Стрит

Время далеко за полночь, когда улицы Атланты окутались мягким снежным покрывалом, словно в сказке. Хлопья снега, медленно и грациозно кружась в воздухе, оседали на асфальт, напоминая о Рождестве. Улицы были пустынны, лишь редкие фонари освещали покров ночи, бросая тёплый свет на холодные поверхности. В этот час к клинике Люсиль подъехал чёрный тонированный джип. Двери распахнулись, и изнутри вышел Ниган — его силуэт чётко выделялся на фоне снежной белизны. Он не торопился, ступал тяжело, прихрамывая, старался не шевелить правой рукой, что почти безвольно болталась вдоль тела. Он задержался, но теперь торопиться некуда: их убийца мёртв, а Люсиль получила долгожданное казино. Документы Карла бережно лежали во внутреннем кармане дублёнки. Волосы его всё ещё мокрые после тщательного душа: смыть с себя кровь — отличная идея, как и позаботиться о разбитом теле Саймона. На лбу нелепый пластырь, который не закрывает и трети ссадин, по-хорошему надо наложить швы. Спасители уже у него в квартире, избавляются от любых напоминаний этой ночи. Мэгги наверняка восторженно гладит Кота, заслужившего порцию ласки за незваного гостя, что его напугал. А снег продолжал падать, кружиться в воздухе, как в сказке. Такого снегопада, да ещё и на Рождество, давненько не было в Атланте. Ниган поднял голову, чтобы встретиться с небом, усыпанным звёздами, и в этот момент он почувствовал, как на сердце легко и спокойно. Всё будет хорошо, иначе и быть не могло. В палате его ждали, иначе объяснить то, как Карл пытливо смотрел на дверь, невозможно. — Привет, парень, — с придыханием сказал Ниган, облокачиваясь о косяк здоровой рукой. — Я отнёс все документы твоему врачу. — Ленс Харриван, — кивнул Карл, едва не выпрыгивая из постели. Из всей массы аппаратуры, что стояла у него какой-то час назад, осталась лишь капельница. Карл, всё ещё слабый и бледный, смотрел своими холодными океанами прямо на Нигана, будто бы сканируя его, подмечая все его скованные телодвижения, что отдавались для него болью. — Что, чёрт возьми, с тобой стряслось?! — Рик не пожалел слов, и Морган едва не рассмеялся, понимая, что выглядит как побитый пёс. — Упал с лестницы. Скользко, — соврал Ниган, точно не зная, понял ли это Рик Граймс или нет, но как минимум одно заботливый папашка осознал точно. — Кхм, оставлю вас. Мне нужен кофе, — Рик, так и не покинувший Карла, откашлялся и неловко встал. Все мышцы затекли, и он поковылял в коридор. Этим двоим точно нужно поговорить, а ему самому смертельно необходимо чёрный дешёвый кофе из автомата, отвратительный на вкус. И ему уж точно не хотелось думать о том, что стряслось с чёртовым Морганом, как и смотреть на его побитую физиономию. И стоило лишь Рику уйти, как Карл пару раз моргнул, и слеза таки скатилась по его щеке. Он догадался о случившемся, а Ниган впервые видел его слёзы: — Когда оборвался звонок, я так испугался за тебя, — дышать тяжело не из-за отравленного организма или слабости. Дышать тяжело из-за переживаний. Тогда Карл испытал настоящий страх. Страх в его подлинном воплощении. Страх, которого Карл не испытывал никогда в жизни. — Ну-ну, от меня не избавиться так легко, герой. Ты спас меня своим предупреждением. Морган ласково улыбнулся и сел около кровати Граймса, вновь беря его ладонь в свою и ласково целуя, а Карл будто бы и вовсе перестал дышать, желая прижаться к нему, слиться с ним телами. — Я боялся, что потерял тебя, — честно признается Ниган, почти исповедуясь. Он никогда в жизни не боялся так ни за кого, как за Карла, мать его, Граймса. И страх этот во всём его масштабе он ощутил только сейчас. До этого тело будто бы жило и двигалось по инерции. — Ниган… не оставляй меня, прошу… Голубые океаны плакали, голос срывался. Карл боялся, что потеряет его. Впервые в жизни боялся так сильно, что готов был умолять его не бросать. Ужасное чувство