Bunny and the Beast

— Чонгук, все будет хорошо, я обещаю, — вздохнул Сокджин в пятый раз. — Но они же хищники. — Хорошие хищники, — возразил Сокджин. Чонкук бросил на него сомнительный взгляд. — Хён все время будет рядом, ясно? Не о чем беспокоиться. Конечно, Сокджин так думал. Они были его друзьями. Но Чонгуку было о чем беспокоиться. Кроме Сокджина, Чонгук проводил все свое время с другими хищными существами. Он знал, что несправедливо стереотипизирует род Сокджина, но трудно было удержаться. У него не было достаточно опыта общения с хищниками, чтобы составить собственное мнение. Возможно, он ошибался. Его друзья хищники вряд ли соответствовали каким-либо стереотипам. Не все они были мягкими, кроткими и добрыми. На самом деле, некоторые из них были несносными, смешными, громкими и бесстыдными. Но они были знакомы. Хищники были чужими. Странными. Стереотипы — это все, что у него было. И Сокджин. Сокджин не был чужим или странным. Чонгук не мог испугаться того, с кем был близок с самого рождения. Даже если белые медведи были большими и страшными и могли рычать. Сокджин почти никогда не рычал. Он был больше похож на ласкового белого медведя. Он не возражал против Чимина. Может быть, потому, что Чимин был скорее котенком, чем кошкой — единственным видом «хищников», с которыми Чонгуку было комфортно находиться рядом, поскольку он почти не считал их хищниками. А вот большие кошки? Это была совсем другая история. Он учился в школе для всех хищников (где ходили слухи об опасности хищников, волков с острыми зубами, львов с когтями). Затем последовал университет для всех хищников, в котором он учился до сих пор, пока Сокджин-хён учился в более хищном университете в более хищном городе. Деление не было принудительным. Хищники просто предпочитали держаться вместе и быть сами по себе. Просто так было принято. — Осторожнее, хён, — сказал он Сокджину, когда тот с сумками запрыгнул в поезд. Хён только рассмеялся в ответ и погладил бархатистые ушки кролика. — Ты будь осторожен, маленький зайка, — ответил он и драматично поцеловал покрасневшего мальчика перед тем, как двери в купе для хищников закрылись и поезд унес его прочь.

***

Чонгук мало что знал о городе, когда Сокджин пригласил его приехать в гости на семестровые каникулы. Но теперь он был здесь. И Сокджин хотел познакомить его со всеми своими друзьями. И Чонгук не раз пожалел об этом. — Никто из них не лисы, верно? Или львы, или гепарды, или крокодилы? Сокджин рассмеялся, как будто Чонгук был смешон, и покачал головой: — Нет. Но Сокджин все равно собирался оставаться рядом с Чонгуком, потому что неизвестно, что может его напугать. Бедный котенок был пугливым, слишком вежливым и незлопамятным для своего собственного блага. Они встретились в баре. Сокджин сказал кролику, что это их обычное место тусовки. Сокджин уверенно направился к группе, ведя за собой шаркающего кролика, который едва не спотыкался об его кроссовки. Чонгук специально оделся неброско, попытался подражать моде своего хёна, позаимствовав один из его розовых свитеров. Но все равно глаза следили за ним, пока он пробирался через бар, так пристально, что он мог бы быть и голым. Друзья сидели за тем же большим столом, который всегда занимали, — они всегда бурно смеялись, сталкивали друг с другом маленькие стаканы с соджу, алкоголь проливался на стол, били друг друга по спине, один из них почти всегда вставал со своего места, иногда на стол, кто-то пел в такт, а кто-то другой ужасно, но страстно подпевал. Их присутствие было слишком велико, чтобы кто-то мог подумать о том, чтобы занять их стол. Чонгук шел частично позади своего хёна, низко пригнув уши, стараясь не выделяться, не желая первым подходить к столу. Его хвост дрожал, а глаза метались по сторонам, пытаясь рассмотреть все скопления тел, которых он раньше не видел. Нити дыма плясали в воздухе, мешая ему видеть, а запах хищного дыхания заглушался жгучим запахом алкоголя. Там был Чимин, по крайней мере, знакомое лицо, его запах и добрые глаза принесли Чонгуку столь необходимое утешение. Остальные выглядели устрашающе, но скорее из-за своей привлекательности, чем из-за классификации. Хотя тот, что в конце, был улыбчивым, он был тигром, и это не понравилось Чонгуку. Чимин и тигр казались очень близкими, поэтому Чонгук старался не бояться его без провокации. Пока что никто не провоцировал. Остальные были мягкими. Возможно, хищники, но глаза у них были добрые, и они явно хотели, чтобы Чонгук чувствовал себя спокойно. Они даже специально посадили улыбчивого тигра как можно дальше от Чонгука, зная, что его высокая энергия и низкая сдержанность могут напугать более сдержанное существо. Его пальцы без раздумий нашли руку Сокджина и вцепились в нее, а Сокджин удивленно повернулся к нему. — Ты в порядке, Куки. Никто тебя не обидит. Чонгук ничего не сказал, просто подвинулся на своем месте так, чтобы его бедро касалось бедра Сокджина. — Приятно наконец-то познакомиться с твоим питомцем, Джин-хен, — сказал тот, кого звали Юнги, с ухмылкой глядя на кролика, который прижался к боку Сокджина, пытаясь вдохнуть его утешительный зимний запах стирального порошка. — Я... Я не его питомец, мистер, — заикнулся Чонгук, и его голос надломился, заставив нескольких из них