Рефлексия

— Арс! Арс! — кричит Антон еще в коридоре. — Молодой человек, — окликает его Екатерина и тут же подскакивает с места, когда Шастун пробегает мимо. — Арс! — Стойте! — Арс!       Антон врезается одной ладонью в дверь, а второй дергает ручку вниз. Он чуть ли не вваливается в кабинет, лямка рюкзака слетает с плеча, а сам рюкзак наклоняет Антона в сторону.       Дыхание сбито, воздух идет туда-сюда через рот, глаза источают испуг, вследствие чего зрачки расширены. — Молодой человек, — повторяет Екатерина из-за спины.       Антон сначала утыкается взглядом в Арсения, который вскочил с кресла от неожиданности, а потом и на его клиента.       Четверг. Стрелки часов указывают на половину седьмого. Конечно, если сеанс Антона в среду начинается в шесть, то вполне логично, что в остальные дни у него точно такое же расписание. — Простите, — говорит Екатерина и пытается вытащить Антона за локоть, пока тот сопротивляется, извивается в своей панике. — Постойте, — говорит Арсений, и теперь все свидетели данной сцены глядят на психолога. — Оставьте, — обращается он к Екатерине, после чего переводит взгляд на Антона и говорит тому закрыть дверь с другой стороны и подождать минуту в коридоре.       Антон сглатывает, глаза перебегают с одно места на другое, его дыхание учащается, но ничего поделать нельзя. Он не хочет подставлять Арсения. Однако… он уже начал думать о том, что подставил его, явившись в такое время и наплевав на тот факт, что психолог может быть занят.       И все же Антон ждет. Не присаживается, бродит по коридору, дергая пальцами и с опаской поглядывая на лифт.       Антон не знает прошла минута или две, или все пять, для него время тянется ужасно долго. Но в конце концов дверь распахивается, а в ней появляется пожилой мужчина, который оглядывает Антона с головы до ног.       Антон провожает старика взглядом, когда тот подходит к Екатерине, видимо, чтобы записаться на другой день, а через секунду подается ближе к Арсению. — Помоги. Я сбежал из дома. Точнее… — Антон пыхтит, сглатывает слюни вместе со словами, теряется в мыслях, но Арсений терпеливо ждет. — Игорь. Он точно погнался за мной. Я выбежал из квартиры… — Антон подносит ладони к ушам, чтобы заглушить шум сердцебиения.       Арсений же отклоняется чуть назад, достает рукой до своего пальто, оставленного на вешалке, и быстро накидывает его, пока ошарашенный Антон глядит на него, словно потерянный щенок. — Идем, — говорит Арсений и берет Антона за руку.       Оба направляются к лифту, а попутно психолог оставляет ключи на столе секретарши со словами: — Закроешь. Я на сегодня все. Будут спрашивать — я уехал полчаса назад.       Екатерина молчаливо кивает. Кажется, она все еще пребывает в испуге, а слова психолога заставляют бояться происходящего еще больше.       Арсений тащит Антона к лифту, а затем видит, как там открываются двери. Хватает лишь щелочки, чтобы Арсений узнал человека внутри.       Игорь. — Сюда, — говорит Арсений и резко разворачивается на сто восемьдесят, все еще держа Антона за руку и утаскивая за собой.       Практически переходя на бег, Арсений с Антоном добираются до запасного выхода, что находится сбоку от кабинета психолога. Арсений открывает дверь и затаскивает Антона внутрь.       Спешка. Лестница. Белые, но затемненные от освещения стены. Множество серых ступенек. Потные ладони. Правая рука Арсения скользит по перилам. Все тот же звук сердцебиения в ушах у Антона. Картинка мелькает.       Они спустились лишь на один этаж ниже, где добежали до лифта, и Арсений уже беспорядочно нажимает на кнопку. Опасно. Но Игорь не должен был успеть, он наверняка сначала ворвался в кабинет психолога, а только потом обратился к Екатерине, где продолжает спорить и в данный момент.       Верно. Лифт приезжает пустым.       