Рефлексия

— Проходите, садитесь. Дайте мне пару минут, и мы начнем, — с легкой улыбкой говорит Арсений Сергеевич, впуская Антона в кабинет, пока сам остается в коридоре, возле мужчин, видимо, работающих по соседству.       Антон, все же задержавшись снаружи, оглядывает его и медленно переводит взгляд на пространство за дверью. Он проходит внутрь, пробегая глазами по кабинету. Он еще ни разу не задерживался при входе, так что угол обзора кажется довольно непривычным.       В нос вновь ударяет свежесть, на кожу ложится легкость от чистоты. Антон задается, как ему кажется, глупым вопросом: кто занимается здесь уборкой и что он делает, чтобы придать этому месту чувство необъяснимой свободы?       Антон проходит вглубь кабинета. Решаясь побыть на месте Арсения, он совершает тот путь, что совершал и он на втором сеансе: плетется вдоль стеллажей по правую руку, обходит заднюю стену кабинета, задерживаясь там, чтобы до конца задернуть шторы, переставляет ноги к полкам левой части кабинета и чуть касается мягких переплетов старинных книг одними лишь подушечками пальцев.       Он переводит взгляд на выход и наконец видит там своего психолога, прижавшегося к дверному косяку и скрестившего ноги так, что носок его лакированного ботинка упирается в пол.       После трех сеансов Антон уделяет внимание костюму. Он снова другой. Пиджак и брюки исполнены в темном оттенке синего, и будь в помещении чуть темнее, можно было бы принять этот костюм за стандартный черный. Застегнутый на одну пуговицу пиджак скрывает под собой базовую белую рубашку без галстука.       Что касается лица Арсения Сергеевича, оно не скрывает легкую небрежную улыбку, голубые глаза едва заметно блестят при относительно тусклом свете ламп, и этот блеск не сдерживается даже за привычными очками-броулайнерами.       Он качается вправо, чтобы отлипнуть от дверного косяка, втягивает носом воздух, расцепляет руки, чтобы закрыть дверь, и оставляет их с клиентом наедине. Конечно, Арсений подмечает тот факт, что Антон до конца задернул шторы, и это даже приободряет его. Так он чувствует, что Антон закрывается от внешнего мира и ищет умиротворение в ближайших 60 минутах, что собирается здесь провести.       Когда Арсений Сергеевич закрывает дверь, чувство легкости и свободы оказывается запертым с той стороны. Антон робеет и тут же убирает руку от книжной полки. Пока психолог стоит к нему спиной, он спешит к своему креслу, чтобы занять привычное положение и быть незамеченным. Правда, если наблюдают за любым его перемещением, он чувствует себя будто бы уличенным в какой-либо пакости.       Арсений разворачивается лицом к своему клиенту и, уже видя того в кресле, мысленно улыбается. Он располагается напротив, попутно свистнув блокнот и ручку со стола. — Начнем с проверки домашнего задания? — спрашивает он. Вопрос явно был риторическим. — Я не выполнил его, — вздыхает Антон с опущенной головой. — Вот как? Причина? — Не было нужного настроения.       Психолог дергает бровями, упираясь взглядом в ту же точку, что и его клиент. — То есть время было? — спрашивает он, поднимая глаза одновременно с Антоном. — Было. — Вы пытались вернуться к чтению, противясь своему «не хочу»? — Да. Только так и осилил две последние прочитанные главы. — Хорошо. Мы вернемся к этому, а пока расскажите мне о своих впечатлениях. — О прочитанном?       Психолог положительно качает головой, и что-то в этом артистичном кивке ранит Антона. Он будто чувствует легкую издевку по типу «о чем же еще, если мы сейчас о книге говорим». — Написано с размахом. Широко. Типа… — Антон снова вздыхает, закрывая глаза, опираясь локтем на подлокотник и впиваясь пальцами в веки. — Антон, Вы не герой той книги. И я тоже. Вы не Мартин. А я не Руфь. И никто из нас не является Джеком Лондоном. Не корите себя за то, что не можете излагать мысли так, как, думаете, мне бы хотелось их слышать. — Красиво. Красиво написано, вот и всё. — Хорошо. А мнения по сюжету? — Блять, я пришел в книжный клуб или куда? — выпаливает Антон, убирая руку от глаз.       