вдруг заговорил: - Государь, - ехидно протянул он, - государь, не уж-то спите. Вставайте, государь, утро уже, нам в Коломну ехать надобно. Коли опоздаем, Малюта мне голову оторвёт, скажет, что я виноват, - смеясь, не унимался Федька, - али померли наконец? Теперь ясно отчего ночью столь были добры, сил вам не хватало, оттого и плохи так были. А я-то думал, когда Вяземский наконец вас отравит, - уже чересчур наглея, смеялся юноша, - видать все-же решился. Ну и замечательно! – Федька повернулся спиной к Ивану и, опираясь на руки назад, вытягивая, свесил ноги с кровати. Государь вдруг открыл глаза и резко, даже неаккуратно и жестоко, схватил парня за руку. - А что, Вяземский отравить меня хочет? И ты этому радуешься? На плаху захотелось? Так я тебе устрою! Больше даже думать о таком не посмеешь. – грозно и громко молвил царь. - Отчего ж вы столь злы? Я ж шучу. А то вы б притворяться не перестали. Али вы думали, что я не пойму, когда вы спите, а когда нет? Я не первый год в ваших палатах ночую, знаю, что уголки губ у вас подрагивают, когда притворяетесь. А Вяземский просто первым на ум пришёл. Ни о каких заговорах я не знаю и узнавать не хочу. А то с жизнью в девятнадцать прощаться я желанием не горю. А ежели кто вас убить и решит, мне первым умереть придётся. Ах, как сложна жизнь кравчего! – наигранно вздыхая, отошёл к окну парень. Очень уж он любил шутить над государем, а тот и не против был. Ему ничего не стоит, а фаворит после, як солнце от радости сияет. - А что, ночью и впрямь тебе не хватило? Я весь изнемог. Устал чертовски. Мышцы до сих пор ноют. Да уж, прыти в тебе хоть отбавляй, а я стар уже, не справляюсь я с твоими хотелками. – Иван смотрел на Федю, с интересом ожидая его ответа. - Ваня, не смей так даже говорить, тебе ещё даже сорока нет, ты мужчина в самом расцвете сил! А спина у меня до сих пор болит, разогнуться не могу. В ответ на такое откровение Грозный лишь тихо усмехнулся: - Бесстыдник. Но государь все-же встал с кровати и начал одеваться, продолжая разговор. - А чего ж ты не одеваешься? Вон, твой кафтан парадный лежит, выглаженный, чистый. Али совсем без Демьяна ничего не можешь? – подшучивать любил не только Федька, Грозный тоже этим грешил. - А я… А я вообще одеваться не желаю, так пойду! Я сам намного краше, этот кафтан слишком яркий, все смотрят на него, а не на мою красоту. Мне это не нравится! Поэтому пусть любуются мной, матушка меня очень красивым уродила! – юноша оперся на подоконник, как бы присаживаясь на него. - Федька, не выкобенивайся. Ежели не оденешься я тебя в начале выпорю, а после у Демьяна кафтан возьму и тебя в него одену. Ты же меня молить будешь, чтоб позволил тебе свой, голубенький, надеть! – серьёзно смотрел на парня царь. Федя сильно смутился, но боле пререкаться не стал. Он натянул портки, брошенные в угол подле кровати, затем поверх них штаны, чёрные как его волосы. Взял из-под подушки мамин талисман, накинул на тело льняную рубаху, подвязал её ремешком и наконец стал надевать кафтан. Он долго стоял, застегивая множество пуговиц на нем. Каждая из них блестела, як звезда. В лучах солнца Федя был подобен ангелу. Блеск золота и камней освещал его с ног до головы. - Государь, чего застыли? Али я так пригож в нем? А без этой чёртовой ткани я вам не мил? Как прискорбно. Вы любите меня лишь за красоту, а не за душу. – отворачиваясь, успел обидеться парень. - Ну, не обижайся ты, твою черную душеньку я люблю, больше всего на этом свете люблю. - В каком смысле черную?! – возмутился юноша, но Иван больше ничего ему не ответил, а как оделся, схватил его за руку и вывел из комнаты. Закрыв двери, Грозный наконец отпустил Федю, который до сих пор наигранно обижался. Они молча шли по коридорам, а придя к конюшням, Иван наконец прервал молчание. - Душа у тебя