Стрит

Мариетта, 1997г Брак разъедает Нигана изнутри, как какая-то кислота. Яд, который, как порой кажется Моргану, подливает Люсиль ему в кофе и еду. Дом стал западнёй. Ловушкой, из которой можешь выбраться, но не хочешь. Ласковый голос Люсиль отравляет. Её улыбка режет сердце, а нежный взгляд терзает душу. Поразительно, как она может сочетать в себе любовь и ненависть к мужу. Ниган никак не мог её разгадать. Будто бы неведомая головоломка, чья загадка терзает и днём, и ночью, не оставляя в покое. И когда кажется, что всё плохо, Люсиль внезапно становится и ласковой, и нежной, будто бы ручной, но стоит только ему улыбнуться и вспомнить о любви к ней, как она вонзалась ногтями в сердце и рвала его на клочья. Будто игра, в которой Морган из раза в раз ей проигрывал, но продолжал влезать в долги, надеясь отыграться. Люсиль его наркотик. Его смертельная зависимость. Он жаждал её нежности и ласки до одури, до нервного припадка, готовый пойти почти что на всё. Он, как фантом, тянулся к ней, но не мог поймать. Она всё ускользала, звонко смеясь и улыбаясь своими алыми губами. Ниган скучал по её теплу, по их жарким ночам, не понимая, в чём проблема, и почему он, ещё молодой парень 26 лет, не может возлежать с собственной женой. Это закапывало его ещё глубже. Её снисходительная улыбка при первой осечке, её разочарованный взгляд при третьей ошибке, её раздражённое цоканье на пятый раз. Глупое безумие. Бесконечная гонка, чтобы никогда не добраться до черты — брак — и всё свелось к кошмарам. Пустые лица с горящими глазами родных и друзей. Образы прошлого, что тянутся к Нигану, пытаясь утянуть его из ада, что затягивает его как воронка. Губернатор и его немой шёпот. Ночь в поту и тревоге, крик посреди постели и надломленное дыхание. — Да что такое?! — бурчит Люсиль, разворачиваясь лицом к мужу. В её карих глазах ничем не прикрытое раздражение. — Опять?! Ниган лишь пытается отдышаться. Мозг отчаянно цепляется за реальность, пытается успокоить тело и убедить, что это лишь кошмар. — Прости, — хрипит Ниган, утирая пот со лба. Теперь редко когда ночи его проходили спокойно. Тревога, что мучила его днём, не выпускала из цепких пальцев и в ночи. — Достал, — шипит девушка, чтобы её было слышно. А Ниган и может что только вновь, уже на рефлексе, извиниться и уйти спать в другую комнату, которая из временной стала постоянной. И так оказалось странно спать, будучи в браке, в разных спальнях, что картина мира невольно ломалась. Зато после таких раздельных ночей Люсиль добрела. Ниган списывал это на спокойный и здоровый сон. Она ластилась за завтраком, нежно целовала в щеку и что-то ласково мурлыкала, отчего Ниган вновь и вновь верил в её любовь, отчего в нём вновь возрождались к ней страсть и желание. — Это тебе, — она заботливо ставит перед мужем свежесваренный кофе со сливками, игриво проводит рукой по его плечу и садится напротив с чашкой чая. Ниган благодарит, пробует и едва сдерживается, чтобы не поморщиться. Кофе горький. Люсиль его сожгла, конечно же случайно. Смотря в её нежные глаза по-другому и подумать нельзя. — Выспалась сегодня? — ему больше нечего у неё спросить, а тишина давила. Ниган ненавидит сидеть с женой в тишине и молчании. От этого внутри поднималась тревога. — Да-а-а, — она довольно тянется, ну точно кошка. Та белая кошечка с трупом мышки перед лапками. Та белая кошечка, которую однажды видел Ниган под фонарным столбом из окон гостиной Филиппа. — Здоровый и крепкий сон положительно на меня влияет. Люсиль не спрашивает, как спал Ниган. Да ей и не интересно. Она лишь хочет, чтобы муж понял, что пока его кошмары не прекратятся, к ней в постель он может даже не думать вернуться. Внезапно сам Ниган ловит себя на мысли, что и не стремится. Без Люсиль под боком спокойней, но говорить об этом он ей не станет. — Подай сахар, — просит он, как вдруг Люсиль удивлённо вскидывает бровь и смотрит на него, будто бы Ниган попросил не сахар, а соль для кофе. — Дорогой, не стоит, — её снисходительный голос заставляет Нигана чувствовать себя тупым. И ему это не нравится. — Думаю, тебе вообще на время стоит отказаться от сладкого. Люсиль невинно хлопает глазками и это окончательно выбивает Нигана из колеи. — Ты располнел, — она морщит нос, — это не сексуально. — Я тебя не возбуждаю? — он смеётся, надеясь, что это неудачная шутка. Со дня свадьбы он набрал всего лишь 15 килограммов, считая это незначительной и незаметной ерундой для мужчины. А теперь, смотря на жену и её разочарованное лицо, понимает, что ошибался. — Неа, — режет без анестезии. — Понятно, — Ниган всё же улыбается, но лишь для того, чтобы скрыть отвращение к себе. От воспылавшего страстью пожара не осталось ни следа. — Ну не обижайся. Я ведь правду говорю, — а Люсиль игриво хмыкает и продолжает пить свой чай вместо привычного утреннего кофе. Когда кофе варит Ниган, она никогда не отказывается, но стоит ей приготовить его, неизменно горький и невкусный, для мужа, она переходит на чай. После обнаружения этой закономерности Ниган перестал пить кофе из её рук. — Я хочу продать дом, в котором вырос, и дом Губернатора. Он меняет тему резко. Давно хотел завести этот разговор, но всё никак не решался. Тяжело расставаться с прошлым. Тяжело его отпускать. Он привёл оба дома в достойное состояние. Восстановил пепелище Филиппа, от которого остался разве что фундамент, в слепой надежде, что тот объявится. Но нет. Пора было признать, что Губернатор мёртв. Река унесла его, похоронила под камнями. — Хорошо, — Люсиль флегматично пожимает плечами, выказывая своё полнейшее безразличие. Когда она не спорила, это вызывало тревогу и Ниган впадал в ступор. Люсиль спорить любила, особенно, когда была не в настроении. — Уже нашёл покупателей? — Сегодня встреча по дому отца и матери. Какая-то семья, кажется, из Атланты, что ли… Очень спешно ищут жильё. — Хорошо, — она всё также пожимает плечами. — Хочешь поехать на сделку со мной? — Ниган не знает, зачем спрашивает. Он странным образом хотел, чтобы она была с ним рядом, даже если это будет уничтожать его изнутри. — Хочу, — губы её растягиваются в улыбку, от которой сердце Нигана пропускает удар. В последние годы они всё чаще разъезжались по отдельности, как незнакомцы, потерявшие друг друга в суете жизни. Но сейчас, когда они снова были вместе, Ниган почувствовал, будто что-то ещё осталось прежнее. Тёплые воспоминания о первых днях их знакомства всплывали в его голове, напоминая о том, что когда-то связывало их так крепко. Люсиль опустила крышу кабриолета, включила музыку и, стоило только машине тронуться, как она вытянула руки вверх, звонко смеясь и подпевая Linkin Park, а её ослепительная улыбка была как солнечный луч, пробивающийся сквозь облака. Волосы развевались на ветру, а глаза сверкали от радости. Ниган не мог оторвать от неё взгляда; в этот момент все проблемы и недопонимания казались далёкими и несущественными. Он вспомнил, как впервые увидел её — с той же яркой улыбкой и искренним смехом. Она была для него как глоток свежего воздуха, что приносит саму жизнь. Именно за эту жизнерадостность он полюбил её, за способность находить свет даже в тёмные времена. В этот момент Нигану казалось одно: несмотря на все сложности их отношений, он готов бороться за то, чтобы вернуть ту искру, которая когда-то зажгла их любовь. Дорога, ведущая в город, напоминала широкую трассу, проложенную сквозь густой лес. С обеих сторон её обрамляли высокие деревья, создавая впечатление, что ты едешь по зелёному туннелю. Асфальт был ровным и гладким, а разметка ярко белела на фоне тёмной дороги. Иногда вдоль дороги встречались