Между двух огней

Утром просыпаюсь с головной болью, да такой, что даже глаза открывать больно. Не понимаю ни что происходит, ни где нахожусь. Смотрю в окно и вижу, что, по-моему, рассвет, по крайней мере, я точно вижу кусочек солнца. Нащупываю рюкзак около кровати, запускаю в него руку почти неглядя и долго копаюсь в поисках таблеток. Наконец-то нахожу и, закинув в рот, проглатываю без воды — благо, не застревает в горле. — Сколько времени? — Сонно спрашиваю у Изабеллы и приподнимаюсь с кровати на локтях. Мне никто не отвечает, и я вижу, что она мирно спит и даже ухом не ведет в мою сторону. Может, надо было тоже вчера выпить, чтобы так же себя чувствовать, как она? По-моему, Исе явно хорошо. Вздыхаю и включаю телефон. Экран тут же чуть ли не ослепляет меня и, уведомив о низком заряде, наконец-то показывает время. Только пять сорок утра. Чего это я так рано вскочила, еще и с такой головной болью? Обычно меня и за полчаса до пары поднять бывает трудно, а тут сама и так рано. Не в силах больше ничего делать, ложусь обратно на подушку, забыв поставить телефон на зарядку, и стараюсь уснуть по новой. Голова перестала болеть, наверное, через минут десять или пятнадцать, и меня тут же вырубило. — Вставай! — Смотрю на Ису через щелочку открытых глаз. Она уже одета и выглядит достаточно свежо, так и не скажешь по ней, что этот же человек вчера куртку до вешалки не донес и себя до кровати тоже кое-как. — Наконец-то. — Вижу, как Изабелла закатывает глаза, будто будила меня уже часа два. — Ты на пары вообще идешь? Или сегодня решила не идти после победы над историей? — Иса усмехается, а мне вот совсем не до смеха. — Не знаю. — Протягиваю, убирая волосы с лица, которые почему-то были влажными и прилипли ко лбу. — Мне что-то не очень хорошо. — Я и правда чувствую ужасную вялость и уже не такую сильную, но все равно боль в голове. Да и горло прибавилось. По ощущениям, туда положили пучок засохшей травы, и я не могу его никак проглотить. — Возможно, заболеваю. — Еще и голос такой хриплый, словно я неделю пила не просыхая. — Понятно, то есть мне идти без тебя? — Изабелла открывает шкаф в поисках какой-то одежды, а скорее аксессуаров, так как она уже и так была одета. — Дойду сегодня. — С усилием сажусь на кровати. Голова кружится, но терпимо. — День же легкий. — А лишние пропуски иметь не хочется, это может повлиять в будущем на автомат по какому-то предмету. — А потом в поликлинику. — Как знаешь. — Иса пожимает плечами и застегивает на своей шее какую-то подвеску. — Но я уже ждать тебя не буду, мне тем более раньше прийти надо сегодня. — Она поправляет волосы перед зеркалом и бросает беглый взгляд на меня, словно ожидая подтверждения того, что я ее поняла. — Да вообще все равно. — Отвечаю ей и вижу, как на это Иса только пожала плечами. Не думаю, что она обиделась. Не такой человек. Потягиваюсь и слезаю с кровати, понимая, что меня еще и знобит. Иса ушла через минут пять, схватив сумку и бросив мне на прощание что-то про пожелание здоровья. Я же натягиваю объемную толстовку, штаны и куртку. Вид у меня, конечно, не слишком презентабельный, но мне и не на свидание идти. Главное, чтобы Арина и Саша пришли. А особенно второй. Если их не будет — свалю сразу. С чистой совестью пойду сначала в поликлинику, а потом просплю остаток дня. На улице было сыро и противно. Осень в этом году какая-то мутная — ни красок, ни солнца, только серое небо и мелкий дождь, который моросит, даже