Стрит

Рик никогда в жизни не бывал в ночлежках для бездомных. И он и дальше предпочёл бы ничего не знать об этом мире, в который ему пришлось погрузиться. И даже попытки волонтёров привнести праздничной радости не могли затмить собой общее состояние безнадёжности и горя. Почти каждая ночлежка — это мир боли и отчаянья, поломанных жизней, которые уже не восстановить. Везде его преследовал запах старой мебели, что смешивается с ароматом дешёвых сигарет и пота. И от этого запаха он не мог отмыться, как бы ни старался. Так и продолжал ощущать на себе это зловоние. Но ужасней всего было видеть тех людей, чьи мечты растворились в воздухе вместе с дымом сигарет. От многих остались лишь оболочки живого существа. А кто-то поразительным образом сохранял веру в лучшее. Кто-то, не имея ничего, отдавал всё, что у него было, своему четвероногому другу, потому что только животные способны любить безусловно. И поразительно было видеть в этом месиве, в одном этом месте, которое объединяет всех несчастных общей трагедией, столь непохожих друг на друга людей. И пьяницы, и мигранты, и умнейшие люди, способные цитировать философов и виртуозно объяснять законы ядерной физики, и старики, которых бросили собственные дети, и игроманы, лишившиеся всего из-за собственной слабости. В одной из ночлежек он встретил женщину с глубокими морщинами на лбу и глазами, полными слёз. Она рассказала ему свою историю — о потерянном муже и детях, которые уехали далеко. Рик слушал её, стараясь не дать эмоциям взять верх. Он понимал, что его задача — найти того, кто исчез для всего мира. Но как найти человека, если вокруг столько душ, жаждущих понимания? С каждым новым местом Рик ощущал, как его сердце наполняется тяжестью. Ночлежки становились для него не просто пунктами на карте, а символами борьбы за выживание. Он видел, как люди делятся последним куском хлеба и поддерживают друг друга в самые трудные моменты. Это вдохновляло и угнетало. Но в этом поиске он был не одинок. Ниган, стоило отдать ему должное, снабдил его щедрым количеством людей, что объездили весь город, показывая всем волонтёрам фотографию Саймона, когда тот лежал в лечебнице. Тех, кто никогда не видели этого мужчину, просили незамедлительно позвонить, если он появится. А тех, кто видел его, допрашивали обо всём. Только вот Саймон нигде не задерживался слишком долго. Из Atlanta Mission — одной из крупнейших организаций, предлагающих приюты, программы помощи и реабилитации для бездомных мужчин и женщин — его выгнали, как только заметили, что он колет себе наркотик. В Shelter Atlanta — ночлежке, которая предоставляет временное жильё и поддержку для бездомных — на него поступали жалобы от других несчастных, что жаловались на «странного мужчину, который завывает по ночам и пугает». Из Gateway Center — центра, предлагающего услуги для бездомных, включая ночлег, питание и программы по восстановлению — он ушёл сам, через пару дней, когда внимание добросердечных волонтёров стало ему не по нраву. Рик старательно отмечал на карте города все его перемещения, пытаясь понять маршрут, вот только выстроить логику больного невозможно. Она не линейна. Он петлял по городу, и предугадать его дальнейшие место пребывания было невозможно. По просьбе Моргана Рик расставил Спасителей наблюдать за теми ночлежками, где их убийца ещё не появлялся. Рано или поздно Саймону захочется поесть и поспать. Рано или поздно он забредёт куда-нибудь, и возможно волонтёры его не сразу заметят, как не замечал его практически никто, в то время как Спасители будут выискивать знакомое лицо в каждом, желая, чтобы справедливость за умерших друзей восторжествовала.

