Стрит

Огни Атланты мелькали, создавая яркие пятна света на стекле. Улицы города украшены гирляндами, сверкающими огнями, словно звезды, спустившиеся с небес. Высокие многоэтажки, отражая свет, казались волшебными замками. Витрины магазинов сверкали яркими огнями, приглашая прохожих заглянуть внутрь. Здесь продавались игрушки, которые мечтали увидеть под елкой, и сладости, манящие своим ароматом. Ниган любил этот город. По-особенному любил его в преддверьях Рождества. Проезжая мимо уютных ресторанов, где за столиками сидели семьи и друзья, мужчина мог представить, как они смеются. А если остановиться у светофора рядом со всё ещё открытой террасой ресторана и опустить стекло, то можно услышать запах жареного мяса и свежей выпечки. На углу улицы стояла маленькая кофейня с деревянной вывеской, из которой доносился аромат кофе и корицы. Здесь собирались люди, чтобы укрыться от зимнего холода и насладиться теплом дружеского общения. Ниган любил наблюдать такие картины обычной жизни, которой ему не хватало. Обычные проблемы на работе, неоплаченный кредит, вопрос с размещением родственников на предстоящих праздниках и что дарить своей семье. На него накатила какая-то меланхолия, и он украдкой взглянул на Карла, что тихо сидит на соседнем сиденье. Спокойный как всегда, себе на уме. Этот его вид поднимал настроение. Посмотрев на часы, Морган понял, что у них ещё есть время. Свернул на светофоре, чтобы проехать по красивым местам, раз уж Карл так загипнотизировано глазеет в окно. Достигли улицы Пичтри, одной из самых известных улиц Атланты. Здесь можно увидеть множество небоскрёбов, ресторанов и магазинов. На этой улице также находится отель Westin Peachtree Plaza. — Смотри, — показывает Ниган на отель, и Карл тут же крутит головой, вглядываясь в красивое здание. — Одна из достопримечательностей Атланты, знаешь? Карл не знал. Он был равнодушен к этому городу. — Он знаменит своим вращающимся рестораном на вершине, — поясняет мужчина в ответ на многозначительную тишину. — Открыт, кажется, в 1976 году. Можем туда сходить на Рождество. Там красиво и кухня вкусная. — Оно меньше, чем через две недели. Наверняка все столики уже зарезервированы. Карлу больше хотелось встретить праздник дома. Тихо. Спокойно. Разве что приготовить с Ниганом ужин и посмотреть какую-нибудь зимнюю комедию. — Для меня столик всегда будет, — улыбается Ниган в ответ на безразличие Карла. Видит, что парень не разделяет его интереса, но всё равно соглашается, признавая, что ему было бы интересно. С Карлом так всегда. Не без труда приходится уговаривать, чтобы в конце концов увидеть его улыбку и восторженный взгляд. Главное знать, когда его «нет» — окончательный ответ. Ниган уже разбирался, когда к нему лучше лишний раз не лезть. — Ниган, это и есть твой план на остаток сегодняшнего дня? — голос Карла разочарованный. Он с трудом дождался, когда Люсиль уйдёт, надеясь на какие-то пояснения от Моргана и увлекательное препровождения дня. — Мы отложили встречу с Риком ради катаний по городу? — Ты недоволен, — не вопрос, а констатация факта. Покидая центр города, они выехали на более широкую улицу, где вдоль дороги тянулись аккуратные домики с яркими крышами. Каждое окно было украшено гирляндами и рождественскими венками, создавая ощущение уюта и спокойствия. — Ты использовал мои отношения с отцом для решения своих проблем. Карл не мог понять, почему это его беспокоит, почему внутри него что-то скребётся. — Люди — это ресурс, — Морган отвечает коротко, объясняет этой фразой все свои поступки. — Я тоже? — Ты — самый ценный и универсальный. Карл замолчал, впившись взглядом холодного океана прямо в Нигана. Молчал долго. — Откровенный ответ хочешь? Граймс кивает. По мере того, как машина двигалась дальше, город постепенно