Bunny and the Beast

Чонгук не должен был лгать. Врать было плохо. Он знал это. Но он не ожидал таких серьезных последствий. Прошел год с тех пор, как он в последний раз навещал Сокджина, но ему казалось, что прошло уже тысячелетие. Многое произошло с тех пор, чтобы отвлечь Чонгука от его вылазки в пасть хищника. Занятия становились все более сложными, а его расписание заполнилось настолько, что у него редко оставалось время на дневные мечты, не говоря уже о фантазиях. Теперь, когда он вспоминал свою последнюю поездку, воспоминания были как сквозь матовое стекло. Возможно, тусклость воспоминаний была отчасти виновата в его решении вернуться. Но с тех пор он повзрослел. Он уже не был тем тихим пугливым кроликом, каким был раньше, и воспоминания об этом заставляли его только кривиться от смущения. Он уже сидел в поезде и направлялся прямо в центр самого оживленного района хищников, когда получил сообщение от Сокджина. Он не собирался забирать Чонгука с вокзала. Вместо себя он отправил Чимина. В самый последний момент Сокджину предложили временную стажировку в престижном исследовательском институте на время университетских каникул. Это было последнее свободное место, и он просто обязан был согласиться. Утром он уже уехал, и, конечно, ему было очень жаль своего друга-зайчика, но он знал, что с Чонгуком все будет в порядке. Кролик доказал это в прошлый раз. Он умел держаться рядом с хищниками. А с бандой Сокджина, которая защищала его, ему не о чем было беспокоиться. Сокджин верил, что с его маленьким другом все будет в порядке, лишь бы он благополучно добрался до общежития Сокджина. (Намджун его впустит). Просматривая длинное текстовое сообщение, Чонгук старался не упасть в обморок прямо в поезде. Все это было бы прекрасно, если бы Чонгук не солгал своему хёну. Конечно, он не планировал соблазнять Намджуна. Да и как он мог? Он до смерти боялся этого человека. Он совсем не умел держать себя в руках на хищной стороне города. Почему Сокджин поверил ему? У кролика началась гипервентиляция, и люди в поезде начали это замечать. В пространстве уже было больше хищников, чем он привык, но знание того, что Сокджин будет рядом и защитит его, как только он доберется до станции, сдерживало его сердцебиение. Сейчас же его сердце, должно быть, стучало громко, как марди-грас, судя по тому, как все на него смотрели. Уши кошачьих хищников подергивались, некоторые были направлены прямо на него. Он вспотел. Его лицо было красным. Он вел себя как хищник-магнит и не мог отключить его. Это была плохая идея. Все это было плохой идеей. Он не мог сделать это без Сокджина. Когда он сошел с поезда и вышел на платформу, Чимин, взглянув на него, был готов мчаться в больницу. — Нет-нет, я в порядке. Я в порядке, хен. Просто немного укачало в поезде. — Мы, наверное, должны сначала занести твои вещи в общежитие... — Я не возражаю! — перебил Чонгук. —Нам не обязательно идти прямо сейчас! Мы можем, ах, делать что угодно. Чимин обеспокоенно посмотрел на него. — Хорошо. Давай я проверю, что задумал Тэ.

***

Бар был знаком. Его запахи и звуки — все, с чем гибрид кролика сталкивался раньше. Но это также было неестественным, отталкивающим маленькое существо вроде него во всех отношениях. Группа уже собралась за своим обычным столиком, когда появились Чонгук и Чимин. Их было четверо. В том числе и волк. План Чонгука оттянуть встречу с хищником обернулся ужасным провалом. Атмосфера буйного смеха и пьяных криков захлестнула его, все мышцы свело, словно он залез в холодильник. Находиться там без Сокджина было совсем не то. Гибриды-хищники с любопытством обнюхивали воздух, когда он проносился мимо, и прерывали свои разговоры, чтобы бросить короткий взгляд на вошедшую добычу. Некоторые из них узнали в нем маленького друга-кролика Сокджина и поприветствовали его взмахом руки, от которого Чонгук вздрогнул и спрятался. Большинство же просто с любопытством разглядывали длинные уши и вздернутый нос мальчика. Пытаясь скрыть свой запах, Чонгук мог только прижаться к Чимину и стараться идти с ним в ногу, как одно тело. Но как бы ни был Чонгук привязан к своему хёну, волчий нос был достаточно острым, чтобы вычленить кролика. Его голова тут же повернулась в сторону входа Чонгука, взгляд устремился на него со снайперской точностью. Затем, при виде его, уголок волчьей пасти приподнялся вверх, как бы развлекаясь какой-то личной мыслью. От этого Чонгук покраснел и не знал, куда девать ноги, глаза или руки. Он был нервным, суетливым и взволнованным, а ведь он только что приехал. — Так быстро вернулся, кроль? — Юнги усмехнулся. Он выглядел очень мягким для хищника, и, как всегда, Чонгук почувствовал естественное притяжение к нему и его успокаивающей энергии. В отличие от него, остальные члены компании были крупными и внушительными. Если не ростом, то характером. Все они переговаривались друг с другом, пели, гоготали, веселились и ссорились почти без провокаций. За исключением Намджуна, его присутствие было очень большой и твердой скалой рядом с шумным стремительным потоком. Когда пара подошла к столику, Намджун поднялся во весь рост. В маленьком баре он казался больше, чем Чонгук помнил. Чонгук почувствовал, как его нога подпрыгивает, готовясь к прыжку, и ему потребовалась вся