***

Малена встречает гостей кафе «World of coffеe», провожает за столик, который облюбовал Рик с того самого первого раза, как здесь побывал, приветливо салютует своему постояльцу, и волосы её, уже розового цвета, падают ей на лицо. Девушка, извиняясь, быстро собирает их в хвост и поправляет шапку Эльфа Санты-Клауса. — А где же эльфийские уши? — улыбается Рик, и Карл испытывает некое чувство ревности, будто бы именно такого ребенка, как эта девушка, хотел бы его отец. Простого, подрабатывающего официантом, пытающегося экспериментировать со внешностью, охотно идущего на контакт с людьми. — Начальство решило от них отказаться после случаев, когда эти уши падали гостям в кружки с напитками и в тарелки с едой, — Малена заговорчески хмыкает, намекая, что эти случаи вовсе не случайны. И Рик едва не смеётся, отчего Карл весь напрягается, ощетинивается. Появляется желание выдрать Малене все волосы и выкинуть их вместе с этой дурацкой шапкой. А лучше — снять скальп. Карл представляет это очень живо. И Ниган чувствует этот настрой. Кладёт свою горячую ладонь ему на поясницу и мягко подталкивает вперёд к столику, шепчет что-то успокаивающее ему на ухо, утыкаясь носом ему в макушку, и Карл расслабляется, хоть и бедро всё ещё болит. Атмосфера Рождества добралась и до этого уютного заведения. Стены украшены гирляндами из мягкого света, а на столах стоят маленькие ёлочки, обмотанные золотыми лентами и блестящими шарами. В углу зала разместили уютный уголок с мягкими подушками и пледами, где гости могут устроиться с чашкой горячего кофе и насладиться атмосферой праздника. Меню в это время года пополняется специальными праздничными напитками — ароматным рождественским латте с корицей и мускатным орехом, горячим шоколадом с маршмеллоу и даже кофе с пряностями, который согревает в холодные дни. В витрине выставлены аппетитные десерты: имбирные пряники в форме ёлочек, праздничные кексы и пирожные, украшенные яркой глазурью. — Что желаете? — Пряничное капучино, пожалуйста, — улыбается Рик, а Малена озабоченно смотрит на позднее время, словно беспокоясь, что её любимый полицейский выпьет кофеина на ночь. Но ничего не говорит. Записывает заказ всей четвёрки, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить блондинке в шубе. Эта женщина казалась невыносимой. Столь пренебрежительно тона к себе она давно не слышала от гостей. Будто бы она низший сорт. Малена даже подумала о том, чтобы плюнуть этой нахалке в чай, но решила, что это ниже её достоинства. Она считала себя первоклассной официанткой и баристой. И будь она трижды проклята, если позволит какой-то злобной тётке поколебать в ней чувство собственного достоинства. Команда свободной воли вновь собралась вместе, будто бы за покерным столом, и каждый играл против друг друга. Люсиль это знала точно. Здесь у неё не было сподвижников. Надо лишь выяснить, у кого на руках сильная карта, и женщина знала, что у неё. — С нашей прошлой встречи времени прошло прилично. И вот что мне интересно, — Люсиль села в пол-оборота, — как же работает наша бравая полиция? Тон её насмешливый. Она смеётся, кривит идеально ровно очерченные алой помадой губы. Взирает на Рика свысока. Тыкает его носом в то, что он бесполезен как коп. Более 10 лет не может посадить Нигана, не может найти убийцу. Она так и хотела спросить: «Как ты вообще попал на службу, будучи таким тупым?». Не спрашивает, потому что знает, что этим Рика не задеть, а значит вести с ним словесный бой ей неинтересно. Мужчина повидал в своей жизни достаточное количество снобов, чтобы выработать иммунитет к их хамству. — В отличие от тебя я действительно работаю. У меня есть список мест, где Саймон точно был, — Рик, как собаке, что кидают ненужную кость, бросил ей информацию, которая на первый взгляд и имела значение, а на другой… была ровным счётом бесполезна. И Люсиль чувствовала это. Знала, что над ней смеются. — Вот только это