чёрная, как твои волосы, но она столь прекрасна, что это меня не тревожит. Всё равно люблю я тебя. – сказав это, государь подошёл к лошади, приготовленной холопом, и легко запрыгнул на неё, а после добавил громче. – Давай, садись да поехали, хватит дуться, як красна девица. Веди себя подобающе. И пошевеливайся, коли опоздаем, велю Малюте тебя выпороть. - Не указывай мне. – еле слышно буркнул себе под нос юноша, но все-же сел на лошадь, и вся свита, во главе с царём, выдвинулась в путь. Дорога их ждала недолгая. Коль будут ехать медленно, то часов за пять приедут, а коли быстро – через три часа на месте будут. Басманов ехал подле царя. Он понимал, что дуться-то и не за что, но признавать это он не хотел, потому продолжал строить из себя «жертву царёвого гнева». Он ехал и с радостью глядел по сторонам. Вокруг тянулись поля, усыпанные яркими цветами. Они все были один краше другого: ромашка, душица, зверобой, донник и василек. Все яркие и весёлые, они мелькали перед глазами, даруя такое простое, но необъяснимое счастье юноше. Поля сменялись лесами и реками. Федя слушал пение птиц, шум ветра, топот лошадей, и на душе его было так легко, как в детстве. Грозный все прекрасно понимал, он знал, что Федя никогда не признает свою неправоту и уж тем более не извинится , пока ему не пригрозишь казнью, хотя и это не всегда работает. Потому государь просто закрыл тему и размышлял о своём. Мысли его не были сконцентрированы на чем-то одном, они бегали от одного к другому, что даже сам Иван не мог уследить за ними. Вдруг раздался тихий звук, обративший на Федю внимание царя. Парень чихнул, на что по-обыденному государь ответил: - Будь здоров. Но Федя не унимался. - Я ещё в прошлый раз сказал: «Не указывай!» - на этот раз громко сказал юноша. В ответ он получил лишь «Хорошо, хорошо». Грозный не хотел ссориться, а значит Федьке надо было дать время забыть свои выдуманные «обиды». Так они доехали до Коломны, без разговоров, без шуток, молча. Добрались они ровно к обеду. К их приезду во дворце Ивана уже были накрыты столы. Их встретили пышно. Местные вышли на улицы. Народ любил государя несмотря ни на что, для них он был божьим помазанником. Первым делом, прибыв в Коломну, опричники отправились в храм, а после наконец пошли трапезничать. На обеде Феде пришлось сидеть подле царя, а в условиях выдуманной обиды это было немного неудобно. Он сидел угрюмо по правую руку от государя и не смотрел в его сторону. Он лишь проверил еду Ивана и боле ничего не съел. Когда государь объявил окончание трапезы Федя поднялся чтобы уйти, но Грозный держал его за запястье. Юноше пришлось остаться. - Федя, прекращай. Усмирить пора свою гордость. – сказал Иван, когда из зала вышли все посторонние. - Разрешите поинтересоваться, а что мне прекратить надобно? – Федя демонстративно отвернулся, махнув своей шевелюрой. - Прекращай жертву из себя строить. Давай, хватит дуться. Лучше пошли уйдём из дворца, прогуляемся до речки. Там сейчас чертовски красиво должно быть. – Иван улыбался, зная, что Федька ему не откажет. Парень слишком любил гулять. - А венок из васильковое мне сплетешь? – Федя все-же повернулся на государя, смотря на того исподлобья щенячьими глазами. - Сплету, куда ж я денусь. – улыбнулся Иван. Тотчас настроение фаворита сменилось. Он, чуть ли не прыгая от радости, смотрел на царя. - Тогда разрешите откланяться, мне переодеться надобно. Не хотелось бы столь дорогой кафтан запачкать. Грозный отпустил руку парня, и тот пулей вылетел из трапезной. Спустя всего пару минут он уже был готов. Не было на нем ярких тканей, а была простая льняная рубаха, подшитая по низу и рукавам непонятными узорами, подвязанная толстым красным поясом. В этом одеянии его легко можно было спутать с простым холопом, лишь красные сапоги да золотые