его концентрация, чтобы удержать ногу неподвижной. Долгое отсутствие заставило его думать, что его воспоминания были преувеличены. Он не мог понять, почему так испугался в прошлый раз. Но теперь, когда гибрид волка навис над ним и заслонил свет с потолка, все стало ясно. — Тэ, — прохрипел Намджун, голос был грубым для непривычных ушей Чонгука. — Поменяйся со мной местами. Он поднял Тэхёна на ноги и бесцеремонно усадил более дружелюбного хищника на сиденье рядом с пустым. — Я не хочу, чтобы маленький кролик снова описался. — Я... Я не собираюсь писать! — воскликнул Чонгук, и даже в шумном помещении это привлекло внимание соседних посетителей и на короткое время заставило замолчать его собственный столик. Тем не менее, все переместились так, чтобы Чонгук мог сидеть рядом с Тэхёном, а не с Намджуном. По ходу вечера волк не обращал на Чонгука внимания, и Чонгук изо всех сил старался делать то же самое. Но когда принесли пиво, мускулистая рука протянулась и схватила бутылку, которая принадлежала Чонгуку, открыла ее и начала глотать. — Я... Эй! Это мое! — запротестовал Чонгук. Намджун сделал паузу в питье достаточно долго, чтобы фыркнуть. — Тогда иди и возьми его. Чимин с усмешкой толкнул волка. — Боже, какой же ты засранец, хён! Оставь его в покое. Намджун пожал плечами, сделав еще один длинный глоток. — Что? Если он хочет его вернуть, пусть подойдет и заберет. — Джун, перестань издеваться над ним, — выругался Юнги, но в его голосе было больше раздражения, чем чего-либо другого, и Намджун не проявил особого внимания к наказанию. — Хочешь вернуть свое пиво, кролик? —Намджун насмехался, разбрызгивая жидкость. Чонгук уже не был уверен, хочет ли он этого. Намджун знал, что он большой, знал, что он страшный, знал, что Чонгук дрожит на своем месте от одной только близости к такому хищнику, как он. По этой причине насмешка была еще более злой. — Н-Нет, все х-хорошо. Ты, ах, продолжай. Намджун действительно продолжил, потягивая напиток без угрызений совести. — Не волнуйся, Морковка, я заказал тебе еще один. — Меня зовут Чонгук. Волк улыбнулся, показав только одну ямочку. — Я знаю. Пока Чонгук наблюдал, как наглый хищник потягивает то, что должно было быть его напитком, подошел официант и поставил перед ним высокий стакан молока. — Почему ты заказал это? — надулся Чонгук. — Потому что, — Намджун сделал паузу, чтобы сделать еще один глоток из бокала Чонгука. — Пока Джин-хена нет, я отвечаю за тебя. Неофициально. И это все, что ты получишь. — Он дернул головой в сторону стакана с молоком, призывая Чонгука начать пить. Тигренок, немного подвыпивший, хихикающий и все больше раздражающийся на волка, с сочувствием заговорил от имени кролика. — Джун, ты грубишь. Намджун насмехался. — Не волнуйся, ему это нравится. Мокнет от этого, как омега. Правда, маленький кролик? Чонгук практически видел, как сочувствие покидает мозг Тэхёна и сменяется восхищением. — Интересно, — вздохнул Хосок, внезапно обратив внимание. У Чимина и Юнги были одинаковые выражения лиц. Хищные, развратные, впитывающие каждую капельку пота на шее и лбу кролика. Он неловко сдвинулся с места, но никто не отвел взгляда. — Я лучше отвезу тебя домой, Флопси. Пока эти болваны не набросились на тебя, — небрежно сказал Намджун. Чонгук не был уверен, насколько это была шутка. Он не хотел рисковать, но и не хотел идти в общежитие наедине с ухмыляющимся волком. — Не волнуйся, зайчик, я уже поел сегодня, — усмехнулся Намджун. — Пойдем. Он подхватил сумку Чонгука, перекинул ее через плечо и встал в ожидании. Чонгук вскочил на ноги, боясь, что заставит ждать этого крупного зверя. — Иди впереди меня, — приказал Намджун. У Чонгука не было выбора, так как волк уже попятился назад. Он быстро зашагал вперед, пока не услышал рычание, от которого на его теле поднялись все волосы. — Медленнее, — прорычал волк. — Если только ты действительно не хочешь умереть. От того, что Намджун следовал за ним со скоростью черепахи, ноги у Чонгука превратились в желе. В то же время, ему хотелось бежать, чтобы сократить расстояние между ним и волком как можно больше. — Не надо, — напоминал ему волк через каждые несколько метров, словно точно знал, когда Чонгук бросится бежать по улице, через холмы и обратно в свой уютный деревенский дом. Он почти не слышал волка позади себя. Его шаги были так же смертельно тихи, как и его дыхание. Если бы не случайный ветерок, доносивший волчий запах, Чонгук не узнал бы, что он там. Бесшумный охотник — эта мысль была ужасающей. Весь путь до общежития был мучительным: Намджун настаивал на том, чтобы Чонгук шел впереди него, чтобы он мог «присматривать за ним». Поэтому, несмотря на сильный аромат хищника, который проникал в ноздри, добраться до места назначения было облегчением. Он был просто благодарен за то, что мог спрятаться в комнате Сокджина на ближайшие несколько недель. — Куда ты забираешь мою сумку? — удивленно воскликнул Чонгук, когда волк скрылся в своей спальне с вещами Чонгука. — П-Прости, — пролепетал кролик, но остановился у входа в спальню и неохотно заглянул внутрь. — М-Мистер Волк? М-Мои вещи... — Остались здесь, — закончил за него Намджун. — Как и ты. — П-Пардон? Не успел он договорить, как рука Намджуна втащила его внутрь, и дверь захлопнулась за ним.