улыбнуться. — Юнги пошутил, кроль, — сказал Сокджин, нежно сжимая руку кролика в своей. Он также напомнил имя мужчины, но Чонгук, похоже, не впитывал такую информацию, как имена. — О, — выпустил он нервный смешок, уже успев расположиться к человеку-интроверту с сухим юмором. Он также был кошатником, что тоже помогало. В этот момент дверь в бар распахнулась, впустив ночной холод и тугой ветерок, который, казалось, проносился над низкими столиками и стульями только для того, чтобы взъерошить волосы Чонгука и привести их в беспорядок. Он бросился их поправлять, а Сокджин, хихикая, помогал ему поправлять мягкие локоны, спадающие на уши. Но вместе с ветерком донесся запах, от которого у Чонгука кровь стыла в жилах. Это было инстинктивно. В бар вошло что-то опасное, опаснее, чем все остальное в этом баре. Вернее, кто-то. И этот кто-то пробирался к их столику. Он был одет не по погоде. У него были голые руки и низкий вырез рубашки — вероятно, поэтому его запах распространялся с такой силой. Чонгук застыл, широко раскрыв глаза и в панике уставившись на хищника. Он знал, что смотрит, но не мог заставить себя отвести взгляд от существа, которое он воспринимал как угрозу. — Тише, Куки, — спокойно сказал Сокджин, положив руку в успокаивающем жесте на колено Чонгука. Он даже не замечал, что колено дергается вверх-вниз от волнения, пока Сокджин не успокоил его. Уши у мужчины были большие, впрочем, как и все остальное, и он был настолько высок, что пригибал голову, проходя через низкую дверную раму. Когда он приблизился к их столику, остальные ребята переместились в кабину, чтобы мужчина мог занять место в конце — прямо напротив Чонгука. Он был неестественно высоким, даже сидя, и излишне мускулистым. У него была самая широкая грудь, которую Чонгук когда-либо видел, и очень рельефные руки, которые обнажала красная рубашка в стиле дровосека, которую он носил расстегнутой. Сокджин поприветствовал его, но тот ничего не ответил. Вместо этого он смотрел прямо на Чонгука, взгляд которого не отрывался от мужчины с тех пор, как он вошел. Его страх заставил его распахнуть глаза в кукольном удивлении. Ресницы мужчины были темными, брови задумчивыми, а уголки рта игривыми и бесстрашными. — Ням. Я знал, что пахнет чем-то вкусным. Уши Чонгука встали дыбом. Он не контролировал это, это была естественная реакция на стресс, и мужчина напротив него выглядел абсолютно восхищенным без улыбки. — Он шутит, Куки, — негромко сказал Сокджин, заметив, что Чонгук застыл на месте, даже не дыша. — Только немного, — очаровательно взмахнул бровями мужчина. — Я Намджун. — Привет. Ах, меня зовут… Ах, Чонгук. — Мило. Он повернулся, чтобы поприветствовать остальных. Пара ударов кулаками и «дай пять», а затем он взъерошил волосы Чимину и Юнги. Первый был доволен, но второй — не очень, он оттолкнул громоздкого мужчину, шутливо раздражаясь. Когда ему показалось, что все они достаточно отвлеклись на новоприбывшего, Чонгук повернулся к Сокджину, прижался губами к его уху и смертельно крепко схватил его за руку. — Хён! Он волк! — шипел Чонгук, раздраженный тем, что Сокджин утаил столь важную информацию. — Да... но он классный, клянусь. Он очень умный. Чонгук поймал взгляд Намджуна, и, судя по выражению его лица, его острые волчьи уши уловили этот обмен. Уголки его рта дернулись, словно он пытался сдержать улыбку. Сокджин никогда раньше не видел такого блеска в глазах Намджуна. Но что еще более удивительно, он никогда не видел, чтобы его друг детства выглядел так очаровательно расстроенным. Его глаза были так широко расставлены, а уши по-прежнему были направлены в небо. Официант принес пиво и поставил все вместе в центре стола. Каждый потянулся за одной бутылкой, но рука Намджуна оказалась на запястье Чонгука прежде, чем он успел дотянуться до своего пива. Удивленный внезапным перехватом, он растерянно посмотрел на волка и рефлекторно вырвался из его хватки. Намджун передал пиво Чонгука обратно официанту. — Принеси кролику молока, хорошо? — Я... Что ты делаешь? — спросил Чонгук. Он пытался казаться обиженным, но в его голосе было слишком много недоумения. — Такой милашке, как ты, не стоит находиться в нетрезвом состоянии рядом с такими опасными существами. Никогда не знаешь, что может случиться. Чонгук пискнул, но затем сдержал свою резкую реакцию. — Н-Ничего не случится! — заикался Чонгук. Он пожалел, что не стал больше спорить по поводу пива. Место за столом перед ним было явно пустым, и ему не нужно было выделяться еще больше, чем он уже выделялся. — Это ты так думаешь, маленький кролик. Потому что ты наивен. — Джун прав, — сказал Сокджин. —Возможно, алкоголь — не лучшая идея для сегодняшнего вечера. — А, понятно, — сказал Намджун, с интуитивной ухмылкой приложившись к горлышку своей пивной бутылки. — Что понятно? — спросил Сокджин. — Это первая встреча кролика с хищниками, — ответил Юнги за Намджуна, каким-то образом находясь с ним на одной волне. — И ночью, — Намджун широко улыбнулся, острые резцы блестели под тусклым светом бара. — Храбрая маленькая штучка, не так ли? — Перестань н-называть меня м-маленьким. — Кто-то заказывал молоко? — официант прибыл, держа высокий стакан на подносе. Он оглядел стол —пиво стояло перед каждым, кроме широкоглазого мальчика-кролика. Но