не пытаясь начаться по-настоящему. Пока иду, все сильнее кутаюсь в куртку и чувствую, как озноб пробирает до костей. Кажется, температура поднимается только выше. Главное — дотянуть до конца пар. — Ты чего такая бледная? — Арина всматривается в моё лицо, когда мы встречаемся у входа. — Отмечала допуск к истории? — Она усмехается, а я только и могу, что тяжело вздохнуть. Все теперь будут упоминать этот тест при любом удобном случае? — Нет, кажется, заболеваю. — Говорить тяжело, каждое слово даётся с усилием. Даже интересно, кто меня заразил или где я в целом могла подцепить эту заразу? — Сегодня отсижу пары и в поликлинику. — Оглядываю холл. — Где опять Саша? — Уже в аудитории. — Мы начинаем подниматься по лестнице на третий этаж, и почему-то ступеньки для меня кажутся выше обычного. Я буквально задыхалась после пройденного первого пролета. — Сейчас объясняться будет, почему его вчера не было и почему на сообщения не отвечал. — Угу. — Состояние вообще не позволяет мне сердиться на Сашу, мне даже разговаривать тяжело. Вообще ничего не хочется, кроме кровати и тёплого одеяла. — Эмилия, тебя в деканат вызывают. — Как только я зашла, ко мне сразу подлетела староста. И с таким серьезным лицом, что у меня даже сердце чаще забилось. — Срочно. — Что? — Тупо моргаю, пытаясь переварить информацию. В голове сразу прокручиваются все возможные косяки: может, с тестом что-то? Все-таки перепутали? Или какие-нибудь прогулы пар Флоринского? Хотя он даже не отмечает, чтобы на кого-то подать жалобу из студентов. Тогда что? — Серьезно? — Нет, шучу. — Сарказм в данный момент был совсем не уместен с ее стороны. — Да ты не переживай, я не думаю, что что-то серьезное, хотя Екатерина Александровна и выглядела достаточно строго. — Она еще и лично попросила старосту меня позвать? А что тогда сразу ко мне не подошла? — Иди, пожалуйста, а то мне прилетит, что я тебя не оповестила. — Хорошо. — В таком состоянии не хватало еще того, чтобы меня за что-то отчитали. Тем более декан, тем более после вчерашней ситуации на тестах и ее странного внимания. — Я с тобой? — Арина хватает меня за руку и, походу, обеспокоена не меньше меня. — Нет. — Мой голос звучит как-то слишком хрипло, словно с каждым сказанным словом он ухудшался. — Иди к Саше. — Киваю на галёрку, где он сидит и машет нам, подзывая к себе. — Узнай, где он пропадал. Потом напишешь. — Точно? — Арина смотрит с сомнением. — Да. — Она обнимает меня на секунду и идёт к Саше. Вижу, как он удивлённо провожает меня взглядом — видимо, не понимает, почему я не пошла вместе с Ариной. Выхожу из аудитории и спускаюсь на первый этаж, представляя, что мне теперь снова придется заново преодолевать путь вверх до третьего этажа. Ноги тяжёлые, голова гудит, а в коридоре, как назло, толпы народа. Со мной здороваются — я киваю всем подряд, даже не разбирая лиц. В данный момент меня бесит всё: эти улыбающиеся люди, некоторые преподаватели, парочки, которые виснут друг на друге, и Катя. Катя? — Кать, привет, ты как здесь оказалась? — Окликаю ее достаточно громко, хоть на последнем слове голос и начинает сипеть. Она оборачивается. Мы не виделись с прошлого года — её отчислили после летней сессии. До этого особо не дружили, но в одной группе учились, так что лицо знакомое. — Миля? И тебе привет. — Терпеть не могу, когда меня так называют, обычно всегда и всех поправляю. Любой преподаватель и мой знакомый знает, что я терпеть не могу сокращение своего