***

Запах здесь был сильнее, он жалил глаза и заставлял его дрожать. — Так приятно иметь что-то, с чем можно поиграть после столь долгого времени, — усмехнулся Намджун, клыки блестели так, что это не могло быть намеренным, но Чонгуку показалось именно так. Улыбка и угроза одновременно. Волк был таким же внушительным и пугающим, как и раньше. Тем более, что теперь, когда он видел, как Чонгук беспомощно плачет и берет его узел, он выглядел образцом хищной кротости. Теперь он знал, как легко Чонгук подчиняется, знал, что нужно делать, чтобы довести тело мальчика до кульминации, и, что хуже всего, знал, что Чонгука возбуждает то, что на него охотятся. Знакомый блеск в глазах Намджуна мрачно сверкнул, и Чонгук не смог встретить его взгляд. Намджун пока не трогал кролика, но ему это было и не нужно. Бедняжка прижался к стене, широко раскрыв глаза и зажав нижнюю губу между кроличьими зубами, дрожа в своих крошечных шортах и слишком большой футболке. Волк наблюдал за ним с голодом в глазах и позой, призванной устрашить. Его взгляд прошелся по кролику, как физическое прикосновение, заострившись на том месте, где шорты заканчивались и открывали молочные бедра. — Блять. Ты действительно хочешь, чтобы тебя съели, не так ли? Тело Чонгука говорило ему, что его жизнь в опасности, и было ясно, что Намджун намерен усилить это ощущение настолько, насколько это возможно. Неважно, что говорил его мозг, инстинкты подсказывали ему, что нужно бежать, бежать, делать все возможное, чтобы спастись. — Ты бы не с-смог, — утверждал Чонгук, его голос дрожал сильнее, чем ему хотелось бы. Намджун, казалось, нашел это замечание забавным. — Почему ты так уверен в этом? — На с-самом деле ты не сможешь меня съесть. Последовавшее за этим молчание напугало его. Оно было слишком долгим, и пасть волка начала растягиваться, все шире и шире, превращаясь в улыбку, демонстрирующую все его зубы. Чонгук ответил нервным смехом, но волк не присоединился к нему. — Т-Ты не можешь. Волк все еще молчал, пока Чонгук не начал ходить крабиком вдоль стены. — Куда ты идешь, крольчонок? Он замер. Волк надвигался, и Чонгук сделал еще один шаг в сторону — единственное, что он мог сделать, прижавшись спиной к стене. — Пожалуйста, не подходи ближе. Намджун наклонил голову, как бы раздумывая. Затем, совершенно сознательно, сделал еще один шаг вперед. Грудная клетка Чонгука была слишком мала для его колотящегося сердца, а голос — слишком мал, чтобы быть полезным. Тем не менее, он попытался. — Джин-хён убьет тебя. Намджун открыто рассмеялся, его очень позабавила защита своей жертвы. — Да? А до тех пор? — подыграл ему волк, наклонив голову и забавно наблюдая за слабыми попытками кролика приблизиться к двери. — Я… У Чонгука не было слов. Угрозы. — Ты собираешься бежать? — поддразнил Намджун, едва сдерживая усмешку. Он сделал еще один шаг, и маленький кролик превратился в настенную картину. Намджун был слишком близко, слишком близко, чтобы Чонгук мог дышать. Грудь слишком широкая, руки слишком большие, лицо угрожающее, мужественное и жесткое. — Я осмелюсь, — вздохнул он, глядя на трясущегося кролика. Мозг Чонгука метался, пытаясь осмыслить слова Намджуна. Учащенное биение сердца и бурлящий страх в животе отвлекали его от конкретных мыслей. — Чего т-ты хочешь? — прохрипел Чонгук, стараясь казаться таким же бесстрашным, каким он хотел бы быть. Он не ожидал ответа, поэтому его глаза расширились от удивления, когда волк ответил. — Я хочу показать тебе, что бывает с маленькими кроликами, которые лгут. Чонгук озадаченно моргнул, прижавшись к стене. — Я не лгал вам, господин волк. И он говорил серьезно. Бедняжка выглядел таким несчастным. Таким крошечным и уязвимым. Намджуну захотелось совершить что-нибудь преступное. — Нет, это не так. Но ты солгал своему милому доверчивому Джин-хену, не так ли? Хотел казаться храбрым и сильным перед своим хёном. Хотел, чтобы он подумал, что ты разыграл его самого страшного друга. Чонгук шумно сглотнул. Он не подумал о том, что Сокджин может выдать его, подумать, что это очаровательная история, которую можно рассказать друзьям, похвастаться тем, как его маленький друг-добыча обманул печально известного коварного Намджуна, не зная, что все это чушь. — И теперь, благодаря твоей маленькой лжи, ты полностью в моем распоряжении. Кролик расправил плечи и поднял подбородок, навострив уши. — Джин-хен в-все равно убьет тебя, к-когда вернется! Намджун сделал еще один ленивый шаг ближе. — Скажи мне, зайчонок, ты когда-нибудь слышал о мальчике, который плакал по-волчьи? Чонгук безмолвно смотрел на него. Вспышка храбрости рассеялась, и он чувствовал себя маленьким и жалким, загнанным в угол человеком-волком, который выглядел хищным. — Знаешь, что происходит в конце этой истории? Никто не приходит на помощь. Почему? Потому что они злятся, что маленький мальчик солгал. — Н-Но Джин-хен б-будет злиться на тебя еще б-больше, — возразил Чонгук дрогнувшим голосом. — За то, что не отпустил меня. — Нет, не отпущу. Только когда я скажу ему, что все это было твоей идеей. — Намджун сделал паузу, подперев подбородок рукой в преувеличенном раздумье, словно пытаясь вспомнить что-то. — Разве ты не говорил ему что-то о поводке и ошейнике? Кролик почувствовал, как его желудок наполняется углями при этом напоминании. — Насколько он знает, ты все это спланировал. Глаза Чонгука становились все больше и больше, такие