Мишка

      Миша вошел в кухню сразу после школы, даже не пройдя в комнату. Захотелось налить ароматного чая, съесть баранку, залезть на кровать и читать книгу о самолётах.       Парень подошёл к печи и тронул ладонью чайник. Потянувшись за кружкой, он налил себе кипяток.       — Ой, Мишка пришел. Ты чего кипяток пустой хлещешь? Совсем родители голодом заморили? — пожилая женщина в платке подошла к парню со спину и положила морщинистую руку на плечо.       Миша скривился. Он не очень любил когда к нему прикасаются.       — Баба Глаша, не беспокойтесь, меня хорошо кормят — выдавил из себе притворную улыбку восьмиклассник.       Миша аккуратно ставит чайник на печь и берет в руки теплую кружку.       — Ох, совсем взрослый стал. Да только, как на родителей не походил, так и не походишь. Оно и понятно, мать то непонятно откуда взяла. Говорят то ли снасильничали, то ли подкидыша нашла, а может вообще нагуляла — баба Глаша медленно повернулась, шаркая жёсткими тапочками по полу.       Миша замер. Слова соседки больно резанули по душе.       — Не говорите так о маме. Она вам ничего плохого не сделала — парень крепко сжал кружку.       — Ой, вот пришла она, семнадцать лет, одно платюшко замызганное, да книжки какие-то. И ребенок трехлетний на руках. И муженёк хорош. Тоже, ни денег, ни вещей. Паспорт видите ли позавчера выдали. Вот и не любят родители тебя. Потому что нагуляли — старушка скривилась, вспоминая события тринадцатилетней давности.       У Миши задрожали руки.       — Папа и мама меня больше всех любят. И не надо говорить что меня нагуляли. Книжки бы лучше по биологии читали, о том как дети появляются, что может у папы русоволосые и зеленоглазые родители были — парень ударил металлическую кружку об пол, разлив кипяток и вышел из кухни.

***

      Чуть потолкавшись на улице, Миша вернулся в квартиру. Психовать он перестал, но навязчивая мысль о том, что родители его и не любят вовсе вдруг остро начала грызть изнутри.       Миша вошел в комнату, аккуратно поставил ранец у кровати, сменив школьную рубашку и брюки.       За столом сидел отец, завалившись огромными с      топками тетрадей и всевозможными листами бумаги. Вот она — работа учителя.       — Чего Глафира Илларионовна жалуется? Говорит, посудой кидаешься. Ну зачем с ней ругаться? По заднице давно не схватывал? — не поднимая головы поинтересовался Александр.       Миша скривился.       «Уже настучала» — с горечью подумал он.       — Она говорит, что я вам никто. Что вам на меня плевать, потому что чужой я вам — последнее предложение парень почти выкрикнул.       Миша стоял посреди комнаты, расставив ноги на ширине плеч, чуть наклонившись вперёд.       — Миша, не ори — Александр, сидящий на стуле нервно, но устало постукивает пальцем по столу.       — Да не нужен я вам, не нужен! Я не понимаю, почему все соседи шепчутся. Я на вас не похож, вот и не хотите на меня даже смотреть- мальчик резко вскинул руки.       Александр вздохнул. — Сейчас я только не хочу с тобой находиться, потому что ты орёшь. Миша нервно бегает глазами по комнате. Жёлтые бумажные обои, металлические кровати, стол, фотокарточки в рамках.       — Да все соседи говорят что я на вас не похож, что не может у бледнокожего рыжего отца и смуглой матери родиться зеленоглазый русоволосый ребенок. Я же не дурак! — Миша психует, ищет что бы можно было разбить, но не решается.       — Ты слушаешь что соседи за спиной говорят? Что ты на родителей не похож? А представь как я с отцом, мне восемнадцать, ему девятнадцать, а у нас ребенок трехлетний. И уши можешь не закрывать, они меня и шлюхой и блядью называть не стеснялись — не выдерживает Анга, до этого стоящая между ширмой и шкафом.       Миша кусает губы, но молчит. Только сейчас он замечает любопытный факт, который не замечал в детстве: мама и папа молодые, их ещё не тронули морщины. Миша никогда не задумывался сколько разницы в возрасте у него и у матери. Пятнадцать лет. — А может и правильно называли. Кто в здравом уме в пятнадцать лет ребенка нагуляет — сквозь зубы процедил парень, скрещивая руки на груди.       Анга от удивления даже полотенце из рук выронила. Плечи задрожали, а на глазах выступили слезы. Женщина закрыла лицо руками и скрылась во второй половине комнаты, за шкафом.       Александр резко встал со стула и туго свернул полотенце в руках. Замахнувшись, он съездил Мише по заднице. Вышло не больно, но до жути унизительно. Маленькая Галочка испуганно высунулась из-за шкафа. Она не понимала почему мама вдруг расплакалась, почему папа ударил брата.       Подумав, девочка сделала выбор в пользу матери и зелезла к ней на кровать.       — Мам… Мама, а почему ты плачешь? Из-за Миши? Ты Мишу не слушай, он дурак. Он мои фантики от конфет выбрасывает. Ну не дурак ли? — девочка ласково погладила мать по волосам и навалилась сверху, заключая в объятья.       Анга только утерла слезы и обняла дочь.       — Да чтобы детей в пятнадцать не было, не нужно некоторыми вещами заниматься — парень вывернулся, но тут же схватил крепкую пощечину.       — Ты не знаешь, ничего не знаешь. Ты не жил тогда — Александр швырнул полотенце на пол.       Миша приложил ладонь к горячей щеке. В горле заклокотала ярость. Он выбежал из комнаты и хлопнул дверью. Пробежав по засаленному коридору коммуналки, он выскочил в подъезд, потом на улицу.       Ну очевидно же, что родители — идиоты. Да и вообще, не договаривают что-то. Наверное, соседи не зря шепчутся.       Миша злился и обижено хлюпал носом. Злился на отца, злился на мать, злился на соседку. Да, наверное, он злился на весь мир.