все же он ждал. Чонгук неуверенно поднял руку, и официант с широкой ухмылкой поднес к нему стакан. Только когда он поднес стакан к губам, он заметил, что его руки дрожат, а молоко в стакане слегка бьется о стенки от его дрожи. Он все равно пил, глотая холодную сладкую жидкость, как будто это могло успокоить его нервы, но молоко было недостаточно крепким для этого. Когда он наконец поставил стакан обратно на стол, он был пуст. Волк наблюдал за ним, склонив голову набок. Он улыбнулся, обнажив зубы. А потом медленно провел языком по их краю. Сокджин, должно быть, уставился на волка глазами-кинжалами, потому что тот поднял руки в защиту. — Прости, прости. Но посмотрите на этот румянец, — он наклонился вперед через стол, словно экспериментируя, как близость влияет на кролика, и казалось, что он доволен тем, что видит. — Я мог бы просто съесть его. Они все были достаточно близко, чтобы услышать, как сердце кролика колотится в груди. Это было в их природе — улавливать страх в своей добыче. Их привлекал этот вкусный запах страха. Но больше всего волка. И тут он наклонился ближе, протянул руку и одним движением провел большим пальцем по верхней губе Чонгука. Должно быть, он уловил остатки молока, потому что поднес большой палец ко рту и облизал его. Мочевой пузырь Чонгука отпустило. Прямо здесь, посреди бара, он просто сдался и описался. Он был потрясен. — Бедняжка испугался, Джин-хен, — сказал Намджун с насмешливым сочувствием. — Может, тебе стоит отвести его домой? — Куки, ты хочешь пойти? — тихо спросил Сокджин. Но казалось, что весь стол услышал его и ждет его ответа. Чонгук молча кивнул, растерянно глядя, как обе его руки дергаются за низ свитера. Такого еще никогда не случалось, и он не знал, что делать. Он просто хотел убежать. Сокджин поспешно попрощался со всеми. — До скорого, — сказал Намджун. — Увидимся в общежитии. Ты тоже маленький кроль, — добавил он, подмигнув. — Я... Ах... Что? — заикался Чонгук. Он не хотел стоять там в мокрых штанах. — Ты ведь останешься у нас сегодня, да? А хён тебе не сказал? Мы с ним соседи по комнате.

***

Сокджин, должно быть, отнес его в постель, потому что проснулся он в комнате своего хёна, а мужчины нигде не было видно. К счастью, он был в чистых шортах, а не в пропитанных мочой брюках с прошлой ночи. (Те были постираны и висели в ванной, чтобы высохнуть). Выйдя на цыпочках из спальни, он увидел, что его хён развалился на диване, половина его тела без рубашки свисала на пол, а из носа доносился странный тихий звук газонокосилки. Поэтому Чонгук стал еще тише, направляясь в ванную. Скрип дверной ручки был оглушительным для раннего утра, а скрип петель — еще громче. Внезапно перед ним предстала широкая и очень голая грудь. Воротниковая кость мужчины едва не выколола ему глаз, и Чонгук удивленно отпрыгнул назад. — А, мне показалось, я слышал топот маленьких кроличьих лапок, — сказал волк, ухмыляясь вокруг своей пенистой зубной щетки. Его руки были такими толстыми, что Чонгук удивился, как зубная щетка не сломалась пополам сама собой. Наверное, Чонгуку следовало бы извиниться, но его туманный утренний мозг никак не мог вспомнить имя этого человека. Кролик мог только думать: «волк». Он мог только смотреть на его острые уши, толстый хвост и ... крупное телосложение. Он мог только дрожать. — Мистер... Мистер Волк? — начал он нерешительно. Зубная щетка мужчины перестала двигаться, пока он оценивал Чонгука с веселым блеском в глазах. Он не попытался поправить Чонгука или назвать свое имя. Не было никакого «зови меня хен», только голодная ухмылка. — Надеюсь, это не из-за меня, — сказал волк, возобновив чистку зубов. Его взгляд остановился на нижней половине тела Чонгука, где, к ужасу Чонгука, появилось и увеличивалось мокрое пятно. Прозрачная желтоватая жидкость стекала по его голым ногам и растекалась по кафелю ванной. Его лицо залил пунцовый румянец, и от странной смеси унижения и страха было еще труднее остановить поток. Он тут же бесполезно спрятал свою промежность за руками. — Я... Ах… — Не беспокойся об этом. Ванная комната в твоем распоряжении, — непринужденно сказал волк, как будто одно его присутствие не заставило маленькое существо снова описаться. Волк наклонился над раковиной, чтобы сплюнуть и ополоснуться, полотенце отчаянно болталось на его бедрах, чтобы не упасть, а мелкие капли воды падали с кончиков его волос на мускулистую спину. Чонгук все еще стоял в дверях. Уши высоко подняты над головой, глаза немигающие. Намджун наконец повернулся, чтобы уйти. Но перед этим он с любопытством посмотрел на стоящего перед ним мальчика-кролика. — Ты можешь моргать, знаешь ли, — сказал он дразняще. Чонгук так и сделал. Быстро. Не заметив, что его глазные яблоки высохли. Волк откинул голову назад и рассмеялся, глядя на бешено моргающего кролика. Только хищник мог так уверенно обнажить шею, подумал Чонгук. — Симпатичный, — прокомментировал волк, направляясь к двери и осторожно переступая через лужу мочи. Чонгук слишком поздно понял, что находится на пути волка, и попытался прижаться к дверной раме, чтобы волк мог пройти. Несмотря на это, Намджун прошел ближе к кролику, чем нужно, когда выходил из ванны, повернувшись к нему лицом, чтобы увидеть, как широкие глаза мальчика моргают от