указатели, указывающие на живописные смотровые площадки или маршруты для пеших прогулок. С каждым километром трасса приближала к городу, но пока она оставалась в объятиях леса, создавая ощущение уединения и спокойствия. Впереди уже виднелись силуэты зданий, но этот волшебный путь между деревьями оставался в памяти как момент гармонии с природой. Ниган любил этот маршрут. Тихий и спокойный, почти что пустой, отчего можно вжать педаль в пол, что он и делает. Люсиль заливисто и восторженно визжит, и они вновь те влюблённые, что знают друг друга всего пару дней и не могут друг от друга оторваться. И всё же, какие бы трудности им ни встречались, всегда были такие мгновения беззаботного счастья. Мотор утробно рычит, мягко шуршат колёса, и Ниган наслаждается запахом леса, светом солнца. Казалось, что вернулся вкус жизни. Не тленный пепел, а сладость. Впереди показался мостик, один единственный на этой дороге. Значит, город совсем рядом. Ещё пара минут. В былые времена они с Люсиль часами катались по этому короткому маршруту, что занимает всего 15 минут. Ниган притормозил, и Люсиль капризно надула губки, пытаясь поймать взгляд мужа, только глаза Нигана были прикованы к тому самому месту, откуда в полноводную реку упал Филипп. Ниган помнил ту ночь так отчётливо и ярко, и одновременно с тем расплывчато, что уже и не мог сказать, что из увиденного было правдой, а что всего лишь воображением юного ума, не готовому к такой потере. И Люсиль видела все отражения его сомнений. Она сделала радио тише, почти что выключила. И вместе с этой тишиной образовалась та самая пропасть, что была между супругами, которую невозможно замаскировать притворными улыбками и сгоревшим кофе. Всё ложь, как и эта поездка. — Ниган, — голос Люсиль тихий, напуганный. Он смотрит на жену, чьи волосы в лучах солнца горят золотом. — Я не часто это говорю в последнее время. Но я люблю тебя. У меня здесь никого кроме тебя и нет. И ты стал всем моим миром, поэтому, пожалуйста, не бросай меня никогда. И Ниган безоговорочно ей верит, как верил всегда. Достаточно одного её ласкового слова, чтобы забыть всю горечь прежних обид. — И я люблю тебя, — и это чистосердечная правда. Стоит только немного разомкнуть капкан, как тот вновь защёлкивается. И каждый раз думаешь, что проще отгрызть себе ногу, чтобы выбраться, вот только как бы не умереть от потери крови.

***

Сложно принять, что дом, в котором ты вырос, больше никогда не будет тебе принадлежать. Дом твоего детства и юношества. Дом твоей боли, твоего страха, ненависти и отчаянья. В этом доме практически никаких хороших воспоминаний, но Ниган его странным образом любил. Как клетку. И сейчас пора было из этой клетки выбраться. Пара из Атланты старше их лет на 10. Женщина с каким-то затравленным и виноватым взглядом. Мужчина, кажется, полицейский. Осанка точно военного. Громкий поставленный голос и расчётливый взгляд. Женщина с тёмными волосами и мягкими чертами лица. Ниган описал её одним словом: странная. Прежде чем зайти в дом, кивнула самой себе. Сначала Морган решил, что ему показалось, но каждый раз, переходя из комнату в комнату при просмотре дома, женщина повторяла странный жест головой. Похоже на обсессивно-компульсивное расстройство, но Нигану нет до этого никакого дела. Он показал паре, судя по отсутствию колец, не женатым, и второй дом — Филиппа, — что оказался им не по карману. — Решено, мистер Морган! Мы берём тот, что увидели первым. — Отличный выбор, мистер Уолш. Надеюсь, Вам и Лори здесь будет уютно и спокойно. — Именно это мы и ищем, — женщина впервые за всё это время улыбнулась, невзначай положив руку на ещё плоский живот. Ниган лишь понимающе и добродушно улыбнулся. У него с Люсиль детей не было, и, вероятно, не будет никогда. Лучше не надо, учитывая все сложности, а заводить ребёнка, чтобы склеить брак, чтобы наладить их отношения — самое эгоистичное желание, которое только может быть. В конце концов, ребёнок это не клей, и Ниган не мог себе представить, чему он, выросший в отцовской жестокости и безразличии, может научить ребенка. Игре в покер? Мошенничеству? Как избавляться от трупов? — Хорошо, что дом наконец-то продали, — вынесла свой вердикт Люсиль, садясь в машину и закидывая ногу на ногу, обнажая колени. — Ещё бы дом Филиппа кому-нибудь втюхать. Займись этим. — Не хочешь самой заняться продажей? Я открываю третий клуб «Семёрки». Нет времени ездить дом показывать, — он не смотрит на жену, видит, что та недовольно кривится в лице. — Это твоё наследство твоего горячо любимого Губернатора, — она язвит, пытается уколоть побольнее, — который пытался убить всего_лишь_твою_жену. Сам разбирайся с этой мерзостью. — Странно. Но долю бизнеса и деньги мерзостью ты не считаешь. Атмосфера накалялась. Машина стала совершенно тесной. И только Ниган успел завести мотор, как Люсиль выскочила из кабриолета, хлопая дверцей. — Ну и что ты творишь?! — едва не срывается Морган. — Я не позволю тебе меня упрекать! — чуть ли не визжит девушка. — Пытаешься стыдить меня за то, что я не хочу пахать как проклятая, а желаю быть ЗА своим мужем?! Да пошёл ты к черту! Сама до дома доберусь! — она театрально махнула рукой, развернулась на каблуках и стремительно пошла вдоль дороги. А Нигану только и оставалось что тяжело вздохнуть, ударить себя ладонью по лбу и медленно двинуться за ней следом, извиняясь, уговаривая сесть в машину. Люсиль непреклонна. Она обхватила себя руками, дрожа не то от холода, не то от обиды, не то просто желая надавить Нигану на совесть. Каблучки её размеренно стучали по тротуару. — …дорогая, прости, я не это имел в виду… Ниган лукавил. Он имел в виду именно то, что сказал. Люсиль выборочно принимала блага, что-то считая само самой разумеющемся, а что-то неприемленным. — Да нет! Я ведь у тебя такая плохая, да? Эгоистичная меркантильная стерва! Ну так разведись со мной! Давай! — она кричит на всю улицу, привлекая всеобщее внимание. Чем громче и ярче скандал, тем дороже потом будет от Нигана подарок. А чтобы окончательно завершить роль глубоко оскорблённой, Люсиль остановилась и разразилась плачем, закрывая лицо руками. Ниган тихо заматерился. Эта женщина всего час назад признавалась ему в любви, смотря на него так ласково и преданно, чтобы сейчас кричать на всю улицу о ненависти к нему и плакать. И сейчас Ниган вспомнил, почему они так редко куда-то вместе выбираются. Каждая поездка заканчивается примерно так же. Счастье и радость, восторг эйфории первые полчаса, чтобы в пух и прах разругаться. Пришлось выйти из машины, одним резким движением подхватить на руки её, что начала кричать на всю улицу, показушно дубася мужа кулаками по чему попадет, и едва ли не силой усадить обратно в машину. Не мило и не трогательно. Глупо и раздражающе. — Теперь я ещё и пленница твоя? Я локтем из-за тебя ударилась. — Конечно из-за меня, — смиренно соглашается Ниган, нависая над ней, не давая возможности вновь выскочить из машины. Управлять бизнесом и головорезами намного проще, чем справиться с капризами и истериками жены. До самого дома она молчала, смотрела в сторону, всячески игнорируя Нигана. Дома ушла в спальню без ужина, как глупый подросток, что голодовкой пытается насолить родителям. Он её не успокаивает. Разумней всего дать ей время перепсиховать и успокоиться. Это всегда работало. Уже ночью, когда Морган сидел в гостиной за расчётами нового клуба, она тихо спустилась вниз в шёлковом халате. Подошла к Нигану со спины и руки её ласково и нежно заскользили по его плечам и груди. Она склонилась к его шее в трепетном поцелуе, мазнула волнистыми локонами по его щеке и до