нам и даром не нужно. Где он сейчас? Воцарилась тишина, и женщина взрывается в своей ярости: — Вы издеваетесь?! Ей было необходимо выяснить, что Рику и Нигану известно о перемещении Саймона. — Хватит орать, как долбанная истеричка. На тебя уже все пялятся, — голос Нигана — сталь. Непоколебимое железо, что невозможно согнуть. И Люсиль чувствует это. Удивлённо смотрит на бывшего мужа и растекается в кресле, теряя самообладание. Он никогда не разговаривал с ней в таком тоне. И в этом её искреннем изумлении она становится похожей на маленькую девочку, которую впервые в жизни наказывают родители. — Хватит делать вид, что этот город принадлежит тебе. Одного единственного убийцу поймать не можешь, который убивает налево и направо. Только воздух сотрясаешь. На большее не способен. Использует проверенную стратегию. Ей хочется его уколоть. Сделать больно. Это всегда поднимало ей настроение и веселило. Вот и сейчас она его выводит на скандал. Внутри неё закипала кровь, возбуждение подкатывало, и она с нетерпением ждала, когда лицо Моргана исказится в стыдливости и подавленности, но этого не случилось. — Беру пример с тебя. Он улыбается, язвит, и женщина заходится возмущением. Ни капли боли в его глазах. Он не ведётся на провокацию. Игнорирует её, воркует с Карлом, не стесняясь, чего не позволял себе ранее. Люсиль чувствует в нём стержень, который ей за годы брака удалось в нём сломать. Она фыркает, берёт столовые приборы, принимаясь трапезничать: — Нож своей тупостью наточил? — Скорее, твоей бесполезностью. Даже не смотрит на неё. Бьёт её же оружием. И лицо Люсиль покрылось красными пятнами от возмущения. Не помогает слой тонального средства и пудры. — Сука, — шипит женщина, бросает приборы, цепляясь ногтями в подлокотник. Так и хочется накинуться на Нигана и расцарапать ему лицо. Но он не реагирует и на эту её явную агрессию. Выглядит донельзя довольным. Сессии с психологом определённо помогают, а это только начало. — О, не волнуйся, я это про тебя знаю. Морган переводит на неё её же слова. Глупо и по-детски, но по Люсиль это бьёт и она затыкается. Важно разваливается в кресле, закидывая ногу на ногу. — Пойду выберу десерт, — Карл протиснулся за стулом Моргана, не упустив возможности ласково погладить его по плечу, будто бы подбадривая в его стойкости перед главным триггером — бывшей женой. Он подходит к стеклянной витрине, внимательно рассматривая каждый сладкий шедевр. Он останавливается у торта с яркими ягодами, его губы слегка приоткрываются от восхищения. Карл представляет, как нежный крем тает во рту, и ему становится трудно устоять. Затем замечает эклеры, покрытые шоколадной глазурью, и его взгляд наполняется жадным интересом. Красочные и аппетитные рождественские десерты с имбирём и корицей цепляют глаз. С каждым новым десертом его выбор становится всё сложнее. Он приподнимает брови, когда видит мини-тортики с изысканными украшениями и кремовыми цветами. Карл обдумывает, какой из них станет идеальным завершением его дня. Он улыбается, представляя, как будет наслаждаться каждым кусочком. В его голове возникает множество вариантов: классический чизкейк, фруктовый тарт, имбирный кекс или что-то более экзотическое, вроде панна коты с манго. — Карл видел Саймона у своей работы. Кажется, тот хотел его пристрелить. Мы нашли пистолет, что выронил Саймон. Это пистолет Лоры, — говорит Ниган, краем глаза поглядывая на Карла, боясь оставлять его без присмотра даже на минуту. Спасители прошерстили весь маршрут, по которому Карл гнался за их убийцей, и таки обнаружили оружие, что сиротливо валялось у края дороги. Люди проходили мимо, игнорировали, боясь посмотреть, не то что поднять. — Мы делаем предположение, что Карл должен был стать следующей жертвой. Дама червей, — подхватывает разговор Рик, рассказывая Люсиль инцидент, произошедший вчера. А женщина удивлённо на них таращилась, нервно качала ногой и жевала