try to hide

Кристина вальяжно расхаживает по своему мини-штабу, с серьёзным видом выкладывая всю известную ей информацию о Вермине присутствующим. Среди них Маша, Лиза, Виолетта и пара её одноклассниц, мальчики из девятого и один парень из десятого. — Все всё записали? — спрашивает строго. — Да, но у меня есть вопрос, — отвечает Лиза, доделывая какие-то пометки в блокноте. — Слушаю, — облокачивается бёдрами о дверной косяк, с интересом смотря на брюнетку. — С чего ты взяла, что Вермин — девушка? Размер ноги на это не указывает. Может наш маньяк — мелкий пиздюк ростом с шестиклашку, — приподнимает одну бровь, скрещивая руки на груди так, будто крайне недовольна выводами блондинки. — Ты права, — поразмыслив около минуты, ответила Захарова, стирая что-то на белой доске. — Ребят, просто зафиксируйте тридцать восьмой размер обуви. — Как ты вообще собираешься его ловить? — неожиданно для всех задал волнующий его вопрос Макс из десятого класса. — Да вы заебали. Пока не знаю. У меня не было времени подумать над этим, всё потом, — отмахивается Захарова, возвращая своё внимание назад к доске, рисуя на ней что-то маркером. — Я не удивлён, что у тебя времени не было. Индиго настолько притягательна? — пробубнил Максим, откидываясь на спинку стула. Несколько пар озадаченных глаз уставились на него. — Что? — резко поворачивается блондинка ко всем, начиная прожигать в парне дыру. — Да брось, Крис. Ты с недавних пор хвостиком за ней ходишь. Неудивительно, что тебе времени не хватает даже на смс-ку ответить, — усмехается, исподлобья смотря, ревность скрыть пытаясь. — А чё, щеночек затаил обиду, потому что остался без верного друга? — вмешивается Лиза, встав и оперевшись руками на стол. Она смотрит ему прямо в глаза, немо говоря, что она в обществе Захаровой вип-персона. — Вы же так крепко дружили когда-то. Она тебе нравилась ещё, помнишь? Ты сам мне говорил, ну, классе в пятом скажем, — наигранная задумчивость. — Да и сейчас нравится. Вот только ты знаешь, что шансов у тебя нет, ведь она по девочкам. — Не суй свой нос в это, — грубо отвечает Макс, вставая в ту же позу, что и Лиза, зло сверкая на неё глазами. — А ты не суй свой нос в наши отношения с Индиго, — Кристина подходит к ребятам, рукой надавливая на плечо парня, приказывая тому сесть на место. — Лиза, сядь, — к ней обращается мягко. Захарова потом скажет ей, что она не права, что зря начала выводить Максима на эмоции, показывая своё превосходство. Она всё объяснит ей потом, когда они будут вдвоём, ведь для себя она уже решила, что всегда будет на стороне Андрющенко. Они знают друг друга едва ли месяц, но Кристине кажется будто с момента их знакомства прошёл минимум год. — В этом помещении никаких ссор не будет, понятно? Мы все в одной лодке. Если кто-то желает уйти, сделайте это прямо сейчас, пожалуйста, дверь там, — указывает на выход. Все сидят, не смея даже шелохнуться. — Вот и славно. — Кристин, а Штреф знает? — как-то осторожно спрашивает Маша. — Если ты о том, что я уже начала собирать информацию, то да, она знает. И относится она к этому не очень, честно говоря, — садится радом с Лебедевой. — Поговори с ней на эту тему, пожалуйста. Я знаю, она переживает, и могу её понять. Случись с ней то же, что и со мной год назад, я бы тоже регулярно ей сцены устраивала. Лиза внимательно наблюдает за девочками, по-дружески приобнимая Виолетту, которая уже тихо посапывает на её плече. Ей совершенно не хочется думать о том, что было бы сейчас, убей она блондинку в тот вечер. Она лишила жизни многих людей, сжалившись лишь один раз. И, о чёрт, начались проблемы под названием «Кристина Захарова играет в героя». Хотелось просто связать эту неконтролируемую девушку, кинуть в свой подвал и