большие, широкие, блестящие и полные растерянности и страха. — Н-Но я не делал этого! Намджун надулся в насмешливо-симпатичном выражении, и на его волчьем лице появилось выражение путаной смеси милого и ужасающего. — Ой, зайчик. Разве ты не видишь, как ты все это подстроил для меня? — Волк засмеялся про себя. — Разве ты не видишь, как все идеально? Я всего лишь глупый озабоченный хищник, который поддался на твой коварный соблазн. — Его надутость довольно резко исчезла и сменилась чем-то расчетливым. — Разве это не та история, которую ты нарисовал? — М-Мистер Волк, мне очень жаль! Простите! — Нет. Но это нормально, — Намджун повернулся спиной к маленькому хищному существу и, не торопясь, подошел к его кровати. — Я думаю, это мило. Слишком смущен тем, что произошло на самом деле, да? Глаза Чонгука нашли пол, а его руки запутались в нижней части футболки, от волнения он начал ерзать. — Что на самом деле произошло, Чонгук? Хищник впервые назвал его по имени, и от его тона у кролика пробежала дрожь по позвоночнику до самого хвоста. Он был требовательным, твердым, интимным. Все, что заставляло Чонгука хотеть свернуться калачиком и превратиться в невидимку. — Я... Ты, ах, погнался за мной. Волк повернулся к нему лицом, глаза блестели. — И? — П-Поймал меня? — Верно, маленький кролик. Что было дальше? Чонгук не мог смотреть на него, его рот не мог сформировать слова, а тело не могло прекратить попытки вспыхнуть. — А дальше, — ответил за него Намджун, — маленький кролик обрадовался, что его поймали. Слишком разволновался. Стал мокрым. Захотел, чтобы его разложили. У Чонгука пересохло во рту, пока он безмолвно слушал непринужденный пересказ Намджуна истории, которая смущала его, как ничто другое. — А потом я прижал тебя к себе и трахнул. Крошечный кролик взял мой волчий узел и чуть не сломался. Рот Чонгука приоткрылся, а его длинные уши откинулись назад, словно сильный порыв унижения сдул их. Намджун пожал плечами. — Вот как я это помню. Пожалуйста, поправь меня, если я ошибаюсь. Я не прав? С самыми розовыми щеками и самыми пушистыми пальцами Чонгук покачал головой. — Нет. — Хорошо. Рад, что мы это прояснили. Тихо, шепотом, кролик задал вопрос. — Т-Ты можешь меня о-отпустить? Пожалуйста? — Почему? — Намджун с любопытством наклонил голову, большие треугольные уши были начеку. — Ты боишься? Чонгук кивнул. — Хорошо. Ты останешься здесь, где я смогу присматривать за тобой, пушистик. Будь хорошим кроликом и веди себя хорошо. Волк, должно быть, заметил его ошеломленное выражение лица и то, что он, похоже, ничего не понял. Поэтому, чтобы объяснить понятнее, он поднес то, что было у него в руке, прямо к маленькому дергающемуся носу кролика, и тот был вынужден смотреть прямо на него, очаровательно скрестив глаза. В больших руках волка был поводок и ошейник, скрепленные вместе, как одно устройство. На другом конце была пряжка и замок, явно предназначенные для заключения владельца в тюрьму. Кролик незаметно покачал головой в недоумении, но был вынужден остановиться, когда Намджун схватил его за уши, оттянув их назад, чтобы обнажить шею. На лбу и верхней губе бедного кролика выступили капельки пота. Он был весь липкий, даже шея была влажной от напряжения. Его ноги чесались там, где они стояли, а колени дрожали, с трудом выполняя свою работу по удержанию его на ногах. Но уши, оттянутые вверх и назад, заставили его стоять только для того, чтобы волк обернул кусок кожи вокруг тонкой шеи Чонгука. Он ухватился за мускулистые предплечья волка, но для волка кролик был как легкий ветерок, он бился о него негромко — просто досаждал. Тем не менее, Чонгук изо всех сил боролся с поводком и замком волка. Его атаки были нескоординированными и вызванными страхом, что привело к хаотичному битью, пинкам и выбросу кулаков, от которых Намджун легко уклонялся. С усталым, но безразличным вздохом Намджун отпустил длинные висячие уши мальчика и взял в одну сильную руку оба его вырывающихся запястья. Другой рукой он защелкнул замок на ошейнике. С помощью поводка он легко притянул кролика к себе на колени, где тот мило сидел, жалея себя за то, что его так легко одолели. Волк обращался с ним не более чем с добычей, и, к его ужасу, это заставило его член подрагивать. Это не должно было стать неожиданностью, но стало. Возбуждение и страх подкрались к нему от истинного ужаса быть загнанным в угол и схваченным. Самосохранение маленького кролика включилось, когда Намджун начал тянуть его за поводок. Он уперся ботинками на резиновой подошве в ковровое покрытие пола, схватился за поводок, чтобы тот не тянул его за шею, и потянул в обратном направлении — к двери, к свободе. Но Чонгук, похоже, был единственным, кто играл в перетягивание каната. Намджун шел дальше, почти не дергая, но все равно легко таща за собой непокорного кролика. — Здесь, — сказал Намджун, словно приветствуя гостя на своей вечеринке. — Здесь ты и останешься. — Присев на корточки возле своего стола, он обмотал конец поводка вокруг ножки прочного стола и закрепил его там. Он был низким, заставлял Чонгука приседать, стоять на коленях или сидеть, заставлял его быть маленьким, в то время как волк поднимался во весь рост, чтобы полюбоваться своей добычей. Между ножками стола он чувствовал себя как в клетке. Его лицо страшно раскраснелось, и он неловко сел на руки, не зная, что делать с собой теперь, когда он стал пленником хищника.

