Рефлексия

— Антон, Вам нравятся наши встречи?       Антон устремляет взгляд на психолога и слабо кивает. — Я сейчас задам Вам один вопрос, но не думайте, что он исходит из сомнений в моей собственной компетенции, договорились?       Антон вновь дает положительный ответ покачиванием головы, но не более. — Я могу Вам помочь?       Парень хлопает ресницами, а в глазах раскрывается ранее затаившееся непонимание. — Нет, — сухо отвечает Антон, когда его губы наконец разлепляются. — Потому что Вы не хотите мне открыться?       В ответ накатывает уже знакомое молчание, и тогда психолог снова разбивает тишину своим голосом. — Антон, хотите некую форму игры? Ассоциации. Я говорю слово, Вы мне — первое, что приходит на ум. Мне кажется, школьный психолог поиграл бы в это. Мы с вами просто отвлечемся, ладно? — Всегда смеялся с этого, — на полушепоте начинает Антон, пронизывая слова легкой ухмылкой. — Когда я играл в подобное, то приходящие в голову слова не имели никакого отношения к названному предмету. — Уточните? — Не знаю, ну… — разводит он руками, — Вы скажете: триста, я скажу… — затихает он, поджимая губы. — Ну, вы поняли. — Антон, а Вы профессиональный шутник? — Чего? — Вы на первой встрече говорили, что работаете на одном развлекательном телеканале, и я теперь думаю, не является ли рвение шутить каким-нибудь особым критерием при приеме на работу, — без особого негатива проговаривает психолог, но Антону это явно не нравится. — Ага, — отвечает Антон, блуждая языком между рядом зубов и левой стенкой рта. Глаза остекленели, выказывая безразличие к сказанному, — является. И Вас бы туда не взяли, Арсений. — Сергеевич, — хитро улыбается психолог в легком прищуре. — Рад, что Вы подтвердили мои слова с прошлого сеанса.       Антон щурится в ответ и мотает головой от невозможности понять, что имеет в виду психолог или же от невозможности детально вспомнить прошлый сеанс. — Вы не такой тихий человек.       Плечи Антона дернулись назад, живот втянулся на вдохе, и все тело оказалось напряжено. И психолог чувствует это. Психолог хоть и смотрит в неизменяющееся лицо Антона, он все равно видит, как пальцы нервозно перебирают кольца. — Оказывается, Вы вполне легко можете высвободить настоящего себя. Какой Вы на работе? Такой же робкий из разряда «я просто делаю, как скажут» или изредка напористый по типу «я думаю, нам лучше сделать это не так, а вот так»?       Психолог заканчивает предложение, но Антон больше не открывает рот, чтобы продолжить данный разговор. — Антон, меньше всего я хочу, чтобы Вы замыкались и выпускали ко мне лишь своего скромного мальчика, — тараторит он. — Что ж, ассоциации? — с притворной улыбкой говорит психолог.

***

— Какого хуя?! — доносится из офиса.       Антон осторожно подходит ближе к приоткрытой двери и слабо толкает ее, пока перед ним не появляется Игорь. Тот сидит чуть поодаль, за столом из темного дуба, и быстро бросает взгляд на паренька, от которого разит обеспокоенностью и испугом. — Заходи, Антош, — уже сладко говорит Игорь, поднимаясь с места.       Антон заходит внутрь. Его носки издают уловимое ухом шуршание о ковролин. Темнота комнаты разбавляется одним лишь белым светом лампы на столе, а будь шторы открыты, это бы не сыграло большой роли, так как Москва уже потонула в вечерней темноте.       Антон аккуратно закрывает за собой дверь, когда сзади уже вплотную прижимается Игорь, чье горячее дыхание тут же распыляется на коже. Антон незаметно делает глубоких вдох и поворачивается.       Игорь дергается ближе, и Антон столбенеет, будучи прижатым вплотную к двери. Он дергает подбородком выше и сглатывает, словно это последнее, что он сможет сделать в этой жизни. — Я скучал. Я так устал, — шепчет Игорь, касаясь пальцев Антона, пока тот прикрывает глаза от неприятных прикосновений. — А ты в это время был у психолога, да? — он целует шею Антона, оставляя на ней мокрые дорожки. — Ответь мне, солнце, ведь это мой рот занят тобой, а не наоборот, — и в очередной раз вжимается в кожу своего партнера, держась правой рукой за его талию, а левой начинает отгибать нижнюю часть джемпера. — Да, — хрипит Антон, задирая голову все выше.       