Стрит

Карл, практически не бывавший на светских мероприятиях, в стрессе осматривался по сторонам, неизменно цепляясь за локоть Нигана. Аукционный зал окутан атмосферой богатства и роскоши, словно сам воздух пропитывался ароматом старинных томов и дорогих духов. Мягкий свет люстр из хрусталя мягко освещал высокие потолки, а стены, обитые тёмно-красным бархатом, создавали ощущение уюта и защищённости. Вокруг царила тишина, прерываемая лишь шёпотом изысканных дам в вечерних платьях и уверенными голосами мужчин в дорогих костюмах. Каждый гость здесь был не просто богат, но и уважаем — их манеры и разговоры излучали уверенность и власть. Ниган, непримечательный в своём идеально скроенном костюме, умудрялся стать центром внимания даже тут, неизменно притягивая людей своей положительной энергией и желанием поболтать с каждым. Запонки на его рубашке блестели, как звёзды на ночном небе, а улыбка, играющая на его губах, сочетала в себе обаятельный оскал. Он двигался с уверенностью человека, который знает себе цену и не боится её демонстрировать. Его знали все. Граймс и до сегодняшнего дня подозревал, что Ниган частый посетитель подобных мероприятий, но не знал, что тот настолько знаменит в кругах ценителей редких томов. Казалось, что его знали все, как и он помнил всех. Карлу лишь оставалось удивляться, как Ниган способен запомнить такое количество имен, как и маленькие факты о каждом, чтобы перекинуться парой доброжелательных фраз. — Как поживает Ваш сын? Уже прилетел из Германии с учёбы? — Надеюсь, Ваша собачка поправилась после неудачной попытки спрыгнуть с дивана? — Мадам! Новая причёска делает Вас прекрасней Афродиты! — Лео, я жду историй об отдыхе в Испании. Подумываю туда съездить летом. Ниган способен поддержать разговор с каждым, ослепляющее улыбаясь, открыто идя на контакт так, что никто и не замечает, как он это делает с долей одолжения. Внезапная встреча с Руфусом Майлзом стала для Граймса облегчением. Знакомые лица в виде приятеля Нигана, владельца книжного издательства, с которым Карл успел познакомиться ещё на благотворительной картинной выставке, успокаивали тревожную душу интроверта. Хоть Руфус и был в излишнем восторге от встречи давнего друга вместе с Карлом, чей роман определённо повеселил Майлза, Карл с удивлением признал, что эта встреча его не раздражала. — Со всеми присутствующими здесь людьми мне нужно поддерживать дружескую связь. Пусть думают, что мы лучшие друзья. Тогда отказать мне в одолжении им будет крайне тяжело, — подмигивает Морган Карлу, как проводник, ведя его от одних пар светских мужчин и дам к другим, распрощавшись с Руфусом. Карл терпеливо следовал за ним, держась несколько отстранённо, радуясь, что внимание на него почти никто не обращает. Ниган перетягивает всеобщий интерес к своей персоне, что очень радовало Граймса. Он не испытывал восторга от этого общества, но ему было интересно наблюдать за людьми, как за животными в зоопарке. Циничное любопытство, от которого стыдно ему не было. Карл в своей холодной отстранённости выделялся и костюмом, будто бы срисованным с современного готического романа. Ниган даже пытался «остроумно» пошутить про недостающий элемент в виде жабо, но взгляд холодных океанов вмиг остудил желание мужчины и дальше подкалывать его, в конце концов, от Карла он без ума до дрожи во всём теле. Облачён Граймс в чёрную рубашку, её гладкая текстура подчёркивает тонкий силуэт. Жилет, сшитый с безупречной точностью, обнимает фигуру, создавая эффект лёгкой жёсткости. Полоска на ткани добавляет образу контрастности. Отложной воротник выполнен из мягкой кожи и украшен металлическим орнаментом. Изюминка — в грубых застёжках сбоку, а крой брюк удачно смягчает жёсткость жилета, делая образ сбалансированным. Из аксессуаров: самое первое подаренное Ниганом кольцо, с которым Граймс не расстаётся вопреки новым многочисленным украшениям; на груди неброская брошь из драгоценных камней в виде бордового анатомического сердца; шейный платок почти винного цвета с декоративной булавкой. Этакий Дориан Грей из фильма 2009 года. За такое сокровище Ниган отдал бы всё свое состояние, благо, что это невозмутимое чудо было не в списке аукционных позиций, а здесь с ним, стоя под самую руку, в немой скуке взирая на весь блеск. — Я не спросил: ты здесь за чем охотишься? — интересуется Карл, слишком точно подбирая глагол. Иначе воспринять хищный вид Моргана невозможно. — Первое издание 1847 года «Грозового перевала» Эмили Бронте. Обложка выполнена из кожи с золотым тиснением. Тираж всего 250 экземпляров, включает оригинальные иллюстрации художника викторианской эпохи, декоративные заставки в начале каждой главы и редкие письма автора к сёстрам, которые никогда не публиковались ранее, — как по брошюре отчитался Ниган. Удивительно, как резко он перестраивает свою речь, когда тема сводится к искусству. Карл не переставал этому удивляться. Как и тому, с каким безразличием Морган это говорил, будто бы не он уже заботливо освободил место в своей книжной витрине, благоговейно представляя, как пополнится его коллекция. Оказывается, держать эмоции под контролем он умел, когда хотел. Но вот лицо мужчины вновь расплылось в широкой и добродушной улыбке, стоило только подойти к нему женщине. Красивой женщине с русыми волосами, уложенными