Арсений впервые отпускает руку Антона, нажимает кнопку первого этажа, и, когда лифт двигается вниз, он выдыхает. Слева стоит Антон, глядит на экранчик, что показывает номер этажа. Он все так же дергает пальцами, чувствует, как колючие капельки пота скатываются вниз по спине.       Арсений видит беспокойство перед глазами, двигается к Антону и вновь берет его за руку, присоединяясь к наблюдению за уменьшающимися циферками на экране.       Антон замирает. Окружающая картинка больше не размазывается от скорости происходящего, а будто бы, наоборот, замедляется. Нет, он не забывает все произошедшее несколько секунд назад, он поворачивает голову в сторону Арсения и концентрируется на прикосновении пальцев, а не на собственном нервном состоянии.       Дышит. Легче. Звук сердцебиения все еще где-то в ушах, но уже не такой сильный и заглушающий.       Когда двери лифта за спиной закрываются, оба слышат, что тот уезжает наверх. Арсений тянет Антона на выход, и, когда они выбегают из здания, взгляд молодого человека мажет по машине Игоря, оставленной не так далеко. Картинка снова начинает плыть. Снова неспокойно.       Они не мчатся к машине Арсения, что стоит даже чуть ближе машины Игоря, они бегут к задней стороне бизнес-центра. Там никого.       Арсений резко останавливается, отчего тормозит и Антон. Психолог прижимает того к стене, и глаза Антона тут же расширяются. Хотя, казалось бы, куда еще. Два стеклышка глядят на Арсения, что уперся рукой в стену и практически прильнул к пылающему телу Антона. Однако в следующую секунду психолог делает шаг назад и точно так же припадает спиной к стене.       Теперь дыхание сбито у обоих. Перед глазами небольшой забор, что ограждает парковую зону, а за ним ни души, только скамейки и фонари, прибитые к полной тишине. Температура ниже нуля. Горячий пар выходит изо рта, лица остывают, краешки ушных раковин остаются покрасневшими, но уже по причине того, что по ним прокатывается прохладный легкий ветер.       Они стоят так пару минут, после которых в кармане Антона раздается вибрация. Он достает телефон из джинсов и кое-как читает «Игорь» на экране. Арсений не привык заглядывать в чужой телефон, но тут не удержался.       Конечно, Игорь. Арсений вдруг усмехается, а Антон шарахается даже от малейшего звука, так что глаза-стеклышки вновь устремляются на лицо мужчины. — Что? — вдруг спрашивает Антон, отключая телефон. — Надеюсь, он тебе программу слежки еще не установил? — Не… — отвечает Антон и глядит на потемневший экран с долей сомнения. — А прогноз погоды наврал. Нет никакого снега.       Арсений ухмыляется, отслоняется от стены и смотрит на Антона так, словно всю жизнь проворачивал подобные побеги, после которых обсуждал погоду, меню на ужин или еще какую отстраненную тему.       Антон отслоняется от стены вслед за своим психологом, шаркает по асфальту, делая шаг вперед, и встает прямо напротив. Когда дыхание успокаивается, а сердце продолжает бешено биться, взгляд его пару раз падает на губы психолога.       Даже в темноте Арсений видит это. Видит движение век, пропадающий и появляющийся блеск в глазах, стоит Антону опустить или поднять глаза с его губ. Арсений облизывается, понимает, что сам уставился на губы напротив.       Оба полны нерешительности. Антон думает, что ему снова кажется. Если тогда казалось, что психолог уделял ему особое внимание, приглашая на ужин, то и сейчас кажется, что тот глядит на его губы просто так, без особых намерений.       Пускай кажется. Пускай он сейчас сделает хуже, но лучше он позволит себе раствориться в воображаемых картинках, нежели откинет их, не попробовав притворить что-либо в реальность. Адреналин бьет ключом, и Антон делает еще шаг навстречу Арсению и припадает губами к губам. Очень мягко и осторожно.       