Substitution

      А что можно сделать? Чан не знал, это безвыходная ситуация, дилемма, хорошего конца не будет. И исправить всё это — не в его силах, он уже сделал хуже.       На улице шумели фейерверки, были слышны крики людей, а он сидел на подоконнике и отстранённым взглядом наблюдал за суматохой. Как же это… глупо.       Он мог бы позвонить по знакомому номеру, непонятно за что извиниться, умолять, сделать хоть что-нибудь, но сил совершенно не было. Было страшно осознавать, что он не может это исправить.       А может, случится чудо, и с Чонином всё будет в порядке? Может, если он загадает сейчас желание, то оно сбудется, как бы глупо это не звучало? Может, надо только поверить? — Пожалуйста, пусть с Чонином ничего не случится, — прошептал он, на секунду прикрывая глаза. Даже сквозь закрытые веки были видны разноцветные огни фейерверков. — Пусть всё будет в порядке. Неужели я много прошу?       Час ночи. Если бросить взгляд на часы, чей циферблат светился в темноте, то можно увидеть, что сейчас ровно час ночи. Начало нового года. — И пусть этот год будет лучше, чем предыдущий. «Всё ещё надеешься?» — Заткнись. «А что будет?»       Может, сейчас лечь спать? Накрыться одеялом, игнорируя грохот и крики на улице, а также внутренний голос, закрыть глаза и заснуть. Забыться во сне. «Ты не заснёшь, пока не убедишься, что с Чонином всё в порядке» — Не называй его по имени. С ним всё в порядке. «Ты не знаешь точно. Может, ему сейчас нужна помощь. Твоя помощь» — Очередная ловушка? Я не попадусь на это.       Голос замолк, что насторожило Чана. Нет, даже не думай, не поддавайся, идиот! С ним всё в порядке!       И никто с ним не спорил, никто не внушал обратное. — Ты сейчас серьёзно? — Чан посмотрел вверх, будто его внутренний голос мог быть там. — Не споришь? «Нет, Бан Кристофер Чан»       Интересно, он сейчас издевается или говорит всерьёз?       Рука сама собой нащупала телефон, лежащий между ступней. Чан поморщился от слишком яркого света, ударившего в глаза. — Мне звонить или нет? — он хмыкнул, когда понял, кому задал этот вопрос. Абсурд. — Я позвоню… один раз.       Сердце замерло, когда послышались гудки, и Чан еле удержался, чтобы не прервать звонок. Так, Бан Чан, ты несёшь ответственность за Чонина, никакой нерешительности быть не должно! «Ответственность? Сам придумал?»       Экран телефона погас — звонок проигнорировали. Может, он спит? Чан нервно улыбнулся, прикрывая глаза. Да, он наверняка спит, и лучше оставить все эти глупые попытки. «С ним что-то случилось» — С ним всё в порядке. Заткнись, — парень потряс головой, пытаясь прогнать надоедливый голос. — Всё в порядке. «Откуда ты знаешь? Может, он сейчас плачет, умоляет о помощи, ему больно, он… Умирает» — Заткнись. «А что, боишься возможной правды? Разве ты не хотел остаться с ним, защитить, сделать всё, чтобы он не…»       Чан открыл глаза, внезапно осознавая, что в большинстве случаев это может оказаться правдой. Да, он пытается снова не попасться в ловушку, он хочет верить, что всё не так, но внутренний голос приводит всё больше доводов, которые заставляют его усомниться. В самом себе.       Понимая, что сейчас слишком тихо, Чан повернулся к окну. Празднующих людей уже нигде не было, стояла жуткая тишина. Или это ему кажется? Без привычных и знакомых звуков стало тошно. Где все? «Ему сейчас больно, Бан Кристофер Чан. Ты — единственный, кто сможет помочь ему» — Двуликая скотина, — прошептал парень, ещё раз набирая номер, который выучил наизусть. — Ты… только что говорил, что…       Когнитивный диссонанс. Его внутренний голос каждый раз был другим: однажды утверждал, что больше ничего не сделаешь, а в следующий раз почти умолял. Жестокий, сладкий, хитрый, наивный, иногда даже весёлый, умоляющий. Заполняющий всего его, не давающий закрыть уши руками, заставляющий до остервенения ломать вещи. Опасный, но в то же время Чан больше не мог без него.       Снова не ответили, и Чан сдался. Понял, что голос был прав, что Чонину сейчас плохо, он в беде. Яростно проклиная самого себя за медлительность и пытаясь отогнать от себя ужасные мысли, Чан начал одеваться, даже не включая свет.       Судорожно надев куртку, он вышел на лестничную площадку, захлопывая за собой дверь и с каким-то облегчением осознавая, что привычный скрип, а потом и грохот последовали после.       В подъезде было темно — лампочка, которую только недавно поменяли, была разбита, и мелкие осколки поблескивали от слабого света фонарей, исходящего из окна. «Поторопись, если хочешь успеть» — Замолкни, он в порядке, — огрызнулся Чан, не заботясь о соседях, которых наверняка разбудил его громкий голос. «Тшшш, не кричи»       На улице вправду никого не было, поэтому Чан мельком подумал, что со стороны он выглядит как минимум подозрительно. Идёт быстро, можно сказать, бежит, без шапки или перчаток, в домашних тапочках, с отнюдь не дружелюбным лицом и бешеными глазами. «Настоящий маньяк?»       Чан прекрасно помнил, где находится квартира его мальчика, так что сразу заметил горящий в ней свет. Медленно подходя ближе к многоэтожному дому, Чан оглянулся по сторонам и остановился, оставаясь в тени, куда не попадал свет фонарей. «Он не спит, значит, есть другая причина, почему он не отвечал на твои звонки, Бан Кристофер Чан» — Нет, — произнёс он одними губами и покачал головой. «Да. Я же говорил»       Ноги стали ватными, когда Чан заметил в окне силуэт. Это был не Чонин, парень понял это, ему хватило одного взгляда пусть даже и с такого расстояния. Незнакомый или знакомый? ему человек сейчас был в квартире младшего. — Это… это Хан Джисон, — неуверенно пробормотал он, будто уговаривая самого себя. — Или Феликс, кто-нибудь из его друзей… Родственник… Кто угодно. «Ты прав» — зловещий шёпот послышался так ясно, что Чан вздрогнул. — «Кто угодно. Знаешь, что это значит?.. Он нашёл тебе замену» — Нет, — Чан покачал головой, пытаясь отвернуться, но второй, на этот раз уже такой знакомый, силуэт привлёк его внимание. Чонин и… — Прекрати. «Ему не нужен такой псих, как ты» — холодный шепот заставил поежиться. — «Бан Кристофер Чан»       Ноги больше не держали, и Чан опустился на снег, не обращая внимания на мокрый холод. Сердце билось где-то в горле, а в ушах звучали будто свои собственные слова. Это его голос… но одновременно не его. И от этого осознания становилось ещё хуже. «Ну что ты, не плачь» — голос шелестел, а Чан даже не замечал, как слёзы текут по щекам. — «Ты же знал, что так будет»       Он покачал головой, наблюдая за тем, как силуэты исчезли в глубине комнаты. Спустя несколько мгновений свет в квартире выключили.