имени и для всех я всегда была Эмилией и только ей. Но сейчас мне все равно не до этого, тем более вряд ли я увижу этого человека снова. — Извини, я тороплюсь. Потом поболтаем. — И срывается с места раньше, чем я успеваю ответить. Голос у нее был какой-то растерянный и обеспокоенный, она всем своим видом показывала, что что-то случилось, а если она идет из деканата, то причина ее состояния именно декан. — Ладно. — Делаю самое невозмутимое лицо, которое могу в таком состоянии, и прохожу дальше. Если она пробует восстановиться, то я буду в шоке, так как именно этот человек всегда утверждал, что восстанавливаться после отчисления глупо и он бы так никогда не поступил, а пошел бы на другую специальность, раз эта оказалась не его. Неожиданная, конечно, и не самая приятная встреча, как по мне. Надо будет Арине с Сашей рассказать. Интересно их мнение по поводу Кати. Наконец-то дойдя до нужного места, стучусь в дверь деканата и, не получив ответа, открываю сама и осматриваю кабинет. Сразу замечаю в приёмной Ольгу Валерьевну, нашего секретаря. Она яростно долбит по клавиатуре, вдавливая кнопки в стол с такой силой, будто они ей лично задолжали. Я даже не знаю, что больше жаль: клавиатуру, которая такими темпами выйдет из строя, или стол, на котором точно останутся вмятины. — Здравствуйте. — Пытаюсь привлечь внимание этой женщины, и это помогает. Клавиатуру оставляют в покое, а на меня поднимают глаза. — Доброе утро. — Слышу от Ольги Валерьевны и снова киваю. — Эмилия, верно? — Надо же, она меня даже помнит. — Вы к Екатерине Александровне? — Да. — Лучше бы нет. — Проходите, она у себя. В этом кабинете есть еще одна дверь в другое помещение, вот там и находится всеми любимая Кварцева. Просто киваю и прохожу к двери, собираюсь с мыслями и стучусь, замечая, как трясутся руки. — Войдите. — Снова этот властный голос, леденящий душу и кровь. Или я просто уже умираю, что такая холодная. Ну, вот прямо нет желания с ней видеться, особенно в моем состоянии. Открываю дверь и, зайдя внутрь, закрываю назад, больше для того, чтобы отвлечься и подольше помяться у двери, не подходя к Кварцевой. Разглядываю кабинет, чувствуя, как меня потряхивает. Может, все-таки забить на пары и пойти сразу в поликлинику? Есть у меня четкое ощущение, что я не выдержу сидеть в вузе три часа. — Проходите. — Женщина говорит словно на автомате и наконец-то поднимает на меня глаза. Свои какие-то холодные и нетипично блестящие голубые глаза. Может, это свет так падает? При виде меня Кварцева как-то тут же меняется в лице. Уголки губ чуть приподнимаются, словно в ухмылке. Женщина откидывается на кресле, закидывая ногу на ногу, и вдруг двумя пальцами подманивает меня к себе. Это точно Кварцева? Может, ее двойник? — Девочка моя, я же сказала проходить, а не стоять у двери. — Ни хрена себе обращение, я даже в ступор впадаю от такой бестактности. Раньше она себе такого не позволяла. В голове тут же всплывают воспоминания о ее странном поведении на вчерашней паре по истории, и я сглатываю. — Садитесь. — Уже более строго кивает мне Кварцева на место, и я тяжело вздыхаю, понимая, что ноги стали мягкими, как вата. А стул, как назло, еще и прямо напротив нее, видимо, чтобы прямо в глаза смотреть могла при разговорах со студентами. Может, она считает, что так оказывает большее психологическое давление. — Эмилия, как ваше самочувствие? — Пожимаю плечами, не сразу понимая, о чем она спрашивает. — Вы выглядите достаточно