Substitution

      Мысли о скорой «встрече после школы» сразу вылетели из головы. Друг был важнее.       Джисон начал судорожно одеваться. Ликс сказал, что он в школе, но только что он делает там через несколько часов после выступления? А с кем он выступал? Сердце дрогнуло. Хёнджин. Этот ненормальный, который наорал на Феликса за то, что… А за что? Причин у него не было.       Мчась по улице, провожаемый взглядами, Хан только тогда понял, что не знает, где именно находится его друг. В школе то да, но где именно? Звонить снова — не выход, Хан знал Феликса с детства, поэтому по голосу понял, что Ликс не выдерживает.       У дверей школы никого не было, поэтому Джисон беспрепятственно зашёл внутрь. Его шаги отдавались гулким эхом в прохладной тишине здания. Первым делом он осмотрел зал, в котором ещё недавно пел. — Ликс, — крикнул он, прислушиваясь. Ни шороха. — Ликс, ты где?       За кулисами? Но нет, там никого и ничего не было, кроме опрокинутых колонок. Сами они опрокинуться не могли бы.       Хан оббежал почти всё: столовую, все залы, включая тренировочный, коридоры и кабинеты. Но Феликса так и не нашёл бы, если бы не услышал тихие всхлипывания. — Ликс? — Джисон распахнул дверь одной из комнат и ввалился внутрь, сразу увидев друга. Тот весь сжался, когда услышал шаги. — Что случилось?       Джисон подлетел к нему, хватая за запястья и отводя руки от лица. Увидев белое лицо Феликса, он чуть не вскрикнул. — Паническая атака? — спросил Хан, хотя уже сам всё понял. — Что этот Хёнджин опять сделал?! — Он… он… — Феликс открыл рот, так как дышать через нос было сложно. — Он узнал.       Взгляд сразу упал на запястье, которое Джисон сжимал, сам того не подозревая. Отпустив его, он перевёл взгляд на свою ладонь, на которой остались следы крови. — Разве ты не… — Ликс покачал головой, вытирая слёзы обеими руками. — А что он сделал? — Он возненавидел меня… Хёнджин стал таким злым, я ещё ни разу не видел его таким. И ещё… — его голос превратился в шёпот, и Джисон наклонился ближе, чтобы хоть что-то услышать. — Как он смеет?! — разозлился Хан, изумлённо выслушав друга. — Он… Он…       Джисон вскочил, потянув за собой Феликса, который еле удержался на ногах и ухватился за стену, чтобы не упасть. — Пошли ко мне, я залечу твою царапину, — Хан взял Ликса за здоровую руку и повел его к выходу, что-то злобно шепча. Поведение «парня» Феликса потрясло его. Да как он смеет? — Фел… — послышался голос, и дверь распахнулась. Джисон, взвизгнув, отскочил, еле успев увернуться.       Увидев, кто стоит на пороге, Феликс попятился назад, а его друг, напротив, встал, преграждая Хёнджину вход.       Разницу в десятке сантиметров было почти незаметно: лицо Джисона выражало такую злобу, что Джин несколько раз моргнул, не выдерживая его взгляд. — Ты! — Хан сделал шаг, напирая на него. — Да как ты смеешь являться сюда после того, что ты сделал?!       Хёнджин перевёл недоуменный взгляд на Феликса, который пытался стать как можно незаметней, и замер, увидев заплаканное лицо. Осознание его поступка медленно приходило, повергая того в ужас. Что им руководило, почему он вообще сорвался на своего мальчика, когда должен был утешить и успокоить его?       Попытавшись пройти к нему, Хёнджин остановился под напором Джисона. Чёрт, насколько Феликс был испуган (взволнован, раздосадован?), что позвал на помощь эту белку? — Уйди отсюда! — от злости Хан совсем забыл, что Хёнджин сильнее его в несколько раз, и схватил того за воротник. — Уйди отсюда, от Феликса, он не хочет тебя видеть!       Джин мог бы спокойно оттолкнуть его, но, видя всего в слезах, побледневшего Ликса, понял, что ему тут действительно не рады и выслушивать не будут. Белка точно не даст.       Делая шаг назад, тем самым показывая, что собирается уходить, Хёнджин ещё раз взглянул на своего младшего. Феликс отвернулся, быстро вытирая выступившие слёзы. Останавливать его он и не собирался. — Уходи, — прошипел Джисон, отпуская его воротник и провожая злым взглядом.