Рука Антона дергается, и холодные пальцы тянутся к легкой щетине, после чего задевают нижний край челюсти и вдруг начинают подрагивать. Частично как в его сне, но только вместо холодных губ, прохладой отдает кожа на щеке.       После всей беготни, после испуга и вообще после всего пережитого этот момент ощущается слишком волшебно. Антон никогда не любил выражение «бабочки в животе», но сейчас будто бы так и есть.       Антон чувствует движение губ второго, но оно едва заметное, что молодому человеку проще подумать, что Арсений все же не решается ответить на его поцелуй.       Антон частично погружается в неловкость, но ему достаточно даже такого легкого прикосновения губ. Он отстраняется. Его веки поднимаются, и он видит, как Арсений тоже открывает глаза.       Такой необычный поцелуй переворачивает все вокруг. Чертовы бабочки продолжают порхать. Звук сердцебиения сменяется неспешной музыкой, но не слишком спокойной. Пускай это все звучит глупо, но Антон теряется в вымышленном мире. Он даже не понимает, происходит ли все это взаправду. Может, он спит?       Однако глаза уже давно привыкли к сумраку, и он отчетливо видит Арсения перед собой. Тот стоит в своем теплом пальто, которое даже не удосужился застегнуть. А когда? Было не до этого, когда он бежал с Антоном, а затем пытался отойти от прилива адреналина, вдыхая свежий воздух. — Мы даже на свидании не были, — говорит Арсений, и один из уголков губ ползет вверх.       Антон усмехается, его плечи расслабляются и падают, а изо рта выходит пар. — Ужины не считаются? — Не-а. — Тогда, может, перекусим? — предлагает Антон и уже собирается выйти из-за угла, как Арсений дергает его за лямку портфеля и тем самым тормозит.       Молодой человек вновь пугается, но причин для паники нет. — Давай хотя бы выйдем с другой стороны. На случай, если твой еще там, — говорит он, а голос становится тише после «твой».       Антон кивает на весьма разумное предложение и идет за Арсением, что сейчас сунул руки в карманы пальто и поежился.       Арсений быстро переключается на мысль о последней сказанной фразе. «Твой» все никак не дает покоя. Кажется, при Антоне он никогда не называл имя Игоря. А если и называл, то точно не более пары раз. Не может он произнести несколько букв, принадлежащих тому человеку, даже мысленно, ведь сразу становится неприятно, вызывает горечь на языке и коробит.       Арсений первым осторожно выглядывает из-за угла, когда они проходят вдоль второй стены здания, и видит освободившееся на парковке место. Он не уверен в том, что исчезла именно машина Игоря, поэтому просит Антона выглянуть так же осторожно и проверить.       Вот ведь шпионы, — думает Арсений и по-особенному глупо улыбается, глядя на макушку Антона.       Когда Антон подтверждает, что Игоря и правда нет, они выходят и направляются в то самое кафе через дорогу, где были в прошлый раз. — А сейчас мы идем на свидание? — спрашивает Антон, когда они стоят на светофоре.       Арсений улыбается в ответ, оглядывая машины на дороге, и произносит: — Дойдем и обсудим. Надо обо всем по порядку. — Обо всем по порядку? — уточняет Антон, но его вопрос остается без ответа.       Шастун поджимает губы, ощущая, что будет что-то неприятное, но пока что терпимо. Он не хочет думать о плохом. В конце концов Арсений не оставил его у той стены, не вытер губы, никак не оскорбил. Он, наоборот, улыбнулся, пошутил, согласился на перекус. В кои-то веки Антон не собирается себя накручивать, а лишь терпеливо ждет того момента, когда они сядут за тот самый столик в углу и все обсудят.