не мучаться, лишь бы она прекратила всё то, чем занимается сейчас. Тогда бы Лизе не пришлось каждый вечер винить себя в жестокости и привязанности к другому человеку. — Я, конечно поговорю с ней, но ничего не обещаю. Она слишком сильно тебя любит. Не представляю, что будет, если вы потеряете друг друга, — Маша задумчиво смотрит на салфетку, которую уже несколько раз сложила пополам. — Я тоже. С тех пор как моей мамы не стало, она всегда рядом. Передай ей спасибо, — улыбка, от которой на душе становится теплее. И это утешает Лизу, давая понять, что она поступила правильно тогда. Чутьё не подвело её, сказав оставить незнакомку в живых. — Хотя нет, сама ей скажу. Я сегодня приду домой рано и не одна, — многозначительно смотрит на Андрющенко. — Возьму с собой Лизку. — Отлично, приходите. Думаю Крис будет рада, — Маша оглядывает заскучавшие лица остальных, спящую Виолетту и злющего Максима. — Ладно, ребят, пора расходиться. Темнеет. Кристин, ждём вас тогда. Все встают со стульев, желая перед уходом хорошего вечера. — Пошли вместе? Нам в одну сторону, — потягивается Виолетта, обращаясь к Лизе, которая украдкой переводит взгляд на Кристину после этого предложения. Захарова смотрит на ту почти что умоляюще, но и сдержанно в то же время. И брюнетка, всё понимая, поддаётся чарам голубых глаз, желая погрузиться в их глубину. — Нет, Вилка, прости. Ты всё проспала. У нас с мисс-бесстрашностью дела, мне нужно идти вместе с ней, — обнимает подругу, ловя на себе её заинтересованный взгляд и играющие на лбу брови. — Нет, Вил, не такие дела. Пиздуй давай, фантазёрка. — Что, даже не скажешь мне быть аккуратнее и не прочитаешь нотацию о том, как спастись от лап Вермина? — наигранная обида. — Он тебя не тронет, — сказано с абсолютной серьёзностью. — А чего это ты так уверена? — с подозрением смотрит на подругу, на секунду представляя её в голове в роли убийцы, но тут же откидывая подобные мысли в сторону. — Да брось, Виолетт, ты заговоришь его до смерти, и он забудет, зачем вообще начал с тобой диалог, — отмахивается, но тут же в мыслях осекается, понимая, что сболтнула лишнего. — Думаю, что Вермин вряд ли с кем-то разговаривает, — как-то странно косится на Лизу. — С чего ты это взяла? — Да я не знаю. Что первое в голову пришло, то в пример и привела, — отмахивается от слов шатенки, ругая себя в голове за такую халатность. Виолетта в ответ лишь смягчает взгляд, чуть посмеявшись и, сказав обеим девушкам короткое «до завтра», уходит. — До чего же она дотошная. Лиза поворачивается к Кристине теперь уже всем корпусом, замечая уставший взгляд той. — Ты чего? — подходит ближе, аккуратно кладя руку на худое плечо. — Ничего, просто всё думаю, как буду ловить его, — указывает пальцем на имя Вермина, выведенное красивым почерком на доске, присаживается на кресло, подпирая лоб рукой. В комнате тишина. Лишь звуки метели за окном нарушают её. Лиза не любит тишину. Обычно за ней следуют душевные разговоры, которые она старается избегать, исходя из личных принципов. Они всегда заканчивались для девушки плачевно — сначала привязанностью, потом разбитым сердцем. А ещё разбитым сердцем заканчивались все разговоры с родителями. Но об этом девушке вспоминать ой как не хочется. Лиза медленно подходит к Кристине, жалостливо смотря на неё. Она пытается переступить через себя, ведь девушку, что сидит напротив, не хочется избегать. Её хочется обнимать и поддерживать. Но Лиза не привыкла к такому. Ей страшно. Страшно, что и Захарова бросит её, узнав обо всём. А было бы страшно сейчас самой Кристине, если бы она знала, кого зовёт к себе домой? Андрющенко без понятия, поэтому, устремив взгляд на свою толстовку, что была на несколько размеров больше действительного, начала