Стрит

Ниган медленно открыл дверь палаты и шагнул внутрь, и сердце его сжалось от боли, когда он увидел Карла — без сознания, лежащего под капельницей. Его лицо бледное, а волосы раскинулись по подушке. Каждый вдох, который он делал, казался мужчине ударом в грудь. Рик сидел рядом, и выглядел постаревшим лет на 10. — Мне так жаль, — Морган подошёл ближе, и сердце его колотилось в унисон с капельницей, которая тихо стучала в пустоту. В его груди разгорелось пламя вины и бесконечной любви к Карлу. А смелость и отвага, упёртость молодого человека не поддавались логическому обоснованию. Карл остался с ним, хотя мог уйти, он был с ним, он поддерживал и не давал упасть на самое дно. Карл ему доверился каждой клеточкой своего тела, и вот к чему это привело. Ниган ненавидел свою беспечность. Надо было быть настойчивей. Надо было… — Он сказал, что любит тебя, и что не хочет тебе сейчас создавать этим дополнительные проблемы, — голос Рика будто с того света. За те 10 минут, что мужчина пробыл наедине со своим сыном, из того вышли все соки и силы. Он больше не плакал, но глаза покраснели и воспалились. Ниган поджал губы, потянулся к руке Карла, осторожно взяв её в свои ладони. Его кожа холодная, и Морган посмотрел по сторонам в поисках чего-то. Рик не следил, а Ниган нашёл пульт от кондиционера и выключил его. Нельзя, чтобы Карл переохлаждался. Встал, чтобы достать из шкафа второе одеяло. Обычно в таких палатах держали запас постельного белья. Укрыл им Карла — всё, что он мог сделать. Вновь сел рядом, беря его за руку, прижимаясь губами к его холодной коже, согревая своим горячим дыханием и всё так же ненавидя себя. Он был готов отдать всё ради его спасения. Слёзы наполнили его глаза, когда он произнёс шёпотом: «Пожалуйста, вернись ко мне». Они должны были сказать друг другу о своих чувствах. Особенно теперь, когда Ниган знал, что они взаимны. — Это я виноват. Он обратился ко мне за помощью, а я не см… не смог… — Рик глотал слова, а потом и вовсе закрыл лицо руками. Значит не только Ниган винит себя в случившемся. В этом они похожи. — Не надо. Проебались мы все. И особенно я. Но будь Карл в сознании, клянусь, он бы посмотрел на нас как на идиотов. Рик не сдержался и усмехнулся, явно соглашаясь с этим высказыванием. Карл не позволил бы им винить себя в случившемся, потому что Карл сам отказывался от безопасности. Вот только легче от этого не становилось. — Я видел, как ты что-то подписывал. Что хотела Люсиль? Рик откинулся на спинку кресла совершенно без сил. Сетовать бесполезно. Это Карлу не поможет, надо лишь ждать. — Казино. Она… намекнула, что так для Карла будет лучше, — Ниган не смотрел на Рика, только на своего хмурого патологоанатома. — И?.. Коп выжидающе смотрел на Моргана, зная, сколько это казино значит для Нигана. — Я переписал «Святилище» на Люсиль. Пусть подавится, — в голосе не было сожаления. Ни капли. Не было злости и обиды. — Карл стоит того, чтобы отдать за него всё до копеечки. Так что, Рик Граймс, выеби эту суку со своими облавами максимально, — он пытался шутить, и это даже вызвало у Рика улыбку. Кто бы мог подумать, что Ниган Морган расстанется со своим дорогим «Святилищем», сердцем Атланты? Это поражало. И это была одной из основных причин, почему Ниган Морган до сих пор жив, и почему Рик не превратил его в решето. Дверь палаты открылась, и в комнату вошёл мужчина в идеально выглаженном белом халате и с серьёзным и умным лицом. Лечащий врач. Он был средних лет, с аккуратно подстриженной бородой и очками в тонкой оправе, которые придавали ему вид интеллигентного человека. И Ниган знает этот тип интеллигентных людей. Все их манеры пропадали после 200 грамм виски и пары проигранных сотен долларов в игровых автоматах. Моргану даже показалось, что он видел этого мужчину в своём… в «Святилище». Его волосы были тёмно-каштановыми, слегка с проседью. В руках он держал планшет — очень по-важному и деловому. — Меня зовут