уступал место предместьям. Небо над ними становилось всё более серым, Ниган повернул на одну из малых улочек, и они оказались среди тихих кварталов, где время будто остановилось. Каждый дом был украшен по-своему: кто-то выставил на порог фигурки Санта-Клауса, а кто-то развесил разноцветные шары. Гирлянды сверкали даже на деревьях, обрамляя улицы живописным светом. — Все человеческие отношения строятся на меркантильности с той или иной точки зрения. Я взял тебя на работу, потому что ты чертовки красив и умён, холоднокровен и спокоен и могёшь в медицине. И тогда твоё родство с Риком было недостатком, который перекрывал все твои плюсы. Эти же плюсы перекрывал и конфликт с Мэром. Ты мне очень нравишься, Карл, за твой характер и взгляд на мир. Мне с тобой хорошо как душевно и морально, так и выгодно с рабочей стороны вопроса. Твою связь с Риком я использую как один из тех инструментов, которым ты, как мой сотрудник, обладаешь. К счастью или к сожалению, наши личностные и рабочие отношения не имеют разделения. Все границы стёрты. Если бы не работа, я бы никогда тебя об этом не попросил. Возможно, ты сейчас решишь, что я мудак. Но! Ты в любой момент можешь уйти из «Спасителей» и моё личностное человеческое отношение к тебе никак не поменяется. Ты всё так же нужен мне, как дорогой человек в моей жизни. Граймс любил честное откровение. На честность он не мог обижаться, как и на всё то, что Ниган говорил. Люди — это и правда ресурс. Человеческие отношения строятся на выгоде. Всегда и вопреки всем словам. И он честно признавался сам себе, что Ниган его привлёк заботой и честностью, умением держать слово, незначительными бытовыми моментами в виде чёрного кофе без сахара и сливок, именно такой кофе, которое любил он, Карл. Существуют разные языки любви: деньги, подарки, время, внимание и много-много ещё. И важно проявлять свои чувства именно языком партнёра. Если ты любишь яблоки, а твоя вторая половинка апельсины, подари ему то, что любит он, а не ты. Они с Ниганом видели языки любви друг друга. Для Карла это действия, для Нигана — вера в него. — Ты не мудак, — голос ровный и спокойный, бесцветный. — И говоришь всё правильно. И я с тобой до конца, Ниган. — До самого? — мужчина улыбается, внутри поднимается какое-то восторженное возбуждение, которое он не может сдержать, и Карл слышит это по его голосу. Яркие оттенки горячих красок. Много красного и бордового. — Пока ты дышишь, — маленькое уточнение и Морган хохочет. — Я в восторге, — мужчину это устраивает. — Так значит, я самый ценный ресурс? Карл едва заметно улыбается. Кажется, он вполне доволен таким определением. — И ты мне сегодня очень и очень нужен. Помнишь Сэмюэля? Карл помнил его. Помнил ту встречу, в подземном помещении казино Нигана, помнил и тех мужчин, которые ждали своих рубинов, которые хотели найти нового продавца, которых Карл уговорил остаться с Ниганом. — Мы едем на встречу с ним. Некая женщина предложила Сэмюэлю купить рубины. Думаю, это Люсиль подбирается к моему покупателю. Сэм уведомил меня об этом и предложил встретиться, чтобы обсудить эту… ситуацию, — выразился Морган прилично, хотя сказать хотел намного грубее. Карл читал это в его глазах. –Цену ему предложили очень хорошую, и Сэм, видимо, не хочет отказываться от такого заманчивого предложения. При этом не хочет предавать наших договорённостей. Ты его в прошлый раз хорошо убедил, что со мной надо дружить. — У тебя есть план? — Почти. Узнал сегодня утром. Он подъехал к дому, вот я и выходил. Договорились встретиться во второй половине дня и всё обсудить. Поэтому ты мне сегодня и нужен. Ты определённо понравился Сэму. Будешь моим тузом в рукаве. — Используешь все ресурсы? — Карл даже улыбнулся. Внутри разгоралось что-то в роде гордости. Он и правда незаменим.