зависимости, но Карл признавал, что быть зависимым от Нигана — самое великолепное, что с ним случалось. — Ты чего? Морган взволнованно коснулся его щеки, и молодой человек прижался к этой горячей ладони, закрывая глаза и наконец вновь начиная дышать. — Я тебя люблю, — шептал Карл. — А я тебя, — улыбаясь вторил ему Ниган. Минуты тишины, коими было сказано намного больше, чем простыми словами. Им нужно было это время, чтобы выдохнуть, наконец осознать, что у них впереди вся жизнь. А за окном тем временем валил такой красивый снег хлопьями. — Всё кончено. Саймон мёртв. Его тело у нас дома. Правда, опознать его уже вряд ли возможно, — Ниган улыбается, и Карл понимает, что за запах он уловил от Моргана: кровь, смерь и гель для душа с классическим ароматом кофе. Ужасное сочетание, но Карл ощущал столь привычное рядом с Ниганом возбуждение. — Он и правда пришёл за мной, чтобы закончить комбинацию. Грёбаный Туз Червей. — Ты ранен, — не вопрос, а констатация факта. Не расспрашивает и не причитает, за что Ниган ему благодарен. Вновь холодный и рациональный Карл. Минуты слабости прошли. Минуты эмоциональности сошли на «нет». Моргану казалось, что он встречается с двумя совершенно разными людьми и это ему чертовски нравилось! А Карл смотрит, гипнотизирует своими холодными голубыми океанами, а Ниган и не чувствует более никакой боли. Всё словно прошло. Кто бы мог подумать, что Карл Граймс способен на такую заботу и переживание, при этом и глазом не дёрнув? Только Ниган. Он всегда это знал, и убеждается в этом уже не в первый раз. В глазах Карла читалось всё. — Порез на правом плече, разбит лоб и вывихнуто колено. Саймон применил «Люсиль» и чудом его не раскрошил на кусочки, — смеётся, вновь целует его руки, смотрит на него с обожанием и невероятной нежностью, и Карл видит в его глазах цвет старого бурбона. Красиво и пьяняще. — Обойдусь и без врача, — отмахивается он, предвещая следующее предложение Карла. — Подожду, когда ты поправишься. Ты и подлечишь, — игриво подмигивает. Минутная тишина, и он продолжает: — Всё кончено. Больше никаких чокнутых психов-убийц. — А Люсиль? — Карл спрашивает осторожно, будто бы что-то знает, и Ниган не может перестать улыбаться. Он сводит его с ума. — Люсиль всё же получила казино. Но это не важно. Раз ты очнулся, жив и вполне себе здоров — это того стоило. Он смотрит на Карла и не может понять, о чём тот думает. Не было в его глазах злости или раздражения, которое явно читается на лице хмурого патологоанатома, стоит лишь речи зайти про Люсиль. Там было что-то другое. Блеск. Столь редкий блеск в его глазах. Этот блеск был на их первом свидании в «Святилище», и этот же блеск появился, когда Морган рассказал, как именно он достал для него ту книгу, что, вероятно, сейчас валяется порванной в осколках разбитой витрины. И Ниган только сейчас заметил, как это способно пугать до того, что кровь стыла в жилах. А потом Карл улыбнулся. Явно. Ярко. Совершенно искусственно. Неестественно. Но сейчас — искренне. Морган почти слышал, как шестерёнки в голове Карла Граймса крутятся, нагреваются от быстрой работы, жужжат. — Не было никакого Саймона. Только Люсиль. Она убила твоих людей. Она совершила серию убийств, придумав историю с маньяком-Саймоном. Она всё подстроила и похитила меня. Карл смотрел на Нигана внимательно, неотрывно, не моргая. — В её машине есть моё ДНК — моя кровь. Она уколола меня наркотиком и затащила в багажник, я ударился о дно машины и разбил бровь. Уверен, что на той самой камере, что она месяц назад установила на твоём складе и не успела убрать из-за смерти Дуайта, она запечатлена. Она шантажировала тебя моей жизнью и выменяла казино. А с учётом шантажа — сделка не может быть признанной совершенной. А ещё покушение на жизнь, ведь я чуть не умер. Любой судья признает сделку недействительной и вернёт тебе бизнес. Карл сделал