в элегантную прическу, с которой обычно появляются звёзды на красной дорожке. На ней дорогое платье в пол, расшитое камнями и серебром, туфли с элегантным высоким каблуком, на ушах висят тяжёлые массивные серьги в виде солнца из белого золота с большими бриллиантами. Карл удивился, как мочки её ушей вообще способны выдержать этот вес. На груди комплект к серёжкам — дорогое колье, к которому сразу цепляется взор, на пальце с нюдовым маникюром такое же крупное кольцо. Девушка благоговейно приветствует Ниган, тепло обнимает и нежно целует его в щеку, не оставляя следа от едва заметной на губах помады. Незнакомка здоровается и с Карлом, открыто ему улыбаясь, но вновь возвращаясь к Моргану. Они обмениваются парой предложений, женщина показывает ему своего мужа в толпе и Ниган приветливо ему машет. После минуты общения они, наконец, распрощались. — Кто это? — только дождавшись, пока действительно красивая женщина уйдёт, интересуется Карл, заискивающе смотря Нигану в самые глаза. — А ты ревнуешь? — Морган гаденько лыбится, что начинает бесить Карла, и Ниган это знает, потому и продолжает так улыбаться. Он не смог отделаться от хобби при каждом удобном случае раздражать Граймса. Карл раздражён и не скрывает этого. Тыкает Моргана под рёбра и тот смеётся, поднимает руки, готовясь к отступлению. — Это бывшая. Она мне и написала, что здесь будет интересующая меня книга. Ниган внимательно смотрит за реакцией Карла, будто это какой-то глупый эксперимент или действительно тест на ревность. Карл лишь на миг кажется удивлённым: — Ты общаешься с бывшими? — Мы хорошо разошлись и я дружу с её мужем, — проводит Ниган языком по нижней губе, пару раз качнувшись с пятки на мысок. Кажется, это окончательно выбило Карла из колеи, потому что тот на мгновение завис. В голове Нигана проскочила мысль, что он сломался. — Почему разошлись? Она кажется красивой и очень милой. Ниган разочарован. Карл не ревнует. Банальный интерес. Но молодой человек плотнее прижимается к боку Моргана, что делает ему честь. — Мы были не в отношениях. Любовники на условиях верности. Со временем ей это надоело. Она захотела любви, семьи, брака и прочего. Я это ей дать не мог, мы обговорили всё и расстались мирно. Я помог ей с жильём и деньгами, она забрала все свои подарки — это было честно и справедливо, а потом она встретила своего нынешнего мужа. И живёт в счастливом браке. Пару раз в год я бываю у них на вечеринках. — Так легко ты со всеми расстаёшься? — глаза Карла едва заметно сузились, и Ниган был этим просто очарован. — Парень, с тобой расстаться без растерзанной души я бы не смог! Граймс закатывает глаза и фыркает от этой гадостной слащавости. Ниган лишь восторженно смеётся, предугадав такую реакцию. Но он в своём признании был честен, и Карл это знал. Ниган повел Карла в демонстрационный зал. Стены, обитые тёмной бархатной тканью, создают уютное пространство, где книги становятся центром притяжения. На длинных столах аккуратно разложены редкие издания, все под толстым защитным стеклом. Нельзя прикоснуться, можно лишь жадно смотреть. Восхищаться. Упиваться глазами и мечтать взять в руки. Участники аукциона неспешно перемещаются между столами, останавливаясь у каждой книги, как перед произведением искусства. Их глаза сверкают от восторга при виде старинных томов. Некоторые участники рассматривают иллюстрации раскрытых страниц, оценивая их стоимость, прислушиваясь к своему чешущемуся под кожей желанию заиметь этот экземпляр, другие тихо шепчутся, обсуждают. В углу зала стоит аукционист — человек с уверенным выражением лица и харизмой, способной заворожить публику. Он неспешно готовит свои записи, проверяя лоты и делая пометки. Вокруг него собираются заинтересованные лица, обсуждая потенциальные ставки и делясь своими прогнозами о том, какие книги вызовут наибольший интерес. Запах старых страниц и свежей печати смешивается с ароматом крепкого кофе, который подают в соседнем уголке. Гостям предлагают лёгкие закуски — маленькие канапе и сладости, которые добавляют нотку изысканности этому вечеру. Там же и бар, где каждый бесплатно может заказать себе выпить. — Хочешь что-нибудь? — предлагает Ниган Карлу, не отрывая взгляда от книги, которую уже окрестил своей. Граймс отрицательно качает головой и позволяет утянуть себя к лоту «Грозовой перевал». Ниган своей мощной фигурой едва ли не растолкал всех, оттеснив других участников за свою широкую спину. Впился диким взглядом в книгу, как Голлум на кольцо. Карла это позабавило. Всегда столь эмоциональный Морган на удивление молодого человека не бесил и даже не раздражал. Вызывал какую-то теплоту внутри, заставлял ощущать прилив энергии. Граймс отлип от Нигана и прошёлся вдоль ряда, выискивая то, ради чего вообще вписался в эту авантюру. Наконец, ледяные океаны выцепили одинокий лот, который, похоже, мало кого мог интересовать. «De humani corporis fabrica» Андреаса Везалия, первое издание 1543 года. — О строении человеческого тела, — шёпотом перевёл Карл название, заворожено глазея на старую, уже истлевшую, но вполне прилично сохранившуюся книгу. Почувствовал прилив адреналина, азарт. Карл никогда не хотел так ни одну вещь в своей жизни, как эту книгу, и всё из-за Нигана, который будто бы заразил его этой охотой. Граймс не был коллекционером. Никогда. Даже