бледной. — Надо же, это так заметно? — Нормально. — Выдавливаю из себя. Голос хриплый, чужой. — Просто не выспалась. — Решаю добавить и вижу, как недоверчиво на меня смотрит эта женщина, словно я пришла к ней на детектор лжи. — Как учеба? — Похоже на мой стандартный диалог с матерью, но Кварцева ведь не она. Она серьезно вызвала меня, чтобы вести светские беседы? Явно же нет. Так что тянет? Я, между прочим, из-за нее уже пять минут от первой пары прогуляла, хотя только ради пар и приехала в универ. — Все в порядке. — Просто не знаю, что еще ответить на эти странные вопросы. Ну, не рассказывать же ей про то, как я сокрушалась из-за истории и проклинала то, что именно Кварцева будет сидеть у нас на тестах. — И с учебой, и просто. — Ну, если не считать то, что я приперлась в универ с температурой и сейчас готова вырубиться. — Это хорошо. — Ну, могло быть и лучше. — Вы получили оценки за тесты? — Она как-то странно улыбается и наклоняет голову набок. Сердце замирает, но я пытаюсь не показать того, что волнуюсь, и киваю. Так и знала, что что-то не так именно с тестами. Все проблемы только от этой истории. — Да, вчера ночью. — И все же. Она долго со мной будет этот странный диалог вести? Вроде на нее и не похоже, она обычно все говорит четко и прямо, как бы по фактам. — Высший балл. — А, ну она все знает и без меня. Женщина произносит это не как вопрос, а как констатацию факта. — Отличный результат. — В целом, согласна. Но все же к чему она ведет? Кварцева же вдруг как-то медленно встает из-за стола и подходит ко мне, облокачиваясь о стол. Мне становится так же некомфортно, как и тогда на тестах, когда она встала около меня и поправляла мне волосы. — Ну, вроде того. — Не позволяет мне совесть говорить, что я сама на высший балл написала. Вот зачем мне, учащейся на юриста, история? Гребанная система. — Спасибо. — Бормочу, хотя внутри всё сжимается. Она знает. Она всё знает. — Ты же понимаешь, что даже у самого везучего человека не может быть стопроцентного попадания? — Кварцева смотрит прямо на меня, причем сверху вниз, так что я чувствую себя каким-то маленьким ребенком. Мало того, что она стоит, а я сижу, так еще и рост у нее немаленький. Наверное, метр семьдесят с лишним, а если каблуки прибавить, то и все метр восемьдесят в ней есть. — Если ставить наугад. — Только молчу. Сердце колотится где-то в горле. — Я проверила твои прошлые работы. — Продолжает она, и только сейчас я замечаю, что она резко перешла со мной на «ты», хотя раньше этого себе не позволяла. Голос у нее причем спокойный, даже будничный. — История у тебя хромает. Сильно. — Я… — Не оправдывайся. — Она чуть наклоняет голову, разглядывая меня как какую-то диковинку. Может, из-за температуры у меня галлюцинации? Ну не понимаю я, как это сейчас может со мной происходить. — Я не для того тебя позвала, чтобы ругать. Скорее… чтобы предложить сделку. — На последнем слове ее глаза сверкают, и я все больше начинаю верить, что мой мозг играет со мной злую шутку и это все нереально. — Какую? — Мой голос звучит как писк. — Как ты понимаешь, я сделала так, чтобы у тебя был высший балл по истории, к которой ты не готовилась. — Откуда она это знает? Причем так уверенно заявляет, словно ей кто-то это передал. — Могу делать так и дальше, помогать с допусками, с экзаменами. В общем, сделать так, чтобы учёба была для тебя комфортнее и легче. — Только киваю, чувствуя, как ее рука легла около меня на стол. — Но за