губы. Переживала. Вот только ни Ниган, ни Рик не знали, что именно её тревожит. А тревожило её именно то, что Саймон едва не переступил черту. И об этом он ей ничего не рассказал. Ни слова о том, что он едва её не ослушался. И оттого женщина была зла. — Если он подбирается к Нигану, то Ниган должен стать Королём или Тузом? — Люсиль делает вид активно заинтересованного человека. Размышляющего человека. — Как думаете, он захочет завершить начатое с Карлом, или выберет другую жертву и… Завершить вопрос она не успела. Телефон в сумочке зазвонил. Прошло по меньшей мере полминуты, прежде чем Люсиль успела вытащить его, как и связку ключей, кошелёк, капли для глаз, жвачку… Рик удивился, как столько вещей могло поместиться в маленькой, очень и очень маленький женской сумочке. На экране высветился номер химчистки, из которой Люсиль ждала свой заказ. Она молча, без объяснений и извинений за прерванный разговор, встала из-за стола, будто бы не желая, чтобы посторонние мужчины слышали о её блузке и костюме, отвечая на ходу. — …. нет, я же говорила, что адрес поменялся. Не Бакхед. Да! Отель The Ritz-Carlton, Atlanta. На ресепшне оставьте на мою фамилию. Да! Я ждала заказ ещё два дня назад! Для человека, что хотел поговорить по телефону уединённо, ругалась она слишком громко. Карл невольно отлип от созерцания десертов, никак не имея сил определиться с тем, что именно он хочет. Возможно, стоило бы взять несколько десертов, которые потом он просто попросит завернуть с собой. Да. Определённо хорошая идея. А перед сном они с Ниганом осилят весь этот сахарный ужас под какое-нибудь кино. Ниган будет с интересом созерцать кинокартину, а Карл искать косяки и ляпы. Идеальный план на остаток дня. — Эй, ты разве в отеле живешь? Но Люсиль проигнорировала его вопрос, вероятно даже не слушая, всё пытаясь договориться, чтобы ей доставили её несчастную блузку с костюмом, и Граймс лишь пожал плечами. — Только завтра?! Нет, меня это не устраивает! Подождите, кто-нибудь заберёт сегодня в течение часа! Разговаривать, стоя на месте, Люсиль, как и большинство людей, не могла. Ей, как и другим, требовалось бездумно ходить, хватать что-то руками, размахивать ими. Поэтому она и вышла на улицу. Без верхней одежды. Совершенно отчаянно считая, что не успеет замёрзнуть до того времени, как договорится, чтобы кто-нибудь из Жар-птиц забрал её заказ. Например, Кевин, что всё это время послушно ждал её в машине на углу. Вот только пусть, по её личной прихоти, отправляется на такси, либо своим ходом на случай, если ей понадобится машина. Терпеть общественный транспорт, даже такси бизнес-класса, Люсиль не могла. Карл мельком на неё поглядывал. То, как она носится по улице, совсем раздетая, в этих своих элегантных красных лодочках на каблуках. Вот она. Люсиль. Пытается казаться сильной и самодостаточной, но на деле разводит такую шумиху из-за чёртовой химчистки. — Я отнесу Ваш черничный торт за столик, — вырвала Карла из раздумий Малена. Ледяные океаны впились в десерт, на котором парень остановил свой выбор. Великолепный выбор! Он уже ощущал его вкус на языке. Нежный крем, черничная глазурь. Торт, нежный и мягкий, будет таять у него во рту… Граймс и не сразу заметил суету. — Мы с твоим отцом отъедем. Оставайся тут до моего звонка! Ниган пронёсся мимо него ураганом, надевая на себя дублёнку на ходу. — Что случилось? — Звонил Гленн, муж Мэгги, он нашёл труп, очень похожий на Саймона. Мы едем его либо опознать, либо опровергнуть. И нет! Предвещая твоё желание присоединиться, будь здесь! На виду. Среди людей и под камерами, — Ниган властно ткнул в угол потолка, где висело крохотное устройство. Инстинкт защитника во всей красе. После инцидента с погоней до самого метро Морган боролся с желанием отправить Карла куда-нибудь в Тайланд на пару месяцев. Возможно, так и стоило поступить, даже если Карл будет сопротивляться. — Но я видел его. Я знаю, как он выглядит