паузу, позволяя своим словам отразиться в глазах Нигана, словно он бросал камень в спокойное озеро, вызывая рябь. — И как же для Люсиль будет печально, что все возможные камеры засняли лишь её одну… И никто из её людей не видел Саймона. Ни на одном теле после столького времени и тех условностей, в которых они находились, не смогут обнаружить чужое ДНК, а даже если и так, — Карл пожал плечами, — у неё были сообщники. Её люди. Можно поднять всю её незаконную деятельность, ведь бизнес в Маритте не твой уже много и много лет. А я — главный свидетель её покушения на меня. За покушение и шантаж Люсиль могли посадить на много лет. За выявление её незаконной деятельности в Мариетте — на много десятков лет. За убийства людей — пожизненное, если не смертная казнь. И пусть доказать последнее может быть проблематично — успех в первом гарантирован. — Никакой серии и не было, Карл, ты что! — Ниган расплылся в улыбке, подхватывая его мысль, совершенствуя её, точно зная, как увернуться и не подставиться. Много лет он оттачивал это мастерство на Рике. — Только покушение и вымогательство. Все остальные жертвы — последствия войны двух группировок, не будем же мы выносить всё это на обозрение всей Атланты. Карл согласно кивает. «Спасители» и «Жар-птицы» умерли от передозировки и несчастных случаев — для официальной версии; от рук друг друга — для того же Рика. Не стоит привлекать к себе и без того внимания, что скандалом пронесётся по всему штату. Чем меньше подробностей — тем лучше. Тем меньше будет ошибок в показаниях. Ниган не знал, кто такой этот Карл Граймс, что одновременно способен как любить, так и ненавидеть, который способен разыграть даже самые плохие карты, и кто способен уничтожить противника. Но Ниган знал, что он чертовски сильно его любит. И предстоящая партия будет последней, но самой простой. — А если Люсиль станет настаивать на существовании Саймона и его причастности? — интересуется Карл, наконец расслабляясь, позволяя себе расплыться в постели. — Она не станет. Тогда полиции, а то и ФБР, придётся эксгумировать тела, проводить анализы, выискивать связи. Нас будут допрашивать и перевернут все наши жизни. Вскроется и настоящая деятельность с моим казином и её игорными автоматами. Будут вопросы о сокрытии этих убийств. А это дополнительные года, а может и жизни в заключении. На такой риск она не пойдёт. И Ниган был прав. А Саймон… Саймона не замечали при жизни, не заметят и после смерти. Он растворился в небытие. В ходе судебного процесса всплыла переписка с «Дуайтом», где Люсиль излагала своё желание получить казино через шантаж. Видео Люсиль, что тащит Карла со склада, её же ДНК на этом складе, ДНК крови Карла в её машине и, что самое важное, показания самого Карла. Адвокаты Люсиль оспаривали всё, что возможно, и «дрались» за свою клиентку, вот только количество косвенных улик, а также показания жертвы в лице Карла Граймса никак не могли её обелить. Люсиль сидела на скамье подсудимых, облечённая в ужасный оранжевый комбинезон, который, казалось, был не только сшит специально для неё, но и идеально ей шёл. И даже будучи в таком плачевном положении она всё равно строила из себя королеву, что и старалась показать своим горделивым и надменным взглядом. Наручники на её запястьях блестели под ярким светом ламп, но это не умаляло её грации. Она сидела прямо, с высоко поднятой головой, как будто пренебрегала всей этой процедурой. Её длинные волосы были аккуратно уложены, а макияж со всё той же алой помадой — безупречен. Даже в этой унизительной ситуации Люсиль выглядела так, будто готова выйти на подиум, и Карл недоумевал, как она смогла вытребовать себе косметику. Видимо, связи здесь были не только у Нигана. Судья, пожилой мужчина с серьёзным выражением лица, начал заседание. Он огласил обвинения, перечисляя все преступления, в которых обвиняли Люсиль: шантаж, покушение на убийство и множество других правонарушений. Каждый пункт звучал как громкий удар молота по её репутации, но она лишь усмехнулась, словно не верила в реальность происходящего. Не верила, что её смогли переиграть. Присяжные внимательно следили за ней, некоторые из них перешёптывались, обсуждая её внешний вид и то, как она держится. Люсиль знала, что внимание на ней, и использовала это в своих интересах. Она бросала вызывающие взгляды в сторону Карла, который сидел на стороне обвинения, с ненавистью взирала на Нигана. Вот они — её враги. И то, как они посмели восстать против неё, выводило её на ярость. Адвокаты Люсиль пытались представить её как жертву обстоятельств, но каждый раз их аргументы разбивались о непреложные факты и свидетельства. Но невозможно было проигнорировать реакцию этой женщины, что бездушно закатывает глаза, когда Карл и Ниган выступают с показаниями похищения и шантажа. Когда присяжные пытались задать ей вопросы, Люсиль отвечала с ироничной улыбкой, словно играя в игру с судьей и присяжными. Она знала, что у неё есть свои козыри — её внешность и харизма действовали на людей как магнит. Но даже это не спасало её от гнева закона. Судебный процесс продолжался несколько недель, и каждый раз Люсиль выходила на допрос с уверенной улыбкой. Но за этой маской скрывались страх и паника — она понимала, что всё идёт не так, как она планировала. Вдруг всё начало рушиться. И когда судья ушёл для вынесения вердикта, Люсиль посмотрела на свои наручники и поняла: она проиграла. У неё были самые лучшие карты, самая лучшая комбинация, но она всё равно проиграла. Она проиграла тому, кто когда-то был зависим от неё, кто был слаб. Она проиграла Нигану. И от этого лицо её краснело и покрывалось пятнами, что проступали даже через слой косметики. Она до последнего надеялась, что ему не хватит силы воли начать этот ад, это испытание. Она до сих пор надеялась, что может на него влиять и контролировать — но то была её самая большая ошибка. Ниган освободился окончательно. Освободился от Люсиль только сейчас. И поняла это женщина, когда он пришёл к ней с деловым предложением: она не говорит про Саймона ни слова, он не натравливает копов на её игорные клубы. Люсиль пыталась угрожать, манипулировать, но всё это выглядело как нелепая истерика маленького ребёнка. А Ниган лишь скучал. Точно так же, как когда-то скучала и она сама, когда юный Ниган пытался её впечатлить. Это был их единственный честный договор, и Люсиль пришлось уступить, делая первый, но далеко не последний шаг назад. Она знала, что окажется внизу, но скатываться на самое дно, пусть и утащив за собой Нигана — не была намерена. Не стоило это того, чтобы получить срок за денежные махинации в особо крупном размере. Морган знал, что всё расследование вызовет у полицейских вопросы о её соучастнике, ведь кто-то ей помогал, с кем-то Люсиль да обсуждала похищение и шантаж. С неким «Дуайтом», в то время как сам Ди был мёртв. Но Ниган лишь удивлённо пожимал плечами, отправляя их смотреть видео с незаконно установленной этой безумной женщиной камеры на территории его собственности. Только Люсиль не хотела признавать поражение, и хоть логические дыры и вопросы оставались у всех в здании суда, актёрская игра Карла поражала. То, с каким ужасом, страхом и переживаниями Карл рассказывал о похищении, вызывало слёзы у присяжных. И сам Ниган, что подкупил как минимум половину из них, поверил бы, что всё так и было, что никакого Саймона и не существовало, если бы самолично не размозжил ему голову. Люсиль посадили в женскую тюрьму, полиция ищет её соучастника, допрашивает её людей, что числились сотрудниками игорных клубов, а Нигану вернули «Святилище», его дорогое казино. Он постарался на славу. Подчистил улики, нанял адвокатов, подкупил тех, кто мог обеспечить ему победу, а Карл сочинил всю историю, которую