Ленс Харриван. Я лечащий врач Карла. Да, Ниган вспомнил этого мужчину. Две недели назад тот так напился, что пытался подкатывать к одной из танцовщиц и залезть к ней на сцену. Это вызывало усмешку. Интересно, знает ли этот Ленс Харриван, что сейчас перед ним сидит владелец… бывший владелец «Святилища»? — У нас есть несколько новостей о состоянии Карла, — начал Ленс, глядя на Рика и избегая взгляда на Нигана. Значит, узнал его. — Кризис отступил. Комы нет, и скоро он придёт в себя. Как только Карл очнётся, мы сделаем пару тестов и, если всё хорошо, то через три дня отпустим домой. Рик облегчённо шумно выдохнул, будто бы сдувшийся шарик. Сейчас растечётся по креслу. Ниган вновь прижал пальцы Карла к своим губам, не в силах сдержать улыбку. Всё образумится. Всё поправимо. — Я понимаю, что это трудный и одновременно с тем радостный момент для вас обоих, — продолжал врач, — но нам нужно собрать некоторые документы и вещи для дальнейшего лечения. Список был большим для тех, у кого едва не остановились сердца от горя и переживаний: паспорт и медицинская страховка, список истории болезней и данные об аллергии или непереносимости лекарств, список препаратов, которые Карл принимал, если принимал, так же нужна одежда на ближайшие пару дней и предметы личной гигиены. — Я за паспортом, страховкой и вещами. Список разделён справедливо, хоть Рик и с трудом вспомнит всю историю болезней сына. Лори бы без проблем назвала каждую болячку, вплоть до месяца и года, когда Карл болел. Ниган напоследок поцеловал Карла в лоб и, поджимая губы, вышел из платы, не забыв похлопать дока по плечу: пусть знает, что он помнит ту увеселительную историю.

***

Карл будто вынырнул из глубокого сна. Первые ощущения — лёгкая тяжесть в голове и затуманенное восприятие окружающего мира. Он чувствует, как его тело отзывается на каждое движение, словно оно стало более чувствительным, чем обычно, но и более медленным. Вокруг него провода, писк приборов, маска на лице мешает разглядеть окружающую обстановку. Сначала он не понимает, где находится. Мягкий свет проникает сквозь его полузакрытые веки, вызывая лёгкое раздражение. Он медленно открывает глаза и видит белоснежный потолок, который кажется бесконечным. Постепенно его взгляд начинает фокусироваться, и он осознаёт, что лежит на больничной койке. За окном темнота, будто бы кто-то выключил солнце, даже звёзд не видно. Карл ощущает тепло одеяла, укрывающего его, и это чувство уюта приносит ему спокойствие. Хочется закутаться в него, завернуться как в кокон и перевернуться набок. Мысли медленно начинают собираться в голове, как облака после дождя. Образы мелькают: лицо Саймона, холодный бетон, резкая боль и карта Червового Короля… Но всё это кажется далёким и расплывчатым. Постепенно в его сознании начинают возникать обрывки воспоминаний: разговоры, лицо Люсиль, что кричит на Саймона и отчаянно пытается поднять его, Карла, на ноги. Он пытается сосредоточиться на своих чувствах: тепло одеяла, мягкость подушки, тихий звук капельницы, капающей с регулярностью, как метроном. Всё это расслабляет. На штативе капельницы подвешены мешки с препаратами. Поднять руку оказалось тяжело. Будто она весит килограмм 10. Но всё же снимает с лица кислородную маску. С ней дышать легче, но за ней Карл не может разглядеть отца. Он здесь, это вызывает слабую улыбку, которую, конечно же, Рик не заметит. Там, на складе, Карл боялся, что больше никогда не увидит его лицо. — Пап… — кажется, мужчина задремал, потому что голова свешивается вниз, а подбородок едва не касается груди. — Папа… Голос тихий, но в голове Карла он отдаётся звоном. Наконец, Рик просыпается и, видя сына с открытыми глазами, подрывается. — Боже мой… сейчас… сейчас… Мужчина начинает хаотично оглядываться по сторонам и искать кнопку вызова врача. Эта чёртова кнопка должна быть где-то здесь! — Пап, сколько времени? Рик оборачивается на стены, но часы остановились, и Рик охает