инстинктивного страха. Он остановился, когда его грудь оказалась рядом с лицом мальчика, наклонился и сделал медленный долгий вдох. — Мммм... Он вышел, небрежно помахивая большим хвостом, а Чонгук вздрогнул. Он поспешно закрыл дверь, запер ее и сполз на пол, прижавшись спиной к холодной плитке стены, пытаясь перевести дух и успокоить колотящееся сердце. Было несправедливо, что его так раздражало присутствие этого человека, в то время как волк, в свою очередь, был просто любопытен и, самое большее, развлекался. Он стянул с себя мокрые шорты и со вздохом бросил их в раковину. Когда они стали чистыми, он повесил их рядом со вчерашними брюками и внутренне скривился от того, что волк увидел их там. Ему нужно было взять себя в руки. Ему нужно было сказать волку больше, чем просто «я» и «ах». После душа он поспешил в спальню и застал там Сокджина, который расстилал для него постель. — Хорошо принял душ? — спросил его хён. — Ах... да, — он не думал, что его хён нуждается в подробностях. — Тебе не нужно было спать на диване, хён! Я же сказал тебе, что не возражаю. — Ерунда, ты мой гость, — ворковал Сокджин, ущипнув кролика за щеку с такой нежностью, что он мог бы назвать его своим ребенком. Чонгук поморщился и игриво отпихнул его. — Хён! — заскулил он. — Прекрати! — Почему? Неужели мой зайчик больше не любит своего хёна? Неужели мой зайчик слишком взрослый для объятий? — Сокджин ворковал, обхватывая мальчика руками и сжимая их до тех пор, пока Чонгук не перестал дышать. — Нет, ах! Эй! Отстань! — он извивался. — Здесь все уже думают, что я твой питомец, — ныл он, прижимаясь щекой к твердой груди Сокджина. —На самом деле они думают, что я держу тебя у себя, чтобы откормить к зиме, — подмигнул Сокджин. Челюсть Чонгука напряглась. Шутки его хёна были до боли несмешными. — Я шучу, кроль, — Сокджин взъерошил его волосы. — Мне нужно забрать некоторые учебники у Хосока. Я скоро вернусь. Я запасся хлопьями и фруктами, так что угощайся, ладно? Все в твоем распоряжении. И, поцеловав на прощание руку, Сокджин ушел. Даже когда Чонгук услышал, как закрылась входная дверь, он подождал несколько мгновений, пытаясь набраться храбрости, чтобы снова выйти из спальни. Он с сожалением понял, что не взял достаточно одежды. Он не планировал, что обе пары штанов одновременно будут мокрыми в ванной. Поэтому он натянул, как ему показалось, достаточно просторную футболку и был благодарен, что она опустилась достаточно низко, чтобы скрыть его нижнее белье. В доме было тихо, мертвая тишина, когда он решил выйти. Гостиная была пуста, как и мизерная кухня общежития. Открыв холодильник, он понял, что открыл дверцу не холодильника, а морозильной камеры. Полки были завалены толстыми ломтями замороженного кровавого мяса. Он вскрикнул и быстро закрыл дверь, открыв ее с другой стороны, чтобы найти более нормальные вещи, такие как молоко и сыр. Когда он закрыл дверцу холодильника, бутылка с молоком упала на пол, и он отпрыгнул назад, ударившись спиной о кухонную стойку. Темные глаза смотрели на него, а под ними была забавная улыбка. — Ах... Я... Ах… — заикнулся он, щеки покраснели, уши неловко насторожились, а ноги все еще пытались отступить, хотя отступать было некуда. С другой стороны, его мочевой пузырь не опорожнился, но, возможно, это было потому, что он уже был пуст. С запозданием он понял, что забыл спросить у Сокджина имя волка. — Ты завтракаешь? — спросил волк, забирая молоко и ставя его обратно на прилавок. Чонгук кивнул, навострив уши. Волк взмахнул хвостом, как будто ему захотелось поиграть. Его взгляд пробежался по дрожащему кролику, и одна бровь поднялась вверх. — Я и сам довольно голоден, — сказал он, и улыбка растянулась по его лицу. Слова вырвались у него в спешке, прежде чем он успел обдумать их. — Господин Волк, пожалуйста, не ешьте меня. Выражение лица волка показало его удивление, но улыбка стала только шире. — Уже умоляешь? И так красиво? Как вкусно. Намджун подходил все ближе, слушая, как учащается пульс кролика с каждым его шагом. Это приносило ему столько безудержной радости. Ему нравилось, как зажато выглядел кролик в углу кухни с миской фруктов за спиной. Намджун стоял между кроликом и дверью, но взгляд мальчика то и дело останавливался на ней. Его маленькая лапка подпрыгивала вверх-вниз, реакция становилась сильнее, когда ближе к нему подходил Намджун. Это жестоко, что у такого лакомства такие длинные ресницы, подумал Намджун, и такие очаровательные зубы. Его кожа выглядела такой сладкой, мягкой и восхитительно румяной. — Не убегай, — предостерег его Намджун. — Что бы ты ни делал, маленький кролик, не убегай. Чонгук смотрел на него так, словно считал волка сумасшедшим, но Намджун продолжал. — Мне это слишком понравится. И когда я наконец поймаю тебя, ты будешь жалеть, что не сделал этого. Кролик напрягся еще больше, сжимая пальцами край стола позади себя. — Я... Но... Волк был уже слишком близко, ближе, чем когда-либо должны были стоять два незнакомца. Он смотрел на кролика с выражением, которое можно было описать только как хищное. — Я знаю, малыш. Ты хочешь убежать. Но не надо. Тебе некуда бежать. — Джин-хен, — костяшки пальцев Чонгука побелели. — Его здесь нет. Но не волнуйся. Он проследил, чтобы я знал, что мне запрещено трогать