серьги, подаренные царём, его выдавали. Ими государь самолично наградил Федьку, сам следил как тому уши прокалывали, за руку держал, чтоб не так больно было. А после запретил снимать без разрешения. Государь тоже вышел не в парадом одеянии, но все же в дорогом кафтане подстать царю. Увидев Федьку, Иван подбежал к нему, схватил его за руку, и они выбежали из двора. До поля они неслись так быстро как могли, смеясь и то и дело поглядывая друг на друга. Редко они могли так позабавиться. У государя всегда много дел, а времени на юношу оставалось очень мало, потому Федя так дорожил их поездками в Коломну. Там царь оставался обычно на пару недель, освобождая график и спокойно отдыхал на природе. В Коломне Федя мог проводить время с царём почти целый день, что не могло его не радовать. Добравшись до поля, они остановились. Иван старался отдышаться, а юноша весело и радостно прыгал, ожидая, когда государь отдохнёт. Прежние обиды вылетели у него из головы, не смел он даже думать о них. - Государь, чего ж вы так запыхались, мы ж совсем чуть-чуть пробежали. – смеясь, молвил парень. Его дыхание тоже сбилось, но этого показывать он не желал. – Вы мне ещё венок сплести обещали, я только за ним сюда и побежал. - Гаденыш. – усмехнулся Грозный. В словах его не было злости, он слишком любил этого проказника. – Пошли, сплету я тебе венок, коли обещал надо выполнять. Государь выпрямился и, подходя ближе, обнял Федю. Тот смотрел на владыку игривыми глазами и искушал на грех. Иван не выдержал и страстно впился в губы юноши. Но тот легонько оттолкнул его. - Нет, сначала венок, а потом все остальное. – Федя конечно хотел выглядеть сильным и независимым, но скрыть свою жажду он не мог. Царь прекрасно понимал, гордости в Феде много, но и желания слиться воедино с государем не меньше, потому Иван решил поиздеваться над парнем. Он очень хотел проверить сколько сможет продержаться юноша, пока жажда окончательно не сорвёт ему крышу. Федька никогда не отличался хорошим терпением, он хотел все сразу. Поэтому Грозный решил плести венок так долго, насколько это вообще возможно. Он медленно ходил по полю, выискивая идеальные васильки, самые красивые и яркие. Федя поначалу радовался. Он мог видеть, как царь всея Руси ползает в поле на корточках, ища лучшие цветочки, но спустя пятнадцать минут это стало раздражать нетерпеливого парня. - Государь, чего так долго? Сколько мне ещё ждать? Мне скучно. – стонал Федя. - Месяц мой ясный, потерпи, я самые лучшие цветочки ищу, чтобы абы-какие твоей прекрасной головушки не касались. А чего такое? Хочешь чтобы поцеловал тебя? Разве не ты мне говорил… - Не хочу! – не давая договорить, Федя прервал владыку. Терпение Басманова кончалось, и когда Иван наконец доделал венок и надел на черноволосую голову, юноша тотчас вцепился в царя, заключая их в страстный поцелуй. - Господи, как же мне хорошо! – стонал Федя. – Вань, давай почаще сюда ездить, здесь так легко, здесь тебя никто не трогает, и дел у тебя здесь почти нет, ты на меня время находишь. Давай не будем уезжать! - Прости, голубушка, но государевы обязанности я исполнять должен, от них я никуда не денусь, это мой крест. – нотки грусти звучали в голосе Ивана. – Я уже тысячу раз извинился, что в слободе на тебя времени не хватает, ну что я послам сказать должен был? Простите, моя «женушка» изнемогает, хочет, чтобы я его любил всю ночь, потому подождите до завтра. Так что ли? Я к сожалению так поступать не вправе. Но зато тут у нас целая неделя. Ни у меня, ни у тебя дел никаких не будет. Так что я на неделю полностью твой. Федя сиял от счастья, наконец-то они целую неделю будут вместе. С тех пор как он стал кравчим, государь был завален делами так, что дай бог раз в неделю они проведут вместе вечер, а иногда и того реже. Однажды в 7075 Иван из-за