***

Волк не шутил, когда говорил «прямо здесь». Чонгук весь вечер не двигался со своего места на полу, а волк наслаждался толстой книгой романа на своей кровати. Время от времени он бросал взгляд на кролика и улыбался. При каждом взгляде кролик напрягался, прижимал уши и делал большие глаза, но волк не приближался. Так вот как ему предстояло провести все каникулы? Привязанным, как домашнее животное, в спальне волка? — Голоден? — спросил Намджун, закрывая книгу и усаживаясь на край кровати. Чонгук лишь настороженно моргнул в ответ. — Это простой вопрос, малыш. На него нет неправильного ответа. — Н-Немного. — Хорошо. Волк встал и ушел. Чонгук использовал время, проведенное в одиночестве, чтобы вспомнить, как дышать. Пока он ждал, его заинтриговал замок на поводке. Сначала он осмотрел место, где он был привязан к столу, а затем начал возиться с застежкой на шее, пытаясь понять, можно ли ее ослабить. — Оставь это, кроль. Кролик подпрыгнул, испугавшись, и, к своему стыду, выпустил крошечную капельку мочи. Волк на мгновение выглядел не менее испуганным. — Ты только что... Лицо кролика побагровело в ответ, и он отступил назад, под стол, где, как он надеялся, волк не сможет увидеть его пылающие щеки. Это отступление только подтолкнуло волка подойти ближе, его огромное тело наклонилось, чтобы заглянуть между ножками стола на испуганного мальчика, прижавшегося в углу. В большой руке Намджуна была тарелка с нарезанными овощами: тонкие палочки огурца и моркови, свекла и нашинкованная капуста. Нос Чонгука дернулся от аппетитного запаха, но он не шелохнулся. — В чем дело, Пушистик? Испугался каких-то овощей? — Волк фыркнул от собственного юмора. Он протянул мокрую палочку огурца, деликатно зажав ее между пальцами, чтобы кролик взял. Но когда Чонгук протянул руку, чтобы взять ее, волк отдернул ее. — Не-а. — О-Отдай, — потребовал Чонгук, стараясь говорить твердо, но в итоге получилось только жалобно и плаксиво. — Возьми, зайчик. Он снова протянул его с дразнящей ухмылкой. Чонгук прижал бедра друг к другу и постарался не извиваться. На этот раз он попытался быстро откусить кусочек пищи, но волк оказался быстрее, и розовая рука кролика сомкнулась вокруг воздуха. Волк наклонил голову в сторону и осмотрел пухлого кролика, приподняв густую бровь. — Да ладно. Я думал, ты сказал, что голоден. Чонгук надулся. Словно в знак протеста, его живот громко заурчал, что сделало невозможным отрицание. Поэтому он пополз вперед, медленно выходя из своей маленькой пещеры. Вытянув шею вперед, он опустил челюсть, и, наконец, Намджун поместил хрустящую палочку огурца между зубами кролика. Его рот втянул огурец, разгрыз и проглотил в мгновение ока, вызвав у волка глубокий восхищенный смешок. На этот раз он протянул морковную палочку, немного дальше в комнату, чтобы Чонгуку пришлось выползти из укрытия. Кролик сделал это неохотно и очень осторожно откусил передними зубами кусочек овоща. — Хороший мальчик, — улыбнулся Намджун. Он кормил Чонгука с руки, играя с ним и дразня. Кролик обнаружил, что его тело реагирует самым необычным образом. Он изо всех сил старался это скрыть — колени вместе, руки аккуратно сложены на коленях, но взгляд волка становился все более голодным. Его ноздри раздулись, и он глубоко вдохнул, легкие расширились до невообразимых размеров. — Ты всегда так хорошо пахнешь, маленький кролик? Или только когда я рядом? Только тогда ты мокрый? Щеки кролика были набиты капустой, а его маленькие губы были плотно сжаты, чтобы еда не вырвалась наружу. На замечание о его возбуждении его очаровательно круглое лицо покраснело, и он стал жевать быстрее, пытаясь проглотить, не подавившись. Волк задумчиво хмыкнул. — Никогда не видел, чтобы кто-то выглядел так мило и в то же время так аппетитно. Его большой лохматый хвост игриво покачивался позади него. Он был таким большим, что если бы он замахнулся слишком быстро, то мог бы сбить бедного кролика с ног. Чонгук прекрасно понимал это, даже когда отступал назад. Против силы и размеров Намджуна у него не было ни единого шанса, и эта мысль немного возбуждала. Он не смог бы отбиться от хищника. Намджун мог делать все, что хотел, и он знал это. Но все же инстинкты Чонгука подсказывали ему, что нужно бежать и прятаться. Затаиться. И эти побуждения было очень трудно игнорировать. Особенно когда Намджун, казалось, провоцировал их, угрожающе оглядываясь, рыча и устремляя непоколебимый взгляд на маленького мальчика. Он знал, что делает, стратегически опускаясь на уровень кролика и одновременно вытягивая свое тело в охотничью стойку. Все это было сделано для того, чтобы посмотреть, что будет