Ему неприятно, но Игорь слишком занят, чтобы заметить это. Хотя заметь он, ничего бы не изменилось. — Что обсуждали? Надеюсь, не меня? — отрывается Игорь и, отстранившись, пронзает Антона взглядом. — Нет. Ты же знаешь, почему я туда хожу. — Знаю. Просто не люблю психологов. Они постоянно лезут туда, куда нос свой совать не нужно. А еще ведут себя так, будто все знают. — Мгм, — издает Антон, вновь прикрывая глаза, когда рука Игоря создает путь к области джинсов. — Ты точно обо мне не говорил? — Точно. — А кому говорил? — голос Игоря изменяется под проявлением совершенно отличной от положительной эмоции, и Антон распахивает глаза. — Никому. Что за глупости? — Тош, ты не врешь мне? — после звонких звуков ремня на своих бедрах, Игорь начинает расстегивать ширинку брюк. — Я… правда, честное слово. Не говорил никому. Зачем мне? — в разгорающейся панике тараторит Антон. — Тише, тише. Я просто проверяю, — он делает несколько шагов назад. — Но ты не оставляй телефон, где попало, ладно? — более грубо произносит Игорь, подбирая устройство с поверхности стола. — Чтобы мне с него потом не звонили твои коллеги. Думаю, они увидели пару моих пропущенных, и таким образом я оказался единственным, кому можно было позвонить с заблокированного экрана, — договаривает он и манит пальцем к себе, после чего дергает Антона за джемпер, силой опуская его на колени.       Тело Антона сопротивляется лишь первые пару секунд, но затем ноги подгибаются, а через мгновение парень уже глядит своими жалостными глазами снизу вверх. Антон резко дергается, видя дьявольскую ухмылку на лице своего парня, когда его щеки касается теплая ладонь, а большой палец опускает нижнюю губу.

***

— Мы начнем с той темы, под предлогом которой Вы ко мне записались: семья. — Под… — Не утруждайтесь, Антон, — перебивает его психолог. — Не ищите ничего в противовес моим словам. Никогда не оправдывайтесь передо мной или не пытайтесь оправдать меня. Теперь ассоциации, — психолог берет ручку и подносит ее к своему плотному блокноту. — Ваше первое слово — мать. — Тепло. Не знаю… ерунда какая-то, — бормочет под нос. — Отец.       Второе слово, а Антон уже задумался на долю секунды, опустив свой взгляд. — Первое, что приходит на ум, — выбивает его психолог. — Эм… бутылка, — поднимает брови Антон, пока его глаза расширяются от неуверенности в собственном ответе. — Со спиртным. Бутылка водки, условно. — Прочие родственники. — Не знаю. Нет, — говорит Антон, встречаясь с чужим взглядом. — Нет. Никакой первой ассоциации. — Нож.       Черт, он снова выпадает из быстрого темпа, которого добивается психолог. — Антон, — чуть напористо произносит Арсений Сергеевич. — Не знаю! — он начинает дергать ногой. — Стол. Нож лежит на столе. Что за глупость… — шепчет он. — Кухня. — Место, где можно поесть. Сойдет? Или мне нужно одним словом отвечать? — Ваша комната, — игнорируя Антона, психолог двигается дальше. — Нет, — выпаливает Антон. — В смысле, есть, — быстро поправляется он. — Не глагол. Просто факт, что комната есть. Где-то. В пространстве, — договаривает он. — Блять, — и мысленно ругается от нескладности чуши, которую несет.       Теперь Арсений и сам зависает, не убирая ручку от блокнота. — Комната родителей, — прочистив горло, говорит психолог. — Гостиная. — Вечер с семьей. — Пусто.       Психолог вновь останавливается, однако в этот раз уже намеренно. Он поднимает глаза на своего клиента и дергает бровями, якобы прося уточнить. — Не то чтобы у меня в голове ничего нет. Просто промелькнуло само слово: «пусто». Я же говорил Вам о своих невзаимосвязанных ассоциациях. — Школа, — игнорируя ответ, психолог бежит дальше. — Учеба. — Одноклассники. — Дети. — Оценки. — Хорошо.       Арсений ведет бровью. — Хорошие оценки, в смысле, — уловив реакцию психолога, робко произносит Антон, на что тот кивает и делает очередную пометку на бумаге. — Знакомство. — Вечеринка? — Вечеринка, — повторяет психолог и уже в который раз дергает бровями. — Нужна ассоциация? — Да. — Эм… не знаю. Выпивка. — Выпивка. — Горечь.       Арсений хмыкает от интереса: горечь напитка или же напиток, чтобы убрать горечь жизни? Но он не задает подобного вопроса. Он просто двигается дальше. — Смерть. — Родители. — Ваши родители… — Я утомился от затянувшейся игры, — выдыхает Антон, оглядываясь по сторонам, пока его руки несколько раз ударяют по коленям, после чего разглаживают появившиеся на штанах складки. — Родители. — Может, мы… — Родители, — настойчиво повторяет Арсений, даже когда Антон возвращается к нему взглядом, и все в его глазах просит остановиться.       