Между двух огней

Спала я плохо, мне снились кошмары, причем действительно похожие на сюжеты из фильмов ужасов, и я часто просыпалась, то в слезах, то из-за холода. Нормально уснуть удалось только под утро, но разбудила меня Изабелла. Я надеялась, что вместе с ней проснется и совесть, и она будет вести себя тише, давая мне возможность поспать, но я ошиблась, она довольно шумно собиралась, так еще и по телефону разговаривала. Спасибо на том, что общий свет она не включала, а только прикроватную лампочку, свет от которой особо не мешал. — Пока, выздоравливай. И удачи. — Сказала Изабелла перед тем, как закрыть дверь в нашу комнату и поехать в университет. — Пока, удачи на парах. — Бубню в подушку и пытаюсь посмотреть ей вслед, но забиваю на это, поняв, как тяжело дается мне любое движение. И к чему было ее пожелание удачи? Будто в кровати она мне может понадобиться. Для того, чтобы подушка была дольше прохладной с обеих сторон? Когда она ушла, почти за пятнадцать минут резко стало очень тихо. Было ощущение, что в общаге все резко вымерли. И это было действительно странно. Ну, не может быть такого, что никто не остался: прогульщики, те, у кого окна, больные, в конце-концов. Кое-как приподнимаюсь с кровати и выпив таблетки, что мне выписали, причем в этот раз все-таки запив водой, тут же ложусь обратно, укрываясь одеялом. Меня знобило и, в целом, самочувствие было далеким от нормального. Почему-то хотелось плакать, к маме, хотелось домой и просто почувствовать себя с кем-то рядом, а не страдать в одиночестве. Примено минут через десять я снова заснула, даже не проверив телефон. Не знаю сколько времени прошло, но когда я проснулась, было светло, насколько может быть дождливой осенью. Стояла пасмурная погода, и можно было предположить, что уже даже вечер. Тянусь рукой к телефону и, нащупав его на столе, включаю. Телефон ничего не отвечает, а спустя пару секунд показывает батарею и совет подключить зарядное устройство. — Черт… — Только и вырывается из меня. Зарядка в рюкзаке, надо сначала ее найти, потом включить в розетку и воткнуть телефон. Как же долго это звучит… Делать нечего, без связи я не могу, поэтому пересилив себя и выбравшись из-под одеяла, дотягиваюсь до рюкзака. Зарядку удалось найти не сразу, сначала вытащив расческу, потом несколько тетрадей, повер банк и только затем зарядку, но только провод, без вилки. Ругнувшись про себя, мне пришлось потратить еще немного времени на поиск вилки и спустя, казалось вечность, я подключила телефон к зарядке. Без сил падаю обратно на кровать и укутываюсь в одеяло. Меня знобит, а тело не слушается, показывая только желание лежать и ничего более не делать. Я почти уснула по новой, но вывел меня из этого состояния звук включенного телефона. Протягиваю руку и смотрю на экран. Был уже час дня. Ничего себе, вот это поспала. Почти до обеда. Тут же мой взгляд опускается на уведомления и меня бросает в холодный пот. Среди кучи ненужного спама от соцсетей, рекламы и сообщений Арины и Саши, целью которых было узнать, где я и как мое самочувствие, были и несколько других. Во первых, три пропущенных от неизвестного номера, но неизвестного телефону, а я запомнила эти две последние цифры, что наехали на меня вчера. Во вторых, несколько сообщений, в которых говорилось, чтобы я взяла трубку и вопрос, почему у меня автоответчик, а так же постановка перед фактом, что женщина заедет за мной в пять часов вечера. — Нет… — Вырубаю телефон и смотрю в стену. — Нет, ну почему это был не сон и не шутка? Хотя бы не бред под температурой? — Вспоминаю Ису, которая позавчера так же задавала какой-то риторический вопрос в небо, а теперь и я это делаю в стену. Вот только на мой