***

Здание бывшего завода, расположенное на окраине города, выглядело так, словно само время решило оставить его в покое. Высокие стены, покрытые слоем ржавчины и обвисшими кусками старой краски, стояли, как молчаливые свидетели ушедшей эпохи. Огромные окна, когда-то пропускавшие свет и жизнь внутрь, теперь были заколочены досками или затянуты паутиной, словно завуалированные тайны, которые хранило это место. Входная дверь, массивная и изношенная, скрипела при каждом движении, как будто протестуя против вторжения. Внутри царила полутьма: лучи света пробивались сквозь трещины в стенах и застывали в воздухе, образуя призрачные фигуры из пыли. Пол был покрыт слоем старого бетона, местами потрескавшегося и усыпанного осколками стекла и металлическими обломками. Просторные производственные залы, некогда заполненные гулом машин и трудом рабочих, теперь напоминали заброшенные хранилища воспоминаний. В углах стояли ржавые станки, их механизмы замерли в вечном ожидании. Гулкий звук шагов разносился по помещению. На стенах висели старые плакаты — рекламные объявления с яркими цветами и надписями о высококачественном товаре, которые теперь выглядели неуместно в этом мрачном окружении. В воздухе витал запах ржавчины и старого металла, смешанного с лёгким налётом пыли, сырости и плесени. Карл скептично осмотрел здание, не выходя из машины. Выходить вообще не хотелось. Он перевёл взгляд на Нигана в немом вопросе: «Ты серьёзно?». — Почему постоянно какие-то заброшки? Почему не в твоём казино? Там очень симпатичная переговорная. Карл дождался, пока Ниган выйдет и откроет ему дверь. Сидит на своём месте, не шевелясь, почти что устраивая бунт. — Потому что это нейтральная территория. Капризы Карла вызывают у него усмешку. Сидит, фырчит, сопит, почти как кот. — А снять ресторан нельзя было? — Граймс бурчит, нехотя следует за Ниганом. Морган молчит. Даёт понять, что вопрос неуместен, и Карл замолкает, всё понимая. В мрачном и заброшенном здании, где тишина была нарушена лишь звуками шагов и шорохом старой мебели, Карл медленно продвигался вперёд за быстрой и крупной фигурой Нигана, осматривая пространство в поисках возможных угроз. Граймсу здесь не нравилось, как не нравилось и любое другое грязное место. Когда они достигли одного из больших залов, освещённого тусклым светом, на их пути возник Сэмюэль. Ниган, с его характерной ухмылкой и самоуверенностью, первым заметил его. — С-э-э-м! — воскликнул он, радостно раскидывая руки. Мужчины поприветствовали друг друга рукопожатием. Сэмюэль, с его уверенной осанкой и проницательным взглядом, первым нарушил молчание: — Рад видеть тебя. Так и знал, что ты будешь не один, — кивнул он в сторону Карла, что стоял поодаль, почти в самом мраке. — Он моя тень, — Ниган усмехается, стягивает с шеи красный шарф и расстёгивает дублёнку. — Так уж вышло, что у моей помощницы незапланированный отпуск, поэтому Карл её заменяет. Он изучает оппонента. Внимательно следит за каждым его движением. Но Сэм стоит ровно, как статуя. Тишина, которую разрезает звук капающей с полотка воды. Ритмичный и убаюкивающий звук. — Я не против. Этот молодой человек мне симпатизирует. Он умеет убеждать, — Сэмюэль улыбается и демонстрирует ровный ряд белых зубов — виниры. Ниган считает это слишком вычурным и вызывающим, но улыбается в ответ. Он знал, что сделал правильный ход, взяв Граймса с собой. Симпатия и расположение — то, без чего бизнес не может и не будет работать. У самого же Нигана и Сэма нет никакой симпатии друг к другу, холодный