своих дел забыл про день рожденья Феди. Тот очень обиделся и не выходил к царю неделю, сказав, что заболел. Но даже после он долго не разговаривал с царём. Оттого провести вместе неделю для юноши было лучшей наградой. Но все-же парень понимал, что желание остаться в Коломне надолго в принципе невыполнимое. Поэтому он решил провести эту неделю так, чтобы до следующего лета хватило. - Вань, пошли к речке, там сейчас красиво должно быть, под березой особенно. – Федя смотрел на государя щенячьими глазами, в которых отчётливо читалась грусть. Тогда грозный подхватил юношу, поднял на руки, как девицу и понёс к реке. Но это Феде не понравилось. - Ты что творишь? А ну поставь меня на землю! Я сам могу! Да что ж ты, полоумный, а ежели кто увидит? Сколько слухов поползёт. Быстро отпусти меня! – парень брыкался и бил царя в грудь, в попытках вразумить того, но это не помогло. - Ежели отпущу тебя, то ты упадёшь и больно ударишься. Да и кого это ты полоумным назвал? Совсем страх потерял? Так я тебе напомню, я царь! Я волен делать почти все, что захочу! – смеялся Иван. - Тогда почему на меня времени найти не можешь? Не хочешь что ли? – юноша расплылся в улыбке, довольный тем, что сумел подшутить над царём. - Федька, ужонок мой изворотливый, я тысячу раз говорил тебе. Это по-другому работает. Тут я бессилен. Но этот их разговор продлился недолго. Они добрались до крутого песочного склона. Царь наконец аккуратно поставил на землю парня и сказал: - Давай, беги, змейка ты моя, вон речка твоя. А вон и берёза. – указывал вправо Грозный. Вообще место это было очень красивое: рядом с полем текла река, правый берег её был крутой, на нём почти не было деревьев, а левый пологий, заросший густым лесом. Федька очень любил это место, тут под березкой было много васильков, и он мог лежать в них, чуть ли не зарывшись с головой. - Наконец-то. – буркнул Федька, толи на то, что государь его на землю поставил, толи на то, что они пришли к его любимой речке. Юноша, боле ничего не сказав, в пару движений скинул сапоги да пояс, и в рубахе рванул вниз. Он быстро сбежал по песчаному обрыву и забежал в тёплую, как парное молоко, речку, разбрызгивая во все стороны мелкие капли. Грозный хотел было ему запретить, но было уже поздно, молодой паренёк уже во всю резвился в прозрачной воде. Он нырял, пропадал на несколько секунд, а после резко выныривал. Вставал в полный рост, выпрямляя спину, и тряс головой, дабы скинуть с волос лишнюю влагу. Потом переводил игривый взгляд на царя и звонко хохотал. Царь был рад наблюдать, как его возлюбленный весело резвится в реке. Федя, в мокрой рубахе, прилипшей к его телу выглядел бесподобно. Его торс просвечивался сквозь неё, позволяя рассмотреть каждую его мышцу. Грозный стоял, не в силах оторвать взгляд. - Вань, иди ко мне! Водица прекрасная! Ну же, тебе понравится! – кричал парень, подбрасывая вверх множество сверкающих брызг. - Федька, а ну вылезай! Ежели простудишься, кто тебя лечить будет? Быстро выходи из воды! Веди себя как боярин, а не как крестьянин обычный. – Кричал Грозный, меньше всего он хотел провести эту неделю во дворце с больным Федей. - Ну Ваня, пожалуйста! – стонал парнишка. - Вылезай сказал! А то уши оторву, проказник! Федя нехотя вышел из воды, позлить государя подольше ему конечно хотелось, но чутье говорило, что и вправду лучше вылезти. Оно никогда не подводил парня. Если шестое чувство ему о чем-то сообщало, то почти всегда так и происходило. Юноша стоял по щиколотку в реке. С его волос и одежды стекали струи воды. Он пытался выжать рубаху посильнее, чтобы и впрямь не заболеть, потому что ветер дул холодный. Ежели он какую хворь подцепит, то неделю с жаром точно пролежит. Когда Федя поднялся к царю необъяснимый стыд накрыл его, ему стало совестно, что он так по-детски