Рефлексия

      Арсений сгребает белоснежные листы вместе, берет их по бокам, чтобы постучать собранной кучей по столу и превратить их в аккуратную стопку. Он еще не подозревает, что за дверью его ожидают клиенты. Те самые, которых он с нетерпением ждал всю неделю. Один из них - Антон, но кто второй?       И как бы ни хотелось поразмышлять над вторым персонажем, будет ли это мужчина или женщина, какого роста этот человек, какого цвета волосы и кожа, Арсений все равно упирается в мысли об Антоне.       Казалось бы, он уже насытился описанием его внешности у себя в голове, но каждый раз было чертовски приятно вновь пробежаться по мелким кудряшкам. Не руками, так хоть глазами, которые запечатлели образ молодого человека. Вьющиеся волосы выглядели и правда мило, но, увидав истинную сущность Антона, психолог больше не обращал на это внимания.       Внутри Антона скрывался не скромный мальчишка, а вполне себе состоявшийся мужчина, который, наверняка хотел бы отделаться от сравнения себя с каким-нибудь школьником. Конечно, его взрослость не мешала ему быть милым и пушистым, но Арсению кажется, что тот уже устал быть слишком покладистым и зажатым.       И пока Арсений медленно перебирает различные документы, в голове мелькает Антон. Еще тогда, после звонка недельной давности, и до сих пор Арсений размышлял, что же заставило Антона позвонить. Он перебирал различные причины, по которым его клиент решил назначить новый визит, и в итоге пришел к одной заключительной — его вынудил тот самый подопечный, который будет сопровождать его сегодня.       Мог ли Антон сам принять решение прийти с парой? Нет. Хотел ли Антон вообще вновь оказаться в этом кабинете? Наверное, нет, учитывая, что психолог сам предложил ему поискать нового специалиста.       Антона запугали? Может ли его сегодняшняя пара быть не только побудителем прийти вместе, но и быть тем, кто предложил Антону обратиться к психологу? Возможно. А может ли этот человек быть тем, от кого Антон как раз-таки бежал каждую среду? Тоже возможно. И Арсений размышляет об этом минута за минутой, пока стук дверь не выбивает его из уголка собственной головы. — Войдите.       На пороге появляется женщина лет тридцати. И Арсений ее знает, ведь она его секретарша. Она записывает на прием, знает все расписание Арсения Сергеевича, она же сообщает о том, что клиенты на месте, приносит кофе и чай, если попросят, и прочие мелочи. В общем, выполняет все обязанности секретарши и тем самым облегчает рабочие будни Арсения.       Екатерина красива. Не то чтобы это очень важно, но другие люди это нередко подмечают. И если бы Арсению платили по монетке за каждый раз, когда клиент, прибыв на прием впервые, начинает разговор с неловкого смешка и слов о красоте его секретарши…       Однако Арсению до Екатерины нет никакого дела. И если честно, психолог видит Екатерину несколько раз на дню, но вот общается с ней намного реже, чем те же коллеги по этажу, может, лишь раз в сутки, под конец рабочего дня, когда обменивается с ней документами или данными о записях на ближайшее время. Разве были другие поводы для общения? Арсений обычно сам выходит из кабинета, чтобы встретить своих клиентов, а если нуждается в кофеине, то просто перебегает дорогу в обеденное время и берет желаемый напиток в уютном кафе.       Даже сегодня Екатерина зашла лишь по той причине, что прием начался где-то пять минут назад, но Арсений не вышел пригласить ожидающих клиентов. — Арсений Сергеевич, — щебечет она, — к Вам пришли.       Психолог переводит взгляд на свои механические наручные часы и видит — 19:06. Задумался. Забылся во времени. — Да, пригласите, пожалуйста, — отвечает он, и поспешно закрывает папку с документами.       Он упирается взглядом в стол, когда знакомый человек — а точнее Антон — уже появляется одной ногой в кабинете. Психолог отрывается и с легкой улыбкой смотрит на клиента. Тот в свою очередь поджимает губы и кивает, опуская глаза на ламинат. За спиной Антона появляется мужчина довольно крупного телосложения, приобретенного не иначе как с помощью тренажерного зала. Широкие плечи выглядят особенно внушительно.       