Семья

Ремень случился буднично. Лиза с Серёжей пили на кухне чай. Серёжа мазал тминный хлеб маслом и складывал сверху шпротины, за хвост таская их из банки, а Лиза потянулась за бубликом. — По-моему, не стоит, — добродушно усмехнулся Серёжа и ущипнул Лизу за живот. Лиза вспыхнула. Слёзы сами собой брызнули из глаз, и Серёжа примирительно похлопал её по щеке: — Ну, не переигрывай. Со скакалкой-то занимаешься? Лиза мотнула головой. К скакалке она не притрагивалась с тех самых пор, как Серёжа выдрал ею Сашу, но дело было даже не в этом. Лиза уже несколько недель подозревала, что никакие зарядки с диетами ей не помогут, но рассказать Серёже не решалась. — Надо заниматься, — решительно сказал Серёжа. — Возьму под личный контроль. Лиза утёрла слёзы тыльной стороной руки, кивнула и продолжила пить пустой чай. — Ну, Лизок, не расстраивайся, погоняю тебя по стадиону, станешь у меня самая стройная и красивая, — сказал Серёжа и даже поцеловал её в щёку. Поцелуй пах рыбой. Лиза молча вертела в руках опустевшую чашку, когда зазвонил телефон. — Я отвечу, Лиз, — сказал Серёжа, и Лиза сказала себе, что он очень заботливый. Это она дурочка, обиделась на ерунду. Наверное, точно беременная, вот характер и испортился. Из зала донёсся голос Серёжи, а потом — скрип дивана. Лиза вздохнула. Снова этого Сашу угораздило! Хоть бы уж не скакалкой в этот раз, хоть бы просто ремнём. Саша всё не шёл. Лиза уж и посуду перемыла, и картофельных котлет на завтра налепила, и макаронную запеканку на ужин разогрела. Тут в двери скрежетнул ключ — и одновременно с этим открылась дверь в зал. — Мам, я пришёл, — сообщил Славик и зашаркал по ковру ботинками. — Явился, голубчик, — сказал Серёжа, и Славик взвизгнул. Лиза кинулась в прихожую, успела увидеть, как Серёжа за ухо ведёт Славика в зал, полетела следом. — Серёжа! — Окно в школе разбил, стервец, — сообщил Серёжа. — Ну, я тебе устрою! — Серёжа! Да что это, господи! — всплеснула руками Лиза. Серёжа подвёл повизгивающего Славика к разложенному дивану и велел: — Снимай штаны. Сам снимай, а то добавки получишь. Славик принялся теребить дрожащими руками пуговицы. Они никак не поддавались, одна оторвалась и укатилась под диван. Серёжа на это не обратил внимания. Он отпустил покрасневшее Славиково ухо и достал из шкафа ремень. — Серёжа, ну ты же обещал не ремнём! — воскликнула Лиза. — Я обещал на первый раз, а больше я ничего не обещал, — отрезал Серёжа. — Ну что ты, Ярослав, справляешься? — Я больше не б-буду, — пролепетал Славик. Он сдался, отпустил упрямые пуговицы, яростно потянул полурасстёгнутые штаны вниз, кое-как высвободил зад и с надеждой глянул снизу вверх: — Вот так хватит? Серёжа сокрушённо качнул головой и помог Славику улечься, подложив ему под живот диванную подушку. — Серёжа! Серёжа, я не разрешаю! — срывающимся голосом воскликнула Лиза. — Если бы мне нужно было твоё разрешение, я бы спросил, Лизок, — добродушно откликнулся Серёжа. — Славик, чем больше будешь дёргаться, тем сильнее я буду тебя пороть, понятно? Славик горестно всхлипнул, вжимаясь в диван. — Я тебя прошу, — сказала Лиза. — Сегодня он бьёт окна, а завтра что? Угонит машину? Ограбит магазин? Ножом кого-нибудь пырнёт? — вопросил Серёжа и щёлкнул в воздухе ремнём. — Не угоню! Не пырну! Я нечаянно! — запричитал Славик. — Честное слово! — За нечаянно бьют отчаянно, — поучительно сказал Серёжа и размахнулся. Лиза закрыла лицо руками. Славик верещал. Ремень хищно хлопал. В ушах шумело. Перед закрытыми глазами плыли круги. — Поздравляю, Ярослав, ты с честью выдержал свою первую настоящую порку, — торжественно сказал Серёжа. Голос его был будто бы обложен ватой. Славик едва слышно всхлипывал. Лиза заставила себя открыть глаза, увидела наливающиеся посреди полосатой красноты синяки. Свидетельство её беспомощности, её предательства. — Славочка… — Да перестань, Лизок. Вырастет мужиком. Да, Ярослав? Славик прошептал едва слышно: — Да, дядя Серёжа. Всю ночь Лиза пролежала без сна, гладила себя по животу и думала мучительно много и усердно. Много раз она поддавалась соблазну, принималась убеждать себя, что всё в порядке. Всех порют. Да, Славика жалко, но ему это на пользу. Случайно или нет, а окно-то он разбил, негодник! Может, и хорошо, что Серёжа его наказал. Меньше будет проблем в будущем. Но как же Славикова нежная душа? Как же данное ему слово? Утром Лиза, как обычно, приготовила завтрак для Серёжи, погладила ему рубашку, повязала галстук, но целовать в чисто выбритую щёку не стала, сказала вместо этого: — Серёж, я от тебя ухожу. — Как это? — опешил Серёжа. — То есть ты от меня уходишь, квартира ведь моя, — продолжала Лиза, мысленно стискивая себя в кулак, чтобы не отступить. — Я соберу твои вещи, после работы придёшь за чемоданами. — Да из-за чего? Из-за ерунды! — всплеснул руками Серёжа, и Лиза вдруг не смогла увидеть в нём ничего хорошего. Вот ни капельки. — Мой сын — не ерунда, — отчеканила она. — Я думал, ты умнее. — Ключи оставь, я вынесу чемоданы на площадку. — Да на что ты жить будешь, дура?! Серёжа шумно всосал в себя воздух, и Лиза подумала, что вот сейчас он её ударит. Заставила себя не отшатываться, не закрываться руками. Не ударил. Покачал скорбно головой, ссутулился, сдулся, открыл входную дверь. — До свидания, Серёжа, — тихо сказала Лиза.