поступил. - На, оденься, а то заболеешь, ещё этого мне не хватало. С тобой и так куча проблем. – Грозный снял свой кафтан, оставаясь в рубахе, и протянул его Феде. Тот, дрожащий от холода, снял мокрую рубаху и накинул царёв кафтан на голое тело. - Прости, не удержался. – тихо сказал парень, поднимая с земли пояс и натягивая сапоги. В ответ грозный лишь еле слышно усмехнулся. Вдалеке послышался свист, к ним, на полном ходу, навстречу скакали два всадника. Это был Малюта и ещё какой-то холоп. Видать, не найдя царя, Скуратов спохватился, куда тот пропал и выехал его искать. - Государь, как же вы меня напугали! Отчего ж вы нас-то не предупредили? А ежели с вами что случилось бы? – Малюта, подъехав, слез с коня и со злобой смотрел на Басманова. – Всё из-за тебя небось, развратник. – Тихо прошипел он парню на ухо, подходя ближе. - Прости, я что-то позабыл тебе сказать. Ну, ничего же не случилось, а значит все хорошо. Ты мне лучше скажи, вы баню уже растопили? – Иван старался перевести тему. - Конечно, она уже раскочегарена, готова для вас. – опричник отошёл обратно к лошадям. – На какой вы лошади ехать изволите и с кем? У нас, к сожалению, их только две. - Я с Федькой на этом поеду. – Указывая на чёрного жеребца, молвил царь. – А вы на белом поедете. Конечно, Малюту это не устраивало, но спорить с государем он не стал. Они быстро запрыгнули на коней и поспешили обратно во дворец. - Вань, он опять меня во всем обвиняет. Он меня развратником назвал. – ябедничать Федя обожал. - Ну так он правильно все говорит. Ты развратник, да ещё какой. Да и задержались мы и вправду по твоей вине. Ежели б ты в воду не сиганул мы бы быстрее вернулись во дворец. – Грозный лишь шутил в ответ, но посмотрев на парня добавил. – Ну не обижайся ты, я ж любя. Да и хорошо, что они приехали так быстро, посмотри на себя, ты ж весь дрожишь. Федя и впрямь замёрз, но соглашаться с царём не желал. - Не правда. Мне очень тепло! И никакой я не развратник, я – жертва обстоятельств. – мотая головой, молвил юноша. Тогда государь взял вожжи в одну руку, а другой обнял парня за талию. Тот вздрогнул, но отталкивать царя не стал. - Хватит, сейчас приедем и отогреем тебя в бане. А то ты ж заболеешь, душенька моя. А мне этого не надобно. Сам тебя парить буду, чтоб каждую косточку согреть. – Государь легонько зарылся носом в макушку юноши и поцеловал. Вскоре они были во дворце. Люди с удивлением смотрели на царя и не верили своим глазам. Грозный владыка едет на коне в одной простой рубахе в обнимку с юношей, одетым в царский кафтан. Но никто не решался осуждать царя, потому толпа разошлась, и всадники смогли проехать на внутренний двор. Там располагалось небольшое деревянное строение, из трубы которого валил дым. Подъехав к нему Грозный первым спрыгнул с коня и подал руку Феде, который изрядно замёрз и уже чихал. - Апчхи. – юноша слегка покраснел. - А ну быстро в баню! Вон уже чихаешь. Не дай бог ты заболеешь. Месяц без подарков просидишь! И к себе тебя не позову! Давай, беги быстрее, ты весь продрог! – строго, как мама, Иван отчитывал парня. - Да не заболею я! – но что бы юноша ни говорил, он все же зашёл в дом. Это было одноэтажное здание, с большой трубой. В нем почти не было окон. Одно было рядом со входом, а другое в самой парной. Вслед за Федей порог переступили царь и Малюта. - Ну, чего ж ты встал? Сымай кафтан и портки, бери шапку и марш греться! – в словах Ивана не было ни капли шутки. Он серьёзно заботился о здоровье фаворита, потому что тот был очень болезненным. – Давай, давай! Быстрее! – подгонял царь парня, но не выдержав, он подошёл к юноше и сам стал расстегивать пуговицы. - Государь, чего это вы, я ж сам могу. К тому же.. – он перевёл взгляд на Скуратова. – этот здесь, смотрит. - А ты его что, стесняешься? Ты, бесстыдник, ещё