Нигана донёсся аромат её духов. Она только из душа. Обтёрлась гелем и скрабами, намазалась вкуснопахнущим кремом, обрызгалась духами, чтобы сейчас спуститься к нему. — Прости меня, — шепчет она соблазнительно. — Я соскучилась. Она манит к себе, распаляет жар, и Ниган пытается сосредоточиться на цифрах, что выписаны на бумаге. — Я немного занят… Голос хрипит, срывается. Она всегда приходит, когда он работает, будто специально отвлекает, но это, конечно же, лишь совпадение. Люсиль кусает его мочку уха, обходит диван и садится мужу на колени, обнимает за шею и смотрит игриво, дурманящее целует в шею, зная, как Нигану это нравится. — Получается по прибыли? — она интересуется скорее для галочки. Управление клубами её никогда не интересовало, даже когда Ниган предлагал ей. Она лишь хочет видеть прибыль, хочет знать, что у них есть деньги. А сама Люсиль знала всё, что происходит с «Семёрками». Дуайт ей докладывал всё. — Проблема с покупкой земли, но это я улажу, — он закрывает глаза и подставляется под её ласку, столь редкую и желанную. Она стягивает с него одежду, он сжимает её бедра через тонкую ткань. Футболка летит на пол, и Люсиль проводит руками по некогда поджарому телу мужа. Сухие мышцы превратились в мягкую плоть и вся страсть в миг обращается в холод. Ниган это чувствует, открывает глаза и смотрит на неё разочарованную. — Я передумала, — она слезает с его колен. Расправляет халат пудрового цвета, поправляет уложенные волосы. — Люсиль, — он смотрит на неё уставшим взглядом измученного человека. Она его терзает. Мучает. Издевается. — Что «Люсиль»? Ты даже не стараешься. Знаешь, сколько я времени потратила, чтобы подготовиться и прийти к тебе красивой? А ты не соизволишь собой заняться. Фу! Не хочу. — Да ёб твою мать. Ниган выдыхает, едва держась от срыва, устало потирает лицо руками. Сил нет слышать это изо дня в день. Сил нет получать надежду, которую Люсиль ему давала, чтобы отобрать и болезненно уколоть. Она же разочарованно отползает на другой конец дивана, включает телевизор и сидит дуется, убеждая Ниган в том, что он опять всё испортил. От рефлексии спасает только телефонный звонок. — Да? — Морган пытается натянуть на себя футболку. Ощущение отвращения от самого себя преследует его давно. — Чего, блять?! — он взревел. Подскочил. Собирается на ходу. — Сука! Не отпускайте его, я буду через 15 минут! Кидает телефон на столик, мечется по дому в поисках куртки. — Что случилось? — голос Люсиль обеспокоенный, взгляд встревоженный. — Саймон ополоумел! Он поджёг самую первую «Семёрку». Она пылает как папье-маше! — О боже! — она закрывает рот руками. С ужасом в глазах смотрит на мужа. — Я давно говорила, что он сошёл с ума! Ещё после того случая… он… — Я разберусь! Ниган хватает биту, что предупреждающе стоит в прихожей, как мог бы стоять зонтик, и вылетает из дома. Он приехал так быстро, как только мог. Искажённые огнём тени танцевали на его лице, когда он увидел, как пламя поглощает здание. Яркие языки огня вырывались из окон, а густой дым заволок ночное небо так, что не видно ни звёзд, ни луны. Он остановил свою машину поодаль, не замечая звука скрипящих шин по асфальту. Сквозь окно он мог видеть, как яркие огни игровых автоматов, когда-то манящие игроков, теперь превратились в горящие факелы. Звуки паники и крики людей смешивались с рёвом пламени. Ниган выскочил из машины. Он быстро осмотрелся, его взгляд пробежался по толпе людей, собравшихся вокруг. Некоторые пытались помочь, другие просто стояли в шоке, не веря своим глазам, третьи пытались помочь пожарным тушить пламя. Ниган направился к своим людям. Мишонн, что вступила в его группу прошлым годом, нервно потирала свои руки. — Что, мать вашу, тут произошло? Девушка едва не вздрогнула: — Мы не знаем точно. Дуайт был неподалёку и когда подъехал к зданию, рядом был Саймон с канистрой бензина, — ответила Мишонн, одним кивком указывая на машину Ди, где, если приглядеться, то можно заметить на заднем сиденье разбитое лицо Саймона. Ниган до скрежета стиснул зубы. Этот клуб был не просто бизнесом: это было его королевство, его наследие, его награда за все тяготы. Он не собирался позволять никому и ничему отобрать это у него. — Эй! — закричал он Мишонн. — Уберите всех отсюда! Это не место для зрителей! Толпа начала рассеиваться, когда люди Нигана начали всех прогонять. Спорить и противиться никто не решился. Ниган встал на месте, наблюдая за тем, как пожарные заливают огонь пеной. Сжав биту крепче, Ниган подошёл к машине помощника. Дуайт опустил стекло, сталкиваясь со звериным оскалом босса, что непременно требует крови за клуб. — Поехали, — одно слово и Ди заводит машину. Пояснений, куда они поедут, не нужно. Дуайт всё знает. Ниган садится на переднее пассажирское сиденье, оборачивается и смотрит на избитого Саймона, что умирающим зверем забился на сиденьи, вжимаясь в спинку. Мерзкое зрелище. Ниган лишь рыкнул и отвернулся. Вот как оно всё обернулось. Детская дружба, детские мечты, шалости и амбиции превратили их в тех, чьи пути разошлись много лет назад. Ниган — глава преступной организации, а Саймон тот, кто стоит сейчас посреди леса перед ним на коленях, тупо смотря в землю. Ночь окутала лес, как тёмный бархат, в котором мерцали звёзды, словно разбросанные по небу алмазы. Лунный свет пробивался сквозь листву, бросая причудливые тени на землю, где мох мягко укрывал почву, как старый, изношенный ковер. В воздухе витал запах влажной земли и хвои, а вдали слышался тихий шорох, возможно, это были ночные создания, осторожно исследующие свою территорию. Ниган стоял на краю поляны, его фигура выделялась на фоне темноты. Глаза сверкали в свете луны, как острые лезвия. На коленях перед ним находился Саймон, его лицо было опущено, а плечи согнуты под тяжестью того, что произошло. Он выглядел потерянным и уязвимым, как когда-то в детстве, когда они вместе мечтали о будущем. Теперь же их пути разошлись так далеко, что между ними стояла пропасть, которую невозможно было преодолеть. Ночь окутала их мрачным покровом, и только звуки природы нарушали тишину: треск сучьев под ногами и отдалённый вой совы. Ниган шагнул ближе к Саймону: — Как же всё изменилось… Лес продолжал тихо наблюдать за этой сценой — свидетель детской дружбы, которая превратилась в трагедию двух мужчин, стоящих на пороге необратимых решений. — Ты совсем ахуел? Решил поднасрать, а? Я столько тебя терпел, до последнего держась и снося все твои помешательства! — Ниган, не церемонясь, нагнулся, схватил Саймона, чей взгляд блуждал как у бешеного зверя, за затылок и сжал до болезненного стона. — Ты достал меня окончательно! И «Семёрка» стала последней каплей! Чего ты этим добивался, а? Чего?! Ниган кричал, и Саймон весь сжался. Больной в помешательстве человек. — Ты у меня всё забрал! — взревел он наконец, смотря воспалёнными глазами на Моргана. — Это я тебя всему научил! Я! А ты даже с работой мне не помог! Ты забрал всё! Деньги, власть, красавицу жену. Ты взобрался на пьедестал за счёт меня. И ты же бросил меня в помои! Я был рядом, когда ты хоронил отца, я сохранил твою тайну. Я был рядом, когда ты хоронил мать! А ты даже на свадьбу свою меня не пригласил. Но то, что я тебе никогда не прощу, это то, что ты не пришёл поддержать меня, когда умерла моя мать. Теперь Саймон смотрел на Нигана не испуганным животным, а диким хищником, что готов вцепиться в глотку и разорвать любого обидчика. И Ниган понял, что теперь безобидный Саймон, который путался под ногами, стал по-настоящему опасен. — Мы были лучшими друзьями, а в свои помощники ты взял Дуайта! Ты гнилой человек, Ниг. И