вопрос даже шума из соседней комнаты не следует. Тут же вздрагиваю от резкого и неприятного звука у меня под ухом. Звонок. Видимо, на мои вопросы в пустоту кто-то все-таки решил дать ответ, причем так скоро. Хватаю телефон и да, предположения, что пронеслись в моей голове, оправдались. — Алло. — Говорю, а свой голос не узнаю. Сиплый и какой-то очень несчастный. — Эмилия. — Голос на том конце ровный, но в нём чувствуется металл. — Только пришло уведомление, что ты в сети, я тут же набрала. — Она эти уведомления мониторила что ли? — Почему у тебя был выключен телефон? — Такой строгий голос Кварцевой на другом конце. Мне кажется, что она слишком вжилась в роль матери. Какое ей вообще дело, что со мной и где я? — Телефон сел, а я только проснулась. — Пытаюсь говорить уверенно, но дрожь в голосе скрыть оказывается довольно сложно. — В следующий раз ставь на зарядку заранее. — Начались нравоучения… — Ты видела сообщения, что я тебе написала? — К сожалению, да. — Я приеду за тобой в пять часов вечера. В это время ты уже должна быть готова и ждать меня внизу. — Как будто команды раздает. — Екатерина Александровна, я… — Слова тут же застряли в горле. Мне ужасно хотелось ей высказать все, что я думаю о неделе жизни с ней и, в целом, о ее заботе, но в голове всплыл разговор про отчислении и я просто молчала в трубку с минуту или две. — Что? — Раздалось спустя нескорое время, видимо Кварцевой все-таки надоело слушать тишину, или она поняла, что я не решусь. — Миля? — Меня передергивает от ее обращения и я тут же выпаливаю. — Я не хочу к вам. — Но вышло так неправдоподобно и неуверенно, что была бы я на ее месте, то подумала бы, что это шутка. — Ты мерила температуру? — Как-то она слишком резко поменяла тему. — Нет, а что? — Как-то же у тебя хватает смелости говорить про то, что ты ко мне не хочешь. Вот и спрашиваю, может, бредишь. — Она стебется, да? — Померишь температуру. И напиши мне результат. — Так хочется ее послать, но я держусь. — Екатерина… — Она уже отключилась, послышались только монотонные гудки на другом конце. Бросаю телефон, совершенно не думая о том, что он может разбиться. Сейчас другая проблема. Надо рассуждать логически. Что я могу сделать в этой ситуации? Ну, позвонить родителям. И что? Сказать, что до меня домогается декан? Так она вроде и не делала ничего такого, что можно было бы предъявить как доказательство. Тогда рассказать, что хочет забрать к себе? Но я же уже совершеннолетняя, значит, должна решать вопрос сама. Идти в полицию незачем. Наверное… Мне нужны доказательства угроз и шантажа. Тогда и можно будет что-то сделать. Значит, нужно включить диктофон, как только окажусь с ней рядом. Она обязательно проговорится — и про то, что будет делать, и куда мы едем. А ещё мне нужно зафиксировать, что всё происходит не по моей воле. Рассуждая так, я даже немного успокоилась. План есть, он рабочий. Значит, нужно потерпеть один день, а потом, пока она будет на парах, пойти в полицию. Собрать вещи всё-таки надо. Если что-то пойдёт не так, мне нужно в чём-то ходить, спать, чем-то чистить зубы. Вылезаю из-под одеяла, и тут же тело обдаёт неприятным холодком. Ёжусь и, сложив руки, прохожу к шкафу. Управилась минут за десять — ничего сложного. Кинула в рюкзак пару футболок, штаны и пижаму, закрыла шкаф. Из тумбочки достала пасту и щётку. Лекарства лежали на столе, их решила сложить позже — может, ещё приму до того, как она приедет. Добавила ещё немного мелочи, которая казалась нужной и закрыла рюкзак, кинув его около двери. Оглядев все с минуту, решила снова устроиться на кровати. Чувствую, как глаза сами собой закрываются, и не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон.