расчёт и капелька уважения. Так пусть же Карл станет тем, кто сможет расположить к себе Сэмюэля. Морган подаёт знак рукой, и Карл медленно, грациозно, как пантера, подходит к ним, встаёт за спиной Нигана, смотрит Сэму в самые глаза и видит ту самую искреннюю улыбку искусственными зубами. — Великолепно, — цокает языком Сэм, приобретая серьёзность. Глаза Карла ворожили. — И всё же поговорим о насущном. Ниган, у меня есть предложение, которое я не могу игнорировать. Мне предложили купить рубины по цене ниже той, что ты обычно предлагаешь. Это действительно выгодно. И хоть в ближайшее время мне они не нужны… Но, чёрт, это правда очень и очень выгодно! Однажды я уже отказался от подобного предложения в твою пользу, но сейчас мне это кажется хорошим вложением. Ниган приподнял бровь, его выражение лица оставалось спокойным, но в глазах читалось раздражение. Ему надоели постоянные уговоры ради сохранения этих партнёрских отношений. — Интересно. И как ты собираешься это объяснить? Мы ведь уже проходили это и пришли к некому соглашению, и я думал, что доверие между нами — это основа нашего бизнеса. Сэмюэль тяжело вздыхает и чешет лысину. Его идеальный костюм и пальто ни на сантиметр не перекосились. Выглядел он даже в этом заброшенном месте с иголочки. — Договаривались. Но я говорю о разовой покупке. Тебе-то с этого что? — Это касается моих личных счётов с той, кто предлагает тебе покупку. Некая Люсиль, верно? Та самая новенькая, о которой и шла речь при нашем прошлом разговоре? Карл наблюдал за карточной партией, где оба игрока искусные манипуляторы. Сэмюэль кивнул, понимая всю серьёзность ситуации. — Я не хочу предавать тебя, Ниган. Но это предложение слишком хорошее, чтобы его игнорировать. Я ценю наши партнёрские отношения и не хочу их разрушать, но возможность сэкономить значительную сумму денег — это шанс, который бывает нечасто. Я ведь не просто так попросил об этой встрече. Я открыт к обсуждению. — Хорошо, хорошо, стой, — Нигану нужна минута, чтобы всё обдумать. Он устало потёр переносицу. — Вот что, я не могу позволить этой сделке случиться. С Люсиль у меня личные счёты. Но! Я прекрасно понимаю и твоё желание урвать товар по дешёвке. Протяни переговоры до Рождества. Дай мне время. Спиши всё на обсуждение деталей передачи товара и денег, ведь в моём казино провернуть эту сделку я не позволю из принципа. Да и Люсиль не столь рискованна, чтобы такое вытворять у меня под носом. — Допустим. Но что это время даст тебе? — Сэмюэль плотнее натянул на руки кожаные перчатки. — Ты говорил, что предпочитаешь работать с теми, кто способен забирать территорию зубами, — на лице Моргана растянулся оскал. — Я заберу то, что принадлежало мне. И продам тебе по их себестоимости. Ты ничего не потеряешь, в отличие от меня. Но! Это уже дело принципа. Сэм заулыбался. Такой расклад ему нравился. Так было интересно. — Похоже, тебе очень не нравится эта Люсиль, раз ты готов нести из-за неё убытки. В чём дело? Кто она? Брось, мне интересно! — Бывшая жена. Сэмюэль не смог удержаться от смеха: — А-ха-ха! Вот же дерьмо! Тогда всё встаёт на свои места. Хорошо, Ниган, из-за уважения и солидарности. Но только до Рождества. После, если ты ничего не придумаешь, я вынужден выйти на сделку. Морган улыбнулся в оскале, а Сэм не отвёл взгляд. Он знал, что Ниган не тот человек, который легко прощает предательство. И условия, которые Сэмюэль сейчас ставит, Моргану совершенно не подходят. Голос его стал серьёзнее: — Ты должен понимать, что если ты начнёшь проворачивать сделки за