как только Люсиль могла выбрать такого как ты. Эгоистичного и жадного. Ниган не выдержал и ударил Саймона по лицу. Тот повалился на землю и зарыдал. И крик его смешался с безудержным и безумным смехом. Жалок и беспомощен, только и может что лаять. А бешенных больных псов надо застреливать. Ниган занёсн биту и разрезал ею воздух, над самым лицом Саймона. А тот так и продолжил хохотать. Он не боялся. Страх присущ человеку, который боится смерти, Саймон же давно перестал ценить жизнь. Морган украдкой взглянул на Дуайта, что стоял поодаль, делая вид, что ничего не слышит и не видит. Лишь держал в руках лопату. И стоило только Нигану задержать прожигающий взгляд на помощнике, как Ди наконец включился в процесс. — Заставишь его копать себе могилу? Банально. Но чем проще, тем лучше. Выдумывать способы убийств Ниган не был любителем. В конце концов, он не маньяк, чтобы как-то изощряться. Морган лопату не взял, а так и продолжил размахивать смертоносной битой. Саймон так и валялся на земле в хохоте. Окончательно сошёл с ума. Морган закинул биту на плечо, брезгливо, сверху вниз, взирая на того, кто когда-то был его лучшим другом. Он не мог с ним договориться. Саймон стал очень сильно ему мешать. А тех, с кем он не мог договориться, Губернатор научил убирать. Чтоб не мешали.

***

Вернулся Ниган домой измождённым и выжатым. Провонявший запахом крови и дыма. Каждое движение давалось с трудом, а его тело, уставшее и измождённое, ощущалось, как будто оно было сделано из свинца. Лицо его было запылённым, с глубокими тенями под глазами, которые выдавали бессонные ночи и постоянное напряжение. Морщины стали будто бы глубже. Запах крови и дыма витал вокруг него, словно невидимая аура, которая накрывала всё на своём пути. Он чувствовал, как эта зловонная смесь проникает в его одежду, в волосы. Плечи были опущены, а взгляд устремлён в пол. Внутри него бушевали эмоции — гнев, печаль и разочарование. Ниган опустился на стул, его руки дрожали от усталости. Он закрыл глаза, пытаясь избавиться от образов, которые не покидали его. Партия игры ещё продолжается. Сейчас он просто хотел забыться в этом уставшем состоянии, хотя бы на мгновение. Но на кухне его ждала Люсиль. Она молча смотрела на мужа, как тот плюхнулся на кухонный стул. — Саймон? — тихо спрашивает она, на что Ниган лишь молча кивает. — Что ты с ним сделал? — Люсиль, прошу, давай не сейчас, я так устал, — он почти умоляет. Нет никаких сил. Просто хочется спать. — Что ты сделал с Саймоном? — она давит. Требует ответа прямо сейчас. — Убрал, как и всех, кто мне мешает. Люсиль молчит. Кусает губы. Смотрит с осуждением. — Я говорила ещё два года назад, что он опасен, но ты меня игнорировал. Я тебе говорила, Ниган. Но ты дождался того, чтобы он спалил нашу «Семёрку»… Она всё причитает и причитает. Обвиняет. Ругается. А у Нигана в голове стоит лишь шум, как от сломанного телевизора. — Хватит! Хватит, ёб твою мать! — он вскакивает, орёт так, что, кажется, и стены задрожали. — Да перестань ты ради бога! У меня нет сил всё это выслушивать! Люсиль его вывела на крик, чего он себе не позволял. Смотрит на жену и думает, что она сейчас расплачется, как в тот первый раз, когда она вся сжалась в страхе от занесённой над ней рукой. Вот только сейчас в глазах Люсиль не было страха. В них разгоралось пламя ненависти и злобы от того, что на неё повысили голос. Ниган не понял, как это произошло, на миг его мозг отключился, и включился только когда увидел, как в него летит стакан. Он едва успел пригнуться, как стекло разбилось о кухонную стенку и разлетелось на сотни осколков. Он в полнейшем недоумении посмотрел на Люсиль, что схватилась за второй стакан, полная решимости кинуть его и уже не промахнуться. Такой Ниган видел жену впервые. Впервые видел в ней способность причинить реальной вред, настоящую физическую боль. — Ты кто такой, чтобы на меня голос повышать? — ядовито шипела Люсиль. — Жалкий и ни на что не способный слабак, который тянет всё до того, как проблемы становятся масштабными. Ты должен был избавиться от Саймона раньше и тогда не было бы этих проблем! Слишком мягкотелый. Я бы справилась лучше тебя, но позволяла тебе быть мужчиной. А ты оказался ни на что не способным. Люсиль с яростью ударила стакан о пол, и Ниган вздрогнул от звука бьющегося стекла, в то время как девушка и глазом не моргнула. — Не смей ко мне больше прикасаться, — почти рычала она, и осколки захрустели под её тапочками. Люсиль ушла, оставляя Нигана одного на кухне, разбитого точно также, как эти два стакана, осколки которых ему пришлось убирать. И не было никаких сил возражать, спорить или защищаться. Ему просто хотелось исчезнуть. Мариетта, 1997г. Страшно, когда твой дом превращается в простое здание. Здание, где ты можешь поесть или поспать, вот только безопасности в этом здании нет. И возвращаться тебе туда не хочется. Некогда дом, который чета Морганов строила под себя для жизни, счастья и любви, для Нигана отныне стал просто местом, где он существует. Точно также он существует и в этом городе, из которого много лет назад, еще до встречи с женой, мечтал сбежать с матерью. Мечтаний больше тоже не было. Не было планов. Лишь жизнь на рефлексе. Все радости жизни и удовольствия просто пропали. Ни еда, ни алкоголь, ни вечеринки, ни встречи с друзьями, коих у Нигана к 27 годам жизни не осталось, ни деньги, что превратились в пустую мишуру. «Семёрка», коих в городе стало три, потеряла для него свою привлекательность. Ему ничего не нравилось, всё стало пустым и серым. По утрам в одинокой и холодной постели приходилось заставлять себя вылезать из-под одеяла, заставлять себя решать дела, общаться с людьми. — Ниган, всё в порядке? — спрашивает Дуайт, ведя машину и время от времени посматривая на босса, чей пустой взгляд уже добрые полчаса смотрит в одну точку. В ответ Морган лишь что-то промычал. Утро только началось, а он уже никого не хотел видеть. — Выглядишь херово, может, стоит устроить выходной? — Ди нервозно сжал руль. Ниган больше походил на мешок с костями, чем на человека, вот только видел это только он сам. Для всего остального города Морган сохранял маску того жестокого властного владельца игорных клубов, который не потерпит должников и конкурентов, чьё влияние было выше авторитета Мэра. — Чтобы провести его дома? — хмыкает Морган, нервно посмеиваясь. — Нет. Ди знал, что дома его босс практически престал бывать. Вечером, практически в ночи, прежде чем отвезти Нигана в его загородный дом, Ди мог ещё пару часов катать его по городу в тщетной попытке оттянуть то время, когда стрелки часов перевалят за полночь, чтобы не пересечься на кухне или гостиной с Люсиль, чтобы сократить время пребывания в здании до минимума. И всё же в этот раз жена успела его выловить до того, как Ниган скроется в своей комнате, чтобы выползти из неё лишь утром, и лишь для того, чтобы сбежать. Ниган уже знал, что Люсиль что-то нужно. Она всегда его вылавливала с работы, если чего-то хотела. — Тяжёлый день? — она пытается быть ласковой и нежной и у неё это получается. Ниган знает, что это фальшь, но всё равно тает, всё равно ведётся. Сердце болезненно ноет, стоит ему лишь взглянуть в её глаза, лишь заметить улыбку. За годы брака Люсиль не изменилась. Всё та же белокурая красавица, в то время как он сам постарел будто бы лет на 20, о чём Люсиль время от времени ему да напоминала. Не было больше того красавчика, за которым бегали девчонки. — Всё хорошо, — он врал даже когда улыбался. Знал, что этот вопрос лишь намёк на вежливость. Она не станет расспрашивать мужа о том, что случилось. — Голоден? Люсиль