Substitution

      А теперь немножко о том, что в это время происходило у Чанбина и Хёнджина.       Чан предложил прогулять урок не просто так, а потому, что сейчас была музыка, и что Лино, что Чан знали её на «пять». А вот как насчёт Чанбина? — Со Чанбин. Когда Вы уже возьмётесь за учёбу? Я больше не буду натягивать Вам тройку. Вы уже взрослый человек и пора бы начать заниматься, — с привычным холодом и упрёком в голосе отчитал учитель.       Ах да, забыла представить: учитель музыки у старших классов — Ким Сынмин. Сдержанный, серьёзный молодой мужчина двадцати четырёх лет, с острым умом, прекрасным английским и хорошим чувством умора. — Да ладно вам, учитель Ким, Вы же прекрасно знаете, что я потрясающе пою. Вам что, сложно ставить мне хорошие оценки просто так? — нахальным и самоуверенным тоном высказался Чанбин, усмехнувшись. — Чанбин, если Вы думаете, что я шучу, то глубоко ошибаетесь. Я совершенно серьёзен, а если Вы будете продолжать отлынивать, Вам придётся заниматься со мной дополнительно, — всё с тем же холодом говорил Сынмин. — Хах, да признайте Вы уже, что Вам просто мало видеть меня три раза в неделю. Чего тут стесняться, Вы такой не один, — пытался нагло ответить Бин, но получалось не очень, как и скрывать тёплую улыбку, связанную с воображением, в котором они с учителем занимаются поздними вечерами наедине. — Всем спасибо. Урок окончен. — проигнорировав последнюю фразу, Сынмин обратился к Со. — Чанбин, жду Вас сегодня в 18:00 в малом актовом зале. А что касается всех остальных, — остановился учитель Ким, переводя грозный взгляд на учеников, что уже обрадовались и начали собирать свои вещи. — Вы должны подготовить к следующему занятию парное выступление с тем, чьё имя выпадет Вам по жребию. И тех, кто сегодня отсутствует, это тоже касается, — закончил Сынмин, в душе радуясь поникшим ученикам.       Школьники распределились по группам, после чего учитель музыки покинул кабинет.       И как же так повезло Чану и Минхо подойти к кабинету именно в этот момент? — О, а вот и мои лучшие ученики. Чего это мы прогуливаем? — достаточно весёлым голосом спросил Ким, но что самое страшное, так это то, что прочитать его эмоции очень сложно, и было непонятно, шутит он или и вправду зол. — Ах! Учитель Ким! Мы так рады Вас видеть! Лино себя плохо чувствовал, и я ходил с ним в медпункт. Простите, что не предупредили Вас, — с поклоном сказал Чан. — Ох, надеюсь, Ли уже лучше? — хоть Сынмин и пытался сделать вид, что беспокоится об ученике, с его-то выражением лица и холодом в голосе это звучало не очень правдоподобно. — Да, учитель! — так же кланяясь, проговорил Минхо. — Хах, я, конечно, за Вас рад, но думаю, это ненадолго. На следующем занятии будет парное выступление, и, скорее всего, Вы не особо обрадуетесь своим напарникам, но мне всё равно, менять я Вас не буду. — холодным, с нотками ехидства в голосе кинул парням Ким, тут же добавляя. — И, ах, да, урок окончен. Передайте спасибо за это Вашему приятелю, — с недовольством сказал Сынмин и ушёл. — Что-то меня насторожили его слова, — то ли с испугом, то ли с надеждой в голосе произнёс Хо. — Да ладно тебе, — отмахнулся Чан. — Он всегда такой, привыкай, — хмыкнул он, толкая локтем друга Минхо в бок.       До конца урока оставалось не особо много времени, поэтому ребята решили, что им обоим будет комфортнее пообщаться поближе в тихом и пустом коридоре, чем в шумном классе. И вот они совсем не заметили, как прозвенел звонок. — ЧАНИ! ЧАНИ-ХЁН! СПАСАЙ! ЧТО ДЕЛАТЬ?! — вдруг выбежал из класса с криками и чуть ли не сбил старшего с ног, переполошенный Хёнджин.       Сказать, что Минхо был в шоке, — не сказать ничего. У него в голове не укладывалось, что вот этот напуганный «пельмешек» одновременно мудак, который сегодня утром наорал на трёх ангелочков, является одним и тем же человеком. — Тише, тише, Джинни, ты чего? — со спокойствием и заботой гладя по голове Хвана, спросил Чан.       В этот момент в голове Хо было только две мысли: о том, что он завидует своему брату, потому что у него есть такой замечательный друг, как Чан, сколько раз как часто происходит подобное если Крис так спокоен. — Парное выступление, я, жеребьёвка, Ликс, страшно, люблю, — и кажется, только Чан понял, что из всей этой каши пытался донести Хёнджин. — Оу, Хёнджин, ты же уже большой мальчик и должен понимать, что скрывать свои чувства вечно у тебя не получится, — с родительской тёплой улыбкой сказал старший. — Н-но а если это не взаимно? Или если он меня ненавидит? А вдруг я ему противен? А если он гомофоб? А как нам потом вместе выступать, если мне стыдно будет даже в глаза ему посмотреть? — Джин был готов расплакаться в любой момент; было ясно, что ему действительно страшно и ему и вправду небезразличен Феликс. — Ну-ну, пока не попробуешь, не узнаешь, — с очередной доброй улыбкой сказал Кристофер.       Хёнджин решил, что если не подойдёт к Феликсу сегодня, то не подойдёт уже никогда, потому он принялся действовать.       На этой же перемене Хван отправился к младшему. — П-привет? — дрожащим голосом и с очевидной неуверенностью произнёс Джинни, что достаточно удивило Ликса. — Привет! — воскликнул в привычной ему манере Феликс. Хоть он и боялся Хвана, но всё равно хотел быть с ним дружелюбным. — Ты не хочешь сегодня встретиться после школы? — то ли с отчаянием, то ли с надеждой спросил старший.       Феликс то ли испугался, то ли обрадовался, но незамедлительно согласился.