все надо платить. Она сейчас серьезно? Мне жутко и страшно, а также стыдно от того, что она знает, что я написала на рандом и тупая в истории. Если это проверка на честность студентов, то я вылечу, а если это правда, то лучше согласиться. Проблем с деканатом потом не оберусь. С другой стороны… вижу ее взгляд и судорожно пытаюсь что-то придумать. — Сколько? — Единственное, что я все-таки могу из себя выдавить после нескольких минут молчания. Глупее вопроса придумать и нельзя было, но мозг просто отказывается работать. И тут она рассмеялась, так неожиданно, что моя температура, кажется, поднялась еще больше от страха и неловкости. — Милая моя, мне не нужны деньги. — А что тогда? — Протягиваю, не зная, куда деться. Она смотрит на меня долго. Очень долго. Так, что мне хочется провалиться сквозь стул. — Ты красивая девочка. — Говорит она вдруг. Просто так. Без перехода. — Очень. Замечала когда-нибудь? — Мне кажется, у меня в эту же секунду пропал дар речи. Это что вообще? Она… она что, со мной флиртует? Кварцева? — Деньги меня не интересуют, меня интересуешь именно ты. — На этом моменте она приближается ко мне как-то слишком близко, и ее губы чуть ли не касаются моих. Она меня что, хочет поцеловать? Дергаюсь, пытаясь не дать ей сделать это, но на долю секунды все-таки ощущаю ее губы на своих. Мягкие, тёплые, с привкусом помады. Вскакиваю со стула и в панике даже забываю, где дверь, но она, видимо, предвидит мои действия и, схватив что-то со стола, тут же подходит к ней быстрее меня и запирает кабинет на ключ одним движением. — Ну и чего ты? — Она еще спрашивает? До сих пор чувствую вкус ее помады на своих губах. — Испугалась? — И звучит это от нее как насмешка над моим поведением. Хотя явно такой реакции она и ожидала. — Вы с ума сошли? — Уже не скуплюсь в выражениях и вижу, как она усмехается. — Вполне возможно. — Снова смеется женщина, а у меня внутри все холодеет. — Но совсем скоро ты поймешь, что выбора у тебя нет, моя дорогая. — С чего бы это? Вы в курсе, что это незаконно? — Она буквально намекает на то, что хочет меня изнасиловать. — Как думаешь, если я декан юридического факультета, я знаю статьи? — Она меня сейчас хочет дурой выставить? — Но вы же их и не соблюдаете. — Резко бросаюсь к двери — и только тогда понимаю, что она успела её запереть. Ключ у неё в руке. — Ну и куда ты? — Голос спокойный, даже скучающий. — Выпустите меня. Это незаконно. — Эмилия. — Она вздыхает, как учительница с отстающим учеником. Кварцева подходит ближе и хватает меня за талию, приобнимая и усаживая обратно на стул, только теперь еще и к себе на колени. — Я сейчас буду кричать. — А я сделаю так, что тебя отчислят, ты же этого не хочешь? — Она начинает гладить меня по голове, как вчера на этих злосчастных тестах. — Это шантаж. — Ну, а как с тобой по-другому? Я, конечно, могу предложить тебе мирно, но ты ведь не согласишься. — В целом, она уже предложила, а я уже не согласилась. — Добровольно лечь с вами в кровать? — Вижу ее кивок и начинаю дергаться, но она не отпускает. Интересно, ей самой не тяжело держать меня на своих коленях? Я же не ребенок. — Ни за что. — А если еще подумать? — Она наклоняет голову. — Отчисление. Проблемы с документами. Испорченная репутация. Это ведь так легко устроить, когда ты декан. — Замолкаю и пытаюсь придумать, что на это ответить. Я даже не заметила, как по моему лицу потекли слезы. Вроде ничего не произошло криминального, но, во-первых, мне