казалась такой ручной, что можно обмануться, подойти слишком близко, протянуть руку и тогда то она её и откусит. — Нет, перехватил по дороге бургер, — на любимой когда-то кухне готовить Ниган перестал ещё пару лет назад окончательно. Максимум, на что он был способен — это чай или кофе. Питался той гадостью, что успеет перехватить в пути. — У тебя что-то случилось? Вот только забота в его голосе не наигранная. И невозможно понять, как он умудрился сохранить к ней любовь. Любовь безусловную, верную и преданную, в которой он сам нуждался. — У меня скоро день рождения, — говорит Люсиль так, будто проверяя, забыл ли об этом Ниган. Но Ниган не забыл. Он помнил, как и помнил все их даты, и Люсиль это знала. — Есть пожелания подарка? Каждый год она прямо говорила, что хочет. Порой даже показывала картинку в каком-либо модном журнале. — Есть. Но это потом, — она отмахнулась. — Хочу вечеринку. Здесь. Ниган тупо почесал затылок. Странно, что Люсиль преподносит эту просьбу как нечто уникальное. Вечеринки дома Морганы устраивали часто. Часто приглашали всех людей Нигана. Барбекю на заднем дворе, караоке перед телевизором. Это то немногое, что нравилось и Люсиль, и Нигану. Для него это как глоток свежего воздуха. Хоть какая-то попытка вдохнуть жизнь, выбраться из серых дней и попытаться сделать вид, что всё в порядке. Ему нравились такие вечера и по причине того, что Люсиль на них была в хорошем расположением духа. Она прижималась к его боку, заливисто хохота, была мила и нежна, строя из себя хорошую домохозяйку, достойную хранительницу очага. Она принимала гостей, угощала едой и выпивкой, хвасталась цветами и другими растениями на заднем дворе. В такие вечера они становились той семьей, которой должны были быть. — Как скажешь. Мне заняться организацией? — Хочу сама, — лукаво протянула Люсиль. Невероятно нежна и мила. Она ласково чмокнула мужа в щеку и бодро убежала на верх. Её золотистые локоны подпрыгивали в такт, когда она взбегала по ступенькам, и Ниган не смог сдержать улыбку. И всё же она была прекрасна. Всё та же принцесса, которой была в год их знакомства. Вот только он уже не принц.

***

Солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в тёплые оранжевые и розовые тона. На заднем дворе уже стояли столы, накрытые яркими скатертями, а вокруг них собирались люди из банды Нигана — крепкие, уверенные в себе мужчины и женщины, которые были готовы на всё ради своего лидера. Люсиль, одетая в лёгкое летнее платье, с улыбкой принимала гостей. Она была в своём стиле: её смех звенел, как колокольчик, а глаза светились радостью. Она организовала всё с такой тщательностью, на которою способна только она. Столы ломились от еды: сочные стейки, ароматные овощи на гриле, разнообразные закуски и холодные напитки. Ниган наблюдал за всеобщим весельем с обожанием. Он стоял у гриля, переворачивая мясо, и чувствовал, как его сердце наполняется теплом. Это было то немногое, что напоминало ему о нормальной жизни — о том времени, когда они с Люсиль были просто парой, полной друг к другу любви. Он смотрел на неё, как она весело общается с людьми, и понимал, что такие моменты — это настоящая жизнь, то, ради чего можно потерпеть. Караоке-система стояла в углу дома, куда перекочевали все гости, стоило лишь на улице спуститься прохладе, и вскоре Шерри, что приглашена в качестве жены Дуайта, предложила начать петь. Музыка заполнила пространство, поднимая настроение всем присутствующим. Люсиль потянула Нигана к микрофону, и вскоре «You are so beautiful» заглушила все шёпоты и разговоры. Эта песня играла на их свиданиях, эта песня играла на их свадьбе, и эту песню они пели сейчас. Это питало в Нигане любовь, все эти мимолётные реконструкции их счастья удерживали его от развода. Разве может он бросить женщину, что помнит об их песне? Что дарит ему улыбку и нежные взгляды. Капкан был захлопнут столь плотно, что выбраться невозможно. К вечеру, когда небо потемнело, и огни гирлянд начали мерцать, добавляя уюта, Люсиль подошла к Нигану и обняла его за плечи. Они стояли вместе, наблюдая за тем, как их гости веселятся. В этот момент все заботы и тяготы жизни казались далёкими и неважными. Они были семьёй — настоящей семьёй, которая могла забыть о своих проблемах хотя бы на одну ночь. Отчего-то время, что текло медленной патокой, сейчас сыпалось как песок — быстро и неумолимо. Отчего-то в хорошей компании или за любимым делом время всегда шло быстрее. Вот и сейчас. В воздухе витал дух свободы и единства. Люди обменивались историями о своих переживаниях, о том, как они выжили в этом жестоком мире. Каждый делился частичкой себя, и это создавало особую связь между ними. Никто не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Вдруг один из гостей поднял бокал и предложил тост за Нигана и Люсиль. Ниган, как гордый владелец всего сущего, довольно заулыбался. Вечер и правда проходил на редкость хорошо. Наконец вечеринка постепенно подходила к своему завершению. Музыка, которая ещё недавно гремела на полную мощность, теперь звучала тихо, словно уставшая от веселья. Гости начали разбредаться по уголкам двора и первого этажа дома, лениво смеясь над смешными моментами вечера и всей жизни. Ниган стоял в стороне, опёршись на деревянный стол, который ещё хранил остатки праздничных закусок и пустых бутылок. Лёгкая усталость ощущалась в его плечах, но в то же время сердце наполняло тепло от того, что вечер прошёл так удачно. Он наблюдал за тем, как гости, смеясь и переговариваясь, постепенно разбрелись по своим междусобойчикам. Некоторые из них уже уехали. Границей уставшего сознания Ниган заметил, что не видит Шерри и Дуайта, нет Сары и Аманды, малыш Билли с невестой ушли уже давно. Нет Мелла и Лоры… В следующий миг он заметил эту парочку на заднем дворе под одним из деревьев. Усмехнулся, наблюдая за их попытками остаться незаметными для всех. Как будто бы никто в банде не знает, что у них роман. Люсиль тоже куда-то пропала. Видимо, устала и ушла спать. Она получила все подарки и поздравления. Можно и отдохнуть. А время на часах перевалило за три часа ночи. Скоро будет утро. Удивительно, как он сам досидел до этого времени и не свалился с ног. И что ещё более удивительно, так это то, что он чувствует в себе ещё силы, чтобы продолжить эту вечеринку. Как, вероятно, и оставшиеся гости. А вот завтра, скорее всего, 80% людей возьмут выходной. Страшно хотелось курить. Он вышел на террасу, где остывал гриль. Ниган даже не мог сосчитать, сколько стейков и бургеров приготовил, чтобы накормить всю эту ораву людей. Достал сигарету, а зажигалку не нашёл. Вернулся в дом. — Мишонн, есть огонёк? — обращается он к девушке, что болтает с Майклом, который уже добрые 2 часа назад пытался «сбежать». Майкл и так не был любителем встреч, вечеринок и тусовок, пришёл лишь из уважения к празднику жены своего босса, как наткнулся на подвыпившую, и от того чрезмерно ставшую общительной Мишонн. Отказать даме в общении Майклу не хватало смелости и слов. — Неа, нету, — отвлеклась она от своей «жертвы». Майкл воспользовался минутной передышкой и чуть ли не рванул к выходу, забывая и свои вещи. Из кухни послышался дикий гогот Янга: — От тебя все мужики бегут. — Завались, — рявкнула Мишонн, готовая вцепиться в горло раздражающего коллеги. Они не поладили с первых дней. Нигана это всегда крайне забавляло. Ему казалось, что Янг по-студенчески глупо сох по этой дикой темнокожей девушке, что по силе и выносливости не уступала никому. Добиться снисходительности и расположения такой Амазонки стоило великого труда. Ему правда, Моргану, было проще — прерогатива