***

— Шастун, — хрипит Игорь, — какой же ты ублюдок.       Антон стоит в дверях спальни, уже собранный, готовый отправиться на работу. Он слышал от Игоря «доброе утро» только в начале отношений, а потом стал либо просыпаться позднее своего партнера, либо оставался проигнорирован.       Антон разворачивается на пятках и идет в прихожую. Он слышит просьбы Игоря за спиной о том, чтобы Антон принес ему воду, но… не судьба. Антон ехидно улыбается сам себе и со спокойной душей едет на работу — в место, где он действительно может насладиться новым днем.       Ни снега, ни ветра, солнца тоже нет. Слишком идеальной кажется каждая деталь этого четверга. Пока у Антона есть время, он вспоминает вчерашний прием у психолога. Сегодня ему не очень нравится об этом думать, но Арсений сам проникает в голову.       Антон впервые сопротивляется мыслям о мужчине, и этому способствует разглядывание людей в метро.       Женщина с большим чемоданом, с шарфом на пол-лица. Рядом сидит молодая девушка, что одета довольно легко для нынешней погоды и невольно поглядывает на Антона, отрываясь от телефона. Она улыбается ему так, что глаза становятся лисьими, хитрыми. Как жаль, что Антон не замечает этого, будучи погруженным в мысли по типу: «куртка синего цвета», «темные джинсы», «черная юбка» и прочий набор слов, что лишь описывает внешний вид всех тех людей.       Антону не интересна ни девушка, теперь уже глазеющая на него, ни женщина с чемоданом, ни мальчишка, стоящий в конце вагона, ни парень, что едет куда-то с гитарой и даже не удосужился до конца застегнуть чехол от нее.       Давно Антон не занимался разглядыванием людей без какой-либо причины, так как чаще всего утыкался в телефон, но сегодня все немного иначе. Не самый лучший вечер остается позади, но не теряется у задней стенки черепной коробки, и все же Антон настроен более оптимистично. Он думает, что сегодняшний день будет куда лучше.       Увы.       Антон проводит множество часов в таком странном приподнятом настроении, здоровается со всеми коллегами, Дима особенно подмечает его хорошее расположение духа, хлопает по плечу и улыбается в ответ. Антон даже не думает о том, что ждет его дома.       Да, он возвращается, а с порога уже слышит протяжное «Антон». Он тянется к своим утепленным кедам, чтобы стащить их, но что-то останавливает его. То ли это дурное предчувствие, то ли наплевательское отношение к загрязнению ламината — неважно, Антон двигается вглубь квартиры.       Он даже не снимает куртку, не сбрасывает рюкзак, а наоборот, вцепляется в лямки сильнее. — Антон, — еще раз и также протяжно.       Молодой человек поднимается по лестнице на второй уровень квартиры, направляется в офис Игоря, а после приоткрывает дверь подушечками пальцев.       Игорь с малейшим толчком двери уже приподнимается с места и направляется к Антону. Второй пошатывается, делает шаг назад и остается на открытом пространстве меж комнат. — Чего не разделся? — Игорь глядит на куртку Антона, а затем и на кеды, что оставили за собой мокрые следы. — От этих предметов одежды нужно избавиться в первую очередь, — и закрывает дверь офиса за спиной.       Антон сглатывает, все никак не отпускает рюкзак и делает еще шаг спиной к лестнице. — Подойди ближе, — приказывает Игорь, но Антон мотает головой. — Как нет? Сказал тебе подойти ближе.       Антон вновь отказывается. Тогда Игорь поспешно делает пару шагов вперед и ухватывает того за расстегнутую куртку. — Какого хуя? — встряхивает он его. — Думаешь, я не помню, как ты меня материл и пинал вчера?       Горячее дыхание бьет в лицо. Антон тут же пугается, но так же быстро собирается, отлепляет руки от рюкзака и разводит ими, чтобы отцепиться от Игоря.       Вполне удачно.       Однако Игорь снова приближается так быстро, что Антон не успевает ступить на лестницу. Он разворачивает партнера к себе и чуть толкает его назад, отчего Антон врезается в округлый наконечник опорного столба лестницы.       