чего-то в этом мире стесняешься? Не поверю. Давай, прекращай нюни распускать. Иди в баню! – раздев парня и нацепив ему на голову шапку, государь развернул его ко входу в парную и легонько шепнул по попе, дабы слегка ускорить медлительного Федю. - Эй! – недовольно сорвалось с молодых губ, но ничего за этим не последовало. Федя молча зашёл в парилку. Поначалу он сел на нижнюю полку и просто грелся. В парной было не жарко, наверное градусов семьдесят али восемьдесят, но ощущались они лишь на пятьдесят. Зато влажность была высокая, спустя пару секунд на Феде проступил первый пот. После юноша решил лечь и вытянулся во весь рост. Его тело, измученное ночными играми и дорогой, чертовски болело, потому с уст парня сорвался довольный стон. Ещё долго бы он там так пролежал, но что-то начало жечь уши. «Серёжки! Я забыл снять серёжки!» - понял Федя. Тут же он вскочил и, как ошпаренный, вылетел в предбанник к государю. Тот вместе с Малютой стояли и, недоумевая, глядели на Басманова. - Государь, прошу, дозвольте снять серьги, жгутся они чертовски! Вань, пожалуйста, умоляю. – против щенячьих глазок царю было не устоять, и он жестом подозвал парня поближе к себе. - Давай, рыбка моя, сниму тебе их. – ласково молвил царь, обходя юношу сзади. Он аккуратно расстегнул застежки и по очереди снял обе серёжки, а после отдал их Скуратову. - На, убери куда-нибудь, но так, чтобы не потерялись. – царь повернулся к Феде. – А ты иди в баню. Я сейчас приду парить тебя. - Но… - Басманов хотел что-то возразить, но Иван подтолкнул парня к двери, открыл её и заставил того войти. Федя покорно прошёл внутрь. Спустя пару минут к юноше присоединился Иван. Он вошёл в парную и посмотрел на парня глазами, полными любви. Федька уже развалился на верхнем пологе и ехидно глядел на царя. Его молодое тело покрылось потом и блестело. Государь медленно подошёл ближе, закрывая за собой дверь. - Спустись пониже, я подливать буду. – ласково посоветовал Иван. - Не, мне и тут хорошо. – ответил Федя. – Вань, не томи, подливай давай. - Ну как знаешь. Иван подошёл к печке, зачерпнул из большого ведра ковшом воды и плеснул на камни. Густые клубы обжигающе-горячего пара поднялись под потолок и разбрелись в разные стороны, постепенно опускаясь вниз. Они медленно коснулись бледной кожи юноши, отчего тот ойкнул и, резко вскочив, спустился на ступеньку пониже. - Почему ты не предупредил?! – вскрикнул Федька. – Я из-за тебя обжегся! Зачем так резко подливать? Надо ж постепенно. – недовольно молвил парень, смотря на царя. - Ты совсем ошалел, холоп? – серьёзно говорил царь. – Я тебя предупреждал, а ты сказал, что «Нет, мне и тут хорошо». – передразнивал Федю государь. – Так что сиди и помалкивай! Федя лишь, согнувшись в три погибели, пытался опуститься как можно ниже. Слова государя, хотя парень и сам понимал его правоту, задели самолюбие юноши, потому он показал Ивану язык, но так чтобы он не увидел. - Давай, ложись, ноги вытягивай. Парить тебя буду. – Приказал владыка. - Не хочу. Я ещё не готов. Тут слишком жарко. – жаловался юноша. - Я сказал ложись, это не просьба, это приказ! – Грозный не шутил. Он всерьёз решил пропарить парня. Да и это можно было рассчитывать как наказание за его плохое поведение. - Ну Вань, я правда не хочу пока. Давай в следующий заход, пожалуйста. – Начал было Федя, но Грозный не желал слушать его. Тогда Федьке пришлось лечь на спину, выпрямляясь на деревянных пологах и закрывая руками срамные места. Он смотрел на государя молча, но стараясь донести, что и впрямь не хочет, но тому было плевать. Иван взял замоченный в воде веник и стряхнул с него лишнюю влагу на печь, отчего та зашипела. Сначала государь слегка провел дубовыми листьями по телу парня, еле касаясь гладкой кожи. И когда Федя наконец хоть чуть-чуть расслабился, владыка