в возмущении. Как сотрудники больницы могли допустить, чтобы настенные часы в палате для особо тяжёлых пациентов остановились, как у мертвеца? — Пап? А Карл всё ждёт, будто бы узнай он время — поймёт все тайны вселенной. А Рик, вытащив старенький телефон, всё же называет — без четверти двенадцать. Карл пытается приподняться, но голова ещё гудит и он отказывается от этой мысли. Рик суетится, приподнимает ему подушки, за что молодой человек ему благодарен. — Где Ниган? — смотрит с какой-то надеждой в голубых глазах. — Уехал полчаса назад за твоими вещами. Тебе придётся здесь побыть ещё какое-то время. Карл хмурится, пытается заставить мозг работать, пытается заставить себя всё вспомнить. — Как ты? Что ты помнишь? На тебя напал Саймон? Надо позвать врача и… От этой суеты Карла затошнило. Он с трудом поднял руку, призывая отца к тишине: — Принеси мне, пожалуйста, воды и найди врача. Улыбается вымученно, искусственно, но Рик это не понимает, тут же поднимается с мягкого кресла и вылетает из палаты, а Карл косится на телефон, что так и остался на тумбочке. Пытается поднять руку, дотянуться до кнопочного старого устройства. Рука едва слушалась, мешали слабость и провода, а перед глазами мир время от времени крутился, как на карусели. Глубоко вздохнув, он выдернул провод капельницы, снять детекторы с пальцев не решился, знал, что устройство панически запищит, не улавливая пульс пациента. На этот шум сбежится пол медперсонала. Завладев телефоном отца, на котором никогда не было пароля, и, учитывая его старую модель, вряд ли его вообще можно установить, Карл залез в контакты, ругая себя, что не потрудился выучить номер Нигана. Впрочем, парень подозревал, что даже если бы он и знал номер, в таком состоянии вряд ли бы его вспомнил. В глазах двоилось и Карл щурил их, пыхтел, щёлкал кнопками, пока наконец не нашёл нужный абонент. Он так и знал, что Рик сохранил его, учитывая, сколько лет они играют друг с другом в партию на выбывание. Набирает, с замиранием сердца подносит к уху и красными глазами впивается в стенку напротив. Там висит зеркало, но Карл игнорирует своё отражение, потому что выглядит ужасно. После второго гудка Ниган берёт трубку: — Рик, я только поднимаюсь, Карл уже очнулся? — Ниган! — голос его крепчает и откуда то берутся силы, чтобы подпрыгнуть в постели. — Я был Королём, Королём, а не Дамой. Саймон прислал несколько дней назад карту с Дамой Пик Люсиль, с сообщением, что он её не тронет. Ты должен быть Тузом, после меня. Саймон на пределе и он не будет ждать, — Карл тараторил, потеряв покой, язык, казалось, заплетается. На том конце провода послышался грохот и шум. — Ниган? Звонок сорвался, а Карл так и остался сидеть, до хруста пластика сжимая телефон в руке, стеклянными мокрыми глазами взирая в стенку, как в пустоту.

***

Ниган уже поднялся на этаж в бесконечно долгом лифте, который двигался со скоростью улитки, когда зазвонил телефон. Не будь Карл в больнице, он бы предпочёл не брать трубку, или, как минимум, взять на последнем гудке. Но не сейчас. Вот только голос на той стороне принадлежал не Рику. Карл. Ниган вышел из лифта, медленно подошёл к двери, намереваясь её открыть, когда заметил, что замок не заперт. Морган точно знал, что закрывал квартиру. Этот ежедневный само собой разумеющийся ритуал забыть он не мог. Карл как раз тараторил про карты, и первоначальный смысл понял Ниган не сразу. Мозг ещё ватный, и собрать его быстро в кучку, как умел сам Карл, он не мог. — … пределе и он не будет ждать, — голос резвый, но Ниган будто бы не вслушивается. Опасливо заходит в квартиру, оглядывается по сторонам. Странно, что кот не бежит встречать, не кричит истошно и не требует еды. Это тоже ритуал. Оглядывается, никак рукой не может нашарить кнопку света, зато в темноте глаза выцепили валяющуюся у стены коробку из-под пиццы, а затем движение со спины. Взмах и удар, и телефон Нигана падает на пол, разбиваясь в дребезги.