делать кролик. Игра. Сделав глотательное движение, Чонгук отступил назад, но поводок внезапно оказался в руках волка, и он с силой дернул его. Кролик с писком перевернулся на спину и попытался снова встать на ноги, но волк уже был сверху, прижав его руки над головой и обхватив за талию. Его большой влажный язык, слюнявый, горячий и шершавый, скользил по лицу кролика, от подбородка к виску. Чонгук вздрогнул, повернулся на бок, но у него не было возможности защититься от желания волка попробовать его на вкус. С выпученными зрачками и взъерошенными волосами Намджун наблюдал за лицом мальчика, покрытым его слюной, и широко ухмылялся, довольный тем, что пометил свою добычу. Ему хватало одной руки, чтобы удерживать извивающегося мальчика неподвижно, поэтому другая рука была свободна, чтобы исследовать те места, где рубашка зайчика задралась вверх, демонстрируя его мягкий животик, стройные бедра и дразня открывающиеся соски. Его пальцы блуждали по упругой плоти Чонгука, находили маленькие чувствительные сосочки на его груди и нежно потирали. Реакция мальчика превзошла все ожидания Намджуна. Он выгибался и извивался, пытаясь освободиться от волн удовольствия, которые накатывали прямо на его член и заставляли его течь еще сильнее. Намджун не останавливался. Даже когда кролика словно током ударило, волк продолжал царапать грудь мальчика, дразня маленькие соски легкими касаниями пальцев. — Я... Я... Как и раньше, Чонгук не мог описать свои чувства. Волк наконец перестал дразнить чувствительные соски мальчика, и его длинная рука легла на живот Чонгука, поднимаясь и опускаясь с каждым его испуганным вдохом. — Посмотри на себя. Так хорошо накормлен. Набитый до отказа. Тебе приятно, зайчик? Быть набитым до отказа? Чонгук не знал, что на это ответить. Это было похоже на эвфемизм, который он не понимал. Но его мозг покинул голову с тех пор, как его возбуждение взлетело на такую головокружительную высоту. — Н-Набитым? Кончики пальцев волка не переставали вырисовывать узоры на обнаженной груди Чонгука. — Такой мягкий и беспомощный. Это заставляет меня ужасно проголодаться, малыш. Но ты уже знаешь об этом, да? Кролик издал небольшой смущенный звук из горла и взвизгнул — еще одна слабая попытка вырваться. Он не мог даже освободить руки, а волк не замечал и не признавал его попыток. — Конечно, ты знаешь, почему я тебя кормлю? Почему я так забочусь о тебе? Ты не можешь быть таким глупым и наивным. — П-Потому что вы х-хороший, с-сэр?" Намджун насмехался, но выражение его лица было ласковым. — Ты очень милый, жучок. Это почти заставляет меня чувствовать себя виноватым за то, что я собираюсь засунуть в тебя свой член и заставить тебя снова плакать, — он пробежался взглядом по вздымающейся груди кролика и остальным частям его миниатюрного тела. — Почти. — Для тебя очень жаль, — продолжил он, — что с тобой так весело играть, кролик. Чонгук надулся, действительно чувствуя себя очень несчастным. Он ничего не мог поделать с тем, что был таким чувствительным, таким отзывчивым и таким склонным к слезам. От этого у волка потекли слюнки. Он зарычал низко и угрожающе. Под ним маленький кролик зажмурил глаза. Он почувствовал, что его тело дрожит, в груди заколотилось, а в животе скрутило. Волк отпустил его запястья, но они от страха так и остались лежать, покорно поднятые над головой, куда волк их и положил. Намджуну понадобились обе свободные руки, чтобы убрать с дороги маленькие шорты кролика. Он не стал тратить время на то, чтобы стянуть их. Гораздо проще было разорвать их на две части, что он и сделал, обнажив дергающийся член мальчика и мягкость его ног до самого бедра. Такие длинные и красивые, маленькие и чувствительные. Красивый мальчик, который весь мокрый от своей беспомощности. У Намджуна буквально потекли слюнки, и он причмокнул губами при виде этого зрелища. — М-Мистер волк? Отпусти меня. — Ты не это имел в виду, кролик. Посмотри на себя. Такой красивый, такой возбужденный, такой испуганный. — Его рука провела по бедрам зайчика, достигла его крошечного члена, ниже. — Такой мокрый. Кончик пальца дразняще коснулся его входа, в то время как Намджун пристально наблюдал за лицом кролика. Он мягко надавил, едва войдя, но вызвав у своей жертвы сладострастный вздох. — Ох? — Намджун был удивлен, как будто не он был единственной причиной бедственного положения Чонгука. Палец вошел во влажную дырочку мальчика на всю длину, и Намджун почувствовал, как она сжимается, беспомощно пульсирует и смазки вытекает еще больше. Его рот раскрылся в беззвучном стоне. — В чем дело, зайчик? — издевался Намджун, намеренно изгибая палец так, чтобы