Антон завис. Перед глазами уже не слегка приевшийся за три встречи вид на книжные полки, а новый костюм серого цвета с крупной клеткой на психологе. Антон еще не видел этот костюм. И это вполне объяснимо, ведь до этого у них было лишь два сеанса. Зачем удивляться разнообразию гардероба так рано? Антон и не удивляется, его не беспокоит этот костюм, он не разглядывает его, он просто упирается взором в область груди.       Не тревожит Антона и тот факт, что в помещение пробиваются лучи садящегося солнца, хотя обычно психолог плотно закрывает шторы, оставляя себя с клиентом под искусственным освещением.       Арсений делает пометку возле буквы «Р», которую секунду назад внес в свой столбик для ответов Антона. Рядом с согласной теперь красуется жирная точка черного цвета. Арсений вернется к этому. — Почитаем? — спрашивает он Антона, показательно хлопая блокнотом, и встает с места.       Он бросает предметы на кресло и направляется к книжной полке. — Почему мы не читали на нашем первом сеансе? — внезапно даже для самого себя спрашивает Антон. — Почему второй и третий сеансы такие особенные? — А Вы отчетливо помните наш первый сеанс? — Психолог возвращается в кресло с одним из литературных произведений в руках. — Да. Это было лишь две недели назад. — И что мы делали? — Познакомились. Я сказал, что впервые у психолога, поэтому задал Вам несколько вопросов о том, как все здесь устроено. Я сказал, что пришел из-за проблем в детстве, и потом… я завис. — Вы зависли, — повторяет Арсений. — И я отправил Вас домой пораньше, чтобы не докучать. — Верно. Почему Вы не предпочли почитать, чтобы пробудить меня? — Хотите, я буду Вам читать? — Хочу, — без колебаний говорит Антон, а в глазах появляются крохотные огоньки.       Еще чуть-чуть и он бы просиял, словно пятилетний ребенок, находящийся в предвкушении чего-либо интересного. — Вы любите чтение? — Если есть настроение, то да.       Огоньки начинают разгораться, но Антон в мгновение забывается, и ему все равно, даже если сам он начнет гореть. Гореть от одной мысли о том, что кто-то интересуется им. Да, вроде психолог и должен так делать, но что-то в вопросе «Вы любите чтение?» выделяется и задевает Антона. Да так, что он прижимает ноги, пока подошвы не начинают прикасаться друг к другу. Он скрепляет пальцы от нетерпения разогнать этот диалог. И почему-то один лишь этот вопрос кажется более особенным, нежели десятки вопросов Игоря о работе Антона, когда они только познакомились. — Уточните? — спрашивает психолог, когда на его лице появляется незаметная для Антона улыбка. — Сейчас у меня есть настроение для чтения. — Это я понял, а когда его нет? На это влияет время или, может, место? — Я… — Антон тут же запинается и прикусывает нижнюю губу, ведь его уже практически разрывает от желания нормально поговорить с человеком, но он не уверен, что готов открыться. — Не стесняйтесь. — Я живу по принципу: работа — дом, — все же произносит Антон и видит, что часы уже отсчитали пятьдесят минут от начала встречи.       Сеанс закончится через 10 минут. — Дома нет времени для чтения?       Антон затыкается. Уже окончательно. Зеленые глаза больше не светятся, фокусируясь на темном ламинате. Психолог выжидает пару минут, после чего, вытянув руку, чтобы высвободить запястье из-под пиджака, смотрит на наручные часы. До конца чуть меньше восьми минут.       Бросив последний взгляд на Антона, психолог поправляет свои очки, придерживая их за края, после чего кисть руки ложится на обложку книги, берется за закладку и быстро открывает нужную страницу. Пускай это будет чтением для себя, но раз парень недоумевал, что психолог не взялся за книгу во время первого сеанса, чтобы вытащить его из своих мыслей, то сейчас он мог бы попробовать это сделать. — Таинственный мир суровых людей и еще более суровых дел, мир, недоступный ей, оставил на нем рубцы и шрамы, — читает психолог, а у Антона в ушах стоит шум.       