его маленького питомца, как бы аппетитно ты ни выглядел. — А мальчик-зайчик выглядел восхитительно. Его колени были плотно прижаты друг к другу, возможно, он пытался удержать себя от того, чтобы не описаться от испуга, что волку очень нравилось. Бедра мальчика подрагивали, молочные и пухлые. Намджуну захотелось укусить. — Думаю, он приберегает тебя на потом. Чонгук пытался найти свой голос и заставить его звучать достаточно громко, чтобы волк услышал. — Он... Он не такой. Он не съест меня. — Не съест? Что ж, это интересно. Думаешь, он не будет возражать? — рука Намджуна нашла голую ногу мальчика, и его пальцы медленно скользнули вверх. — Если я немного попробую? Колени Чонгука подкосились, но он вовремя удержал себя. — Господин волк, пожалуйста? — Его голос дрожал. — Пожалуйста, не надо. Мне страшно. Улыбка растянула морду волка, как серп, острая и сверкающая. — О, я знаю. Мне нравится, когда твое сердце так бьется. — Намджун провел рукой по теплой щеке зайчика, по его шее, пока мальчик неподвижно замер статуей. Наконец его рука легла на грудь мальчика, ожидая, что он почувствует стук его сердца. Он закрыл глаза, словно наслаждаясь прекрасной мелодией. — Мм... Чонгук был зажат между борьбой и бегством, поэтому он вообще ничего не делал, а волк получал от этого огромное удовольствие. Он никогда раньше не видел, чтобы что-то выглядело так чисто, так невинно. Таким развращенным. Так готово к тому, чтобы быть разорванным на части. Чонгук не мог дышать, пока волк выгибал шею, опускаясь до уровня Чонгука. Но он продолжал наклоняться, пока его нос не оказался в изгибе шеи кролика. Чонгук пискнул, когда почувствовал что-то влажное — язык волка, влажный, шершавый, мягкий и теплый одновременно, скользнул по коже его шеи. — Хм, — удовлетворенно хмыкнул волк. — Персики и сливки. Он замер при звуке поворачивающегося ключа в замке входной двери, а Чонгук уже застыл на месте, поэтому так и остался стоять. К моменту появления Сокджина волк находился на другом конце кухни, невинно насыпая хлопья в миску. Но Сокджина было не так-то легко обмануть, и он с подозрением посмотрел на раскрасневшегося и без штанов Чонгука. — Что ты сделал с моим кроликом? — Ничего, хён. Я просто помогал ему позавтракать. Надо убедиться, что он ест достаточно, понимаешь? — сказал он, подмигнув. Сокджин закатил глаза. — Намджун. Я тебя предупреждал. — Я только попробовал. Сокджин замахнулся на него книгой, а Намджун с удивительной ловкостью и смехом увернулся от нее и выбежал из кухни, прежде чем Сокджин успел сделать еще один замах.

***

— Хён. — Кролик хныкал, накрывая голову одеялом. — Я справлялся с этим! Сокджин поднял бровь на спрятавшегося кролика. — Да, и я вижу, что ты все еще справляешься с этим. — Заткнись! Я был в полном порядке. — Да? Это была еще одна пара мокрых штанов, которую я видел в ванной? Чонгук откинул одеяло и открыл лицо, чтобы посмотреть на своего хёна. — Он меня пугает, ничего не могу с собой поделать. — О, кроль. Ты не знаешь, что ты с ним делаешь, да? Глаза кролика стали еще круглее, на них выступили капельки влаги, оставшиеся после слез. Брови нахмурились, а розовая нижняя губа выпятилась, и два белых зуба кролика прижались к ней. — Что... Что ты имеешь в виду? Сокджин сделал неопределенный жест в сторону лица зайчика. — Вот именно. Это. — Он вздохнул. —Продолжай в том же духе, кролик. В конце концов, он сломается. Хмурое выражение растерянности осталось на лице Чонгука. — Я даже не могу вспомнить его имя. Я забываю каждый раз, когда вижу его, поэтому зову его просто Мистер Волк. Сокджин сделал паузу, а затем громко зарычал, забавно хлопнув себя по колену. — Боже мой. Пожалуйста, продолжай называть его так. Ты его убьешь. Кролик с любопытством наклонил голову в сторону, недоумевая от смеха Сокджина.

***

Чонкук трижды постучал в дверь. — Ах... мистер волк? М-мистер волк сэр? Дверь распахнулась, и Чонгук отпрыгнул назад. Волк смотрел, ничего не говоря. На нем по-прежнему не было рубашки, а треники висели низко. От него исходил сильный запах хищника. Чонгук не знал, куда девать глаза. Заостренные уши волка подергивались, когда он оценивал маленькое существо перед собой. — Да, Флопси? Чонгук переминался с ноги на ногу, пока хищник смотрел на него с забавной улыбкой. — Я ах... пришел сказать тебе, что ужин готов. Наступила тишина, пока Чонгук наблюдал за медленной улыбкой на лице Намджуна. — На кухне, — поспешно добавил Чонгук. — Не... То есть, не... — заикался он. — Не ты? Какая досада. Может, в следующий раз. Скажи Джин-хену, что я скоро приду. Я проголодался. Что-то в этом общежитии весь день ужасно вкусно пахнет. Они сидели за столом, и Намджун копался в своем блюде напротив Чонгука, орудуя ножом для стейка. Его острые зубы вгрызались в плоть и разрывали ее на длинные, удобные для жевания, кусочки. Намджун поймал взгляд кролика и приостановил жевание. Струйка крови от недожаренного мяса стекала по его подбородку. — Ты хотел немного, кролик? Чонгук понял, что на него смотрят, и как можно быстрее вернул свое внимание к салату. Намджун захихикал, когда Чонгук быстро запихнул в рот лист салата. После ужина Сокджин сказал, что ему нужно заниматься. Чонгук не хотел быть занудой и попытался найти себе занятие. Сокджин, видимо, подумал, что