***

Люсиль уехала из-за него. Всё из-за него. Он её разочаровал! Саймон видел, как его женщина затаскивает тело Карла в свою машину, почти так же грубо, как это сделал он каких-то 30 минут назад. Поразительно, сколько силы в этой женщине. Она всё способна сделать сама! Миг, и эта её черта Саймона разозлила. Он мужчина. Он должен быть силой и опорой. Он должен решать проблемы, а она не имеет права повышать на него голос. Люсиль должна быть мягкой и кроткой, нежной и ласковой. Ему стало омерзительно от неё. Она не та, за кого себя выдавала! Она его обманула. Она не оправдала его ожиданий. Она его использовала. Она хочет сорвать весь его план. Она сука. Такая же сука, как и его мать. — Нет, нет, нет, — он блуждал кругами, ладонью стуча себя по лбу. Мысли расползались как патока. Горькая лакрица. — Из-за Нигана… Ниган во всём виноват. Это он сделал Люсиль такой. И если он избавится от Нигана, то сможет перевоспитать Люсиль. Да! Она станет нежной и будет любить его и заботится о нём! — Да, да, да, — его мутило. Он остановился и его стошнило. Скрутило в рвотном позыве и Саймон едва не упал в собственную блевотину. Упёрся одной рукой в холодную и сырую землю, другой утёр рот. На языке омерзительный кислый привкус. Штаны в области колен промокли, все в грязи. Поднялся не сразу. Земля магической силой притягивала, звала его, шептала. Но он встал на ноги, огляделся. Мир как в тумане, ноги не слушаются, координация подводила. Ему как-то надо отсюда выбраться. Машина. Фары маленькой старенькой машинки горели. На этой колымаге приехала его сучка Люсиль. Она села в эту груду метала, что недостойна её. Это тоже начало Саймона бесить. Люсиль не имеет права унижаться, не имеет права выглядеть так, какой он её сейчас увидел. Размазанная помада, растрёпанные волосы, лицо злое и в морщинах. Люсиль портилась. С ним, с Саймоном, она должна блистать, быть в полнейшем великолепии. Ничего, когда они останутся одни, он ей всё объяснит, преподнесёт ей урок, какой она должна быть рядом с ним. Сука. Сука, как его мать. Если Люсиль считала, что может разменять всю свою красоту и великолепие на других мужчин, как и его мать, оставив самому Саймону лишь старую оболочку — она ошибается. Ключи в коробке зажигания, на месте. Салон провонял едой и Саймон вспомнил, что давно не ел. Может ему поэтому так плохо? Он, как дикий пёс, начал рыскать по салону в поисках чего-нибудь съестного. Нашёл лишь полупустую бутылку колы и, не думая, выпил всё до капли. Сахар тут же начал насыщать его больную кровь. На заднем сиденье валялась куртка. Нет. Дублёнка. Саймон включил во всём салоне свет, рассматривая находку и узнавая в ней дублёнку Карла. Саймон видел, как парень заходил в ней в кафе, но выбежал без неё. Видимо, Люсиль прихватила. Припоминая имя этой женщины, саму эту женщину, его обуревала неконтролируемая ярость. До того, что принимался скрипеть жёлтыми зубами. Но стоило ему только обыскать карманы дублёнки Карла и найти ключи от квартиры, как Саймон расплылся в счастливой улыбке. Его милая и дорогая Люсиль специально сделала так, чтобы эти ключи оказались у него. Саймон был уверен, что они от квартиры Нигана, раз уж Карл там живёт. У него был адрес, были ключи. И рано или поздно Ниган придёт домой. Что ж, его план всё ещё мог осуществиться. Саймон бросил машину в соседнем квартале, пешком дошёл до красивого и огромного жилого комплекса. Великолепие. Он и Люсиль тоже будут жить в таком. И от этих фантазий на душе теплело, становилось спокойней, а может, в нём говорил морфин, что наконец начал действовать, убирая боль, придавая сил. Уже хотел войти, как увидел стойку с консьержем. Молодой парень с тёмными волосами и в классическом костюме, будто бы и не консьерж, а актёр какой-то. Этот его так просто точно не пропустит. Саймон видел своё отражение и моментом мог оценить своё никудышное состояние, надо что-то придумать. Такой как он не сможет просто так пройти по такому светлому и чистому холлу. И хоть люди редко когда его замечали, в частности в толпе, но тут риск был слишком велик. Он был так близко к своей мечте, так близок к Люсиль. Нельзя сейчас всё испортить. Нельзя облажаться. С Карлом всё вышло спутанно, но Саймон был уверен, что патологоанатом умрёт. Он нашёл пустую коробку из-под пиццы, представился курьером, который забыл записать адрес доставки и помнит лишь фамилию заказавшего — «Морган». Парень в костюме без подозрений назвал номер квартиры и этаж, подсказал, где лифт. Саймон посчитал его идиотом. Полнейший идиот, как и все вокруг него. И всё же… ему чертовски сильно везёт.