Антон упирается одной рукой в перила, чтобы не перевернуться и не слететь вниз, пока Игорь держит его в крепкой хватке, но тоже одной рукой, ведь другой собирается исполнить нечто грязное, расстегивая свой ремень. И почему у этого человека все всегда упирается в пошлости?       Антон на той грани, когда его решительность и прилив сил готовы испариться, будучи замененными подступающими слезами. Но он собирается в последний раз и бьет Игоря коленом, и тот чуть нагибается.       Перед Антоном открывается затылок и задняя часть шеи, но ухватить Игоря за шкирку не выйдет, так что он хватает его за плечи и толкает с лестницы. Благо, она не винтовая или какая-либо еще, а прямая, идущая вдоль стены. Игорь собирает своим телом ступеньки и хрипит, оставшись на спине в самом конце.       Антон быстро спускается вниз, не задерживается рядом с Игорем, испугавшись того, что, окажись он в хорроре, его бы уже схватили за ногу и положили на пол. Игорь кричит ему вслед, и Антон слышит, что тот уже готов подняться, чтобы ринуться за ним.       Антон бежит. На выходе мысли о том, что он все же не зря остался в одежде и обуви, и если он был равнодушен к оставленным следам, то сейчас ему вообще плевать.       Антон бежит по двору, перебегает в другой. Вот он, момент, когда сердцебиение начинает отдавать в ушах, а вороны вокруг разлетаются от одного топота. Антон берет такси, просит водителя быть чуть побыстрее и благодарит его, когда тот соглашается и едет по менее загруженной дороге.       Да, он приехал к психологу. Он назвал адрес таксисту интуитивно.       Арсений. Если не первый в списке в телефоне, ведь там он записан как «Психолог», то мысленно Антон все равно помечает его как экстренный контакт. Дорога только туда.       А дальше та же суматоха, побег по лестнице запасного выхода, лифт, поцелуй у задней части бизнес-центра. И все это приводит к тому, что сейчас Антон сидит с Арсением за тем самым угловым столиком у окна кафе и рассказывает данную историю. — И я правда не думал, что так бывает, — подытоживает Антон. — Какой-то киношный сюжет, но я в нем уже не оператор, а главный герой. — Получается, так, — подтверждает Арсений и убирает руки со стола, чтобы официантка поставила заказанную еду. — М-мм… — мычит Антон, вдыхая запах картофельных вафель с лососем и яйцом-пашот. — У меня вкуснее, — говорит Арсений, двигая поближе свою пасту с курицей и шампиньонами в сливочном соусе. — С чего это? — Не люблю рыбу. — Не любишь? — удивляется Антон. — Вообще нет. — А у меня аллергия на некоторые крупы.       Арсений смотрит на собеседника, совершенно теряясь. Никогда бы он не подумал, что его затормозит факт об аллергиях Антона Шастуна, но так сложилось. — Я подумал, мы фактами делимся… — говорит Антон и поджимает губы.       Арсений смеется, хотя все еще с долькой сдержанности. Сам не знает, что его так развеселило, но Антон тыкает его пальцем и просит прекратить, иначе ему станет совсем стыдно.       Арсений слушается — прекращает смеяться и указывает тому на остывающую еду. Но стоит только взять приборы в руки, как Антон чуть громче обычного произносит: — О! Снег! — и устремляет взгляд на летящие хлопья. — Как-то поздно в этом году. Но зато прямо на первое декабря — символично.       Некрупные снежинки летят под углом довольно быстро и выглядят особенно красиво под белым светом уличного фонаря. Арсений тоже обращает это внимание, а затем разворачивает голову к Антону и разглядывает уже его.       Тот выглядит слишком невинно для своих двадцати пяти. Наверное, Арсений видит внутреннего ребенка Антона. Но это не плохо, нет. Пускай этот ребенок беззаботно наслаждается природной красотой, пока его мысли не заняло что-то еще.       Арсений же думает, как подступить к следующей части разговора. Он выслушал Антона, а теперь ему нужно переместиться по временной ленте и двинуться к тому моменту, когда они поцеловались. Ведь эта часть тоже не такая простая.       