ужасно плохо, а во-вторых, у меня тут как будто нет выбора. Я перед ней буквально никто. И она явно это показывает. Вытираю лицо рукавом, но слёзы всё равно капают на джинсы. — Ну, милая, не плачь, не надо. — Черт, я не думала, что она заметит. — Я не люблю слезы и могу за них наказывать, ты же не хочешь этого? — От таких слов мне только больше плакать захотелось. Что за пошлые фразы? — Ты какая-то горячая. — Замечает она вдруг, спуская ладонь с моей макушки на лоб. — У тебя температура? — Я начинаю заболевать, а сегодня хотела пойти к врачу после пар. — Вытираю слезы и смотрю на нее, сидя в пол-оборота. — Отпустите меня, пожалуйста. — Кварцева смотрит на меня, и что-то в её лице меняется. Появляется какое-то беспокойство или даже видимость заботы. — Поняла тебя. — Она продолжает меня гладить, придерживая второй рукой, видимо, чтоб не сбежала. — Сегодня я ничего не буду с тобой делать, но ты ответишь мне на некоторые вопросы. — Какие еще вопросы? И что она собиралась со мной сделать, если бы не мое плохое самочувствие? — Какие вопросы? — В панике выпаливаю все, что есть в мыслях, и снова пытаюсь встать с ее колен, но женщина не позволяет, удерживая так, как будто у нее силы, как у мужика. — Которые мне важны. — А моего мнения учитывать тут вообще не будут? — Просто отвечай, больше от тебя ничего не требуется. Могу даже варианты ответов предложить, как на тестах. — Кварцева улыбается, а я сглатываю. — Эмилия, ты девственница? — Чувствую, как краснею, и пытаюсь понять, обязательно ли говорить правду. Меня бросает в жар. Она серьёзно? Я смотрю на неё и понимаю — серьёзно. — Не смущайся, просто ответишь и пойдешь к врачу. — Как уговаривает меня женщина, а я пытаюсь заставить себя убрать желание ударить ее. — Да. — Вижу, как она улыбнулась и снова поцеловала меня, но в этот раз в щеку. Дергаюсь от этого ее действия и чувствую, как слезы бегут по щекам не переставая. — К сожалению. — Это шепчу, надеясь, что она не услышала. В моем возрасте уже многие имеют половой опыт, а я нет, и от этого мне, не то чтобы было обидно, просто сейчас я об этом даже пожалела. — Моя маленькая, такая невинная девочка. — Меня сейчас стошнит. — Были ли у тебя какие-то травмы или заболевания по-женски? — Господи, что за вопросы у нее такие? Я даже гинекологу такое говорить стесняюсь. — Нет. — Она снова улыбается и, по-моему, гладит, чтобы успокоить. — У тебя есть мой номер телефона? — Даже удивляюсь. У нее есть адекватные вопросы? — Нет. — Сейчас явно предложит записать. — Теперь есть. — Кварцева протягивает мне стикер с ее стола. Написан от руки, заранее. Она что, готовилась? — Обязательно запиши в телефон и потом позвонишь мне из поликлиники. Скажешь, что с тобой. — Тупо киваю на это заявление и умоляющим взглядом смотрю на ее лицо. Отчитываться о своих действиях я давно перестала даже родителям, а тут левой тетке. — Екатерина Александровна. — Она смотрит на меня таким странным и похотливым взглядом, что меня снова начинает тошнить. — Дверь. — Держи ключ и иди в поликлинику. — Отвечает женщина и протягивает мне заветную связку. — И не забудь, Эмилия, что ты обязана мне позвонить сразу после приема врача. — Не буду я ей звонить, этого еще не хватало. Может, так поймет, что ни на какие ее условия я не согласна и пристанет к кому-нибудь другому, кто будет более сговорчивым. Вылетаю из кабинета как ошпаренная. Бегу по коридору, не разбирая дороги. На улице только и могу, что выдохнуть.