начал хлестать парня, подгоняя к нему горячий пар. Он не бил слишком сильно, чтобы не поцарапать хрупкую кожу Басманова. Этот парадокс всегда удивляло царя. Федя, прекрасный боец, бывал во многих битвах, часто получал ранения, но только незначительные, а кожа его нежнее девичьей. С ней всегда нужно быть аккуратным, иначе можно разодрать её в кровь. Движения царя были отлажены, как часы. Он хлестал парня, будто отбивая ритм. - Государь, пощади, дай я выйду, у меня голова кружится. – говорил Федя. - Нет, это тебе уроком будет, чтоб не смел больше в речки кидаться в одежде, когда на улице ветер такой холодный, да чтоб вёл себя уважительнее и место свое знал. Считай это очередным наказанием за все твои проказы. – Грозный конечно шутил, но и доля правды была в его словах. Оттого Федьке стало даже совестно. Парень тихонько стонал, ему одновременно и не нравилось, и нравилось происходящее. С одной стороны, ему было слишком жарко, что кружилась голова, но с другой, этот обжигающий пар причинял дикое удовольствие. А в совокупности с тем, что государь его наказывает, ему было ещё приятнее. Мазохизм был у Федьки в крови. Потому Федька не возражал и просто наслаждался процессом. Юноша постепенно терял связь с нашим миром, потихоньку теряя сознание. Но окончательно забыться в удовольствии ему Грозный не позволил. Когда парень был готов отключиться, царь остановился и отошёл. Федя понадеялся было, что «порка» закончилась и радостно хмыкнул. Но счастье длилось не долго. Грозный вновь зачерпнул воды и плеснул на печь. Услышав шипение, Федька машинально свернулся клубком, как можно сильнее натягивал шапку на голову, но это его не спасло, и клочья жгучего пара сели на него, обжигая распаренную кожу. Федька тихонько взвыл. - Ваня, выпустил, пожалуйста, хватит! Я не могу больше. Я сейчас в мир иной отойду. – молил Басманов. - Нет, я ещё не закончил, хватит ныть. – Грозный был абсолютно серьёзен, сейчас разжалобить его было невозможно. Тогда Иван схватил парня за руку и заставил лечь на живот. – Давай, спину тоже пропарить надо. И понеслось. На этот раз царь взял два веника. Они поочерёдно касались влажной плоти Басманова, заставляя того вздрагивать. Особое внимание государь уделил нежным ягодицам парня. Он бил по ним нещадно, что даже слезы проступили на глазах юноши. Но после Иван снизил силу ударов и боле почти не касался Феди. В конце он сделал пару сильных ударов по спине и, сильно хлестнув Басманова по ляжкам, согнул тому ноги в коленях, прижимая веник вплотную к коже. Наконец пытка закончилась, и Грозный, дав время отдохнуть, позволил парню покинуть помещение. Тот, не пролежав даже пол минуты, выбежал из парилки. К этому моменту в помывочной уже стоял заранее приготовленный таз с ледяной водой. Федя резким движением опрокинул его на себя, отчего голова закружилась сильнее, и в глазах потемнело. Но уже через секунду парень пришёл в себя и. Спокойно вышел на улицу. Там было не так жарко, как днём, но и не было холодно. Щебетали птички, ветер посвистывал. Благодать! Остынув Федя вернулся в предбанник, где за столом уже сидел Иван. Он спокойно пил чай. - Федь, на, выпей чаю. Он хороший, травяной. Вяземский нахваливал его, говорил, что лечебный. – Иван уже налил в деревянную кружку напиток и протянул парню. - Нет, благодарю, не надо, вот чай я точно не хочу. – юноша стоял у окна и смотрел куда-то вдаль. – Я бы чего покрепче выпил, да только сердце радо не будет. Пошли лучше ещё разок. После они ещё долго сидели, наслаждаясь теплом. Федя успел попариться сам и пропарить царя. Он сумел «отомстить» Ивану, но ему почему-то понравилось. За это государь хорошенько отблагодарил парня, побив веником ещё раз. После пятого захода ноги отказывались держать Федю, потому его придерживал владыка, дабы фаворит не упал. Они