Но перед этим оба трапезничают. Арсений изредка залипает на Антоне, когда тот засовывает еду за обе щеки и только тогда начинает пережевывать. — Хомяк, — думает Арсений и улыбается.       В этой фразе нет никакого негатива или попытки пристыдить, Арсений лишь еще раз подмечает эту милую деталь в поведении Антона. — Думаю, пора чуть отступить от третьего персонажа, — говорит Арсений, когда оба заканчивают есть, — и поговорить о том, что случилось между нами.       Антон прячет глаза. Относительно серьезное вступление подогревает тревогу, а молодой человек больше всего сейчас боится быть отвергнутым. Однако от этого разговора никуда не денешься, так что Антон кивает, опуская голову все ниже. — Помнишь… — А я к тебе тоже на «ты» обратился, — вдруг перебивает Антон, подняв взгляд. — Когда мы еще там были. — Ты меня и Арсом назвал.       Повисает молчание, но Антон довольно быстро отвечает: — Я не специально, просто… Наверное потому, что так было в моем сне.       Возникает ощущение, что Антон вообще зря перебил Арсения. Он хотел разбавить обстановку перед серьезным, как ему кажется, разговором, но в итоге он мысленно поругал себя за то, что сглупил, только лишь сгущая неловкость. — Так вот, — снова начинает Арсений, — помнишь, я говорил, что нас или меня тебе стоит обсуждать с другим человеком?       Антон кивает. Конечно, он помнит. Это было вчера. — Теперь тебе придется обсудить это все со мной.       Снова кивает Арсению, однако уже не так уверенно. — Почему дела изменились? Ну, думаю, тут и так понятно, — Арсений складывает руки в замок на столе и старается держать с Антоном зрительный контакт, но все же иногда водит глазами по столу, чтобы собрать мысли вместе. — Мы перешли некоторую черту. Я вообще всегда придерживался и придерживаюсь того, чтобы не быть психологом для друзей, членов семьи и… кого-нибудь еще. Поэтому, Антон, я… — Нет. — Что? — Не ставь меня перед выбором. — Выбором? — хмурится Арсений. — А ты хотел выбирать? — Ты же хотел сказать, что мы либо идем на новый этап отношений, либо ты остаешься моим психологом, так? — Я просто хотел поставить перед фактом, что не смогу быть твоим психологом. Ты думал… — Арс, прости. Я не имел в виду, что настолько не уверен в тебе как в партнере, что готов отказаться… — Антон вздыхает, промачивает горло глотком воды. — Черт, я опять все испортил. — Что? Антон, не говори так. — Да все понятно, — всплескивает он руками. — Антон, — Арсений ухватывает собеседника за один из браслетов и уже пугается, что резкое движение порвет украшение, но Антон и сам застывает, чувствуя мгновенное прикосновение, а затем и то, как его руку кладут на стол. — Я не тот человек, который хочет заставить тебя чувствовать вину. Особенно там, где ее нет.       Оба кивают друг другу, якобы соглашаясь на сказанном, но Антону все еще требуется переварить тот факт, что встреч по средам больше не будет. — Может, исключение? — все же интересуется он с легкой надеждой. — Прости. Не хочу и не могу быть субъективным. — Арс… — Черт, Антон, я не готов поступиться своими принципами, не могу нарушить этические правила, но ты перевернул все с ног на голову. Никогда у меня не было никаких нарушений личных границ с клиентами. Никогда я не хотел стать к ним ближе. И с тобой я тоже себя одергивал, но не могу так больше. — Понимаю, — еще раз кивает Антон, опуская голову. — По-хорошему, я и после прекращения сеансов должен оборвать наше общение, но события начали развиваться в другую сторону. Я к тому, что…       В этот момент на подбородке оказываются тонкие пальцы и с легкостью приподнимают голову Шастуна. Арсений заглядывает в глаза собеседника со словами: — Если мы — это… мы, — усмехается мужчина, — то ты сможешь делиться со мной всяким не только по средам, — говорит он, но растерянный взгляд напротив подстегивает его добавить что-то еще: — Или ты тот романтик, который нуждается в разговорах раз в месяц, где я буду клещами вытягивать из тебя слова?       