***

Весь оставшийся день я провела в смятении и страхе. Отстояв огромную очередь, мне все-таки удалось попасть к терапевту, которая сказала, что это обычная простуда, и, назначив какие-то таблетки и дав больничный на неделю, отпустила. В общежитие я вернулась через пару часов после ухода из кабинета декана. Сначала выпила какой-то растворимый порошок для того, чтобы сбить температуру, а потом легла в кровать, зависнув в телефоне. По-моему, я даже отключалась на какое-то время, и все было даже спокойно, пока на телефон мне не позвонил неизвестный номер. Обычно это звонит стандартный спам, который я ради прикола принимаю и посылаю бота с предложением взять кредит на выгодных условиях, но тут все оказалось по-другому. — Эмилия. — Раздается достаточно строгий голос на другом конце. Его я узнала сразу, как и сразу захотела бросить трубку и выкинуть телефон в окно. — Я ждала твоего звонка. — А вот я ее нет. — Я тебе сказала, что нужно сделать после посещения врача. — А почему я должна ее слушаться? — Екатерина Александровна? — На другом конце на секунду повисло молчание. — Догадливая девочка. — Зависаю на секунду и пытаюсь понять, что ответить. — Ты даже мой номер не записала. — Вот черт, зачем я вообще что-то ответила? Надо было молчать. — Что сказал врач? — Дала больничный на неделю. — Может, так она отстанет. А то у меня появляется ощущение, что если я сейчас буду молчать или сброшу вызов, то она приедет ко мне в общежитие и лично пытать станет. — Выписала лекарства и прописала постельный режим. — Температуру сбила? — Может, она страдает из-за того, что у нее детей нет и некого контролировать? Вот и решила взять подопытной меня. — Да. — Откидываюсь на кровати и прикрываю глаза. Быстрее бы этот неприятный для меня диалог закончился. — Хорошо. — В голосе ни тени одобрения, просто какая-то сухая констатация факта. — Завтра собери вещи первой необходимости. Пижаму, зубную щетку и что-то по мелочи, что тебе может пригодиться. — Она о чем? — На время больничного будешь жить у меня. — Замираю и распахиваю глаза от неожиданности. Мне даже сначала показалось, что я ослышалась. — Что? — Она сейчас серьезно? Правда в то, что она шутит, гораздо сложнее поверить. — Ты слышала. — Никакого «плохо слышно», никаких намёков на мои проблемы с пониманием. Просто уверенность. — Я заеду за тобой, адрес вашего общежития я прекрасно знаю. — Пора переезжать. — Вещей не бери много, самое необходимое. Что-то я смогу тебе дать сама. — У меня просто ступор от ее заявлений. — Вопросы? — Но зачем? — Вырвалось раньше, чем я успела подумать. Снова пауза. Теперь длиннее. Может, она сбросила? Или поняла, что ведет себя как сумасшедшая? — Затем, что я так решила. — Ледяное спокойствие. — Ты хочешь обсудить моё решение на совете по твоему отчислению? — Нет. — Умница. — Я прямо по голосу чувствую, что она ухмыляется. — Тогда до завтра. И спокойной тебе ночи. — Этот металлический голос сводит меня с ума. — И вам. Бросаю трубку, и рука так и тянется кинуть номер в чёрный список, но понимание, что я сделаю только хуже, удерживает меня. Поэтому откидываю телефон на стол экраном вниз и пытаюсь понять, что мне делать. Почему-то вспоминаю Катю. Её растерянное лицо сегодня утром. Мы смеялись над ней с Сашей и Ариной, когда её отчислили. «Неудачница», «не справилась». А теперь я на её месте. Почти. Это один из лучших университетов, и если меня отчислят сейчас, то я буквально окажусь без ничего, даже в не родном городе. Получается, что я должна буду терпеть ее приставания пока ей не надоест это. Мне просто страшно, да, может она и красивая, но мне она не нравится. Почему это случилось со мной? Почему на месте Кварцевой не Агата?.. Изабелла пришла спустя час после моего разговора с Кварцевой и сразу спросила как я? Даже радует, что ей не все равно, или это только ради приличия? Спать я легла рано. Просто отрубилась и все. Видимо усталость, стресс и болезнь дали о себе знать. Мне просто страшно осознавать, что я должна буду неделю провести с Екатериной Александровной вместе. Надеюсь, что она передумает или скажет, что это была шутка. Просто шутка. Пусть все это было шуткой. Неудачной.