Взгляд последователя значительно отличается от взгляда Антона, он не такой растерянный и напуганный, и стоит только этому мужчине шагнуть внутрь, как его глаза тут же находят психолога. — Добрый вечер, — говорит Арсений, указывая на два кресла возле стола.       Небольшая перестановка. В кабинете всего два кресла, так что Арсений с легкостью решил проблему путем передвижения их к своему рабочему месту. На креслах разместятся клиенты, а сам он поместится на стуле, таком же элегантном и кожаном, с подлокотниками. — Познакомимся? — вопрошает психолог. — Антона я уже знаю, а Вы… — Игорь, — перебивает он, кладя руки на подлокотники и слегка впиваясь в них.       Психолог натягивает улыбку, поджимая губы. — Вы, наверное, уже слышали обо мне, — говорит Игорь. — Ни разу, признаюсь честно. Кем Вы приходитесь Антону? — Так ли это важно? — Честность — нечто важное в этих сеансах. — Конфиденциальность — нечто важное в этих сеансах. Я хочу оставить эту информацию конфиденциальной.       Пока двое беседуют, Антон то и дело перебегает глазами от одного мужчины к другому. Тело напрягается больше обычного. Духота вновь сковывает все тело, он уже чувствует, как загустел воздух, а в голове заклубился пар. И покажи он свою настороженность, есть вероятность, что никто из присутствующих не обратил бы на это никакого внимания. — Антон, не поделишься?..       Услышав свое имя, Антон пробуждается. Испуганные глаза устремляются прямо в потемневшие из-за освещения глаза Арсения. — Я его партнер, — тут же роняет Игорь, не отводя взгляда от надоедающего психолога. — Однако я спрашивал Антона, — слащаво улыбается Арсений, наблюдая боковым зрением, как рука Игоря накрывает тыльную сторону ладони Антона.       Слишком напоказ. Слишком желает заставить Антона молчать. Слишком хочет создать образ типа «у нас все хорошо». — Что ж, тогда мне интересно по какой причине вы пришли вместе. Поговорим? — Я просто переживаю за Антона, — практически сразу выдает Игорь, чем притягивает взгляд Антона к себе. — В прошлую среду он вернулся домой не в лучшем настроении… — Вы живете вместе? — перебивает его психолог. — Да, — замедленно отвечает Игорь, затем прочищает горло и продолжает: — Когда он вернулся, я подумал, что, может, у него здесь неприятности, поэтому решил, что было бы неплохо прийти вместе.       Пока Игорь говорит, глаза Антона отрываются от его лица и двигаются вниз. Антон начинает обдумывать услышанное. — Игорь может стать лучше, — думает он.       И он вроде бы ловит себя на мысли, что думает в неправильном направлении, ведь такие спады напористости, перепады настроения уже случались, но по итогу Игорь всегда возвращался к угнетению своего партнера. Однако надежда на лучшее еще теплится в сердце Антона и затуманивает разум. — То есть до этого Антон всегда возвращался в приподнятом настроении? — произносит психолог, все также удерживая на себе взгляд Игоря, а теперь еще и вновь привлекая Антона к тембру своего голоса. — Простите? — Вы сказали, что в тот день Антон вернулся домой не в лучшем настроении. Значит ли это, что раньше он всегда приходил счастливым? Или относительно счастливым? — А у Вас только две крайности? Грустный и счастливый? — Я ни слова не сказал про грусть.       Повисает тишина. И сохраняется она до тех пор, пока не приходится сесть в машину. Антон лишь хочет сказать, что проголодался и был бы не против поужинать вне дома, но договорить не дают. Игорь загоняет молодого человека в машину, прорычав пару невнятных слов.       Антон перебирает пальцы, полностью скрывая их под рукавами оверсайз худи. Он смотрит в окно, но так и не решается взглянуть на своего партнера.       Второй молча ведет машину одной рукой, и напряжение виднеется от вырисовывающихся под кожей сухожилий. Головки пястных костей благодаря отсутствию должного освещения в авто незаметно белеют. Игорь время от времени стискивает зубы, переходя с одной дорожной полосы на другую. Он смотрит только прямо, не поворачивается к Антону даже на долю секунды.       