разве что можно было не издать: «Леди-палач Атланты», «Кровь и карты», «Игры на грани». Величественное здание суда в Атланте, возвышающееся на фоне зимнего неба, окутано лёгким утренним туманом. Его колонны, выполненные из белоснежного мрамора, сияли на солнце, словно символ правосудия и надежды. Высокие окна с витражами отражали яркие лучи света, создавая игру красок на холодном асфальте. Ледяной воздух наполнял пространство свежестью, а вокруг здания царила атмосфера ожидания и напряжения. Они вышли из здания суда, и адвокаты, пожав Нигану руку и поздравив с победой, поблагодарили за такое интересное дело, а затем попрощались. Морган обернулся, смотря на мощные мраморные ступени, по которым совсем скоро должны будут проводить Люсиль, чтобы отвезти её в тюрьму, ставшей её домом на ближайшие 9 лет. Каждая ступенька казалась ему символом её падения — от свободы к заключению. Он представлял, как она с гордостью спускается по этим ступеням, будто бы падая со своего пьедестала. Репортёры, едва не атаковавшие их, ждали Люсиль как второе пришествие Христа. От этих настырных рыскающих хищников Ниган поспешил спрятать Карла в машину. Всё кончено. Теперь можно было ехать домой. Телефон у Карла завибрировал — он отключил его на момент суда. Звонил отец, и молодой человек ответил. — Привет, па-а-ап, — протянул Карл, предвещая причину этого звонка. У Рика были вопросы. Было слишком много вопросов. — Что, чёрт возьми, это только что было?! Мужчина присутствовал в качестве слушателя, как и многие другие. Репортёры и журналисты далеко не скоро забудут эту скандальную историю, что так живо и ярко разбудила всю Атланту до ближайшего лета уж точно. — Почему про Саймона ничего не говорилось? Мы же его искали, и те убитые заслуживают отмщения и правосу… — голос Рика недоумевающий, и молодой человек знал, что тот раздражён и на грани срыва. — Пап, пап, — Карл устало потёр лоб. Надо успокоить отца и скормить ему ложь. — Люсиль нам призналась, что это она убивала. Ну, знаешь, война двух группировок, поэтому эти убийства и не расследуются. Нам это не надо. Для Нигана и меня это будет плохо. Она хотела запугать Нигана и получить казино. Вот и всё. Она придумала легенду про Саймона и всё подстроила, решив очернить друга детства Нигана. Люсиль всё это время нас дурила, притворялась. Ты был прав на счёт неё. И спасибо большое за помощь! Я попозже тебе перезвоню. Он спешно сбросил и ему не было стыдно за эту ложь. Повернулся к Нигану, который даже не пытался вникнуть во весь этот диалог. Всё это его более и не интересовало. — Она получила по заслугам, — кивнул сам себе Ниган, мрачнея. Карл ласково погладил его по плечу, что все еще побаливало, лишь напоминая мужчине о той драке, что едва не лишила его жизни. Он точно знал, что хмурость Нигана не была причастна к Люсиль. — Мне жаль, что мы так и не успели навестить твоего друга Нокса. Правда жаль. Бывший шериф Нокс умер от сердечного приступа на Рождество, так и не дождавшись своих гостей. Он впервые за многие годы приготовил праздничный ужин с индейкой по старому рецепту покойной жены, нарядил дом, украсил в лучших американских традициях, поставил праздничное дерево. Нокс с нетерпением ждал Нигана. Всё поглядывал на часы, а время шло. Раннее утро медленно перевалило за полдень, потом к обеду, а потом и вовсе к вечеру. А Нокс ждал, устало устроившись в своём кресле-качалке, так и не заметив, что заснул, чтобы уже больше никогда не проснуться. Он умер один, в одиноком и пустом доме, что так и не дождался гостей, хоть и был к ним готов. С кухни вкусно пахло сочной индейкой, а гирлянда на ёлке радостно мигала яркими красками, за окном валил снег. И лишь для старого шерифа Нокса жизнь навсегда остановилась, так и не узнав, что Ниган не смог приехать с Карлом из-за едва не свершившегося убийства. Нокс так и умер в одиночестве.