в детстве он игнорировал собирание марок, монет, вкладышей «Love is…», как его сверстники. Сейчас же Ниган взбудоражил его слишком уж сильно, за что Карлу страшно хотелось его ударить. — Твоя прелесть? — голос Нигана за спиной. Вспомнишь солнце, вот и лучик, подумал Карл, закатив глаза, но кивнул. Ещё в машине они договорились, что участвовать в торгах будет исключительно Ниган. Карл не умел, не хотел ни учиться, ни пробовать, ни вообще привлекать к себе внимание. — Я тебе потом отдам за неё всё, — Граймс на Моргана даже не смотрел. Ему было достаточно чувствовать спиной его присутствие, и более чем достаточно было о него просто облокотиться. — Боюсь, что даже с учётом того, что я поднял тебе зарплату, тебе долго не удастся на неё накопить, — честно отвечает мужчина, обхватывая руками его талию и утыкаясь носом в макушку. — Так что пусть будет моим подарком тебе на Рождество, договорились? Ниган улыбнулся ему прямо в волосы, как-то по особенно нежно поцеловал в макушку. И сейчас Карлу безумно сильно захотелось остаться с ним наедине, чтобы насладиться этой лаской всласть. — А мне что тебе подарить? Только не говори, что себя. Ниган каким-то ментальным способом понял, что Карл аж скривился в лице от этой пошлости. — Я подумаю, — только и ответил Ниган, борясь с желанием бросить всё и поехать домой. А обещание добыть Карлу его несчастную книгу было единственным, что его удерживало. И даже бог с этим «Грозовым перевалом»… Отчего-то Моргану хотелось, чтобы его личная коллекция книг стала общей вместе с Карлом. — А я то надеялся, что буду единственным претендентом на этот лот. Голос сбоку показался Граймсу очень и очень знакомым. Знакомым до безумия и оттого до омерзения. Он обернулся, чтобы убедиться, что это лишь слуховые галлюцинации, или же глупое совпадение, вот только столкнулся с физиономией Рона Андерсона. От неожиданности Граймс выпрямился, резко отпрянул от Нигана и впился ледяным взглядом в бывшего, которого не видел добрых 5 лет, и не видел бы ещё столько же, даже всю жизнь. — Сначала подумал, что мне померещилось, или же кто-то очень на тебя похож, но стоило только увидеть твой взгляд — сразу понял, это ты. Такой же вечно холодный, угрюмый и недовольный. По правде говоря, даже удивлён тебя здесь видеть, учитывая тот недавний скандал, — Рон, безусловно похорошевший со студенческих времён, прилично и дорого одетый, с уложенными отросшими русыми волосами, ехидно улыбался, вероятно будучи рад увидеть бывшего, чья карьера навернулась медным тазом. Рон протянул Нигану руку, они представились друг другу, и стоило лишь Андерсону услышать имя спутника Карла, как улыбка его стала ещё шире и гадостнее. Вероятно, Рон чрезвычайно обрадовался, узнав, что его бывший пришёл в качестве любовника. В этом он не сомневался ни капельки. Ниган Морган, известный бизнесмен, владелец самого крупного казино в штате Джорджия, филантроп в области искусства и медицины на всех светских мероприятиях появлялся с любовниками и любовницами, никогда этого и не скрывая. Он ни разу не подтверждал сплетни об отношениях или скором браке, как бы модные журналы ни пытались распускать подобные слухи. Рон был в восторге узнать, куда Карл после него скатился. — Крайне-крайне неожиданно! Гадкую улыбку Андерсона очень хотелось стереть. Навсегда. Например, выстрелом ему прямо в лицо. Быстрая смерть гарантирована, как и изуродованное нечто, что некогда было лицом. Хоронить придётся в закрытом гробу, если не кремировать. Карл уже и представил, как в руку отдаёт после спуска курка. Уже услышал и характерный выстрел, неизменные брызги крови, ошмётки мозгов и осколки черепа. Будет очень грязно. Вероятно, и он сам будет в крови. Карл вспоминал медный запах, вкус, что так точно осел на языке, что на миг ему показалось, что он прикусил язык. Очень нехотя пришлось возвращаться в реальность, где Рон жив и здоров. — Мистер Морган, Вы ведь наверняка знаете о том скандале, связанном с Карлом? Рон играет дружелюбного приятеля, который просто хочет предупредить Нигана о возможном скандале. — Вся Атланта о нём знает, — Ниган скалится по-звериному, берёт Карла под руку, придерживая его, становясь ему опорой и Граймс невольно за него цепляется, виснет, будто у него нет ног. — Тогда Вы должны понимать, что за скандал может разразиться с Мэром. Уверен, что такому влиятельному человеку, как Вам, лишние проблемы не нужны. Карл смотрит на Рона, на его ухмылку, и не смеет взглянуть на Нигана. Под кожей что-то тревожно зачесалось. — Мои проблемы — это назойливый бывший Карла, который, видимо, пиздец как ревнует и завидует, что больше не может его трахнуть, — глаза Моргана опасно заблестели. Он хищник, что нашёл жертву. Он подобрался близко и готов атаковать. — Признайся, как скоро он тебя бросил? О-о-о! Я не сомневаюсь, что инициатором был именно Карл. Он не станет терпеть что-то плохое. А ты, — Ниган едва не кружил вокруг Рона, чья физиономия скривилась, а глаза нервно бегали по сторонам, боясь, что этот разговор услышит кто-нибудь, — просто ахуеть как был плох! Настолько, что теперь пытаешься самоутвердиться за его счёт. Что, эго пострадало, да? Карл чувствовал жар, который начал исходить от Нигана. Это предвкушение крови. — Я лишь из солидарности решил предупредить о его эгоистичности. Он уйдёт, как