Игорь прокручивает в голове их уход от психолога. И он поклясться готов, что тот провожал его с Антоном до самого конца, пока машина не убралась с парковки и не скрылась за поворотом другого здания. Черт, Игорь не хотел быть грубым по отношению к Антону даже у авто, потому что психолог точно наблюдал за ними из окна своего кабинета.       Однако Игорь не оборачивался, не останавливался возле машины, выискивая нужное окно в высоте здания. Он затылком чувствовал на себе изучающий взгляд, поэтому не нуждался в подтверждении своей догадки.       И еще — в этом Игорь никогда не признается самому себе — он не хотел показаться уязвимым.       Тихая дорога, без примеси песен с какой-либо радиостанции, обрывается, когда оба мужчины входят в квартиру.       Игорь бросает ключи на выступ деревянного шкафа в прихожей, что в последствии отдается звоном у Антона в ушах. Пока второй продолжает перебирать пальцами в дверях, Игорь одаряет помещение шорохом верхней одежды, стягивая ее с себя. — Раздевайся, не стой, — говорит Игорь, и Антон кивает, начиная избавляться от куртки.       Оба перемещаются в кухню. Немногословность Игоря слишком сильно давит на Антона. Еще чуть-чуть и уши лопнут от напрягающей тишины.       Однако Игорь чувствует себя иначе. Он зол. И сейчас пытается утихомирить свой пыл. Зачем? Чтобы не отпугнуть Антона. Его подозрения по поводу того, что партнер пытается отдалиться нарастают медленно, но верно. А Игорь никогда не смел усомниться в собственной силе, как физической, так и моральной. Он никогда и не думал, что некто другой осмелится заложить бомбу замедленного действия под его мостом самоуверенности. Поэтому Игорь сделает все, чтобы никакой психолог не смог поломать то, что он выстроил с Антоном: шикарную картину своего собственного превосходства, подпитанную робостью второго.       Однако кто сказал, что чертов специалист пытается что-либо разрушить? Кажется, Игорь сам поддался этой мысли. А это слабость. И чтобы засунуть подобные сомнения куда подальше, Игорь пользуется своим излюбленным приемом, который не применял уже какое-то время: он будет до тошноты сладок и любезен.       Игорь выныривает из своих размышлений, убирает тянущуюся за тарелками руку и поворачивает голову в сторону Антона, который залип в мобильнике, расположившись на барном стуле. Игорь поворачивается всем телом, легко наваливаясь грудью на тумбу, и выцепляет губы своего молодого человека.       Глаза Антона расширяются, и сам он чувствует нечто непривычное — мягкость. Поцелуй не грубый, не жаждущий, губы мягкие и будто бы даже сладкие, как сахарная вата. И Игорь путает мысли Антона, разливает тепло по его телу, после чего отстраняется, глядя на реакцию. И он видит — Антон сбит с толку.       Хорошо.       Игорь вновь притягивается, так же сладко и нежно, кладя руку на щеку Антона, поглаживая ее своим большим пальцем. И тут Антон прикрывает глаза, отвечая на поцелуй. Антон откладывает телефон в сторону, освобождая руки, чтобы точно также обвить щеки Игоря и укрепить поцелуй.       Эта цепочка из прикосновений губами поднимает Антона со стула и двигает Игоря так, чтобы их тела прильнули друг другу. Они едва ли отстраняются. Если перерыв между поцелуями имеет место быть, то руки все еще тянутся, все еще требуют касаний.       Однако касаний требует лишь Антон, а Игорь просто играет роль внимательного, учтивого и чувствительного бойфренда. Иногда Антона нужно поощрять, нужно питать его ложной надеждой, чтобы укрепить привязанность.       И теперь, находясь в миллиметре друг от друга, Игорь усаживает Антона на кухонную тумбу, когда тот обвивает ногами его талию и притягивает ближе. Антон задевает пахом ткань одежды Игоря, и в штанах становится тесно. Кажется, он впервые за долгое время смог возбудиться и теперь сам желает, чтобы им овладели.       Наживка, этакая конфетка, помогла Игорю поймать жертву в свои сети. И этим вечером Антон прогибается не от сковывающей боли, не от желания вырваться, а от расслабления.       Антон совсем не думает о том, что на самом деле это еще один ловкий ход игры Игоря, в которой он снова принимает участие. Ему позволили распорядиться своим телом, подошли с особой обходительностью — вот, что думал Антон, оказываясь затянутым в один из первых поцелуев. А теперь, утопая в волнах податливости, он не думает ни о чем, он лишь чувствует, как в него входят с одинаковой периодичностью, когда звук смазки долетает до ушей.       