он начинает беспокоиться, и сказал: — Если хочешь, можешь пойти погулять, кроль. Я уверен, что Мистер Волк пойдет с тобой. — Я ах... Нет, спасибо. Я... Я просто посмотрю кино или что-нибудь еще, хён. Так он и сделал. Он свернулся калачиком на диване, в безопасном помещении, вдали от хищников. Кроме одного. На половине фильма, Намджун вошел и присоединился к кролику на диване, достаточно близко, чтобы сердце Чонгука забилось. — Что ты смотришь, Флопси? — Ах... фильм. Он как можно незаметнее отодвинулся от Намджуна, но волк тоже подвинулся. — П-попкорн? — кролик заикался, протягивая миску между собой и волком. Намджун зарычал со свирепой усмешкой, кролик пискнул, уронил миску с попкорном на себя и побежал в сторону комнаты Сокджина. Он был уже почти у цели, когда споткнулся об угол ковра. Намджун уже был на нем, расслабленный, веселый, глаза блестели от голода. — Поймал тебя, маленький неуклюжий кролик, — усмехнулся Намджун. — Не очень-то ты быстрый, да? Вблизи волк был еще красивее, и Чонгук не знал, от чего он задыхается — от страха или от возбуждения. Он попытался вывернуться из-под громоздкого тела, но рефлексы Намджуна были молниеносны. — Не-а, на этот раз я не позволю тебе уйти, пушистик. — Он схватил запястья кролика, прижал их над головой и, покраснев, наблюдал за его борьбой. — Мистер волк, пожалуйста, — к смущению Чонгука, из него вырвался стон, и он еще сильнее попытался вырваться. — О-о-о. Кому-то слишком нравится идея быть загнанным в угол. Это восхитительно. Ты возбудился, кролик? От того, что на тебя охотятся? Чонгук покачал головой в знак отрицания. Но тут Намджун поднял колено, пощупал маленькую эрекцию между ног кролика и широко ухмыльнулся. — Ох, на этот раз я тебя точно не отпущу. Чонгук заскулил и попытался освободить свои запястья, но волк был слишком силен. — Вот так, — улыбнулся Намджун, — поерзай для меня, красавчик. Колено Намджуна терлось о стояк кролика, а бедра Чонгука выгибались вверх в поисках большего удовольствия. — Это правда, что такие маленькие кролики, как ты, становятся мокрыми, как волки-омеги? Лицо Чонгука пылало алым, он попытался сомкнуть ноги, но колени волка держали их открытыми. — О-откуда ты это знаешь? — Я чувствую, какой ты мокрый, кроль, из твоих трусиков течет. И я теряю терпение. Волк встал, перекинул кролика через плечо, прежде чем добыча успела убежать, и понес извивающегося Чонгука обратно в свою комнату. Он бросил кролика на матрас так, что тот подпрыгнул. Чонгук перевернулся на живот, пытаясь уползти. Но волк схватил его за лодыжки и легко подтащил к себе, обожая его визг. Он схватил дергающийся пушистый хвост кролика в кулак и крепко прижал к себе. — Не шевелись, — приказал он, и Чонгук заскулил. Громкий шлепок разнесся по комнате, когда Намджун открытой ладонью шлепнул кролика по вздыбленному хвостику. Чонгук удивленно дернулся, но не смог вырвать свой хвост из лап волка. — Ой! Мистер волк! Больно! — Хорошо. Ты был непослушным, не так ли? Я же говорил тебе, что бегать опасно. — Я... ой. Прости меня! Намджун шлепал кролика до тех пор, пока его попка не стала розовой и он не застонал. Дырочка кролика продолжала отчаянно течь, и, в конце концов, Намджун не мог ждать. Он перевернул мальчика, чтобы увидеть его раскрасневшееся от слез испуганное лицо и маленький бугорок спереди его трусов, симпатичный и твердый. Намджун погладил его, и Чонгук застонал. Такой чувствительный малыш. — Ты все еще... ты все еще собираешься меня съесть? — спросил Чонгук, дрожа. Волк наклонился ближе, достаточно близко, чтобы почувствовать дыхание мальчика. — Пока от тебя ничего не останется, — ответил он, прижимаясь губами к сладкому рту зайчика. Пасть волка была страшной, а зубы острыми. Но Чонгук целовал в ответ и целовал крепко. Когда язык Намджуна коснулся его языка, кролик пискнул и попытался отстраниться, но хищник прикусил губу, чтобы удержать его. — Ты никуда не уйдешь, зайчик, — прорычал Намджун. Чонгук почувствовал, что его губа может порваться, и заскулил. Намджун решил быть добрым к бедному существу и отпустил его губы. Но одна из его рук поднялась, чтобы крепко схватить кролика за оба уха и удержать его на месте. Чонгук был беспомощен, его уши были зажаты в тисках. Он чувствовал себя в ловушке, но это не мешало ему извиваться под тяжелым взглядом волка и его зубастой ухмылкой. Его маленькая кроличья дырочка текла и текла, и никогда раньше такого не было. Не так сильно. — Ням. Ты такой извилистый, — хмыкнул волк, — возможно, мне придется связать тебя, если я хочу трахнуть тебя как следует. Глаза Чонгука стали круглыми и большими, как блюдца. — Т-трахнуть? — Да, трахнуть. Ты ведь знаешь, что означает это слово, не так ли, кроль? Это значит, что я собираюсь вставить свой член... — Ты не можешь! — перебил кролик, дико брыкаясь. Намджун зарычал, и кролик замер. — Веди себя хорошо. — Волк лизнул голую шею кролика, вдыхая его сладкий запах. — Я могу. И буду. Ты так много течешь, зайчик, тебе это нужно. Чонгук попытался покачать головой, но волк прижал уши. — Не-а, это не подойдет, мистер волк! Это только заставило Намджуна улыбнуться еще шире, и он прижал свой твердый член между ног Чонгука так, что маленький кроль мог почувствовать его размер даже через одежду. Чонгук