***

Фигура Саймона вырисовывалась в темноте, как призрак из кошмаров. Глаза горели безумным блеском, а в руке сверкал кухонный нож. Ниган успел лишь повернуться, когда Саймон бросился на него с яростью хищника. Первый удар пришёлся в плечо Нигана, но он не дал себя сбить с ног. Кровавая полоска резанула всё восприятие мира. Кофта вмиг напиталась кровью. В нос ударил едкий запах меди. Схватившись за запястье Саймона, Морган резко дёрнул его вниз, заставляя того потерять равновесие. Боль в плече резкая до того, что в глазах темнеет. Нож проскользнул мимо его шеи, оставив лишь царапину. Ниган отклонился в сторону, и в этот момент его взгляд упал на ведро с зонтиками у двери. Бита, обмотанная колючей проволокой, что мигрировала из машины в квартиру и обратно, сегодня была рядом. — Нет! — взревел Саймон, кидаясь на Моргана так, что оба повалились на пол, лишь каким-то чудом нож не вонзился кому-то из них в тело, а отлетел в сторону. Началась возня в темноте. — Ты! Всё из-за тебя! Кричал Саймон, плюясь слюной, пытаясь дотянуться руками до шеи Нигана в желании его задушить, как была задушена Аманда. В глубине первого этажа квартиры послышалось мяуканье. Кот деловито спустился по лестнице и запрыгнул на диван, вопросительно смотря на хозяина своими огромными зелёными глазищами. — А ну брысь! — шикнул на него Ниган, прогоняя рыжее животное, что благоразумно послушалось. Не хватало ещё, чтобы его зацепили. — Всё из-за тебя-я-я! Не крик человека, а вой чудовища. — Ты болен! — взревел Морган, с силой пиная Саймона коленом в живот, отшвыривая его. Масса их тел была не равна, у Нигана преимущество, но то, как силён может быть столь больной человек, не поддаётся логике. Ниган не терял времени: он вскочил на ноги и схватил биту, с размаху замахнулся на Саймона, попадая тому по боку. Удар не такой сильный, раненная рука дала о себе знать и вмиг упала вдоль тела. Но Саймона всё же ранить удалось. Короткая пауза для передышки. Вой боли, но в безумном взгляде с расширенными зрачками ни намёка на отступление. Саймон кинулся вперёд, пытаясь вырвать биту из рук Нигана. Драка разгорелась с новой силой. Они сцепились в жестокой борьбе, каждый из них искал возможность нанести смертельный удар. — Я убью тебя! Как убил их всех! Как убил и Карла! В свете огней города улыбка его — сплошное безумие и ужас. Вот, что может случиться с человеком. Вот что он, Ниган, в нём породил. От больного животного нужно избавляться сразу. Быстро и без промедлений. Что Ниган и должен был сделать много лет тому назад. Рука совсем ослабла, кровь стекала вниз, на ладонь, капала на пол, и гладкая лакированная рукоять биты скользила в хватке Моргана. Они возились в коридоре, сместились в гостиную, где оба в темноте наткнулись на диван, кубарем через него перелетев. Ниган застонал от боли. Он ударился головой о столик, ноги располагались сверху. Надо было перевернуться. Открыть глаза получилось не сразу. На миг решил, что ослеп, но это лишь кровь заливает глаза. Протирает рукавом лицо и видит, как Саймон почти добрался до ножа. Бита куда-то закатилась. — Да откуда в тебе, блять, столько, нахуй, силы? Морган рычит, тяжело и шумно выдыхает. Всё тело ноет. Резво переворачивается, подрывается на ноги и за несколько быстрых и широких шагов таранит Саймона собственным корпусом. Тот умудряется сгруппироваться так, что отлетает в другую сторону. Звук бьющегося