босса. А вот Янг, считавший, что женщины только за одно его существование должны его боготворить, наконец спустился с небес. — Устроите драку — валите на улицу, — громогласно засмеялся Ниган, мысленно делая ставку на Мишонн. Искать здесь у кого-то зажигалку бессмысленно. Он точно знал, что в тумбочке у его кровати должна быть запасная. С бутылкой пива, которого на сегодня и без того было слишком много, он поднялся на второй этаж. Прямо по коридору, мимо когда-то их с Люсиль общей спальни, что отныне была только её. Они так и продолжали спать в разных постелях. Дверь в спальню жены была приоткрыта, и до Нигана донеслись звуки, которые заставили его остановиться. Он замер, будто его оглушили, решил, что послышалось. И, как грабитель, тихо, совершенно незаметно, до омерзения крадучись, подошёл к самой её двери и заглянул. Там, в сумраках, в свете тусклой настенной лампы, в постели была Люсиль. Ниган видел её золотистые волосы, раскиданные по подушке, видел её лицо, искажённое в наслаждении, видел чужого мужчину. Тела их переплетались в безудержной страсти, тихие стоны становились громче и его взгляд столкнулся с тёмными глазами Люсиль. Губы её растянулись в ядовитой улыбке. Она видела Нигана, знала, что он смотрит, и она этим наслаждалась. — Дуайт, — простонала она имя любовника специально, чтобы Ниган это слышал. Внутри будто чёрная дыра. Ниган отошёл, притворил за собой дверь и тупо уставился на пол, не чувствуя ничего, кроме убивающей его усталости. Всё смешалось в один ком. Не было сил ни на злость, ни на ярость. Он совершенно забыл, зачем поднимался, окончательно забыл, что хотел покурить. Как зомби поплёлся обратно вниз. В голове шумело. То и дело он снова и снова слышал стоны жены, слышал, как она произносит имя любовника, его помощника. Перед взором её горящие в удовольствии глаза, улыбка, что была для Нигана светом во тьме. Спустившись вниз, он столкнулся с Шерри. Похоже, она была в гостевой ванной комнате. Девушка у него что-то спрашивает, но Ниган проходит будто бы сквозь неё на террасу. Тёмный покров ночи опустился на землю. Гирлянды, что как маленькие светлячки, уже не горят, и Ниган этому рад. Как и рад тому, что никто не последовал за ним. Влюблённой пары Лоры и Мелла тоже не видно. И Ниган остался один на один со своей болью предательства. В голове крутились вопросы, которые он никогда не сможет озвучить. «Давно они вместе?». «Почему она так поступила?». Ответы он знал. Отчего-то знал… Знал, что они встречаются уже несколько месяцев, знал, что виноват сам. У них давно не было секса, и глупо предполагать, что такая яркая, энергичная и страстная Люсиль смирится с воздержанием. Нигану было тошно от самого себя за то, что он не может даже сейчас транслировать на жену злость, вину и обиду. Все злые чувства водой накрывают его самого. Он вновь ищет для неё оправдание. Вновь захотелось покурить. Только теперь Ниган вспомнил, зачем поднимался на второй этаж. У гриля лежала электронная длинная зажигалка. Ею Морган и прикурил, заодно разжигая и гриль, над которым стал греть руки. Не из-за холода, из-за желания почувствовать хоть что-то. Например, пламя огня, жар. Он не знал, сколько так стоял, не чувствуя ни холода, ни пламени, не жалея себя. Глупо и слабо. Как услышал голос Дуайта, что доносится из гостиной. Ниган обернулся, и, видя его лицо, в нём наконец вспыхнула ненависть, ярость и злость. Дуайт, тот, кого Ниган взял на работу вопреки своим принципам, кого приблизил и к себе, и к работе, отплатил ему предательством. — Эй! Ди, — весело воскликнул Ниган, поднимая полную и нетронутую бутылку пива, — подсоби, а? Дуайт что-то быстро говорит Шерри и подходит к боссу. Растрёпанный. С толикой вины в глазах. — Да? — кроме глаз в нём ничего больше не выдает того, что видел Ниган в спальне. — Я думаю поменять гриль, что думаешь? Этот какой-то маленький… не хватает мощности для стейков. — Ох, могу тебя заверить, что в это раз мясо удалось у тебя на все 100%! Хотел узнать секрет, — он дружески хлопает Моргана по плечу, и Ниган чувствует, как в нём распаляется жажда крови. — Весь секрет заключается во времени приготовления. Например, котлеты нужно держать ровно по 2 минуты с каждой стороны, прижимая лопаткой. Тогда сверху получается аппетитная корочка, и середина достаточно прожарена, при этом сок не успел вытечь. И стоило только Нигану это договорить, как он схватил Дуайта за затылок и с силой приложил его лицом о раскалённую решётку. Ночную тишину тут же разрезал вопль полной боли, что привлёк внимание всех оставшихся гостей. В этот момент Морган почувствовал резкий, противный запах — запах жжёной человеческой плоти. Он закрыл глаза на мгновение, чтобы сосредоточиться на ощущениях. Запах был острым и пронзительным, словно кто-то разжёг огонь в его собственном сознании. Это было нечто большее, чем просто аромат мяса — это был запах страха и боли, который заполнил его лёгкие и заставил сердце биться быстрее. И каждый вдох этого омерзительного запаха приносил с собой внутренне удовлетворение, бесстыдное наслаждение. Оскал растянулся на физиономии Нигана, наконец удовлетворившего свою жестокость. Дуайт корчился под его хваткой, отчаянно пытаясь вырваться. Его тело трепыхалось в агонии, а крики становились всё более звериными, лишёнными человеческого звучания. Он был словно дикий зверь в ловушке, и это возбуждало Нигана. Ему нравилось чувствовать контроль над ситуацией, видеть, как его жертва страдает. — О боже! Ниган! Ди! — закричала перепуганная Шерри, что вместе с остальными выбежала на террасу, под нескончаемые вопли боли. Вопли, будто бы не человеческие, а звериные. — Ещё минуту, Дуайт! — рявкнул Ниган, прижимая его лицо к поверхности раскалённой решётки. — Помнишь? Две минуты! — он говорил это с таким наслаждением, будто сам был шеф-поваром на званом ужине, где главной закуской стало страдание. Никто из гостей, даже жена Дуайта, не решался остановить босса, помочь Ди. Они знали: если это происходит, значит, на то была причина. Ниган всегда был лоялен к своим людям; он был тем, кто решал проблемы и помогал в трудные времена, бывал на всех праздниках, будь то крестины, свадьба или день рождения. Но сейчас он был неумолим. В уголке губ у него оставалась сигарета; облако дыма вырвалось в летнюю ночь, смешиваясь с запахом горелого мяса и страха. Гости стояли в оцепенении, не смея шевельнуться или вмешаться. Даже жена Дуайта не могла вымолвить ни слова. Наконец ор прекратился. Ди потерял сознание, и Ниган его отпустил. Тело помощника безвольно повалилось на деревянный настил, а Морган безразлично перешагнул через него, так и не выпуская бутылку пива, что всё это время была в его свободной руке — единственное напоминание о празднике, который внезапно превратился в кошмар. Он зашёл в дом, на кухню, облокотился о барную стойку, выкинул сигарету в раковину и сделал глоток уже тёплого пива. Вкус омерзительный, хуже запаха горящей человечены. — Поздравляю, — послышался сбоку голос Люсиль. Ниган и не заметил, как она спустилась вниз, но он надеялся, что она всё видела. Взглянул на неё. Безупречна, как всегда. — Ты испортил эту вечеринку в честь моего дня рождения. И не было в её голосе сожаления или обиды, наоборот, Ниган видел по её взгляду, что именно такого окончания вечера она и ждала, а Ниган лишь злобно усмехнулся, чувствуя, как в нём умерло последнее, что отличало его от чудовища. А внутри, под кожей, скреблась лишь одна мысль: сожаление о том, что Ди так скоро потерял сознание. Морган до сих пор чувствовал запах жжёной плоти и слышал вой боли. А улыбка так и не сходила с его лица.