Однако это ощущение вскоре меркнет, сменяясь мягким и бархатистым голосом. Что-то тащит Антона обратно в кабинет, и вот он случайно дергает пальцами на подлокотнике, словно высвобождаясь изо льда. — Он неприручен, дик, и то, как он покорен ей, в глубине души льстило ее тщеславию. Да еще родилось самое обыкновенное желание приручить дикаря. Желание неосознанное, у нее и в мыслях не было, что в сущности она хочет вылепить его по образу и подобию своего отца, которого она считала прекраснейшим… — психолог прерывается, макушкой головы ощущая, что находится под наблюдением.       Он поднимает глаза, и их с Антоном взгляды закрепляются друг на друге. Арсений медленно закрывает книгу, оставляя закладку в том же месте.       В помещении тишина, а в голове Антона настолько много мыслей, что в какой-то момент он отключается, и там не остается ничего, кроме воображаемого тиканья настенных часов. И тогда Антон переводит взгляд на те самые движущиеся стрелки. Еще чуть-чуть и сеанс закончится. Сегодня они провели все 60 минут вместе. — В этот раз действительно Джек Лондон, — шепчет Антон, вглядываясь в обложку книги в руках психолога.       Зеленые глаза перебегают от последней буквы имени автора к изящным пальцам Арсения Сергеевича. Множество выделяющихся венок на тыльной стороне ладони завораживает парня. Безымянный палец на правой руке окружен кольцом серебристого цвета, и Антон подчеркивает видимую утонченность, но не успевает сильно задержаться на этом, ведь психолог поднимается с места, чтобы заправить книгу на ее привычное место. Антон часто моргает, блуждая взглядом от кресла до пола и обратно. — Думаю, к следующему сеансу мы переместимся по данной книге, если у меня будет свободное время увлечься этой массой буковок.       Антон поворачивает голову влево, чтобы держать зрительный контакт с психологом, будто это помогает сконцентрироваться на льющейся речи. — Вы читали эту книгу? — спрашивает мужчина, а Антон отрицательно качает головой. — Антон, это Ваше домашнее задание, — склоняется он над ухом упомянутого. — Книга вышла в новом издании, так что без проблем найдете в магазине. Я остановился в самом низу семьдесят шестой страницы, доберитесь хотя бы до этого момента. Дальше на Ваше усмотрение. Удачи, любитель чтения, — он хлопает Антона по плечу, разгибается, направляясь в коридор к кулеру, и попутно бросает: — На сегодня все.       И стоило Антону выйти из многоэтажного здания, как он наконец смог облегченно выдохнуть. Свежий воздух омывает легкие, и жар спадает. Хотя надо отметить, что в кабинете нет проблем с отоплением, а батареи не отдают невероятное количество тепла. Радует одно — Антону правда стало легче. Если первые два сеанса ощущение пыток не проходило, то сейчас такого большого дискомфорта нет.       Честно говоря, у Антона даже появилось то самое настроение для чтения. Он охватывает взглядом ближайшие здания, среди которых замечает вывески книжного магазина, и через секунду делает шаг в том направлении. Пока есть желание, как сказал Арсений, «увлечься этой массой буковок», нужно идти и заняться этим.       Антон покупает «Мартина Идена», приходит домой с боязнью, что его опять морально опустят, стоит только зайти внутрь, как ничего подобного не случается. Антон выдыхает, быстро проскакивает мимо кухни, где, кажется, домработница оставила ужин, и забегает в спальню. Он, видимо, совсем забыл, что даже там его радостную увлеченность могут прервать. Однако не прервали.       Антон бросает пакет из книжного прямо на пол и усаживается на черном постельном белье мягкой кровати, подминая ноги под себя. Он не замечает, но сейчас уют буквально окутывает его, прямо как теплое одеяло, находящееся под его телом. И Антон зарывается в страницах, залпом прочитывая первую тридцатку. А затем он слышит крик.       Антон быстро выискивает что-нибудь плоское, что может послужить закладкой, и под руку быстро попадается чек из книжного, приткнувшийся меж последней страницей и задним форзацем. Он ворошит постель, спрыгивая с нее и тихо двигаясь в направлении, откуда донесся крик.       Так он оказывается в дверях офиса Игоря. И так он оказывается на коленях, со вздернутым подбородком и пальцами во рту. И так Антон теряется в очередной раз. Вернувшись в спальню чуть позже, уже даже после чистки зубов, Антон подбирает книгу и засовывает ее в ящик прикроватной тумбочки.       Настроения больше нет.       А прожигание мозга пустым шумом, доносящимся из телевизора, тоже не так плохо, да? Да ведь? Что ж, теперь только на это Антон и способен. А потом спать.