перебирать в голове все «за» и «против», пытаясь вспомнить, когда в последний раз так трепетно относилась к кому-нибудь. Это было очень-очень давно, и с тех пор Лиза соорудила вокруг себя стену, которую, спустя много лет, проломила с одной стороны, аккуратно сев боком на колени блондинки. Индиго невесомо обвила руками талию Захаровой, сжимая ту в тёплых объятиях и чувствуя, как сильно девушка прижимается к ней. Сейчас они были чем-то нерушимым, но в то же время и хрупким, словно хрустальная ваза. И Лизе хочется остаться в этом моменте навсегда. Ей хочется прямо сейчас рассказать Кристине обо всём, чтобы начать нормальное общение, без подтекстов и тайн, обычное такое, счастливое, радостное, то, которое когда-то станет примером настоящей любви. И безвыходность ситуации убивает. Лиза чувствует, как непонятно откуда взявшиеся слёзы, так и норовят градом политься по её щекам. Она же обещала себе не плакать. А ещё она обещала себе не проявлять тактильность. Обещала себе ни с кем не флиртовать. Она обещала себе быть независимой. Обещала, что будет жить сама по себе. Обещала, что никогда не влюбится. Обещала себе быть жестокой и вершить справедливость. Обещала никогда не показывать другим людям себя настоящую. Она же блять обещала себе, чёрт возьми. Вот только один Бог знает, сколько обещаний она нарушила и сколько нарушит ещё. Понятно только то, что в копилке несдержанных клятв пополнение, ведь Лиза, наплевав совершенно на всё, утыкается носом в чужое плечо, роняя первые слёзы. А Кристина только крепче обнимает её и по спине нежно гладит, показывая, что она рядом, что всё понимает. — Я не знаю, почему ты плачешь, но думаю, что тебе это очень нужно сейчас, — зарывается одной рукой в короткие волосы, нежно перебирая их пальцами. — Спасибо, — шепчет Лиза, отпрянув от подруги. А глаза заплаканные, вселенская печаль в них, которую брюнетка по привычке скрыть пытается. — Не прячь свои переживания от меня, ладно? — Захарова будто насквозь её видит, читает, как книгу, но, кажется, забыла посмотреть на название, от которого её собственной смертью веет. — Договорились, — сказано — не значит сделано. — Когда домой пойдём? — спрашивает осторожно, в прекрасные янтарные омуты с переживанием смотря. — Давай посидим ещё пару минут, пожалуйста, — позволяет себе практически лечь на Кристину, уложив голову той на плечо и уткнувшись носом в тонкую шею. А Захарова и не против вовсе. Она своим теплом готова делиться с Лизой без остатка, привыкла к ней уже и отвыкать не хочет. А Индиго и от этого плакать хочется. Никогда никто с ней так не обращался. Даже любовь мамы приходилось всегда заслуживать, годами утопая в унижениях. А тут человек просто принял её, можно сказать, что полюбил просто так. И Лиза искренне не понимала, что она сделала и чем заслужила такое. А чем заслужила Кристина то, что должно с ней произойти, когда она подберётся слишком близко к тому, во что ей лезть не надо было? Ответа нет ни на один вопрос. — Давай, успокаивайся понемногу, — еле ощутимо целует в лоб, щёку плавно оглаживая. — Сейчас придём, фильм посмотрим, там уже девочки ужин приготовили, наверное. Ты то как живёшь вообще? Я смотрю, тебя никто никогда домой не зовёт, сидишь тут со мной до ночи всегда. — А у меня нет никого. Родители умерли, родственники даже имени моего знать не знают, — видит огромное сожаление в глазах напротив. — Не надо, Кристин. Я не любила своих родителей по-настоящему, да и они меня тоже. Без них легче даже. Так что это меня не волнует совсем, — берёт в свою руку чужую. — Если что, говори мне. Можешь приходить хоть каждый день, — Лизе в который раз хочется разреветься и просто умереть, чтобы не чувствовать ничего. — Никто не будет