только получит своё, — Рон фырчал, борясь с видом оскорблённого человека. — Так со мной он и поступил. Карл не способен на эмпатию или сопереживание. Он смотрел на Карла, желая его испепелить. И в этом взгляде Граймс чувствовал обиду за их расставание. Но слова Андерсона били по нему сильно. Отчасти оттого, что тот был прав. Карл его никогда не любил и даже не был привязан. Уйти от Рона было просто и легко до безобразия. — Он хладнокровен и расчётлив. А в связи с его провалом в карьере сейчас ему очень нужны деньги и связи, и Вы, мистер Морган, идеальный для него вариант. Ниган весь напрягся, вытянулся как струна, сдерживаясь, чтобы не прибить раздражающую муху прямо на месте. — Заметь: «идеальный вариант». И это не я сказал. Так что можешь забрать свой комплекс обиженного мальчика и уёбывать отсюда, утираясь слезами и соплями, пока ими лоты не залил. Ниган мог бы его «сожрать» прям на месте, не оставив ничего. Жаль, что свидетелей было много. И Карл поймал себя на мысли, что ему тоже жаль. Было бы интересно посмотреть, как к ногам ещё живого Рона Андерсона привязывают камни и выбрасывают в озеро Картерс. Что бы он кричал, осознав, что вот-вот умрёт? Душащий страх, сковывающий холод, тяжесть, что неизменно тянет вниз в мёртвую темноту. И колющее чувство в лёгких, что наполняются холодной водой… За всеми этими представлениями Граймс не заметил, как Рон ушёл. Наверняка сказал что-то на прощание или как-то криво посмотрел, но Карл был слишком увлечён представлениями о том, как тот умирает. Осталось сладкое послевкусие. — …ахуеть можно! Может этого с Люсиль познакомить? Пусть ебут друг другу мозги, а нас не трогают? — Ниган веселился в своём возмущении. Даже ослабил галстук: так стало жарко из-за накалившейся атмосферы. — Как вы расстались, что он так обиделся? Бля, ну он явно обижен на тебя! Ниган слишком эмоционален. Веселится и едва не хохочет. Рон его раззадорил знатно. — Как ты и сказал, я его бросил, — уголок губ Карла едва приподнялся. — Помимо того, что мы не сошлись в постели, в быту он совсем помешался. Стал контролировать, диктовать, где и с кем я могу быть, а с кем нет, прикрываясь заботой. А такого отношения я не потерплю. Манипулировать собой не позволю. Терпеть тоже не стал. Знал, что объяснять бессмысленно, поэтому просто осведомил о расставании и ушёл. Всё было именно так просто, как на словах. Конечно, Карл вдогонку наслушался о себе нелестных слов и той «правды», в которую Рон уверовал, заставив поверить самого Граймса лишь в его асексуальность, что является проблемой и для отношений в целом. Эту историю Ниган уже слышал. И всё же Карл сводил его с ума. Его волевой характер поражал. Он смог уйти сразу, как почувствовал что-то неладное, в то время как сам Ниган терпел 6 лет брака, что чуть его не уничтожил. — Он прям так плох был в постели? — игриво шепнул Морган Карлу на ухо. Граймс знал, что нужно удовлетворить его эго. И в этом не было ничего предрассудительного, особенно учитывая, что всё чистейшая правда. Он встал к Нигану лицом, приподнялся на мысочки, чтобы можно было шептать в самые губы, обдавая Нигана жаром: — Хорошо мне только с тобой. И только ты меня возбуждаешь. Игривый взгляд ледяных океанов, в которых плескались волны, но не шторм. О, Ниган обожал, когда Карл с ним так заигрывал. Даже не смог отказать себе в поцелуе. А навязчивая мысль забить на всё и рвануть домой, где он непременно стащит с Карла этот жилет, всё нарастала. — На нём дорогой костюмчик. Неужто так на медицине поднялся? — Морган жадно облизнул губы, а глаза всё блестели. Он обязательно узнает о Роне побольше. О своих врагах надо знать всё. — Он вполне неплохой специалист. Работает, практикуется, насколько до меня слухи доходили. Я всё же за ним не следил. А отец у него богатенький. Кажется, какой-то юрист по уголовным делам. Так что если он правда хочет книгу Андреаса Везалия, то будет за неё бороться. Это Нигана насмешило. Он и представить не мог, что аукцион пройдёт столь увлекающее-забавно, превратившись в войну двух самцов. Наконец, пришло время торгов, и участники расселись на стулья, обитые красным бархатом. Аукционист, облачённый в строгий фрак, с лёгкой улыбкой на лице берёт в руки молоток, его голос звучит уверенно и мелодично. Он начинает с первого лота — тома стихов великого поэта, обрамлённого золотым тиснением. В зале нарастает напряжение: участники, словно хищники, оценивают друг друга, пытаясь понять, кто готов отдать больше за заветный экземпляр. С каждым новым предложением цена растёт, а сердца бьются быстрее. Кто-то сдержанно поднимает руку, кто-то, напротив, с азартом делает ставку. В воздухе ощущается дух соперничества. Когда лот достигает своей финальной цены, аукционист с гордостью стучит молотком по столу: «Продано!». В этот момент в зале раздаётся тихий вздох облегчения и недовольства — кто-то радуется удаче, а кто-то остаётся с пустыми руками. Следующий лот — редкий манускрипт, написанный рукой забытого автора. И вновь начинается игра ставок: кто-то из первых рядов уверенно поднимает руку, другой — сжав кулак — смотрит в пол, словно пытаясь найти в нём утешение. Спустя почти полчаса, когда столь желанная для Нигана книга уходит за ним, мужчина не сдерживается в победном возгласе. Но замечания вести себя потише ему никто не