***

      Хёнджин взвыл, понимая, что снова всё испортил. Его никто не заставлял, он сам перечеркнул всё хорошее между ним и Ликсом. Сам, зная о неустойчивой психике младшего, набросился и наорал на него. Разве он тогда не понимал, что делает только хуже? Как же он ненавидит себя, ненавидит!       Джин тяжело выдохнул, облизывая выступившие капельки крови на отбитых костяшках. Он же может контролировать свои приступы, так почему же даже не пытается? Это началось ещё в его детстве, в первый раз он чуть не убил своего друга. Причину он уже не помнит, помнит лишь слёзы мальчика и то, как он сам извинялся перед ним, вытирая его кровь.       Он боится, что когда-нибудь сделает Феликсу очень плохо. Хёнджин понимает, что его место в психушке, куда он уже однажды попадал.       Внезапно полил дождь, и Хёнджин закрыл глаза. Такие люди, как он, не должны существовать.

***

      Чонин судорожно хватал упаковки таблеток и запихивал их в ящик. Чёрт, как же не вовремя!       Откуда Бан Чан узнал его адрес, Чонин не знал. И зачем он вообще заявился к нему под предлогом того, что на улице идёт дождь, и он промок? — Кто там? — настороженно спросил Чонин, прислушиваясь ко звукам за дверью. — Это я, Чан, — послышался привычно добродушный голос. — Открой, пожалуйста, я промок.       Ян бросил взгляд на окно, которое было покрыто крупными каплями дождя. Открыть или не стоит? Поборов себя, мальчик хотел открыть, но кое-что вспомнил.       Сорвавшись с места, он, крикнув что-то, вроде «Подожди, я сейчас!», помчался в комнату. Надо же всё спрятать, чтобы Чан ничего не заподозрил.       Чан приподнял брови, но решил молча подождать, хоть и волновался за своего Чонина. Он не видел его некоторое время, поэтому беспокоился за него. На звонки он отвечал далеко не всегда, а когда и отвечал, то их разговор длился, можно сказать, недолго. Как и сегодня.       Дверь открылась, и Чан улыбнулся Чонину, который кивнул ему, пропуская в квартиру. — Привет. Спасибо, что впустил, — Чан вошёл внутрь, его взгляд начал непроизвольно бегать по комнате будто ища что-то. Ян заметил это и напрягся. Интересно, он точно всё убрал? — Пожалуйста, проходи.       Оба прошли в коридор, где Чан снял мокрую куртку и вопросительно обернулся на хозяина квартиры. Тот, спохватившись, указал на стул. — Повесь пока туда, там быстрее высохнет.       После они сели на кухне. Повисла неловкая тишина. Чан, подперев подбородок рукой, иногда посматривал на Чонина, который смотрел в окно, надеясь, что дождь скоро закончится. Нет, ему не было неприятно общество Чана, ему было неприятно любое сейчас общество. — Почему ты не пришёл сегодня в школу? — спросил Чан, прерывая слишком долгое молчание. Ян вздохнул, придумывая, как ему выкрутиться на этот раз. — Стало плохо, поэтому и не пришёл, — а ведь почти и не соврал. Бан Чан кивнул будто принимая к сведению, но на самом же деле насторожился ещё сильнее. Что-то он явно недоговаривает…       Сверкнула молния, а через несколько секунд раздался гром. Дождь ещё сильнее забарабанил в окна. В кухне сразу потемнело. — Можно я останусь сегодня у тебя? — в голову Чана пришёл, он не побоится этого слова, гениальный план. А погода будто помогала ему.       Что делать? Чонин нервно выдохнул, понимая, что не сможет выгнать Чана из дома в такой ливень.       Он неуверенно кивнул, замечая улыбку на лице старшего. Ничего же не случится?

***

      Спрашивал он про него, ха! Как же! Блядь, опять?       Чанбин никак не мог перестать думать о звонке Чана и его словах, что «Учитель Ким спрашивал про тебя». В каком контексте, интересно?       Он не мог не думать об этом, что бы он не делал. Даже расползающееся по телу удовольствие не перебивало его мысли, хотя обычно в нем он и отвлекался от внешнего мира. Этот Ким Сынмин… он хуже наркотика, от этой зависимости нельзя избавиться. Это ловушка, в которую попал Со Чанбин.