Его показательный вздох дает понять, что еще чуть-чуть и Антон затрясет ногой от напряжения, на глаза окончательно падет пелена раздражения, а пальцы, в этот раз практически обнаженные по причине отсутствия колец — лишь мизинец правой руки окружен предметом серебристого цвета, — начнут постукивать по подлокотнику. — Вам же нравится чтение.       Антон выпускает воздух через рот, успокаивая самого себя. — Меня немного напрягло то, как выражается влюбленность Мартина, — с хрипотой от натянутости разговора говорит Антон. — Пьянящая влюбленность. — Да! Так не бывает. На то и существуют книги, понимаю, но… — Вы никогда не были так пьяно влюблены? — А Вы? — На сеансах мы говорим лишь о Вас. — Ну, конечно, — на полушепоте буркает Антон, и в комнате на пару добрых минут затягивается пауза. — Что ж… — Нет, не был. В моем случае пьяная влюбленность скорее была буквальной. — А именно? — Ну, срастите слово «пьяный» в его прямом значении и слово «влюбленность».       Арсений фыркает, уголки его губ едва заметно ползут выше, а глаза начинают улыбаться. Только Антона это злит еще больше. Он не говорил ничего смешного, а если психолог видит в нем дурачка, то лучше не хихикать, а сказать об этом прямо в лицо. — Что? — спрашивает Антон. — Так, может, причина, по которой Вы здесь — Ваша пьяная влюбленность?       Антон стискивает зубы, и желваки отчетливо вырисовываются на его вытянутом лице. Во взгляде нет сурового холода, он, наоборот, прожигает психолога. Арсений вздыхает и открывает в голове уже знакомый ящичек тем для разговора. — А теперь расскажете правду? Зачем Вы здесь? Я могу уступить и поверить Вам на слово, будь у меня больше информации о Вашем детстве, о Вашей семье, но есть же другая причина, почему Вы здесь. Верно?       Снова пустое молчание в ответ. — И пока Вы не начали отрицать, я вернусь к причине отсутствия Вашего настроения зарыться в книгу. Что отнимает у вас это желание?       Перед глазами четко проносятся отрывки последней недели. Антон не видит работу, поездку домой или отвлекающие внешние факторы, он четко видит Игоря. В офисе. За столом. В тот самый день, когда Антон был так воодушевлен и замотивирован, а после встречи Игоря будто был по ненадобности выброшен.       Уже тогда отпало желание что-либо делать. И да, Антон все же читал в другие дни. Он заставлял себя прочесть главы, состоящие примерно из шести страниц, точно так же как заставлял себя опуститься на колени перед Игорем или встать перед ним на четвереньки, пока тот хватал его за волосы. — Может, Ваша причина не отвечает на вопрос «что», а дает ответ на «кто»?       Никакой реакции на лице Антона, уткнувшемся в яркое пятно на полу, представляющее собой обыкновенную светлую точку с растушевкой, исходящую от торшера. — Может, у вас есть партнерша? — спрашивает Арсений. — Или партнер? — добавляет он, и тут же подмечает сдвинувшийся взгляд Антона, он ловит его на себе. — Может, мы просто покопаемся в моем детстве, а не в любовных связях? — цедит Антон, выглядывая исподлобья. — Может, Вы просто ответите на мой вопрос? — Блять… — проговаривает Антон, с каждой буквой повышая голос. — Антон… — не успевает закончить психолог. — Да что?! — громко прерывает его Антон. — Слушайте, Вам не плевать на деньги, что Вы потратили? Вы же все равно приходите, несмотря на дискомфорт, так? — чуть горячится Арсений, проговаривая в быстром темпе и попутно всплескивая руками. — Но Вам не жаль собственного времени? Вы просто приходите, врете мне или уходите от темы, а затем злитесь на меня?       Антон молча выслушивает психолога, никогда прежде бы не подумав, что застанет его в таком приливе отрицательной энергии. — Я знаю, что все не происходит так быстро, процесс открытия и доверия выстраивается очень долго, но почему нам каждый раз приходится рушить фундамент всего этого? Мы даже первый этаж построить не можем, но уже беремся за переделку базовой конструкции.       