моей спиной, это может плохо кончиться для нас обоих. Сэмюэль кивнул, понимая всю серьёзность ситуации. — Я не собираюсь разрывать наши отношения. Если я выйду на эту сделку, это не значит, что я откажусь от тебя. Ниган кивнул. — Помни: если ты решишь пойти против меня, последствия будут серьёзными. Я не люблю излишнюю жестокость по отношению к людям, но порой она просто необходима. И пределы моей доброты имеют границы. Ниган готов играть в доброго и весёлого, пока видит в этом смысл. Он умел и любил договариваться, обходясь без лишней крови. В конце концов, все люди могут принести свою уникальную пользу, но когда эти люди начинают принимать доброту за слабость, Ниган готов пустить кровь. — Не надо ставить мне условия, Сэмюэль. Это плохо кончится. Карл поёжился, когда ветер завыл. И хоть тяжёлые бетонные стены защищали от холода, ни то влажность и сырость, ни то общее напряжение вызывали холодок по спине. Молодой человек начал оглядываться, силясь понять, есть ли здесь кто-то ещё, кроме них двоих. Если Ниган притащил его на эти переговоры, то не исключено, что и Сэмюэль пришёл с подмогой. — Не надо мне угрожать, Ниган, — мужчина ухмыляется, суёт руки в карман пальто и выпрямляет и без того прямую и ровную спину. — Я знаю, что у тебя сейчас проблемы. Слухи в нашем подпольном кругу разносятся быстро. У тебя проблем и без того хватает. А кто-то ещё и твоих людей убивает, у тебя стычки с конкурентами. Тебе не хватит сил идти против меня. — Чем сложнее партия и самоуверенней соперники, тем крупнее и слаще будет выигрыш. И если я проигрываю, то только потому, что сам этого желаю. У меня немало козырей в рукаве. Граймс напряжён и вытянут, как гитарная струна, которая вот-вот да лопнет. Если бы не серьёзность момента, он бы фыркнул от пафоса фраз, что оба мужчины кидали друг в друга, как стрелы. Слишком наигранно и нереалистично. Каждый пытался взять партнёра блефом. Карл как никто знал, что ещё одну стычку Ниган не потянет. Третий фронт для него станет ударным. Почти половина его людей отсутствует не то что в Атланте, а в самой Джорджии. У него не хватает ресурсов. Ниган знал это и сам. Выстроенные отношения и договоры на взаимном уважении перестают работать в самый неподходящий момент. Тогда приходится брать своё силой и угрозами. А Сэмюэль его разочаровывает, выводит из себя. К сожалению, он входит в ту категорию неприкосновенных личностей, убрать которых нельзя при всём желании. В Атланте есть свои правила и традиции, свои устои, своя экосистема, менять которую насильно будет слишком проблематично. Игра в покер в темноте. Сэмюэль улыбается своими белыми и ровными, как забор, зубами, клонит голову вбок и мельком смотрит на свои вычищенные до блеска лакированные туфли. Пытается держать себя в руках, но Ниган видит, как у него на лбу вздулась вена. — Постреляем? Улыбка искусственными зубами выглядит как нельзя фальшиво. — Постреляем, — в усмешке скалится Ниган. Карл следил за каждым движением Сэма, в частности за руками. Его же ладонь уверенно лежала на рукоятке пистолета, что свисал в кобуре на бедре. Эдакий телохранитель, что по комплекции раза в два меньше мужчин, решивших померяться членами. — Успокой своего убийцу, — смеётся Сэмюэль, неизбежно чувствуя, как его буравят взглядом ледяных океанов. — А то кажется, он с удовольствием меня пристрелит, если, конечно, попадёт. Сэм небрежно смеётся. Недооценивает Карла, и именно на это Ниган и рассчитывал. — Расслабься, док, это у нас такая добрая традиция, — по свойски хлопает Морган Сэма по