делает. Карл не удивлён. Морган здесь частый посетитель, влиятельный. Вероятно, его эксцентричное поведение многие просто вынуждены терпеть. Карл привык. На удивление, даже почти не раздражается. Он скучал. Интереса в этих торгах он не видел, как и не видел для себя ценности во всей той информации, которую ведущий рассказывает про лоты. Всё же от искусства он был далёк. Но стоило только ассистентам вынести произведение Андреаса Везалия, как Карл весь вытянулся как струна, схватил Нигана за руку, давая немой знак, чтобы тот не расслаблялся. И стоило только аукционисту объявить начальную стоимость, как начался ад. Рон Андерсон, глубоко оскорбленный и Карлом, и Ниганом, назло им решил отбить несчастную книгу чего бы это ему ни стоило. Атмосфера в зале так накалилась, а цена взлетела от первоначальной настолько высоко, что и сам аукционист, и другие участники засомневались в своём безразличии к этому лоту. Карл понял, что это месть. Рон либо сделает все, чтобы ухватить книгу, либо добьётся того, что Ниган будет вынужден купить её за немыслимо большую сумму. Граймс разочарованно и растроено упал на спинку стула. — Не надо. Пусть забирает, — шёпотом сказал он Нигану, что продолжал биться за обещанный Карлу подарок на Рождество. Уже из принципов он не мог позволить такому сопляку, как Рон, забрать трофей. Первый аукцион для Карла не должен обернуться столь негативным итогом. — Я его дожму, — настойчиво вторил Морган, посерьёзнев, будто совершает сделку века. — Не надо. Так я не хочу. Остановись. Цена отличалась от первоначальной немыслимо. Представив, как Ниган заплатит из-за мести Рона целое состояние, всё удовольствие от ценной для него книги пропало. Такой ценой получить её он не хотел. Весь азарт, приятное чувство предвкушения — всё испарилось, будто бы и не было. И Ниган остановился, к разочарованию и ведущего, и остальных участников, что следили за этой битвой затаив дыхание. «De humani corporis fabrica» Андреаса Везалия ушло за Роном Андерсоном. Как только аукцион закончился и все покупатели в соответствии с очередью произвели оплату и заказали доставку, кому она была нужна, Карл, дождавшись Нигана с «Грозовым перевалом» в коробке, которая едва не напоминала сейф, вылетел из зала. Сталкиваться с Роном даже одними только взглядами на расстоянии не было никакого удовольствия. Риск того, что Карл его убьет, был слишком велик. Ниган подошёл не скоро, Граймс, раздраженный, ждал его целых 10 минут. — Ты чего там застрял? — почти рычит Карл, злясь не на Моргана, а на бывшего, который всё испортил. Морган лишь самодовольно улыбнулся, украдкой откинул пиджак и показал Карлу его «De humani corporis fabrica». — Ты выкупил у Рона?! — едва не вскрикнул Граймс, явно разочарованно. Плясать Нигану под дудку Андерсона он не мог позволить, и точно так же не мог поверить, чтобы Ниган сам пошёл на это унижение. — Не купил, — Морган же, будто вор, запахнул пиджак, взял Карла под локоть и, косясь по сторонам, будто бы оглядываясь, стремительно потащил парня к выходу. — Стащил. Он глупым образом засунул книгу во внутренний карман пиджака, а когда я проходил мимо него, то толкнул его плечом и незаметно вытащил. Поэтому съёбываем быстрей. Карл удивлённо распахнул глаза, улыбнулся и даже засмеялся, схватил Моргана за руку и сам потащил, едва не бегом, на улицу. Воображая себя какими-то первоклассными шпионами, Граймс юрко запрыгнул в машину, нервно постукивая пяткой по дну салона. Ему страшно хотелось бы увидеть выражение лица Рона, когда тот осознает, что он остался и без денег, и без книги. — О боже! — воскликнул Карл, когда их машина сорвалась с места, а Морган вытащил обе свои покупки и отдал Карлу. Молодой человек восторженным взором рассматривал свою книгу, трогательно, осторожно, едва касаясь, проводил рукой по обложке. Раскрыл её пожелтевшие страницы и прижался носом к развороту, вдыхая истлевший запах старины. Внутри возрастало возбуждение. Жар накрывал и Карл, прижав трофей к груди, залился смехом. — Поверить не могу! Ты её украл! С ума сойти! Как ты вообще смог? Нет! Как ты до такого додумался! Ниган, ты не представляешь, как я тебя обожаю! — пылко выдохнул он, почти за секунду успокаиваясь и вновь становясь невозмутимой и холодной мраморной статуей. — Ты уже должен был понять, что я могу этими руками, — Морган игриво вскинул бровь, отнял от руля руки, покрутил ими и вновь положил на место. — Не купил, так украл. Я же обещал тебе её в качестве подарка на Рождество. Карл и представить не мог, что способен полюбить этого человека ещё сильнее. Оказывается, более чем способен. Как способен исключительно лишь Ниган вызывать в нём такие эмоции. Не дождавшись, пока они доберутся до квартиры, в лифте Карл прижался к Моргану, прижимая его к самой стенке, чтобы припасть к его губам в долгом и глубоком поцелуе. Жар с Граймса в один миг перекинулся на Нигана. Они оба совершенно не поняли, как добрались до квартиры и каким чудом нашли ключи. Лишь границей сознания Карл помнил, что книги были более-менее аккуратно положены на столик у двери. Разум заполонила пелена. Карл хотел его. Хотел его страстно, горячо, пылко. Хотел грубо, жестко, чтобы прочувствовать каждой клеточкой тела. Разум на миг отрезвел, когда парень почувствовал, как его резко усаживают на кухонную столешницу. Брюки