***

Ниган переродился. Его внутренний мир погрузился в мрак, и он стал жить лишь на одной ярости и ненависти. Этот момент стал для него поворотным, как если бы он перешёл черту, за которой не было возврата. Ранее Ниган был харизматичным лидером, который умел привлекать людей к себе. Он мог шутить, смеяться и даже проявлять заботу о своих подчиненных. Но теперь его улыбка исчезла, заменившись холодным, безразличным выражением лица. Каждый раз, когда он смотрел на людей вокруг себя, в его глазах отражалась лишь тень того, кем он когда-то был. Его методы стали изощрённее: он находил самые болезненные способы наказания и делал это с хладнокровной расчетливостью. Это единственное, что вызывало в нём хоть какие-то чувства, помимо пустого безразличия. Не осталось ничего светлого. И это было намного хуже, нежели он и дальше испытывал бы лишь пустоту… Он не уволил Дуайта. Так и продолжил держать его при себе, с усталостью и упоением наблюдая за его изуродованной частью лица, за его виной в глазах. Он просился уйти, почти умолял Нигана его отпустить, но Морган держал его рядом, сам толком не понимая, почему, как и не понимал, почему всё ещё может любить Люсиль… И почему всё также по-собачьи преданно идёт у неё на поводу. Однажды Люсиль притащила домой маленького, хилого, плешивого рыжего котёнка. Она демонстративно посадила его прямо Моргану на низкий гостиничный столик, где тот любил работать. Большое открытое пространство странным образом его успокаивало, создавало иллюзию свободы, что он не взаперти. Животинка жалостливо замяукала, отчего вид котёнка стал более убогим. Тонкий и неказистый, кривой хвост. — Это что? — Ниган в ступоре тупо смотрел на рыжий комок и на жену, на Люсиль и на котёнка, пытаясь сообразить, что сейчас происходит. Зверёныш тем временем самым наглым образом прошлёпал маленькими, но какими-то уж чересчур грязными лапами по документам на третий клуб, оставляя крошечные следы, будто подпись. — Это Барсик, и он будет жить с нами, — невозмутимо произнесла девушка, гордо и самодовольно вздёрнув аккуратный носик, и прошла на кухню, уже и забыв про принесенного ею зверёныша. Тот больше не был ей интересен. — Кто?.. — чудное имя вызвало вопросы. Обескуражило и выбило из колеи. — Стоп! — наконец до Нигана дошёл смысл сказанного Люсиль следующего предложения. — В каком смысле с нами?! Животных Ниган не любил. Не любил от того, что на них нужно тратить время. Их нужно кормить, о них надо заботиться, давать им любовь, а на это Морган не был способен. Особенно сейчас. — С нами, — как для дурачка повторила Люсиль, наливая себе красного вина. Котёнок тем временем всё продолжал жалостливо мяукать, усевшись прямо на отчёте о прибыли. — Ты же не настолько бессердечный, чтобы выбросить бедное животное на улицу? Там дождь! — она упрекала. Теперь Ниган для неё ещё и бездушный монстр. Он устало зарычал в руки, пряча лицо в ладонях. Кошачий писк не прекращался и очень давил на нервы. — Чего он не затыкается? Ты корм-то хоть купила? В ветклинику возила? Ниган осматривает животное, не решаясь к нему притронуться. И без специального образования видно, что животинка больна. Шерсть торчит клочьями, глаза слезятся и, кажется, у него на спине виднелись жирные и напившиеся клещи. Трогать его Морган не хотел. Даже документы решил сжечь, от греха подальше. Всё равно не спасти. А жаль. Бумаги то были важные… Люсиль наверняка специально посадила это чудовище прямо на них. Тишина и молчание затянулось и Морган повторил свой вопрос, на что Люсиль ответила отрицательно. — То есть ты его просто принесла и… всё? Ниган на миг решил, что он идиот, раз задаёт такие вопросы. — Я его принесла, Ниган! Ты сам можешь сделать хоть что-нибудь? Почему всё всегда я должна делать?! Господи! — воскликнула девушка, вскакивая на ноги и взмахивая руками. — В этом доме всё делаю только я! Только я! Ты и корма купить не можешь! Ну выкинь его тогда, раз ты такой мудак эгоистичный! Она раскричалась, расшумелась и ушла в спальню, оставляя мужа и… Барсика вдвоём. Ниган громко и протяжно выругался. Хотелось материться и орать, но это было бессмысленно. Остался лишь он и этот рыжий уродец, что пытался прыгнуть на диван. Видимо, уничтожить документы ему было мало, тот хотел пустить в расход и мебель. — Ну уж нет! — Ниган брезгливо взял зверёныша за шкирку и поднял в воздухе. Надо найти какую-нибудь коробку для него. Морган не позволит больному и заразному животному разгуливать по дому. Вот только сам Барсик был явно против, оцарапав нового хозяина. Ниган бранно закричал и уронил котёнка на пол. Благо было не высоко. А животное замяукало, почти что заплакало, столь жалобно, что даже Морган над ним сжалился. — Люсиль! Люсиль! — звал Ниган жену, держать за в кровь расцарапанную руку. Теперь ещё и самому обследоваться. Кто знает, какую заразу этот маленький комочек шерсти может занести. Люсиль же не спустилась. Она просто подкинула мужу проблем, спихнув на него и всю ответственность. Она-то хорошая, спасла малыша с холодной и голодной улицы. А Ниган станет чудовищем, если не поддержит её в этом спасении и выдворит хвостика обратно. Вот только возиться с больным животным Люсиль не хотела. Вся грязная работа, по её мнению, была прерогативой мужа. А пока Ниган бегал в ванную и на кухню, за алкоголем, промывал рану, Барсик начал активно исследовать новое жилище в поисках еды. Моргану ничего не оставалось, как той же ночью пригнать Дуайта, что непременно должен вкусить все прелести необдуманных действий своей любовницы, завернуть шерстяного ребёнка в старую футболку, и отправиться в увлекательное путешествие под названием ветеринарный центр. Его не удивляли и не пугали цены… Разве что самую малость, его удивляло, как в столь маленьком тельце может быть столько болезней. Котёнок, которому есть едва месяц, имел столько болячек, что его лечение заняло добрых три месяца, которые Ниган мотался с ним на анализы, контролировал лечение, просто не в состоянии бросить малыша умирать долго и мучительно. Барсик был вынужден терпеть капельницы, уколы, капли, таблетки, каждый раз прячась от Нигана, который ассоциировался у него, несчастного животного, с мучениями и болью. Люсиль же была доброй хозяйкой, что играла с ним и ласкала, правда лишь когда тот стал выглядеть более прилично и не так болезненно. И Ниган видел это. Видел, как кот, чьё имя он никак не мог