***

— И она влепила мне пару. — Яркий, но приглушённый смех, будто владелец голоса пытается смеяться шёпотом. — Нет, ну я в шоке. Поднимаю голову и вижу Изабеллу. Она сидит на своей кровати и с кем-то разговаривает по телефону. Хватаю свой и смотрю на время. Без десяти пять. — Чёрт! — Как я могла вырубиться так надолго? Иса заметила моё внезапное пробуждение и с удивлением уставилась на меня. Я же вскочила с кровати, схватила рюкзак, бросила туда зарядку и лекарства, взяла телефон и вышла в предбанник. Быстро одеваюсь, запрыгиваю в сапоги — они ещё мокрые, так и не высохли со вчерашнего дня. Выбегаю в коридор, быстро спускаюсь по лестнице. От резких движений организм отказывается работать нормально — чуть не падаю, не заметив ступеньку. В голове промелькнуло: «Почему я так тороплюсь? Боюсь опоздать? Неужели она уже смогла меня запугать?» Но я отбрасываю эти мысли. Сейчас важно хотя бы дойти и не убиться по дороге — состояние оставляет желать лучшего. Прохожу через турникеты, выхожу на улицу. Небо пасмурное, деревья почти полностью потеряли листву — она либо лежит под ними, либо собрана дворниками в мешки. Двор пустой, только какая-то парочка стоит в стороне от общежития, целуются. Обычная студенческая влюблённость. Вздрагиваю от холода, пытаюсь глубже зарыться в куртку, прячу руки в карманы. Надо пройтись, пока она не приехала. А может, просто сбежать? В общежитии она меня найдёт — спросит у коменданта комнату, дождётся ночи. А если просто уйти и прошататься до утра где-нибудь в парке? В раздумьях я простояла у забора, ограждающего территорию, около десяти минут. — Долго будешь стоять, как бедный родственник? — Слышу голос где-то вдали от меня и поднимаю голову. Екатерина Александровна высовывает голову из окна машины, подзывая меня к себе. Сердце замирает, а по спине пробегает холодок, не хочу к ней идти, просто не хочу, чувство такое нехорошее, заставит меня отрабатывать максимальный балл по тесту, да я лучше на пересдачу пойду. Но может она все-таки смилуется и поймет, что в моем состоянии я могу только лежать и спать. — Миля? — По-моему она хотела выйти из машины, но я наконец-то тронулась с места и подошла к ее Порш. Вот вроде красивая машина, но их логотип мне вообще не нравится. Сама машина черная, большая, а логотип такой маленький, даже смешно выглядит. — Здравствуйте, Екатерина Александровна. — Открываю заднюю дверь и присаживаюсь на край, чтоб отряхнуть ноги, но она прерывает меня, схватив за руку. — Пересядь ко мне на переднее сиденье. — По-моему, она улыбнулась, но больше это походило на зловещую ухмылку. Вот вообще нет желания сидеть рядом с ней, тем более на переднем, если кто-то из моих знакомых увидит, что я с деканом в машине, то явно появятся вопросы. Немного поколебавшись, встаю и пересаживаюсь, опять же отряхнув ноги. — Ну, все, поехали. — Сказала Кварцева, и мы тронулись. Я вжалась в кресло, признаться честно, было желание просто слиться с ним. — Екатерина Александровна… — Все-таки решаюсь заговорить, а голос неестественный такой. — М? — Не открываясь от дороги, спросила она. — Зачем я вам на эту неделю? Она загадочно ухмыльнулась и посмотрела на меня. — Во-первых, ты заболела. Нам обеим будет лучше, если ты будешь под контролем. Всё-таки ты моя. — Последнее предложение больно кольнуло и возмутило. Это с чего она решила, что я чья-то? — Я не… — Она не дает мне договорить, перебивая. — А во-вторых, ты должна отработать максимальный балл по тесту. — Пауза. — Ну и я просто хочу тебя посмотреть. — В каком это плане? И как я в ее понимании буду