его валялись ещё в коридоре. Горячее тело Нигана вжималось в него столь сильно, что казалось, они сольются воедино. Граймс раздвинул ноги, жадно цеплялся за чужие сильные плечи, подставлял тонкую белую шею под грубые поцелуи. Щетина Моргана царапала нежную кожу, но Карл этого не замечал. Один миг, и Ниган замер, срывая с уст Карла тихий протяжный стон. В нём узко, горячо. Нежные бархатные стенки обхватывают плотно, и Морган чувствует, как на нём сжимаются, как спина Карла выгибается, как он доверчиво жмётся ближе, будто бы ища защиту. И Ниган рычит от удовольствия. Держит его, будто Карл может сбежать. Первые толчки, и Карла уже не остановить. Он утыкается Нигану куда-то в шею, стонет, не сдерживаясь, цепляясь за его шею, спину, плечи, запуская тонкие пальцы в его волосы. Тело пронзает электрический разряд. Ниган чувствует и ускоряется, кончает до того, как Карл окончательно обмякнет в его крепких руках. Они оба пытаются выровнять дыхание. Прижимаюсь друг к другу лбами. Смотрят в глаза из-под полуопущенных ресниц. Секс быстрый, спонтанный. Такого с Ниганом не было давно. Он мягко выходит из Карла, придерживает его, помогает слезть и тот час же ловит. Ноги Граймса подкашиваются. Голова кружится, и он прижимается к мужчине столь нежно и трепетно, что на миг Моргану кажется, что перед ним другой человек. Ласки от дикого патологоанатома не дождаться. Но Карл тянется за нежным поцелуем, утыкается лбом в чужое плечо и Ниган чувствует, как он улыбается. Граймс порывается сказать слово. Одно лишь слово, которое так и грозилось всё это время сорваться с его уст, но он удерживает его в себе. Не стоит всё портить. Не стоит всё усложнять. Лишь влажно целует в щеку, убирает мокрые пряди волос со лба. — Я в душ, — идёт наверх, будто пьяный. Пьяный от любви. Весь дрожит. В спальне падает на кровать, глупо улыбаясь. Только когда Карл скрылся на втором этаже, Морган заметил кота, что важно сидит на кухонном островке, недовольно размахивая пушистым хвостом и настойчиво пялясь зелёными глазищами на хозяина. Мужчина едва вздрагивает, застёгивает штаны и надеется, что Кот пришел только сейчас. Мысль от того, что они занимались сексом на глазах этого поистине умного животного, вызывала чувство неловкости. Кот, однако, не орал истошным криком голодающего и умирающего животного, что обычно он делал, стоило лишь хозяину вернуться домой. Так и сидел невозмутимо. Следил, будто хищник за жертвой. — Ой! Ну что?! — цокает Морган. — Карл мой, а не твой. Тянет руку, чтобы погладить любимца, но Кот дико шипит и тянется лапой, чтобы оцарапать руку, что кормит его. — Ах ты!..— Ниган не испытывает судьбу и быстро отказывается от мысли приласкать питомца. — Сейчас накормлю тебя. Вот только ему не перестаёт казаться, что рыжий паршивец наблюдал за ним и Карлом с самого начала. От этого становится не по себе. Теперь Кот из садиста становится ещё и извращенцем. Зато не орёт. И Ниган не знает, можно ли это считать плюсом в сложившихся условиях. Он успевает поставить в коллекцию «Грозовой перевал», не смея трогать книгу Карла. В конце концов, это его собственность и молодой человек наверняка захочет подержать её в руках, полистать, понюхать и бог знает что ещё. Может даже лизнуть. Со второго этажа послышались шаги. Карл. Он медленно спускается вниз. Лицо безэмоциональное, спокойное, но Морган видит, насколько он доволен сегодняшним днём. Видит по одним лишь глазам, по тому, как спокойны его голубые океаны. И сердце Нигана обволакивается каким-то защитным бальзамом. Ему спокойно рядом с ним, даже вопреки тому, что Карл, вероятно, столько же опасен, как и убийца, который перебил почти десяток людей. А Граймс подходит. Мягко ступает. Бесшумно. Как дикая кошка манул, приручить которого невозможно по его природе. Ниган даже замер. Главное никаких резких движений. И от этой мысли улыбка сама растягивается на него губах. А Граймс медленно прижимается к нему, головой к самой груди. Ластится в томительной нежности. Руки его обвивают талию Нигана. — Всё в порядке? Расстроился из-за Рона? Парень, одно твоё слово, и он сгинет с лица земли. Руки Моргана чешутся, чтобы не вытрясти из наглеца всю жизнь. Так же чешутся и с Люсиль, вот только в связи с некоторыми обстоятельствами с ней, в отличие от Андерсона, он сделать ничего, что хочет, не может. Ниган строго придерживался своих принципов, которые сдерживали его, не позволяли переступить черту, после которой он безвозвратно потеряет душу. А её он трепетно пытается сохранить всю свою жизнь. Он не убивает детей и женщин, не ведёт дела в сфере проституции, наркотиков и торговли людьми. Что касается Люсиль — обстоятельства усложняются ещё и тем, что за её спиной головорезы, которые в случае смерти своей хозяйки превратят Атланту в реку крови, чему Ниган не мог позволить случится. Это был его город, и он его любил. Ну и последнее, пожалуй, самое значимое, он так и не освободился от её влияния… Морган понял это, когда увидел её впервые после развода. Эта была не любовь, но что-то иное… непостижимое. Неописуемо пугающее. Как зависимость, что не отпускает и терзает и тело, и душу. — Пусть живёт пока, — отвечает Карл, улыбаясь едва заметно только уголками губ.