громко задышал. — Слишком большой. Я... Я просто... зайчик. — Я знаю. Крошечный зайчик. В этом-то и вся прелесть. Ты будешь так плотно обхватывать мой член. Будет чертовски приятно, — простонал Намджун, прижимаясь к гораздо меньшему члену кролика под собой. Чонгук попытался подтянуть колени, но бедра волка были толще и сильнее, и он легко раздвинул маленькие ножки зайчика. — Не волнуйся, зайчик. Я постараюсь не расколоть тебя пополам, когда буду вязать тебя. — Господин волк, пожалуйста! Ты не можешь! Намджун заглушил мольбы кролика своим ртом, захватив его губы в еще один жаркий поцелуй влажного языка и острых зубов. Протесты Чонгука перешли в стоны, и он погрузился в поцелуй, полностью отвлеченный тем, что волк пробует его так близко. Намджун воспользовался кратковременным замешательством кролика как возможностью снять с милого создания одежду. Его руки медленно прошлись по животу своей жертвы, поглаживая ребра и заставляя ее выгибаться навстречу прикосновениям. Такой чуткий и хрупкий. Намджун мог раздавить бедняжку, если бы не был осторожен. Он схватил двумя кулаками футболку Чонгука и потянул. Нити отчаянно пытались зацепиться друг за друга, но в итоге были разорваны волчьей силой. Следующим на очереди было крошечное нижнее белье зайчика. Намджун сорвал его, оставив румяную кожу Чонгука голой, дрожащей и полностью открытой для голодного взгляда волка. Он оторвался от поцелуя только тогда, когда одежда исчезла, и Чонгук с удивлением обнаружил себя голым. Волк раздевался гораздо медленнее. Он расстегнул верхнюю пуговицу своих брюк, в то время как его острый взгляд удерживал добычу на месте, на случай, если она попытается сбежать. Но волноваться не стоило. Чонгук застыл на месте, широко раскрыв глаза при виде огромного возбуждения. Член Намджуна вырвался на свободу, и Чонгук отступил назад, даже не заметив, что делает это, пока волк снова не схватил его за лодыжки и не потянул назад. — Хочешь, чтобы тебя еще раз отшлепали? — Нет, мистер волк. — Хорошо. Посмотрим, как хорошо я смогу согнуть зайчика, — ухмыльнулся Намджун и, крепко схватив хрупкие лодыжки мальчика, толкнул его вперед, складывая пополам. Чонгук легко извивался, сгибаясь, раздвигаясь, непристойно мокрая дырочка показывала себя, как бы он ни старался ее спрятать. Его маленький хвостик мило подергивался внизу на кровати, напоминая Намджуну, что он трахает не волка-омегу, а кролика. Не то чтобы он мог забыть об этом из-за непрекращающегося восхитительного запаха и фонового шума дико бьющегося сердца жертвы. Намджун без колебаний накрыл ртом отверстие мальчика. Он лизнул его, собрал вкусную слизь на язык и громко сглотнул, чтобы кролик понял, что пьет его до дна. Чонгук дернулся, мило вскрикнул, попытался опустить ноги обратно на кровать, но Намджун шлепнул его по маленькой красной попке, крепко стиснул бедра и снова погрузился в него ртом. Он целовал дырочку мальчика так же, как только что целовал его рот, сосал ее и целовался с ней, как будто это был рот, и Чонгук не знал, что делать. — Ты такой чертовски вкусный, маленький кролик, — сказал Намджун, подбородок покрыт смазкой, но его это не волновало. — Мистер волк? Мистер Волк, я... Ах! — Намджун не дал мальчику закончить. Он ввел два пальца в кролика и держал их там, не двигаясь. — Может, мне попробовать и этот маленький член? А? — Волк лукаво усмехнулся. — А если он будет слишком вкусным? Что мы будем делать? Чонгук мог только с ужасом наблюдать, как Намджун наклонился, засунув в него два пальца, и провел языком одну медленную полоску на его маленьком члене. Кролик дрожал, конечности тряслись, живот вздрагивал от непреодолимого страха и непреодолимого удовольствия. Намджун наблюдал за лицом мальчика, когда отдавал следующую команду. — Не шевелись, малыш. И тогда он открыл рот и погрузил член во влажный жар своего рта. Он был слишком мал, чтобы достать до горла, слишком мал, чтобы проглотить, поэтому Намджун просто провел по нему языком. Чонгук изо всех сил старался не извиваться, вдруг волк случайно откусит его. Его руки беспомощно раскрывались и закрывались рядом с головой, и он рефлекторно опустил их к волосам волка, просто чтобы было за что ухватиться. Намджун тут же оторвался от члена и отбил руки Чонгука. Он не собирался позволять удерживать себя за добычу. Он схватил одну из рук кролика с тонкими пальцами и поднес ее ко рту. Он нежно поцеловал костяшки пальцев. — Еще раз так сделаешь, и я откушу эти прелестные пальчики. Понятно? Зайчик молча кивнул и как можно быстрее отдернул свои пальчики от волчьего рта. — Похоже, прикосновения к твоему члену делают тебя слишком смелым, малыш. Тогда больше так делать не буду. Чонгук заскулил. Его член был весь мокрый и неприятно холодный, когда Намджун отпустил его. Но он не протестовал, боясь разозлить хищника. — Не бойся плакать, зайка. Сокджин учится с шумоподавителями. Он тебя не услышит. Ты можешь кричать так громко, как хочешь, — сказал Намджун, прежде чем ввести свой большой член в зайчика и заполнить его до отказа. Даже после того, как в нем побывали большие пальцы волка, Чонгук все еще чувствовал, как он растягивается, чтобы вместить в себя большой член. — Ты собираешься плакать, кроль? — ухмыльнулся Намджун. Чонгук покачал головой, решительно