отрабатывать свои баллы? Если это то о чем я думаю, то я согласна на пересдачу. — Я болею вообще-то и плохо себя чувствую. — Говорю таким тоном, чтобы она поняла, как я ко всему этому отношусь. — Знаете, я подумала и поняла, что это все не правильно. Я лучше пойду на пересдачу, и спать с вами за оценки не собираюсь. — А за угрозу отчисления? — Она повторила ту же фразу, что сказала мне вчера в ее кабинете. — Так нельзя! — Голос срывается. — Я в полицию пойду! — Тут же вспоминаю, что забыла включить диктофон. Судорожно достаю телефон из кармана. — Вас посадят за шантаж и угрозы. И за изнасилование, если до этого дойдёт. — Дойдёт. — И говорит спокойно так, а меня всю передергивает от этих слов. — Но я думала, что после всего сказанного ты добровольно ляжешь со мной в кровать. — Да, конечно, сама ее туда и поведу первым делом. — И для тебя первый раз пройдет безболезненно, а, возможно, и с удовольствием. Я умею быть нежной, если девочка послушная. — Она усмехается. — А ты, оказывается, не смирилась. Да? — Она еще смеет такое спрашивать? — Нет, и не подумаю. Я свободный человек, а не ваша игрушка. — Но ты села ко мне в машину. — Кварцева усмехается, а у меня появляется желание выйти из нее на полной скорости. Я даже ручку хочу дернуть, но вовремя останаливаю себя. — Значит, понимаешь, что я могу сделать так, что тебя отчислят быстро и без лишнего шума. — Она плавно перестраивается в другой ряд. — А если пойдёшь в полицию, то тебе не поверят. Простая студентка не смогла закрыть сессию, вылетела, а так как ей некуда идти, решила опорочить декана. Обвинить в изнасиловании. — Короткий взгляд в мою сторону. — Ты же не хочешь такой заголовок в новостях? Молчу, у нее есть власть, а у меня нет ничего, а главное доказательств. Но это ненадолго. Включаю диктофон, но, по-моему, она явно это заметила, не просто же кинула такой настороженный взгляд в мою строну. — Это нам не понадобится. — Кварцева резко и быстро выдёргивает телефон у меня из рук, останавливает запись и убирает мой телефон себе в карман. — Отдайте! — Если она заберет его у меня на неделю, то лишит меня возможности достать любой компромат на нее. Этого ни в коем случае нельзя допустить. — Не кричи так, милая, иначе голова заболит. — Голова может у меня и не болит, но болит душа и все остальное тело. Лучше мне не стало, причем горло стало болеть сильнее раза в два. Через минуты три, мы заехали на подземную парковку какого-то комплекса, и она оставила машину, припарковавшись. — Выходи, только без глупостей. — Это она про то, что я сбежать могу что ли? Надо было это раньше делать, тут уже бессмысленно, по-моему, тем более, что место для меня незнакомое. Отстегиваю ремень безопасности и выхожу на парковку. Тут было тихо и как-то душно, я даже расстегнуться захотела. Кварцева же обходит машину и неожиданно берет меня за руку. — Эй, я не маленькая, чтобы меня за руку брать. И не ваш ребёнок. — Пытаюсь вырвать ладонь, но она держит мёртвой хваткой. — Ты моя девочка. — Опять это ужасное заявление. Я ничья. Своя собственная. — Перестань противиться и просто иди рядом. — Вообще, я знаю, что выгляжу младше своего возраста, это правда. Но не настолько, чтобы идти за ручку, как ребёнок. Не знаю почему, но это возмущало меня до глубины души. Мы дошли до лифта и поднялись на восьмой этаж. Все это время она и я молчали, а так же моя ладонь все еще находилась у нее в плену. Дверь в ее квартиру была красивая, темная и такая величественная, я даже засмотрелась, пока она ее открывала. В общаге, конечно, действительно картонные не только