Антон молчит. Если на него раньше и срывались, сейчас он не чувствует того же опущения, что испытывал с другими людьми. Это не из-за того, что Арсений сдерживается, не переходя на повышенный тон, и это не значит, что Антону плевать на слова психолога. Просто он находит их слишком… правильными и честными. Ему не хочется ничего отрицать. Ни единого предложения.       Хотя Антон понимает, что психологу непозволительно подобное, и нормальный человек бы сразу ушел, он не хочет подниматься с места и дергаться в сторону двери. Это не значит, что Антону в удовольствие все это слышать, но дослушать хочется. — Я ценю свое время. И ценю Ваше. Но, может, я чего-то не понимаю? — говорит Арсений и тут же делает всплеск руками. — Верно, у нас же сегодня последняя встреча, ведь следующий сеанс состоялся бы уже в следующем месяце, а это новые расходы. Может, Вы с самого начала пожалели о потраченных деньгах и времени, так что решите двинуться дальше в поисках нового психолога. Так бывает, нет никакой гарантии, что даже самый нахваленный специалист идеально подойдет Вам, — выдыхает он.       Через десять беззвучных секунд, когда уши стало закладывать от выразительной тишины, Арсений прочищает горло, поправляя ворот рубашки, и добавляет: — Прошу прощения. Мне не положено так общаться с клиентами, — убирая упавшую челку, ведет ее набок. — Думаю, это была наша последняя встреча, — говорит Антон. — В целом. — У нас еще полно оставшегося времени от сеанса… — Не стоит, — напоследок произносит Антон и поднимается с кресла, оставляя психолога одного в своем кабинете.       Антон возвращается домой, вытирает ноги о чистый коврик и бросает свои утепленные кроссовки возле двери, не потрудившись даже убрать их в обувной ящик. Он скидывает куртку и приглаживает свои растрепанные октябрьским ветром волосы.       И как бы сильно Антону ни хотелось есть, желудок настаивает на обратном. В рабочее время перекусить не удалось, а с завтрака уже прошло довольно много времени. Он проходит на кухню, где его унылый взгляд натыкается на широкие плечи Игоря.       Безразличие.       Антона впервые за эти годы охватывает настоящее безразличие к Игорю. Ему не страшно, представление об очередном половом акте по принуждению не тревожит, и он молча огибает столешницы, возле которых и сидит Игорь, расположившись на барном стуле. — Привет, Тош, — сияет тот с улыбкой на лице и тянет свою руку к щеке упомянутого, чтобы одарить его поцелуем. — Ага, — невнятно бубнит Антон. — Что за холод в голосе? — Ничего. Просто устал.       Антон ставит пустую кружку на столешницу и потирает уголки глаз пальцами. — Сегодня же, — Игорь слабо нажимает на экран телефона, чтобы взглянуть на день недели, — среда. Ты от психолога. Разве не должно стать легче?       Антон молча звенит в посудном шкафчике, доставая чистую тарелку. — Что с психологом? — спрашивает Игорь с заметной переменой в голосе, но Антон не идет на диалог. — Что с психологом? Черт, этот ублюдок тебе что-то сказал? — Не совсем… — В следующий раз мы идем туда вместе, — перебивает он. — Я не… — Не обсуждается. Хочу взглянуть на то, как этот выродок обращается с тобой, — заключает Игорь и поднимается с места, быстро хватая телефон, чтобы уйти прочь, а уже после добавляет: — Отдохни сегодня и не жди меня, я приду спать поздно.       Он скрывается с другой стороны, а Антон облокачивается на столешницу и выдыхает, опустив голову. Мысли окончательно запутались. Он уже и не помнит Игоря таким. Да, он всегда много работал, но чтобы так просто дать передышку…       И у Антона екает в груди. Его слабость дает о себе знать. Где-то в душе он все еще держится за такого мерзавца, как Игорь. И когда тот делается мягче, Антона разрывает, а мысли и желания сбежать теряются в лабиринте чувств. Если Игорь дает слабину, это ли не повод чуть расслабиться и начать незаметно собирать вещи, забыв о том, что стоит побаиваться каждого шороха?       