***

В ночи раздался звонок, который будто бы колоколом бил по голове. Ниган ощущал себя пьяным до невозможности. Самое обидное, что он не пил. Карл заворочался, отстранился от Моргана и перевалился на другую сторону кровати. Ниган разочарованно вздохнул, живя лишь мыслью о том, что после того, как наорёт на звонившего, пошлёт его в увлекательное и далёкое путешествие, притянет Граймса обратно к себе, уткнувшись лицом ему в затылок. Карл же уткнулся лицом куда-то в кота, что облюбовал соседнюю подушку, вероятно потому, что та пахла его любимым Карлом. Морган берёт телефон и смотрит на дисплей, где отображается имя звонившего — «бешеная сука». Он раздражённо рычит и сбрасывает. Люсиль вполне доживёт до утра. Разговаривать с ней, да ещё и ночью, последнее, что Морган бы делал в своей жизни. Откидывает телефон куда-то на тумбочку, кряхтя, переворачивается на бок, чтобы наконец притянуть к себе Карла. Тот не сопротивляется, даже не ворочается, и Ниган почти что засыпает, как опять раздаётся звонок, и он уверен, что это снова Люсиль. — Блять, — шипит он, отлипая от Карла и шаря рукой по тумбочке. Находит, но только для того, чтобы сбросить. Не успевает вновь занять удобную позу, как телефон звонит в третий раз. — Да сука! — уже кричит Ниган, хватает сотовый и вылетает из комнаты. Карл сонливо бурчит, хмурится, просыпается, но разум ещё на границе сна. Смотрит на открытую дверь, в коридор, где у лестницы видит почти обнажённую фигуру Моргана. В одних трусах, и Карл уже достаточно проснулся для того, чтобы подумать о том, какой тот сексуальный. Проходит пара минут, но Ниган не возвращается. Говорит тихо, но по его мельтешению и нервозному языку тела понятно, что дело дрянь. Граймс приподнимается, стаскивает с подушки мирно спящего кота, чтобы положить его к себе на грудь и погладить по сонной и недовольной морде. Кот терпит. Будь то Ниган, животное его бы уже сожрало. — …всё, всё, я понял. Выезжаем. Его фигура в ночных сумраках выглядит громоздко и угрожающе. Устало. Карл уже знает, что продолжить сон они не смогут, и не особо расстроен. Он в предвкушении. Случилось что-то интересное, и он ничего не пропустит. Старое здание склада вызывает недавние воспоминания. Перед глазами стоит образ подвешенного на крюках человека. Изрезанного и изувеченного. Граймс помнит и запах остывшего тела, привкус крови, что осел на языке и глотке. Внутри поднимается странное приятное чувство, описать которое он не может, но парень определённо знает, что Ниган этого не разделяет. У входа стоят знакомые машины: Люсиль и её свора уже на месте, и Морган взбешён от того, как эта женщина наглым образом залезает на его территорию, ничуть этого не смущаясь. И ещё он в ярости от самого себя и того, что не может поставить её на место. Не мог тогда, не может и сейчас. Он был уверен, что с разводом освободился от неё, но всё было самообманом и короткой передышкой. — И что тут у нас? Ниган врывается размашистой фигурой, покачивается на ногах с битой на плече. Карл, словно тень, за его спиной. Немой призрак, что стоит в стороне, незаметно, но стоит лишь столкнуться с ним взглядом, как по спине проходит холодок. Полдюжины «Спасителей» каменной стеной за их плечами пялятся на такую же стену «Жар-птиц», что обороняют Люсиль. — Дуайт, — Люсиль, что стояла спиной, эффектно разворачивается на своих каблуках. Морган даже хохотнул. Будто бы они в каком-то стереотипном боевике. От того и не сразу обратил внимание на тело, что лежало на холодном и грязном бетоне. Дуайт. Лежит неподвижно. Ноги и руки раскинуты, будто бы он упал. И стоило только подойти к нему поближе, как Морган замечает багровое пятно у него в груди. Он приседает рядом с трупом, кладёт биту на бетон и потирает рукой лицо, не слишком пытаясь скрыть улыбку. — Ебать. Вопрос, — он встаёт и манерно раскачивается на пятках, одной рукой подзывая к себе Карла, чтобы тот осмотрел тело, — какого хуя он вообще тут делает, и как ты его нашла? Вскидывает бровь и складывает руки на груди. Смотрит на бывшую жену и замечает её испуг в глазах. Она нервно курит, постукивает каблуком, и этот звук начинает действовать на нервы. Всё как в каком-то нуарном кино. Всё как будто бы не по-настоящему. Словно глупо написанная сказка, где счастливого финала не будет, а герои были мертвы ещё в первой главе. Остались лишь злодеи, которые перебьют друг друга, а Нигану лишь интересно, кто останется в самом конце. Дуайт, очевидно, выпадает из претендентов на звание «живчика». — Я отправила его сюда, чтобы он снял камеру, которую установили, чтобы за тобой следить, — Люсиль задумчива и растеряна. Не отрывает глаз от Дуайта, а когда Карл разрезает на нём футболку, чтобы осмотреть рану, она отворачивается. Но Ниган не видит в этом сочувствия, жалости, вины или сожаления. Люсиль знает, что к ней подобрались слишком близко, и это её пугает. Дуайт — её помощник, почти всегда рядом, и его убийство лишь говорило о том, что она теперь уязвима. Морган видел это, и улыбка его становилась ещё шире, как у объевшегося сметаной кота. Его даже не покоробили, не разозлили её слова о слежке за ним. Это он уже знал. — Ты бы хоть сделал вид, что разочарован или озадачен. Лыбишься, как идиот, — фыркает она и кидает окурок наземь, притаптывая его ногой. Ниган не обращает внимание на её светский вид, что обычно раздражал тем, как у неё всё всегда идеально. Идеальна она и