прямо сейчас и я могу… — Здесь я согласен с Ниганом, Карл. Как твой отец, прошу тебя, в свете последних событий, останься здесь в безопасности. Молодой человек и не заметил, когда его отец и Ниган успели подружиться. Нет, конечно, до совместно просмотра бейсбола им далеко, примерно, как пешком до Китая, но на семейных праздниках они не перегрызут друг другу глотки. Уже прогресс. И Карлу пришлось согласиться. Хватит им переживать друг за друга. Хватит. Он сделает то, о чём его просят. Он будет сидеть здесь, под камерой, есть свой черничный торт, игнорировать Люсиль и ждать Нигана и отца. Морган восторженно улыбнулся, притянул его к себе, чтобы слиться с ним в глубоком поцелуе. Будто бы на удачу. Рик, кажется, в этот момент предпочёл отвернуться. Подобное зрелище вынести он не мог. А удача им определённо была нужна. Какова реальная вероятность того, что сумасшедший убийца, страдающий раком головного мозга, мог испустить свой дух неподалёку от одной из ночлежек для бездомных? Рик был согласен, что вероятность просто огромна. Вспоминая заключения врача, что наблюдал Саймона, тот давал ему время к концу года. Сегодня был канун Рождества. Поразительно, как Ниган совершенно забыл про этот праздник. Улицы оживают под мерцающим светом тысяч гирлянд, которые обвивают деревья, здания и даже фонари. Ночные небеса сверкают от огней, создавая ощущение, что город сам по себе стал частью рождественской истории. В центре города возвышается гигантская ёлка, украшенная яркими шарами и золотыми лентами. Её ветви излучают тепло и радость, привлекая местных жителей и туристов, которые собираются вокруг, чтобы сделать фотографии и насладиться праздничным настроением. В воздухе витает сладковатый аромат жареных каштанов и горячего шоколада, который манит прохожих остановиться и попробовать угощения на рождественских ярмарках. Джозеф самостоятельно украсил Святилище и подготовил развлекательную программу для посетителей казино, решив лишний раз не беспокоить босса. На улицах звучат рождественские мелодии — от классических до современных хитов. Музыка наполняет сердца людей радостью и ностальгией. Дети, с горящими глазами, бегают вокруг, строят снеговиков из искусственного снега и катаются на санках, а взрослые обмениваются улыбками и поздравлениями. В каждом кафе и ресторане царит уютная атмосфера: тёплые огоньки свечей, аромат свежеиспечённого печенья и горячих напитков создают идеальные условия для встреч с близкими. Многие заведения предлагают специальные праздничные меню, где можно попробовать традиционные блюда и десерты. Даже их «World of coffеe» было украшено гирляндами, а все сотрудники, в том числе и Малена, были одеты в колпаки Санты-Клауса или эльфа. И как это ни Рик, ни Ниган не заметили? Они оба согласны спеть «All I Want For Christmas Is You» только если через 30 минут обнаружат реальный труп Саймона. Ниган даже обещает обнять Рика и пригласить его домой в гости.

***

Карл, обиженно и скучающе поедая свой невероятно вкусный черничный торт, считал, что это будет нечестно, если он пропустит всё веселье. Либо неизвестный убитый и правда окажется Саймоном, и Карл не увидит эпичного завершения всей этой кровавой вендетты, либо там тело похожего на Саймона человека, и тогда он будет вынужден выпытывать у Моргана все подробности, дабы не упустить ни одной детали, а, возможно, даже уговаривать его не отсылать в так называемое безопасное место. Люсиль ещё не подошла, так и торчала на улице добрые 10 минут, не меньше. На столике из сумки вывалены её вещи, и Карл, от скуки, их изучал. Связка ключей, украшенная изящным брелоком в форме маленькой золотой собачки — настоящее золото, с бриллиантами заместо глазок. Кошелёк — элегантный аксессуар из кожи с тиснением под рептилию. Красная помада Dior, маленький флакон духов этого же бренда. Белая сумка Prada, очень маленькая для всей этой мелочи, так же валялась на столике, и