Чонгук не смог ответить ничем, кроме неровного выдоха. — Это... Это... — Да? — Покровительственный вопрос сопровождался внезапным изменением темпа, когда Намджун начал трахать кролика своими пальцами, без устали ударяя его по простате. — О Боже. О Боже. О Боже… — Ноги Чонгука раздвинулись, открывая Намджуну восхитительное зрелище его кроличьей дырочки, обтекающей пальцы, которые он вводил внутрь. Мальчик сжимался и разжимался, все его тело было сосредоточено на чужом удовольствии от пальцев Намджуна внутри него. Он был податливым, отзывчивым, но поддергивался, заметно содрогаясь от нарастающего оргазма. В этот момент Намджун отстранился, вытащив пальцы, оставив зайчика с задыхающимся от нужды лицом, капающим, краснеющим и сидящим во внезапной ярости. — Мистер Волк! — Да, зайчик? — Намджун просто смотрел на него, любопытно и забавно. — Я... Ты… — Рот мальчика был приоткрыт, он был слишком возмущен, чтобы испугаться. — Используй свои слова, маленький кролик. Скажи мне, чего ты хочешь. Чонгук заскулил, стыдливо натянул футболку на колени, как будто это могло заставить влагу прекратиться. — Ты хочешь, чтобы я заполнил эту маленькую нуждающуюся дырочку, малыш? Покраснение, охватившее Чонгука, не помешало ему кивнуть в знак согласия. Пусть робко, но это было согласие. Небольшое. — Этого недостаточно, кролик. Я же сказал, я преподам тебе урок. Маленький кролик надулся, и его уши резко опустились, вызвав еще одну забавную улыбку Намджуна. — Когда будешь готов, проси. А пока оставайся там. А я... — Он поднялся на ноги и направился обратно к кровати, где его ждала раскрытая книга, — буду здесь. — Господин Волк! — Это был самый плаксивый голос, который когда-либо издавал Чонгук. — Пожалуйста! Он не поднимал глаз от своей книги. — Пожалуйста, что? — Вернись! Большие уши Намджуна дернулись, но кроме этого, он не показал никаких признаков того, что услышал мольбу Чонгука. При звуке крошечного фырканья волк понял, что больше не может игнорировать бедняжку. Фырканье было слишком печальным. — Кроль? — Мм? — В чем дело? Было еще одно небольшое сопение. — Я мокрый. Намджун не ожидал такой откровенности, но она задела его так, что он не мог отрицать. Он был очень строг к привязанному к его столу симпатичному мальчику, но он имел в виду это, когда говорил, что хочет преподать ему урок. — Ты сказал Джин-хену, что соблазнил меня. Большие блестящие глаза Чонгука заблестели, еще больше расстроившись, что о его лжи снова заговорили. — Так соблазни меня, кроль. Зайчик торопливо вытер залитое слезами лицо, пытаясь понять новое указание. Он не знал, как это сделать. Ему было стыдно, что он не знает как. — Умоляй меня, маленький кролик. Проси мой член. Умоляй меня связать тебя. Умоляй меня трахнуть тебя. Повернись, покажи мне эту маленькую нуждающуюся дырочку и умоляй. От этих слов Чонгук начал извиваться, его задница становилась все более влажной и влажной. Его пушистый хвост подергивался от возбуждения. Он был слишком возбужден. Слишком погряз в своих эмоциях. Смущение, потом слезы, возбуждение, застенчивость, и все потому, что он был возбужден. Все потому, что Намджун довел его до отчаяния. Поэтому он сделал все, как было велено. Стоя на коленях, он отвернулся, прижался лицом к земле и так и остался стоять. В качестве дополнительной меры он потянулся назад, чтобы раздвинуть половинки своей задницы для удовольствия волка. Сзади послышалось тихое гудение удовольствия, но Чонгук уже разогрелся от этого нового унижения. Представление себя таким образом заставляло его сильнее течь, что, несомненно, было заметно волку. Под его пушистым хвостом, из его маленького входа вытекала прозрачная струйка, когда кролик сжимал и разжимал дырочку. — Господин волк, пожалуйста, — было тихо. Смущение от того, что он делал, мешало говорить. Волк прочистил горло, ему самому было нелегко говорить. — Да, кроль? — Господин Волк, пожалуйста, вставь в меня свой член, — умолял он, задыхаясь, но ответа не было. — Пожалуйста. Пожалуйста. — Его руки дрожали. — Трахни меня. Кровать скрипнула, когда Намджун встал, чтобы подойти к своей жертве. — О, но я не могу трахать кроликов. Ты слишком мал. Кролики предназначены для того, чтобы их ели. А не трахали. Чонгук заскулил, страх вернулся. — Пожалуйста, я буду хорошим. — О, без сомнения, ты будешь хорошим. Ты будешь как маленькая тряпичная куколка на моем члене, зайчик. Ты сломаешься пополам. Кроха, ты почувствуешь мой член по всей длине своей дырочки. Может быть, я буду трахать тебя прямо в рот. Мой собственный мастурбатор для члена в виде зайчика. Звук, который издал Чонгук, исходил из его диафрагмы