Антон тут же тает и морщит нос издавая несколько смешков. — Я просто… буду немного скучать по этому. По кабинету в целом и… — вздыхает он. — И по тому, чтобы приходить к определенному времени. Иногда пользоваться возможностью насладиться видом из окна. Я, честно, в последние несколько сеансов скучал и по чтению, а сейчас буду тосковать еще больше. — Ты можешь приходить туда в любой день после семи, если хочешь, — утешает его Арсений со сладкой улыбкой на лице. — На такое я согласен, — улыбается в ответ Антон. — А еще сэкономишь деньги.       Антон фыркает, но, кажется, Арсений вполне серьезен. — Да, — повышает он интонацию. — Мы провели с тобой два месяца. За следующий прием бы снова пришлось платить. — Арс, ты… — Что я? Я не считаю твои деньги, но разве не приятно избежать лишних трат? — говорит Арсений и отклоняется на спинку стула с улыбкой на лице. — Только учти, что я могу подбить твое сложившееся впечатление обо мне, — добавляет он, и Антон глядит на собеседника с озадаченным лицом. — Вне стен офиса я обычный мужчина тридцати с небольшим лет. Я могу давать ответы на твои вопросы не в той форме, в которой ты привык получать до этого.       Арсений слегка улыбается, глаза его тоже, и Антон, будучи в том же замешательстве, чуть расслабляется.       На самом деле нужно не так много для того, чтобы почувствовать уют. Пара улыбок, только что принесенные кофе и чай, цветы в углах и на стенах, а также картины в кафе, которые больше не кажутся Антону безвкусицей, а добавляют красок и живости этому месту.       А еще иногда нужно отвлечься хотя бы на мгновение, чтобы отпустить одну серьезную тему и потом перейти к другой не менее серьезной. Так сказать, вставить в промежутке что-нибудь очень рандомное и не такое важное. — Минутка просвещения, — говорит Арсений, делая еще один глоток своего американо. — Мне недавно клиентка сказала, что если следовать какой-то там корейской примете или вроде того, — жестикулирует он, придавая большей живности беседе, — и увидеть первый снег с любимым человеком, то эта любовь будет длиться очень долго.       Антон в очередной раз усмехается в ответ, пытаясь удержать малиновый чай во рту. Он проглатывает напиток, и зубы в мгновение оголяются, а глаза принимают вид полумесяцев. — Что? — усмехается Арсений. — Мне так сказали, — напоминает он и уже готовится лезть в карман за телефоном, чтобы проверить информацию в интернете.       Антон ухватывает его за ладонь и говорит: — Ладно, Арс, ладно, верю, — а затем издает еще один смешок. — Прощаю тебе издевательские смешки лишь за то, что вот такую твою улыбку мне видеть очень даже нравится.       Очередное хихиканье, а Антон ведь тоже наслаждается эмоциями человека напротив. Антон видит улыбку Арсения даже сквозь щелочки глаз-полумесяцев. Ему нравится то, как тот не сводит с него глаз, украдкой улыбается, хоть и старается быть серьезным.       Нравится.       Очень.       И стоит им допить свои напитки, как на стол выносится еще одна важная тема для разговора. Она не терпит отложения, потому как касается того, где Антон будет ночевать.       Сам Антон предлагает где-то четыре варианта, называя имена коллег, но Арсений не соглашается, обосновывая свой ответ тем, что это небезопасно. Если Игорю будет что-то нужно, то первым делом он обойдет знакомых Антона.       Тогда Арсений предлагает поискать номер в каком-нибудь отеле, но Антон говорит, что не хочет пользоваться картой, а наличных у него не имеется. Здесь же Арсений шутит о том, что они не в детективе и не в боевике, и Игорь вряд ли будет отслеживать карту Антона, но потом оба сходятся на том, что после киношного побега, который, как видно, перенесся в реальную жизнь, может быть все, что угодно.       