Нет, это не повод.       Это лишь значит, что Антон наконец понимает свою настоящую сущность. Он привык. Он привязался. Он живет этим. Он погряз в мерзости и привычке унижаться. Да, ему противно от самого себя, что, по сути, он здесь, как однажды выразился Игорь, простая шлюха. Но ему комфортно в этом доме.       Ему комфортно, что домработница Анна убирает второй этаж квартиры, а другая домработница, Марта, — первый и плюсом готовит еду на весь день. Обычно Марта встречает Антона по вечерам, суетясь на кухне с ужином, но сегодня, видимо, Игорь отпустил ее домой пораньше.       Так даже лучше, ведь Антон не хочет снова расстраивать пожилую Марту своим ужасным положением дел. По вечерам Антону казалось, что Марта становилась его матерью. Она заботилась о нем, всегда была готова поговорить или же подбодрить. А Антон в свою очередь всегда тепло к ней относился. Конечно, он не рассказывал ей о своих абьюзивных отношениях с Игорем, но зато рад был поделиться историей с работы, если таковая имелась.       Этим вечером у Антона под рукой имеется лишь Игорь и айфон. Он бросает быстрый взгляд на входную арку — никого. Обретая какое-никакое спокойствие, он берет телефон в руки и открывает контакты, после чего добирается до буквы П. Не первым в списке оказывается «психолог».       Он смотрит на него, не решаясь нажать на надпись. Но лучше позвонить. И он жмет дважды: сначала на имя контакта, а затем на телефонную трубку, чтобы начать вызов.       Во время нагнетающих гудков Антон крутит кольцо на мизинце своим большим пальцем. Ладони потеют, а сердце еще отчетливее бьется в груди. Тепло, вьющееся в воздухе, по какой-то причине заставляет нервничать еще сильнее. — Алло, — доносится по ту сторону, и Антон снова поглядывает на входную арку. — Да, — говорит он, удостоверившись, что Игоря нет рядом. — Антон, признаться, я не ожидал получить этот звонок. — Сам не ожидал, что позвоню.       В разговоре появляется пауза. Было, что сообщить, но Антон то ли не решается, то ли просто не хочет так быстро покончить с разговором, ведь после он вновь останется один. — Что скажете? — Арсений прерывает тишину, и Антон слышит довольное фырканье в трубке.       Антону уже доводилось слышать этот звук, как раз сегодня. И в тело проникает то самое тепло, что обвивало руки и ноги все это время. Странно, на приеме каждый его нерв давал о себе знать, кололся под кожей, заставлял дернуться, а сейчас он хочет лишь хмыкнуть в ответ. — Я приду в следующую среду. В то же время, — говорит Антон и слышит, как Арсений собирается что-то сказать, но он тут же обрывает его: — Я буду не один. Прошу потом не сообщать моему компаньону о данном звонке.       Антон кладет трубку и залезает в приложение банка, чтобы перевести психологу оплату за предстоящий месяц. К переводу он прилагает сообщение: «Если следующий сеанс будет рассчитан по другой стоимости, я доплачу позже» и отправляет. Антон мог бы оплатить лишь один сеанс, но почему-то отправляет оплату сразу за несколько.       Арсений, только-только убрав последнюю папку в свой деловой портфель, достает телефон из кармана пиджака и вчитывается в пришедшее уведомление мобильного банка. Он хмурится, сам не замечая этого, а в груди начинает бурлить чувство беспокойства.       Он мог бы привыкнуть, что Антон стал вести чуть иначе, перестав скрываться под маской скромного мальчика, но он так быстро меняет решение и настроение, что остается только поспевать за ним.       Арсений глядит на раздвинутые шторы кабинета, а затем взгляд падает за окно, на вечернюю, цветущую под уличным освещением, Москву. Она хранится в ярких желтых, красных, синих, розовых и зеленых огоньках. Арсений любит это. Суета или же, наоборот, спокойствие, московских улиц радует его после рабочего дня. Он всегда глядит из окна перед уходом и прилипает к внешней красоте на несколько минут.