сейчас, но всё внимание мужчины приковывает тело бывшего друга. — Не могу, потому что я рад, что любовника моей жены, а также предателя, кокнули. Более того, я пиздец как счастлив! — восторженно кричит он, раскидывая руки. — Ты меня прям порадовала. На редкость хорошее начало дня. Люсиль готова была убить его одним только взглядом. — Радуешься тому, что кто-то выполнил работу за тебя? — она ядовито улыбнулась, и Нигану более не было так весело. — Тряпка. Ты даже не смог защитить свою честь, это за тебя сделал убийца. Морган оскалился, сделал выпад, но ничего не успел сказать — Карл вмешался в разговор: — Пулевое отверстие. Это причина смерти. Следов ударов по голове или следов укола не видно. По крайней мере, при первичном осмотре, — продолжал юноша склоняться над трупом с каким-то чрезмерным любопытством. —Возможно тот самый пистолет, что пропал у Лоры. Но точно сказать не смогу. Я не криминалист, знаком с основами в общих чертах… Что же ещё ты мне расскажешь, Дуайт… Граймс склонился над самым его лицом в маниакальном внимании изучая, не скрывая своего возбуждения. Ставка повышалась. Рядовые члены группы больше убийцу не интересовали. Карл вынужден признать, что рассматривать вот так и делать посмертное заключение про того, кого ты знал при жизни — странно, но от этого ещё забавнее и интереснее. Ди Карлу нравился, как может нравится домашняя черепашка друга, к которому ты иногда приходишь в гости. Тихий, почти незаметный, бесполезный. Вот только молодой человек не мог не признать, что Ди пытался им помочь. Было в нём что-то, что вызывало внутри, где-то глубоко, очень и очень глубоко внутри тоску. Возможно его болезненный взгляд, когда он упоминал Шерри, его бывшую жену, а может эта опустошенность в каждом его движении рядом с хозяйкой. Цепной пёс, который не знает любви, но отчаянно на неё надеется, защищая верой и правдой. Теперь он лежал без движений с открытыми стеклянными глазами, что будто бы даже стали светлее. Такой спокойный и умиротворённый, наконец освободившийся от всего. Никаких тягот и боли, нет более и муки совести. Нет ничего. Лишь покой. Лучший итог для того, кто потерял самого себя, превратившись в простую оболочку с костями без мечты, надежды и души. Его глаза ничего не выражали и при его жизни. А сейчас… если приглядеться, то можно заметить потухшую искру никчёмной жизни. Карл убирает жидкие волосы с его лица. Скулы острые, лицо худое, если бы не шрам, то можно даже было бы назвать красивым, как и его тело. Портило лишь всё татуировка жар-птицы. Он умер быстро. Наверное даже не понял, что произошло. Ничего не успел сделать. Пуля попала прямо в сердце. Оказался совершенно беззащитным. Поразительно, как глупо и нелепо можно лишиться жизни на службе у Люсиль. А ведь он мог бы прожить долгую и вполне счастливую жизни с той Шерри, если бы был чуточку сильнее, хотя бы как Ниган. Скоро начнётся гниение тела. Его закопают или кремируют и никто и никогда больше не вспомнит о Дуайте. Он останется для всех лишь призраком прошлого. — Время смерти? — спрашивает Ниган у Карла. Граймс чувствует, как начинает подмерзать. На складе пахнет сыростью. Хочется согреться чем-нибудь горячим. Карл с удовольствием съел бы суп. Куриную лапшу с нежной, тающей во рту грудкой, которую способен приготовить только Ниган. — Пару часов. Он ещё теплый, — отвечает коротко, занят чем-то своим и даёт понять, чтобы его не отвлекали и не мешали. На деле же борется с проснувшимся голодом. Организм не спит, работает, и требует, чтобы его напитали. — Как ты так скоро его нашла? Лидеры двух банд продолжают решать вопросы. Граймс лишь время от времени поглядывает на Нигана снизу вверх, вновь отмечая, насколько тот угрожающе сексуален. Было в нём что-то опасное, звериное, что заставляет держаться от такого человека подальше. А Карла к нему безумно тянет. — Ниган, ты перешёл черту своего идиотизма, — Люсиль разочарованно качает головой, будто у неё спросили столицу Японии. — Ди должен был снять камеру, я увидела, как его убивают. И предвещая твой следующий вопрос, да, убийцу видно. Размыто, но, думаю, хакеры смогут улучшить качество. И мы узнаем личность убийцы. Она горделиво вскинула голову, мол, посмотрите, какая я молодец. Ниган лишь закатил глаза от этой тошнотворной показухи. Она начала его бесить и раздражать, даже убийство Дуайта больше не было таким уж радостным событием. Ниган злился, что ключ к продвижению их расследования они получат благодаря этой больной на всю голову стерве. Лишь мимолётные восхищённые взгляды Карла, что молодой человек кидал на Моргана, подпитывали его эго. Карл тем временем пинцетом раскрыл трупу рот, достал оттуда что-то, развернул и посмотрел под светом фонарика: — Валет червей, — голос Карла привлёк всеобщее внимание. — Тут надпись, — поднявшись с колен на ноги, отряхнув при этом брюки и сощурившись, чтобы различить исковерканный почерк на изрядно повреждённой карте, зачитал: — «Мы все — лишь колода карт, Ниг». Граймс вопросительно поднял взгляд голубых океанов на Моргана, силясь понять, что это за бредовое послание, но вопрос так и не произнёс, увидев, как Ниган побледнел. Тот явно знал, о чём идёт речь, и это его не радовало. — Я знаю, кто убийца. Это Саймон, — хриплым голосом произнёс он, и шум в голове затмил собой весь внешний мир.