И пока двое располагаются на кухне в удобную позу, Арсений убирает папки в ящик, а после двигается к книжным полкам, чтобы задвинуть Джека Лондона на прежнее место. Конечно, он не рассчитывал сегодня почитать Антону, но все же достал книгу перед сеансом.       Грубый звук шорканья обложки книги, всунутой до самого конца, и рука Арсения тут же падает вниз, когда сам он склоняет голову, глядя под ноги. Теперь, по окончании рабочего дня, он предпочтет обдумать сегодняшний визит двух людей, нежели поехать домой отдыхать.       Арсений отодвигает кресла от стола, возвращая их в привычное положение в центре комнаты, и регенерирует воспоминания с самого начала.       Дойдя до момента, где разговор набирал обороты, Арсений детально обдумывает слова о крайностях, которые упомянул Игорь: грусть и счастье. Почему он обмолвился об этом, если четкой формулировки у «не в лучшем настроении» не было?       Арсений усаживается за стол и черкает заметку об этой фразе в блокнот. Что дальше? Дальше Арсений вспоминает о том, как Антон поглядывал на Игоря. Он готов поклясться, что видел, как пальцы Антона дернулись. Это был сигнал. Так как ладонь Игоря покрывала тыльную сторону ладони Антона, второй не мог никак взаимодействовать с рукой первого. Следовательно, оставалось лишь дернуть пальцами, приподнимая их. И тогда Игорь одарил Антона взглядом. Тогда дискуссия стала чуть спокойнее.       Арсений продолжает реконструировать встречу. — Слушайте, — говорит Игорь, — я здесь просто для того, чтобы увидеть, как Вы работаете с Антоном. — Боюсь, не выйдет, — отвечает психолог. — Это наши личные встречи, а обсуждаемые темы… Тут не подойдет выражение «не должны покидать эти стены», ведь Вы здесь, в этих стенах, так что я скажу, что они не должны выходить за пределы нашего с Антоном личного обсуждения. — Вы что, шутите? — Думаю, из нас троих именно Антон больше расположен к желанию шутить даже в этом кабинете. Так что нет, я вполне серьезен.       Игорь хмыкает, будто бы не веря, что ему отказывают. — Я близкий Антону человек. — Уверен, это так, но исключению ничто и никто не подлежит. — Кхм, — звучит Антон, привлекая к себе внимание. — Арсений Сергеевич, давайте и правда вернемся ко мне. Я доверяю Игорю. Он может знать хотя бы об этом разговоре, что предстоит.       Игорь вновь поворачивает голову в сторону психолога, демонстрируя победную улыбку. — Антон, я принципиальный человек и… — Поступитесь своими принципами хотя бы один раз. Я хочу, чтобы Игорь знал, о чем мы здесь говорим.       Пока Игорь забывается в своем крохотном триумфе, Арсений читает взгляд Антона. Он понимает, что начинается игра. И Арсений позволяет Антону ввести в нее себя в качестве еще одного игрока. И они вместе подцепят Игоря на это поле, только лишь в качестве наблюдателя. Но факт в том, что Игорь должен там быть. — Один раз, — произносит психолог, и Антон кивает.       Восстановив в голове эту часть вечера, Арсений вздыхает, откидываясь на спинку стула. Нужно продолжать. — Антон, Вы же помните, что я хотел, чтобы Вы обрисовали мне типичный вечер дома? Вы вернулись со школы, что дальше? Родители дома? На работе? Что Вы делали?       Антон с облегчением вздыхает, ведь психолог начинает именно ту тему, которую Антон и хотел. Семья. Фальшивые рассказы. Это ему и нужно. — Если брать типичный вечер, то… Давайте так, я приходил со школы около трех часов дня. Это старшая школа, я… — Давайте младшую, — перебивает его психолог. — А потом мы вернемся к старшей. — Тогда я возвращался еще раньше. Я разогревал обед, оставленный мамой в холодильнике. После садился делать уроки. Если это была начальная школа, то делал то, что мог, а после доделывал трудные задания с мамой. В средней школе я уже самостоятельно занимался домашней работой. После садился смотреть телевизор. — Хорошо, а кто возвращался домой первым: мама или папа? Вы сказали, что ждали именно мать для выполнения домашнего задания. — Мама приходила первой. Мы делали домашнее задание, ужинали вместе, но в основном к ужину успевал и отец. — Я хочу подробней про отца. Сосредоточимся на нем? — Он… часто молчал за едой. Практически каждый день опрокидывал несколько рюмок водки или коньяка. В зависимости от того, что было. Я не слышал, о чем они с мамой ругались, но их разговоры часто доносились до моей комнаты. — И Вы говорили мне, что сейчас они… — Мертвы, да, — закончил Антон предложение психолога.       