стены, но и двери. — Проходи, раздевайся. — Надеюсь, она только про верхнюю одежду. Хотя видя ее похотливый взгляд и настрой, я уже сомневаюсь. Квартира была огромная. Длинный коридор уходил вглубь, по обе стороны — несколько закрытых дверей. Прямо на входе встроенный шкаф до потолка, тёмный глянец, без ручек — открывается нажатием. Пол с подогревом, тёплый даже босиком. Из прихожей сразу попадаешь в гостиную. Большая плазма на стене, рядом — консоль с аккуратно уложенными проводами, нигде ничего не торчит. Диван огромный, светлый, весь завален декоративными подушками — разных размеров, оттенков бежевого и серого. На журнальном столике несколько толстых книг в твёрдом переплёте, пара свечей в тяжёлых подсвечниках и салфетки, сложенные уголком. Всё продумано, разложено по местам, как в журнале. Кухня на фоне остальной квартиры казалась маленькой. Компактная, но техника встроена так плотно, что каждый сантиметр используется. Для меня это было странно и как-то некомфортно. Готовить на такой вряд ли удобно. В общем, всё выглядело дорого и безлико-красиво. Как в отеле, где живёт одна женщина, у которой есть вкус, но нет времени на беспорядок. — Хочешь есть? — Спросила Кварцева и окинула меня оценивающим взглядом. — Нет. — Во-первых, вообще ничего не хочу брать из её рук. Во-вторых, из-за болезни голод притупился, я и думать о еде забыла. — Тогда пойдём. — Она потянула меня в какую-то комнату. Спальня оказалась средней величины. Почти всё пространство занимала большая кровать посередине, рядом тумбочка, у стены стол, у двери — шкаф. — Переодевайся и ложись. — Зачем? — Мне не нравилась атмосфера, что царила в этой комнате, кажется мне, что мои страдания будут происходить именно здесь. — Ну как это «зачем»? — Она приобнимает меня за плечи, а я вздрагиваю от этого ее действия. — Ты болеешь. Надо полежать. Может, и поспать, хотя ты, походу, этим весь день и занималась, правда? — Да… — Неуверенно отвечаю, вспомнив, как и правда прошел весь мой день. — Я пока поработаю, а ты ложись. Какое расписание приема твоих лекарств? — Она говорила это все так легко, будто не она совсем недавно в машине обещала отыметь меня за высший балл по тесту. — В восемь вечера надо принять. — Почему-то захотелось плакать. Видимо, усталость, болезнь и осознание своего положения сделали свое дело. Я с температурой, в квартире у декана, которая хочет меня изнасиловать и ей явно плевать на мое самочувствие и желание. — Хорошо, тогда переодевайся. Наверное, у меня всё-таки поднялась температура. Потому что, наплевав на всё, я достала из рюкзака ночное бельё и спокойно переоделась — как будто так и надо. Но когда хотела лечь, что-то остановило. Я просто не хотела. Хотелось в свою комнату, в общагу, к Изабелле, к надоедающей коменде. Просто к себе. Так и стояла пару минут, покачиваясь, но не решаясь даже присесть на край кровати. — Что такое? — Я почувствовала прохладные руки у себя на талии. Сердце на мгновение пропустило удар. — Давай, ложись. Ты хочешь спать. Тебе надо спать. Сон лечит. — А вы здесь обычно спите? — Чувствую, что скоро расплачусь. — Да, это моя спальня. А что? — Она медленно подталкивает меня к кровати и просто валит на неё, параллельно обнимая. — Может, я могу лечь на диване? Мне неуютно тут. — Она берёт одеяло и накрывает меня сверху. — Правда, мне будет нормально. — Прекрати. Тебе надо поспать. Просто закрой глазки. — И тут она вдруг целует меня. Так же, как в кабинете, но дольше, протяжнее. Я даже не сопротивлялась. Хотелось просто плакать и спать. И чтобы это всё оказалось сном.