плечу и машет рукой Граймсу, призывая следовать за собой. Карл осторожно поднимался по старой бетонной лестнице заброшенного завода, его шаги были медленными и осторожными. Он старался не касаться руками ни обветшалых стен, ни перил, покрытых слоем пыли и ржавчины, в то время как впереди только лишь едва виднелась спина Нигана и его красный шарф, что мужчина держал в руке. И поступь его отдавалась эхом, взлетала вверх на самый последний этаж, крыша которого грозилась вот-вот обвалиться. Впереди послышался яркий и громкий смех, от которого, казалось, задрожали стены, и Карл понял, что слишком отстал. Бетонная лестница завалена мусором, который скрипит и хрустит при каждом шаге. Камни и осколки стекла, использованные шприцы — следы наркоманов, у которых здесь притон. Интересно, почему сейчас здесь пусто. Вероятно, завидев подъезжающую машину Сэмюэля, весь сброд разбежался, как крысы. Знают своё место. Этот город и правда живой, в то время, как все его жители мертвы. Запах в этом здании был тяжёлым и удушающим, словно сам воздух здесь пропитан временем и забытыми историями. Сырость, проникающая через трещины в бетонных стенах, смешивалась с затхлым ароматом плесени. Этот запах оседал в горле, смешивался со слюной, оставляя горькое послевкусие. Пыль, вздымающаяся при каждом шаге, добавляла этому коктейлю ещё один слой: она была сухой и колючей, словно мелкие осколки стекла, которые оставляли неприятный привкус на языке. Грязь, скопившаяся в углах и на полу, напоминала о том, что когда-то здесь кипела жизнь. Каждый вдох заставлял его чувствовать себя так, будто он погружается в вязкую массу, которая обволакивает лёгкие и не отпускает. Внезапно раздался выстрел, что будто бы был ударом по голове. Карл замер лишь на долю секунды, а потом рванул вверх по ступенькам, перескакивая через одну, хватаясь рукой за грязные ржавые перила. Сердце его бешено вальсировало. Но стоило ему только осилить пролёт до второго этажа, как перед ним предстала картина, как двое мужчин, вытянув пистолеты, целятся по мишеням в виде железных банок. Граймс сжал губы в тонкую линию. Брезгливо отряхнул руки. — Смотри-ка, испугался, — Сэмюэль кивнул Нигану в сторону Карла, который выдохся от гонки по лестнице. — Босс-то твой проигрывает. Так и не научился стрелять. Сэм всегда в этом деле выигрывал. Не мог Ниган чётко попадать ровно в цель. Ни то зрение подводило, ни то сосредоточиться никак не мог, поймать концентрацию. — У меня есть тот, кто это делает за меня. Ниган убрал свой пистолет и подозвал Карла. Молодой человек будто бы плыл. Стремительно и плавно, не спуская взгляда с Сэмюэля, будто бы охранная собака, готовая кинуться на обидчика, если тот даст повод. Сэм освободил Карлу место, отошёл в бок и сложил руки на груди. В глазах интерес. Любопытно посмотреть, как патологоанатом обращается с пистолетом. Карл понял, что Ниган сейчас им хвастается. Демонстрирует свой козырь в рукаве во всей его красе. Использует свой самый ценный ресурс. И Карл не намерен подводить. Он встал в стойку, словно статуя, вырезанная из мрамора. Лёгким и чётким рывком он вытащил пистолет. Карл прицелился, и в его движениях не было ни капли спешки — каждая деталь была отточена до совершенства. Пальцы, помнящие наставления отца, уверенно легли на курок. Выстрел раздался с тихим свистом, и первая железная банка отскочила в сторону, словно поражённая молнией. На лице не дрогнул ни один мускул, рука, как стальная балка — не дёрнулась. С каждым новым выстрелом Карл действовал с такой же хладнокровной