Ладно, раскидали все «за» и «против», и тут Арсений предлагает заплатить за отель из своих, и Антон вроде бы соглашается с условием, что потом вернет деньги, как вдруг первый выдает: — Или ко мне.       Антон замирает лишь на секунду, а потом быстро отнекивается, убеждая, что в отеле будет самое то. — Нет, — отвечает ему Арсений. — Мне так будет неспокойно. — Арс… — Прошу, согласись на этот вариант. Я сейчас не играю на том, что мне будет без тебя плохо. Я не… — Не тот, чье имя нельзя называть, — смеется Антон. — Да, — улыбается Арсений. — Видишь, ты еще и шутки успеваешь шутить. — Но я не хочу тебя теснить. — Ты не будешь меня теснить. В квартире две комнаты, ты останешься в одной, я — в другой. Проблемы и нет. — Не знаю… — Все, я передумал. Не буду за тебя платить в отеле. — Что? — Вот так, — Арсений складывает руки на груди и шутливо дуется. — Эй… — Правда, Антон, я понимаю, что не должен тебя заставлять, но хочу быть уверенным, что в эту ночь ты в безопасности. — Я и в отеле был бы в безопасности. Ты доверяешь мне? Или только себе? — Верно, прости… — Ладно, — машет рукой Антон. — Останусь я у тебя. А потом мне куда? Снимать квартиру? Я не представляю, что делать. — Поживи у меня. — Ну уж нет. — А что? — удивляется мужчина. — Согласен, ты еще не знаешь, какой из меня сосед, но я, честное слово, не приставучий и уважающий личное пространство, — подается он вперед, облокачиваясь на столик. — А вдруг это я приставучий и не уважающий личное пространство? — наклоняется Антон, и расстояние между ними заметно уменьшается. — Как приторно. Скажу уже в который раз, но Вы совсем не такой робкий, каким казались первое время, Антон Андреевич. — Ага, — отвечает тот и засматривается на губы напротив. — Здесь нельзя, — говорит Арсений, подмечая взгляд Антона, после чего отстраняется. — Куда тебя пристроить решим завтра или на выходных, — возвращается к теме мужчина. — Гнать не буду, так что время есть. Так же, как есть и вариант остаться у меня. — Хорошо, — откидывается Антон на спинку стула. — Сейчас главное — вывезти твои вещи. У тебя их много? — Нет, блять, одна недочитанная книжка Джека Лондона, — смеется Шастун. — Кстати, о книге, — грозит пальцем Арсений. — За время пребывания у меня, ты обязан ее дочитать. — Может, просто расскажешь суть? — Нет, так не пойдет. Дочитаешь. А пока решаем с вещами, что там с ними? — Ну, что там, что там… за два года уже поднакопилось. Никогда не было настроения разобрать и избавиться от ненужного. А вообще, у меня такая история с вещами вчера произошла. Игорь напился и…       Антон начал рассказывать о том, что было сутки назад, жестикулируя, переменяясь в лице аж несколько раз, при этом не забывая посмеиваться. Арсений понимает, что тот так пытается сгладить острые углы неприятных воспоминаний. Защитная реакция и все такое.       Антон говорит, что после сеанса и при виде пьяного Игоря, он задумался о том, чтобы хоть чуть-чуть проявить твердость своего характера, выбрав варианты «обматерить», «оскорбить» и «пнуть». Арсений хихикает, изредка пряча это, опуская голову, но смешки доносятся до ушей Антона, и тот сам начинает расплываться в улыбке.       И здесь Арсений прокручивает в голове еще одну мысль — страх того, что Антон начнет параноить насчет их взаимоотношений с психологом. Это сейчас Антон видит в нем умиротворение, а что, если все дойдет до того, что он сочтет Арсения опасным в том плане, что тот слишком много знает? По этой причине Арсению нельзя в личный контакт с Антоном — он знает его уязвимые места. Нет, он не планирует использовать это в корыстных целях, но все же…