и вышел в спешке. Это был звук пытки и желания. Он сильнее вцепился в свою задницу, как будто небольшая боль могла заземлить его. Но этого было недостаточно. Он чувствовал, как его собственная смазка смачивает кончики пальцев. Он представлял собой развратное зрелище, жаждущее члена существо, умоляющее о члене хищника. Он не думал, что кто-то делал это раньше, и это еще больше возбуждало его. Это были только они. В целом мире они были кроликом и волком, и они хотели друг друга. Это заставляло фейерверки взрываться в его животе. — Сделай это! Хочу быть тряпичной куклой на твоем большом члене, мистер Волк! Хочу быть твоим мастурбатором для члена. Что-то грохотало глубоко внутри Намджуна, рычание, стон, болезненный звук желания. Звук раздался ближе, чем ожидал Чонгука, и он слегка подпрыгнул в испуге, а затем поднял свою задницу повыше, подставляя ее волку в очаровательной попытке соблазнения. — Думаешь, я смогу устоять? — Намджун шлепнул кролика по вздернутой заднице, и в маленькой комнате раздалось эхо. — Ай! — После того, как я почувствовал, насколько ты тугой? — Длинный палец волка снова вошел в отверстие мальчика, и он заерзал на его конце, толкаясь назад, чтобы получить больше, показывая ему, насколько он готов принять большой член волка. — Ты так хорош для меня, зайчик. Такой хороший маленький мастурбатор. Чонгук хныкал. — Тогда пожалуйста! Пожалуйста, Мистер Волк! — О, мне так нравится, как ты умоляешь, маленький кроль. — Его палец отступил, заставив кролика снова жалобно выть, а его хвост дергаться от досады, что он пуст. — Мистер Волк! — Такой нетерпеливый, — ласково промурлыкал Намджун. Он медленно вводил свой член в Чонгука, слушая задыхающиеся вздохи, когда тот растягивался, а затем все сразу, до упора. Крик, который издал Чонгук, был почти беззвучным, но он вцепился когтями в пол, в то время как волк оставался неподвижным и ждал, пока он привыкнет. — Он... Он слишком б-большой, — заикаясь, проговорил Чонгук, его рот был мокрым от слюны, которую он не мог проглотить. Это прозвучало бы банально, если бы не было так правдиво. Это было похоже на грех, и Намджун чуть не повязал его узлом при первом входе. Он и забыл, какой тугой и влажной был кролик. Лучше, чем любая сучка, которую он трахал. — Я знаю, ты выдержишь, детка, — промурлыкал Намджун выгнувшемуся кролику. Он сжал пушистый хвостик, и Чонгук вздрогнул, его дырочка сжалась вокруг волка от неожиданного удовольствия. — Я готов! Пожалуйста! — Ты мой хороший маленький кролик. Намджун со стоном отпрянул назад, даже это небольшое движение грозило перевернуть его. Но прежде чем он успел вогнать член обратно, Чонгук перевернулся на спину, насаживаясь на массивный член волка с чарующим, но эротичным хныканьем. Кульминация волка приближалась слишком быстро, и он стонал от усилия сдержать ее, пока Чонгук продолжал использовать член волка по своему усмотрению. — Еще! Мистер Волк, пожалуйста. — Чонгук, подожди, подожди, я... Я собираюсь... Намджун быстро, как только мог, обхватил мальчика за талию и притянул его к себе, пока тот не принял весь член. Чонгук издал визг, когда волк упал на спину, прихватив с собой кролика. Хищник держал своего маленького зайчика на себе, в то время как его узел начал расширяться. Для Намджуна это было облегчением: его сперма наконец-то вытекла в отверстие зайчика, и он содрогнулся от ослепившего его оргазма. Для Чонгука это было странное ощущение: слишком много, узел слишком большой, сперма наполняет его, теплая и странная. Его тело спазмировалось, слишком много ощущений заставляли его биться в конвульсиях, но он не мог освободиться от болезненного расширения в заднице. Когда последняя порция спермы Намджуна хлынула в хорошо оттраханную дырочку Чонгука, его большие руки обхватили тело кролика спереди. Несколько резких движений по члену мальчика, и малыш кончил, трясясь, дергаясь и выплескивая свою белую сперму на весь животик, все еще набитый членом и спермой. Он издавал самые прекрасные звуки, такие ломаные, пронзительные и бесстыдные, не заботясь о том, как он звучит и выглядит, поскольку был близок к потере сознания. Воспитанный и удовлетворенный, он снова привалился головой к твердой груди волка. — Мистер Волк? — Да, зайчик? — Я хорошо справился? Намджун прижался губами к макушке головы зайчика. — Ты был идеален. Таким идеально. Таким хорошим для меня.

***

Когда Чонгук часто перевозбуждался и плакал от удовольствия, его баловал, холил и кормил с рук злой страшный волк. Всего неделя дикого траха с хищником понадобилась Чонгуку, чтобы принять самое глупое решение в своей жизни. Он собирался переехать к нему.