ни выговорить, ни запомнить, его ненавидел за то, что Морган его спасал. Он возился с ним сутками напролёт, терпел и укусы, и царапины, лишь бы эта тварюга жила, а всю любовь и благодарность получала Люсиль, что не пошевелила и пальцем. Эта несправедливость какой-то глупой детской обидой засела у него внутри, разрастаясь до грандиозных масштабов. Новое чувство, помимо ярости и ненависти, жаль только, что такое же отрицательное. Ветер трепал его куртку. У воды было прохладно. Ночь окутала мир густым мраком, и только редкие огни вдали пробивались сквозь тьму, как звёзды, потерянные в бескрайнем небе. Ниган стоял на мосту, его силуэт четко вырисовывался на фоне чёрной воды, неспешно текущей под ним. Он смотрел вниз, в бездонную черноту реки, куда ещё 10 минут назад скинул собственноручно изувеченное тело должника. Несчастный просрочил все сроки, за его душой ни гроша: ни дома, ни машины, ничего, что можно было бы из него выжать, даже семья от него сбежала, боясь того, что с ними могут сделать. Человек оказался на самом дне, и Ниган знал, что выбраться тот уже не сможет. И не имеет смысла и дальше шугать, пугать и прощать его. Пусть случай с ним послужит уроком для остальных, решил Морган. Вода шумела, бурлила, унося труп куда-то вдаль. Скрыла с глаз долой, а Ниган всё никак не мог отвести взгляда от чёрной реки. И в этот момент все его внутренние демоны словно замерли. Вода отражала его собственное состояние — холодная, убивающая, мрачная и безжизненная. Он чувствовал, как тяжесть мира давит на его плечи, и каждый вдох давался с трудом. Усталость заполнила его до краёв, и он понял, что больше не может продолжать в том же духе. Взгляд Нигана блуждал по поверхности воды, где мелкие волны разрезались об острые камни. Возможно, точно так же когда-то изрезалось и тело Губернатора… А вода всё шумела и бурлила, унося мысли Моргана, освобождая его от всего. Он облокотился локтями о перила, склонился совсем низко, почти переваливаясь, так тянула его чёрная река. И в этот момент он понял, что больше не может жить злостью. Это лишь иллюзорный источник энергии. Он потерял самого себя. Ниган устал от постоянной борьбы, от необходимости быть жестоким и безжалостным, чтобы почувствовать хоть что-то. И он не хочет более существовать в пустоте. Просто не может. Он хочет вернуться в то время, когда жизнь была весёлым приключением, когда жизнь была наполнена радостью, смехом. Весельем и беззаботностью. «Я больше не хочу так жить», — пронеслось в его голове. Мысли о доме, о том месте, которое когда-то было для него крепостью, теперь казались далёкими и чуждыми. Он не хотел возвращаться туда. В этот момент Ниган почувствовал, как злость, которая так долго была его опорой, начала рассеиваться. Вместо этого в груди возникла пустота — такая же чёрная и холодная, как вода под ним. Он устал от постоянной игры в войну. Не осталось даже слёз. Наклонившись ниже, он замер. Вода манила его своим спокойствием, обещая забрать всю боль и страдания. И когда он поймал себя на мысли, что хочет прыгнуть в чёрную пучину, понял, наконец, что так больше нельзя. Он закричал. Дико и громко. Так, что его безумный крик разнёсся эхом. Он орал и орал, пока не кончился воздух. Отступил назад, сделав глубокий вдох. Вся боль ушла. Ушло всё, а в голове крепко засела одна единственная мысль. Самая верная, самая сложная, тяжёлая, но правильная. То, что нужно было сделать ещё много-много лет назад. Просто продолжать также жить он более не может… Не может… Он вернулся в машину. Сел. Впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. Дуайт, что сидел за рулём с перебинтованной частью лица, опасливо, по-собачьи виновато посмотрел на босса, ожидая приказа. — Я развожусь, — сначала тихо сказал Морган. — Развожусь! А-ха-ха! — раскатисто громогласно рассмеялся он, чувствуя, как ему становится легче. — Ебаный свет! Развожусь! Всё нахуй! Просто нахуй! — Босс… Истерика Нигана пугала Ди. — Давно ты с ней трахаешься? — Почти год… Дуайт положил руки на руль, и Ниган только сейчас заметил, что кольца на пальце у Ди больше нет. Вместо него, как напоминание, осталась лишь белая полоска. — Шерри ушла от меня, — почти шептал Дуайт, и Морган слышал в этой короткой фразе всю его боль и ненависть к самому себе. — Ниган, прости, правда прости. Я не знаю, как так вышло… Оно само… Я ведь люблю Шерри, так сильно люблю! Ниган видел слёзы Ди, что тот постыдно стёр. — А я люблю Люсиль, но вижу, что она меня убивает. И лучше я разорву себе сердце, но сохраню жизнь. Ему не было жалко Дуайта. Не было жалко ничего из того, что он оставил Люсиль. Самый быстрый и мирный развод за всю историю человечества. Он оставил ей дом и бизнес, все её машины, половину денег. А сам сбежал в Атланту. Ниган взял с собой ту часть людей, что захотели с ним уехать, что сохранили ему преданность. А ещё он забрал кота, уже здорового и подросшего. Забрал, хоть и до последнего упирался. Люсиль чётко дала понять, что этот зверёныш ей не нужен и она скорее от него избавится, чем будет заботиться. А Ниган, хоть кот его всё также ненавидел, странным образом к нему прикипел. Всё же столь долго он его выхаживал и приручал, что принять факт того, что уже изнежившийся домашней жизнью зверь вновь окажется бродячим, было невозможно. И кот этот, чьё имя Ниган никак не мог выговорить, мучительным образом стал напоминанием о браке, о Люсиль, которая была с ним также жестока, как и это животное. И даже спустя много лет Ниган будет помнить, как разрывалось его сердце от той любви, что была в нём в то время, и он будет помнить ту боль, что нёс в себе, чтобы спасти самого себя. Дуайт остался с Люсиль. Не смог вырваться. Люди, что приблизились к Ди, отделились от группировки, тоже остались с Люсиль, как будто часть нажитого во время брака. Так оно для Люсиль и было. Люди — лишь вещь, что можно передать из рук в руки… А Нигану потребовалось время, чтобы собрать себя по кусочкам, по крупицам, чтобы вновь полюбить жизнь, чтобы вновь возвести империю. Самому. Свою собственную. Он оставил в Мариетте всё. Оставил детство и юность. Оставил дружбу и любовь. Оставил могилы матери и отца, Губернатора. А Люсиль он отдал не только то, что можно изменить деньгами, он оставил ей свое сердце, даже не подозревая, что для любви оно и не нужно. Счастье и любовь рождаются в душе, а её Ниган, к сожалению Люсиль, смог сохранить.