Карл позволил себе немного наглости, чтобы приподняться и положить её на кресло Люсиль. Сумка красивая и лёгкая. Не то материал настолько невесомый, не то все её наполнение просто разбросано по столу. И невольно взгляд голубых глаз Карла впился в крохотный прямоугольничек, что так ярко выделялся на фоне белоснежной подкладки. Если бы в сумке покоилась вся та мелочь в виде ключей, кошелька и помады, Граймс в жизни бы не заметил игральную карту. Он опасливо обернулся на окна, выискивая Люсиль, и, убедившись, что она всё ещё разговаривает с кем-то по телефону, воровато вытащил карту. Пиковая Дама с посланием на «рубашке». Вот почему адрес для заказа химчистки был другой. Вот почему она сейчас живёт в отеле. Его обдало жаром. В голове зашумело. Карта не новая. Помятая. Значит, пролежала в сумке несколько дней со всеми мелкими предметами, что её и испортили. И значит Саймон собрал почти всю последовательность. Если бы вчера он убил Карла, остался бы только Ниган. Граймс был в этом уверен. А послание, что определённо предназначалось Люсиль, свидетельствовало лишь о том, что Саймон её не тронет. В конечном итоге останутся лишь они вдвоём, как планировал Саймон. Пазл в голове у Карла сложился окончательно. Люсиль скрыла от них послание, потому что не собирается им помогать в поимке Саймона. У неё были свои планы. Шум крови и биение сердца заглушали всю обстановку, кусок торта встал у Граймса поперёк горла и тяжело провалился в желудок, только когда услышал стук каблуков Люсиль. Он бросил сумку на стол, вскочил и вылетел из кафе, надеясь, что Ниган с отцом ещё не уехали. Он должен был им рассказать! — Эй! — возмущённо крикнула ему вслед женщина, раздражённая до чёртиков, замёрзшая на улице, где бушевал ветер. Ощущения Рождества совсем не было. Для неё Рождество наступит лишь 7 января. Она упала в своё кресло и уткнулась в телефон. 12 пропущенных звонков «Дуайту». Саймон не отвечал и её била тревога. На улице, пока она отдавала Кевину распоряжение о заказе из химчистки, Люсиль выловила Нигана, который поделился с ней причиной своего возбуждённого состояния. Саймон мёртв? Нет, нет, нет. Это бы уничтожило её планы, придётся придумывать новую схему. Голова раскалывалась от постоянно меняющихся событий. Слишком быстро. Слишком. А чёртов Саймон всё не отвечает на звонки. Чужой телефон на столе, что лежал возле недоеденного черничного торта, звякнул. Люсиль машинально посмотрела на экран и увидела, что пришло сообщение от «Моргана». Она усмехнулась. Карл даже не потрудился поставить сердечко рядом с фамилией своего любовника. Карл… Женщина обернулась в сторону двери. Карла она не видела. Его дублёнка и телефон были здесь, а самого Граймса нет. Мозг кипел. Шестерёнки в голове крутились. Её проницательный взгляд упал на стол с её разбросанными вещами. Сумка лежала по-другому. Люсиль схватила её, заглядывая внутрь. Карты нет. Она лежит рядом, на столе. Граймс её нашёл… Карл выбежал, чтобы успеть догнать Нигана и Рика и рассказать им то, что Люсиль от них скрыла. Ниган и Рик же уже уехали. Труп Саймона… А Карл до сих пор не вернулся. Поняв, что ни Моргана, ни отца уже нет, он должен был попробовать до них дозвониться. Без телефона сделать это крайне проблематично. А Саймон не берёт трубку… — Нет, нет, нет! Женщина взрывается. Одним движением смахивает все свои вещи со стола в сумку, кидает на стол пятидесятидолларовую купюру, хватает телефон Карла, свою шубу и дублёнку Граймса и вылетает из кафе, едва не спотыкаясь о порог. — Карл! Карл! Кричит она, крутится вокруг себя, тяжело дышит. Бежит на угол, где Кевин оставил свою машину, и не видит её. Моргает. Тупо моргает, надеясь, что она ослепла, но её машины нет. А на том месте, на земле, валяется использованный шприц и кольцо, усыпанное чёрными бриллиантами. Очень хорошо знакомое для Люсиль кольцо. Саймон не дождался её распоряжений. Он сделал всё так, как посчитал нужным.