Семья

Саша теперь часто забегал. Про свои дела не говорил особо, но Лиза сама догадывалась, когда он не просто так заходил, а по пути к отцу. Чувствовалась в этих визитах обречённость, нарочитая медлительность, будто Саша пытался надышаться перед смертью, как в пословице. Началась первая четверть, а с ней и ежедневные страдания над уроками. Славик за лето совсем разленился, ничего не понимал и не хотел учиться. Лиза с ума с ним сходила, кричала, плакала, в сердцах грозилась отослать бестолкового к Серёже и тут же каялась, клялась, что никогда так не поступит, а потом ревела от безысходности: ну куда ей ещё младенца, как она двоих будет поднимать, если с одним не справляется? Их спасением стал Саша. Как-то раз зашёл, пока Лиза из кожи вон лезла, вдалбливая Славику знак неравенства, и легко и быстро всё объяснил. — Ты представь, — сказал, — что это такая птица. Она всегда разевает клюв на то, что больше. И Славик понял, принялся старательно рисовать эти разинутые клювы, прикусив по давней своей привычке язык. — Саш, вот бы ты Славику по всем предметам помогал, — сказала Лиза, и Саша стал приходить каждый день. В этом году они со Славиком оба учились в первую смену, это было удобно. Лиза обоих кормила ужином, обоих поила чаем, обоим пекла то пирожки, то печенье. Славик иногда увязывался за Сашей на тренировки, а иногда они вместе гоняли мяч. Славик непостижимым образом возмужал от этого гораздо больше, чем от Серёжиного воспитания, осмелел и уже не казался таким тихоней и мямлей. В октябре Лиза родила. Двойня у неё получилась, девочка и мальчик. Из роддома их встречали Саша со Славиком, притащили чахлые гвоздички и кулёк карамелек. Лиза плакала, хотела обнять своих мальчишек, да руки были заняты двойняшками. На такси доехали до дома, где Славик уже неделю один хозяйничал. Справился на отлично: всю посуду перемыл, полы подмёл, даже постирал что-то как-то. Вот тут Лиза наконец-то выдохнула, поняла, что выдюжит: воспитала себе надёжную опору. В ноябре нагрянул Серёжа. Лиза всполошилась, заметалась виновато. Двойняшек Славик как раз на прогулку в парк увёз, но дома-то всё кричит об их существовании! Пелёнки над плитой, бутылочки, погремушки, кроватка… Серёжа кругом и не смотрел. Глянул мельком на Лизу, скривился: — Вовремя я ушёл. Совсем обабилась, не стыдно? Лиза неловко одёрнула на себе грязный халатик. — Тут такое дело, — сказал Серёжа. — Раз мы разошлись, подарки бы вернуть надо. Лиза не стала возражать, принесла колечко, брошку из латуни, кофемолку с отломанной крышкой (Серёжа такую и подарил), капроновую косынку. — А скакалка? — напомнил Серёжа. — Она тоже, знаешь, денег стоит. — Нету, выкинула, — соврала Лиза. — Вот дура баба! — сплюнул Серёжа. После этого почти на неделю пропал Саша. Лиза говорила Славику, что Саше просто некогда, наверное, уроков и других дел невпроворот, а сама понимала: нашёл Серёжа замену скакалке, злую замену нашёл… В воскресенье днём, когда Славик гулял с двойняшками, Саша наконец явился — тихий, задумчивый. Пока пил чай, Лиза разглядела тёмный рубец на запястье, будто бы Саша от чего-то руками прикрывался. Не утерпела, спросила: — Как папа? Саша пожал плечами: — Я к нему не пойду больше. Лиза охнула. Хотела за Сашу обрадоваться, потом испугалась. — Как же так? — Ну, вот так. Дядя Володя запретил. — Кто? — Отчим. Лиза совсем оторопела, стала вспоминать. Вроде бы Саша про отчима не упоминал. Что ли новый объявился? — Он папе нос разбил, — сказал Саша таким голосом, будто сам себе не верил. Лиза представила себе человека, способного ударить Серёжу, и посочувствовала Саше. Каково ему, бедному? Из огня да в полымя. С тех пор она внимательнее приглядывалась к Саше, но ни разу не замечала, чтобы он морщился, садясь на табуретку, или поджимал губы в тоскливом ожидании, как раньше. Один раз, когда они со Славиком наперебой рассказывали про случайно порванный Сашин портфель, Лиза не выдержала: — Саш, ты у нас оставайся, если что. — Зачем? — удивился Саша. Лиза смутилась, промолчала. — Я дядю Володю попрошу, он меня прикроет, — сказал Саша, и в Славиковых глазах мелькнуло что-то вроде восхищения и зависти. Лиза решительно не понимала. Это ведь от дяди Володи надо прятаться, это он теперь Сашу лупит! Или не лупит? — Всё-таки это странно, — упрямо заявила она. — Взял и запретил видеться с отцом… — Он не запретил, — возразил Саша. — Ты же сам говорил, что запретил ходить! — запротестовала Лиза. — За этим запретил, а вообще нет, — сказал Саша и опустил глаза. — И ты ходил? — спросила Лиза. — Ходил, — кивнул Саша. Лиза выдохнула. Может, не так плох этот грозный дядя Володя, раз не лишил Сашу общения с отцом. Может, у них теперь всё наладится, будет возможность посидеть и поговорить просто так, без грядущей порки. Может, и Серёжа от этого станет помягче. Может, со временем можно будет ему через Сашу передать про двойняшек, пусть и у них будет отец, хоть и приходящий… — Он съехал и не оставил адреса, — сказал Саша.