пошли в помывочную и Грозный усадил Басманова на лавку. - Вань, Помой мне голову. – еле слышно попросил юноша. - Хорошо, рыбка моя золотая, где глина твоя чудная? – Иван ничего не смыслил в секретах Федьки по поводу мытья волос. По рассказу самого Басманова, этот рецепт ему ещё мама передала, а после и нянька. Он использовал смесь какой-то глины и чего-то ещё, но никогда не раскрывал царю секрет. Он всегда оставлял уход за волосами тайной для владыки. - Вон, в углу. – еле поднимая руку парень указал в дальний угол, где стоял небольшой горшочек. Государь сходил за ним и вернулся обратно к фавориту. Он зачерпнул немного смеси и распределили по шёлковым волосам юноши. Иван аккуратно потёр сначала кончики, а после, постепенно поднимаясь все выше, начал втирать глину в самые корни. Юноша был счастлив. Самое приятное ощущение, когда тебе кто-то моет голову. Царь почесал Басманову затылок, и тот совсем растаял от удовольствия. Когда смесь была распределена по всей длине, Грозный начал её смывать. Он зачерпывал немного воды ковшиком и поливал на волосы. Когда надо было смыть корни у самого лица, Феде пришлось сильно запрокинуть голову назад, дабы смесь не попала в глаза. Но даже так грозный поставил свою ладонь, чтобы точно ничего не затекло. Он начал потихоньку поливать голову из небольшого ковшика, каждый раз набирая воды из большого ведра. Струи тёплой воды обволакивали чёрные волосы. Они стекали очень быстро, захватывая глину с собой. Грозный взял гребень и начал вычесывать парню голову. Гребешок проходил сквозь волосы очень легко, не застревая в них ни на секунду. Парень уже засыпал и был расслаблен. Потому Иван постарался закончить побыстрее, чтобы юноша не уснул полностью. Когда волосы были абсолютно чистые, Грозный приказал Феде закрыть лицо руками и вылил на него целый таз воды, дабы освежить разум парня. После Иван поднял юношу за руку и они пошли в предбанник. Там Федя сел на скамью, и государь обтер его полотенцем. Затем помог одеться, слуги к тому моменту уже принесли сменную одежду. Царь накинул на юношу портки, штаны да красный кафтан и стал застегивать на нем пуговицы. Потом он оделся сам и, взяв фаворита за руку, вышел из бани. Смеркалось. На землю уже медленно опускался вечер. В этот день Царь пропустил вечернюю службу и трапезу и сразу направился в свои покои. Первым делом Басманов рухнул на кровать. Его окончательно покинули силы. Грозный же поначалу помолился и после подошёл к Феде. Тот лежал на кровати не в силах пошевелиться, но ему надо было раздеться, потому он медленно расстегивал кафтан. - Федюш, садись, я тебе помогу. – Федя покорно сел, Иван ласково расстегнул застежки и снял с возлюбленного всю одежду, а затем натянул на него длинную ночную сорочку. Он взял с тумбочки миску с фруктами. Их привезли крымские послы, там были и персики, и абрикосы. Федя очень их любил. – Давай, поешь, а то завтра сил ни на что не будет. - Вань, я не голоден. – тихо шепнул юноша, но царя не устроил такой ответ и он заставил съесть хотя бы один абрикос. Он сам разломил его напополам, достал косточку, и положил мягкий фрукт парню в рот. Тот, прожевав его, рухнул на спину. – Всё, не могу, спать хочу. Ложись ко мне, Вань. - Хорошо, душенька моя, ты пока засыпай, а я через пять минут подойду. – грозный поцеловал Федю в лоб и легонько ткнул его в нос. Федя улегся на кровать и залез под большое пуховое одеяло. - Только давай не долго. – жалобно сказал Федя. Государь вдруг остановился и о чем-то сильно задумался. - А знаешь, не пойду никуда, все до завтра подождут, поздно уже. – он подошёл к двери, что-то сказал Малюте, тот откланялся и закрыл дверь. Иван вернулся к постели, разделся и лёг рядом с парнем. Он притянул его к себе, обнял и тихо сказал: - Спокойной ночи, проказник ты мой, люблю тебя.