точностью: мишени падали одна за другой, отскакивая в разные стороны, как будто сами пытались укрыться от его меткости. Он оставался спокоен, его сердце не колебалось, а разум оставался ясным. Каждый выстрел — искусство, в котором смешивались память и мастерство. Мишени кончились и раздались тихие аплодисменты. Сэмюэль выражал своё восхищение человеком, который способен орудовать не только ножом, но и огнестрельным оружием, да ещё и с таким хладнокровием и невозмутимостью. — Браво! Карл Граймс, Вы меня восхищаете. Чем ещё Вы способны удивить? — Сэм до жадности хотел его себе. А Карл молчал. Лишь буравил своими голубыми глазами. И, дождавшись утвердительного кивка от Нигана, молодой человек произнёс: — Знаю, в какое место человеку нанести ранение, чтобы он умирал долго и болезненно. При этом шанс спасти его есть почти до его последней минуты. Знаю, как обставить убийство как суицид, чтобы ни судмедэксперт, ни криминалист, ни патологоанатом не догадались об истине. Краем глаза он видел, как Ниган доволен таким ответом. — И сколько же Ваши навыки стоят? Возможно, я могу перебить цену, что предложил Вам мистер Морган. — Боюсь, что цена будет баснословна для Вас. — И всё же? — Моя цена — Ваше сердце, — Карл медленно обходит Сэмюэля за спиной, так, чтобы мужчина крутился и оборачивался, следил за каждым его действием, что обусловлено и восхищением, и страхом, а потом встаёт за спиной Нигана, преданно, у самого его плеча, почти прижимаясь к нему щекой. — Браво, просто браво, — белыми зубами улыбается Сэм. — Ниган, беру все свои слова обратно. С такими кадрами тебе хватит сил на все войны этого города. Морган улыбался, как сытый кот. Загордился до того, что улыбка на его лице почти что трещала. — Мы договорились! Бери столько времени, сколько тебе потребуется. Если выйдем на сделку до конца года, я персонально буду тебе благодарен. — Такой подход мне нравится, и цена будет на 15% больше себестоимости, — Саймон цокнул языком, но признал своё согласие, а Ниган принял протянутую ему руку, ознаменовав сделку заключенной. И уже после всего спектакля, что так умело разыграл Ниган, сидя в машине и возвращаясь домой, Карл, с хитрой лисьей улыбкой, посмотрел на него и спросил: — Ты всё это продумал заранее? Поэтому взял меня? — Ты очень и очень умный, — он включил поворотник и послышалось тиканье. Машина повернула, а Граймс даже не шевельнулся по инерции. — Я должен был показать ему, что он не может ставить мне условия, что я сильнее вне зависимости от количества людей. — Ты мною хвастался, — не вопрос, а утверждение. — Верно, и тебе это понравилось, — отвечает он улыбкой на хитрый прищур, и Карл молчит в знак согласия, откидываясь на спинку кресла. — Хочешь заехать за твоими любимыми булочками? — и Ниган знает, что спрашивать о таком глупо. Карл определённо хочет. А партия всё продолжалась. Люсиль собиралась забрать казино, а Ниган — украденные рубины. Вопрос лишь в том, кто обыграет. И Морган точно знал, что Люсиль лишилась всех своих козырей. Последний был Валет — Дуайт. Ниган посчитал, как считают игроки карты, вышедшие из колоды. Свой же козырь он берёг как зеницу ока, своего Короля. Ему надо было лишь показать, что он у него есть. Хорошие карты выпадают ему не часто, он научился играть плохими, научился всё просчитывать, блефовать, импровизировать, но этот кон отличается. В этом кону у него есть его Карл. А небо тем временем, в холодном закате, приобрело серый оттенок с бледно-жёлтым отливом в том месте, где оно встречалось с горизонтом.