и упрямо отказываясь. Намджун сделал экспериментальный толчок, и кролик вздохнул. — Не волнуйся, мой узел будет еще больше, — напомнил ему Намджун, и уши Чонгука встали дыбом, а глаза увеличились на два размера. — Ты чертовски милый, ты знаешь это, зайчик? Пальцы Чонкука застенчиво изогнулись по обе стороны головы, и он закрыл лицо руками. — Если ты закроешь лицо, я переверну тебя и возьму тебя сзади, зайчик. Разложу тебя, как сучку. Ты хочешь этого? Чонгук покачал головой, продолжая прятаться за руками. — Тогда дай мне посмотреть на это очаровательное личико, кроль. Позволь мне увидеть, как мой член заставляет тебя чувствовать себя хорошо, — прошептал Намджун с низким гулом из груди, призванным напугать добычу. Зайчик выглянул из-за своих пальцев, большие ланьи глаза уставились на волка. И тут же волк снова ворвался в него. Руки Чонгука отлетели от лица и потянулись к Намджуну, но он не был уверен, зачем. Он просто хватался за воздух, отчаянно и беспомощно. — Ах! Ах! Я не могу! М-мистер... — Ты можешь, зайчик, — прорычал Намджун и подхватил брыкающегося Чонгука на руки, чтобы прижать к кровати. Намджун трахал как животное. Именно так, как Чонгук ожидал от волка. Его большой хвост развевался позади него, его мышцы напрягались и вздувались, пот стекал с его ключиц, а сильные бедра заставляли его двигаться в жестоком темпе. Он отпустил руки Чонгука, чтобы снова потрогать его живот, где член Намджуна создавал выпуклость при каждом толчке в него. Это было чудесно, и он не мог не поглаживать свой член под животом кролика, когда он растягивался, чтобы вместить его член в себя. Его пальцы блуждали по маленькому обнаженному торсу под ним, пока не нащупали соски кролика, и маленький гибрид задрожал, морщась и извиваясь. — Ох. Ну разве это не восхитительно?—Намджун ворковал, как будто он не трахал кролика с силой отбойного молотка. Его голос был ровным и контролируемым, он даже не запыхался. Но Чонгук издавал самые хныкающие звуки, высокочастотные, точно так, как это делает добыча. Слабый и легко подавляемый более крупными животными. Он чувствовал, как наворачиваются слезы, так как волк продолжал играть с его сосками и растягивать его. Он снова спрятал заплаканное лицо за ладонями, смущаясь того, что плачет, а Намджун зарычал, низко и угрожающе. — Вот как. Я тебя предупреждал, — усмехнулся он. Он перевернул кролика, подтянул его бедра за пушистый хвост, сильно шлепнул по заднице, так что она затряслась, а затем снова вошел в него, заставив его вскрикнуть и отчаянно вцепиться в кровать. — Я покажу тебе, каково это — быть выращенным альфа-волком, зайчик. Ты думаешь, волк когда-нибудь раньше трахал кролика? — Намджун размышлял вслух, яростно двигая бедрами вперед-назад. Чонгук не смог бы ответить, даже если бы попытался. При каждом толчке он издавал тончайший хнык. Член волка был слишком глубоко внутри него, казалось, что он может его разорвать. Намджун ускорился, больше не говоря, только рыча и заставляя кролика кричать и стонать. Когда он был уже совсем близко, он сел на пятки и потянул за собой Чонгука, усаживая его на свой член. — Ах! Ах! Слишком глубоко! Я.. Намджун просто обхватил своими большими руками узкую талию мальчика и прижал его к себе. Его узел увеличился до размера бейсбольного мяча, а затем больше. Чонгук заплакал. Он был полностью насажен на массивный член волка, который начал вбрасывать в него бесконечное количество теплой спермы. Волк развлекался, пока его сперма заполняла кролика, облизывая шею мальчика, покусывая его ухо и поглаживая чувствительные соски. Резкое поглаживание покрасневших бутонов на груди Чонгука заставило мальчика с криком выплеснуть белые струйки из своего маленького члена. — Тише, маленький кролик, — ворковал Намджун. Он прикусил его шею, чтобы усмирить, и дыхание Чонгука замедлилось, когда он спустился со своего кайфа. Поскольку кролик никуда не мог деться, Намджун продолжал играть с его сосками, а Чонгук скулил, чувствуя, как толчки удовольствия спускаются к его теперь уже вялому члену. Это заставило его сжаться вокруг узла Намджуна, и волк зашипел. — Блядь, да, твоя задница действительно знает, как доить узловатого кролика. Чонгук делал это не специально. Он не мог вырваться из рук волка, вынужден был позволить ему играть с его сосками и крошечным членом, и возбуждающие прикосновения заставляли его рефлекторно сжимать свою дырочку. Чонгук не был уверен, что произошло после этого. Он был под кайфом от окситоцина, адреналина и всего остального, что хлынуло в его кровь, когда волк трахал его. Он помнил, как заснул на волчьем узле, но когда проснулся, он был чистым, одетым и теплым в постели Сокджина. — Неплохо провел ночь, Куки, не так ли? — с ухмылкой сказал Сокджин, принеся тосты, яичницу и нарезанную морковь с высоким стаканом воды. — О Боже, ты слышал? — Чонгук надул губы. — Ах, я решил пройтись вокруг и он не поместится в меня Мистер волк! — О нет. О боже. Чонгук выглянул из-за подушки и схватил кусок тоста. Он задумчиво жевал. — Когда у тебя следующие каникулы, хён? — А что? Думаешь снова приехать? — Я должен, хён! Я купил розовый ошейник и поводок. Думаешь, ему понравится? Сокджин закатил глаза. — Ты настоящий кусок золота, Чонгук. У бедного волка не было ни единого шанса.