стекла. Звук упавших и разметавшихся по полу книг. Витрина! Его драгоценная коллекция книг! — Мудак! Ниган борется с болью, подхватывает Саймона за загрудки, приподнимает и с силой швыряет спиной о столик. Ножки его жалобно трещат и неизбежно ломаются. Саймон жалобно стонет, раскидывает руки, пока Ниган пытается отдышаться. Ему плохо. Кровь опять заливает глаза, и убийце хватает этого минутного промедления, чтобы выудить из-под дивана биту и с силой ударил Нигана по колену, заставляя повалиться. Вот только самому Саймону сил встать не было, как бы он ни возился, будто жук, что перевернулся на спину. — Ты гандон, — рыкнул Ниган, прислушиваясь к внутренним ощущениям и не обнаруживая перелома, но колено чертовски сильно болело. Не без труда, но поднялся на ноги. — Фух! — встряхнулся. Поморщился в лице. Колено очень болело. Взгляд холодный как сталь, но даже в этой темноте можно различить блеск. — Ты ебаный мудак, возомнивший себя богом. И нет! Я нихуя тебя не виню. Он поднял биту и без особой силы ударил Саймона по животу. Тот согнулся и застонал, возможно, пару рёбер таки сломаны. — Ты больной говнюк. Больной во всех смыслах. Вероятно, весь твой мозг превратился в одно сплошное месиво, и клянусь, клянусь, — он приторно улыбается, скалится, как хищник, — мне даже тебя жаль. — Но вот в чём дело, — на новую попытку Саймона встать, Морган жестоко пинает его ногой обратно на пол. — Ты убил моих людей, моих друзей, и, что мать вашу, самое важное, чуть не убил Карла. Да-а-а, сукин ты сын! Веселье будоражит кровь, гоняет её по венам и питает сердце. — Карл жив. И даже успел предупредить меня о тебе. Твоя главная ошибка — идти против меня. А фатальная — напасть на Карла. Сука! — мощный удар битой по плечу Саймона и тот воет в агонии. — Туз? Ты мне приготовил туз? Ахуеть! Ему нужна минута-другая, чтобы отдышаться. Для таких баталий он стар, плечо пекло, а опираться на одну ногу почти невозможно, но его грел огонь, пламя, что внутри распалялось, придавало сил. Он наконец может отомстить за смерть друзей и за Карла. За живых месть всегда более яростна, и сейчас Саймон узнает это на себе. — Это должен был быть стрит по тузу, — бормочет Саймон. — Знаешь, а я тебе помогу. Сейчас! Он наклоняется, шарит по карманам убийцы и находит последнюю карту. Швыряет её убийце прямо на грудь и замахивается битой. Возвышается над ним, как скала, И впервые за все последние годы в глазах Саймона мелькает озарение всего происходящего. Вся боль его отпускает, и он видит не врага, желающего отомстить, а друга детства. Вот только уже слишком поздно. Он знает, что сейчас умрёт, но страха нет, лишь успокоение. И улыбка — улыбка не безумца, а человека, что наконец обретёт покой. — Пока-пока, Саймон, — превозмогая боль в руке, он собирает все свои силы и одним мощным движением обрушивает свой удар. Бита встретилась с черепом Саймона с оглушительным звуком — как будто мир вокруг замер на мгновение — оставляя глубокую вмятину. Саймон захрипел и забулькал. Ниган замахнулся вновь и вновь. Обрушивал на него свои удары, превращая череп убийцы, череп бывшего когда-то лучшего друга в месиво из мозгов, крови и костей. Бил до того, пока не размозжил ему всё лицо, все зубы, да так, чтобы его невозможно было опознать. Кровь под ним растеклась чёрной лужей, брызги попали на диван и телевизор. Сам Ниган был весь в его крови. С Саймоном покончено раз и навсегда.