Только вот Антон не говорил об этом. И когда Арсений начинал свое предложение, он и понятия не имел, как его закончит Антон. Да, были догадки, ведь на одном сеансе Антон явно уклонялся от ответа, стоило упомянуть родителей. Но, когда у вас есть наблюдатель, вести игру нужно умело. Нельзя всегда подавать информацию так, будто слышишь ее в первый раз, иначе, о чем же они говорили все предыдущие сеансы, если психолог вообще ничего не знает о ситуации?       Вообще этот вечер был самым наполненным в плане информации. Сегодня Арсений узнал больше, чем за все предыдущие сеансы. Но так как клиенты любят привирать, психолог не решается так быстро клюнуть. Он вовлечен в их с Антоном игру, несомненно, но ставить пометку «подлинно» на каждом факте не стоит, Арсений об этом помнит.       Арсений вспоминает, как закончился сегодняшний сеанс, как Игорь мягко, но притворно улыбнулся Антону, прежде чем покинуть кабинет, как те двое сели в машину и уехали прочь.       Арсений накидывает на себя теплое пальто, берет дипломат в руки и, оглядывая кабинет в последний раз, щелкает выключателем, тем самым гасит свет, и уходит. В животе начинает урчать, и он, конечно, идет в излюбленное кафе через дорогу. — Добрый вечер, — приветливо улыбается Светлана, одна из официанток. — Добрый, — так же улыбчиво отвечает Арсений. — Свет, не нужно меню, я возьму грибной крем-суп — говорит он, направляясь к столику у окна.       Официантка кивает и тут же удаляется. Она не в первый раз видит Арсения, ведь тот уже постоянный посетитель, а Арсений не впервые видит Светлану и позиции в меню, так что быстро называет блюдо, не затрачивая лишнего времени.       Арсений ставит дипломат на стул рядом, достает телефон из кармана пальто и быстро оказывается в контактах. Перед глазами «Антон Шастун». Арсений выбирает контакт, но обдумывает, стоит ли нажимать кнопку вызова.       В прошлый раз Антон звучал настороженно, сдержанно, будто бы ему было боязно. Он просил не распространяться о том телефонном звонке. Он не хотел быть услышанным никем другим, кроме как психологом. Значит психологу может быть вполне опасно звонить Антону.       И Арсений не решается. Он блокирует телефон, кладя его на стол экраном вверх, после чего выдыхает, откидываясь назад. Взгляд Арсения притягивается сначала на машины, застрявшие в пробке, а затем на мертвую листву, летящую мимо, подскакивающую на сильном ветру.       Игорь.       Игорь слишком прост. Явно одержим Антоном.       Антон.       Вот, кто на самом деле сложен. Взаимно привязан к Игорю.       Грибной крем-суп.       Вкусный и приятный по консистенции. Дела подождут, а суп может остыть. Арсений быстро уплетает его.       Когда ложка звенит о тарелку в последний раз, Арсений отстраняется от стола и мажет салфеткой по губам, впоследствии проверяя, чистый ли рот. Решительности набрать номер Антона не прибавилось.       Может показаться, что Арсений просто не знает, что сказать, но ведь он и Антон в полностью деловых отношениях, так что психолог точно в курсе того, зачем ему нужен звонок. Ему нужно знать придет ли Игорь на следующий сеанс. Придет ли Антон в следующий раз? Да, тот оплатил сеансы на месяц вперед, но нет никакой гарантии, что он не решил сжечь деньги таким способом.       Арсению хочется знать. Ему нужно знать, чтобы перестать сгорать, мучаясь от этих вопросов. Ему больше ничего не нужно. Конечно, даже если Антон промычит в трубку отрицательный ответ на то, состоится ли следующая встреча, Арсений все равно будет сидеть и ждать. Он все равно не уйдет домой раньше, он, может, даже просидит за столом весь положенный час.       Что ж, видимо, Арсений останавливается на одном варианте — ждать следующей недели.