***

— Индейка, — Хёнджин умоляюще смотрел на младшего и повторял это неподходящее для ситуации слово раз в пятый.       Феликс прищурился, вопросительно глядя на парня. Яркий свет бил в глаза, заставляя их слезиться. — Индейка? — переспросил он. Мысли заметались в голове, и он даже улыбнулся. — Индейка… Курица? — наугад бросил он и удивлённо сморщился, когда Хёнджин его обнял чуть ли не до хруста костей. — Да, да, да! — воскликнул Джин, с облегчением выдыхая.       Такая простая игра на здоровый рассудок. Человек говорит какое-нибудь слово, а второй отвечает ему наиболее подходящим словом. Ложка — вилка, индейка — курица, Хёнджин — Феликс.       Феликс огляделся, не сразу понимая, где находится. Что произошло вчера?.. Или нет, не вчера, а… когда? Какое сейчас число, какой год? Уже новый, ещё старый? И почему Хёнджин… такой? Не ругается, не бьёт, а наоборот радуется. Он же должен?..       Хёнджин посмотрел на него долгим взглядом и провёл пальцем по его щеке, пытаясь проигнорировать вздрагивание Ликса. Больно… видеть. — Я испугался, что ты не очнешься, — пробормотал старший, садясь на кровать рядом с Феликсом. — Я… — Зачем ты так сделал?       Неожиданный вопрос. Феликс закрыл глаза, не зная, что ответить. Что ему нравится это ощущение тянущей, иногда острой, боли? Что он так успокаивается? Что он псих/мазохист, которому нравится «портить» своё тело? Он не знает. — Феликс, ты мог не очнуться, — серьёзный тон Хёнджина напрягал. Уж лучше бы он кричал, избивал, сделал хоть что-нибудь, но не был таким. Это страшно. — Я не знаю.       Слова вышли настолько тихими, что даже сам Феликс их еле услышал. — Пожалуйста, скажи. Я не хочу, чтобы это повторилось. — Не хочешь портить свои нервы? — Ликс хмыкнул. — Дело не во мне, — Хёнджин покачал головой. — Это опасно. Я… беспокоюсь за тебя.       Интересные слова. Захотелось поддаться искушению, поверить в их искренность, но Феликс не мог. Было страшно ошибиться. — Я не шучу и не смеюсь, — старший аккуратно взял Ликса за руку, заглядывая в лицо. — Это не шутка — я беспокоюсь за тебя. — Почему? — глупый вопрос. — Ты мой парень, Ли Феликс, и ты мне нравишься.       Феликс лишь кивнул, чему-то улыбаясь. Он ему нравится — знакомые слова.       Джин тихо выдохнул, понимая, что сейчас не лучшее время для… всего этого и лучше будет просто подождать. Нужного момента для всех расспросов, признаний, извинений и всего прочего, что он не может так просто сказать. Всем нужно время. — Хёнджин? — спросил он, продолжая игру. — Хёнджин?       Он посмотрел на мальчика, который уже спал и не мог ответить на вопрос. Сердце по непонятной причине кольнуло, и Джин почувствовал пустоту. Незавершенность. На его вопрос не ответили. — Хёнджин — Феликс, — он грустно улыбнулся. — Так ведь, да?