***

      Хёнджин пришёл за школу раньше назначенного времени из-за своих переживаний. — Привет! Долго ждёшь? Я вроде вовремя… — с уже привычной лучезарной улыбкой поприветствовал старшего Ли. — А? Да нет, это мне не терпелось с тобой увидеться, поэтому пришёл раньше време… — только в конце фразы, когда щёки Феликса ещё горели очаровательным алым румянцем, до Хвана дошло, что он произнёс это всё вслух. — Т- ты-ты ждал вс-встречи со м… Мной? — робко спросил младший, опустив глаза в пол. Он выглядел так мило, что Хван не сдержался и притянул его к себе, аккуратно прикасаясь к таким желанным и успевшими стать любимыми, губам младшего. Он нежно сминал его губы своими.       Хенджин не был настойчивым, он ждал реакции младшего, который застыл в шоке, но через какое-то время всё же начал отвечать. Однако, счастье длилось не долго и парням пришлось разорвать поцелуй, так как у обоих закончился воздух в лёгких. — Я… Ты м-мне нравишься! Всегда нравился! С того самого дня, когда я увидел тебя в первый раз, — зажмурив глаза и стремительно краснея, крикнул Хёнджин.       Но каково же было его удивление, когда ему пришлось открыть глаза от тихих всхлипов. — Л-ликси, ты чего? — с непониманием и страхом спросил старший, ведь это был уже не первый раз, когда он боялся всё испортить и обидеть младшего, но этот разговор определённо оказался одним из самых тяжёлых с ним. — Почему? Почему, если ты меня любишь, ты всё это делал? Знаешь, каково мне было всё это время! Я заметил тебя ещё давно, и ты сразу показался мне таким обворожительным и милым, но ни с того ни с сего ты начал творить какую-то херню! Я думал, что ты меня ненавидишь, думал, что считаешь ничтожеством… — Ликс плакал навзрыд, ему было больно: он так долго любил этого человека и терпел все страдания, но его силы закончились.       Хван достаточно наблюдал за Ликсом, чтобы понять, что тот очень тактильный, поэтому он решил, что лучше любых слов сейчас для младшего будут объятия. И он обнял его. Это было самое приятное и тёплое ощущение в жизни обоих.       Хёнджин был готов простоять так вечность, а Ли желал раствориться навсегда в тёплых и родных объятиях старшего. — Прости, Ликси, я знаю, что я мудак и не достоин тебя. Я знаю, что причинил тебе очень много боли, и поэтому я понимаю, что ты никогда не захочешь со мной встречаться, но знай, я люблю тебя и всегда буду любить, до конца своей жизни, — полушепотом произнес старший и собрался уже разорвать объятия как, Ликс вдруг усилил хватку. — Я терпел всё это время, и если это нужно было, чтобы узнать, что мои чувства взаимны и стать счастливым, — Феликс сделал небольшую паузу, — Я ни о чём не жалею. Я готов быть счастливым и любимым, — заканчивает Ли, ещё крепче сжимая Хвана в кольце рук, тем самым показывая, что больше никуда не отпустит; хотя казалось, куда ещё сильнее. — Ликси, я обещаю, что сделаю тебя самым счастливым человеком на свете. Ты больше никогда не будешь страдать и даже не вспомнишь про такое слово, как боль, — Хёнджин был очень убедителен, но говорил это, в первую очередь, не для Феликса, а для себя. Он никогда не сможет простить себе то, что делал с младшим из-за страха признать свои чувства к нему…

***

      Учитель Ким был не так прост как кажется. Если вы думаете, что он специально отказался менять ребят командами, то сильно заблуждаетесь.       Как ни странно Сынмин был в курсе натянутых отношений между учениками.       Он знал, что идёт на риски, оставляя ребят в группах как есть, не раз всех учителей собрали на советы в связи с очередными избиениями, в которых были заменены как раз таки наши Чанбин, Хёнджин и Лино. Но он верил что Чан сможет помочь им измениться.