против. Мы живём все вместе, чтобы безопаснее было. — Нет, это слишком, — отнекивается, остатки слёз утирая. — Всё-таки я вам абсолютно чужой человек. — А как же Лариса? — пробирается одной рукой под ткань чужой толстовки, незамысловато оглаживая живот, получая в ответ на свои действия лукавый взгляд. — Это было очень давно. Мы нормально не общались уже несколько лет, — улыбается с отчаянием. — Сегодня у тебя будет такой шанс, — медленно встаёт, придерживая Индиго. — Мы можем идти? — обхватывает девушку за талию так по-хозяйски. — Да, но обещай, что не будешь слишком сильно распускать руки, — еле заметная улыбка. — Обещаю, — смотрит на брюнетку с огромной нежностью. *** — Какие люди, — разводит руки в стороны Штрефонд, встречая девушек в коридоре. — Какими судьбами, Лизок? — Да вот, решила, что нужно начать овладевание Кристиной с захвата её территории, — раздевается и проходит внутрь дома, кратко обнявшись с Желточенко. — Ах какая женщина, — восхищённо шепчет Крис на ухо сестре, которая ворчит себе под нос, проклиная снег. — Какие планы на неё? Поделись с сестрёнкой, — играет бровями. — Никаких, мы друзья, — легонько бьёт Штрефонд по плечу, но улыбку сдержать не может. — Да ладно, не верю. — А ты поверь, — показывает язык, уходя в гостиную, где все жители дома уже мучают Лизу расспросами. — Мы так давно не виделись. Как ты? — Лариса счастливыми глазами смотрит на Андрющенко, держа её руки в своих. — Всё хорошо, — как-то неуверенно. — Учусь, тусуюсь, просто живу. Всё осталось как прежде. — Чем в свободное время занимаешься? — вопрос от Милас, которую брюнетка вообще видит впервые. — Да так, книги читаю по вечерам, — старается отвечать максимально непринуждённо. — А в личной жизни как? Ты всё ещё с тем мудаком, который постоянно пытался тебя совратить? — какая-то злость в голосе Кравцовой, совершенно несвойственная той. — Нет, — голос чуть дрогнул, а взгляд устремился на Захарову, стоящую позади всех с одновременно обеспокоенным и заинтересованным лицом. — Нет, мы расстались, — переводит внимание обратно на Ларису. — И как у тебя сейчас там всё, есть кто? — подходит ближе, приобнимая одной рукой за плечи. — Нет, и не будет, думаю, — опять смотрит на Кристину, теперь уже горделиво, улавливая в ответ передразнивание. — Отношения, в большинстве своём, подразумевают наличие хотя бы одного полового акта, это база, — разводит руки в стороны. — Я асексуалка и создана, видимо, только для дружбы, хотя и с этим можно поспорить. — Так, всё, сворачивайтесь, девчат, — вдруг встревает Захарова. — У меня сегодня большие планы на эту особу, — подходит к Лизе, перехватывая её из объятий Кравцовой под одобрительный и хитрый взгляд Штрефонд. — Простите, но она права. У нас и правда есть дела, — честно, сейчас она очень благодарна Кристине, ведь отвечать на множество вопросов после тяжёлого дня не хочется от слова совсем, только если они прозвучат не из уст амбициозной блондинки, постоянно нарывающейся на проблемы. — Асексуалка значит, ловко ты её, — говорит, усмехаясь, когда они уже вдвоём заходят в комнату. — Кто сказал, что я наврала? — облокачивается о дверной косяк, следя за Крис, которая села на кровать, закинув ногу на ногу. — Да ладно. Ты серьёзно думаешь, что я поверю в то, что твои стоны тогда были наигранными? Это бред, — усмехается, скрещивая руки на груди. — Почему ты так уверена? — отталкивается от стены, начиная приближаться к блондинке. В этот момент они смотрят друг другу прямо в глаза, играясь. — Понимаешь ли, я повидала под собой, и не только, много девушек, и знаю, о чём говорю. Ты фактически выкрикивала из себя душу. — Может, я просто хорошая актриса, — встаёт, опираясь руками на собственные колени так, чтобы их лица были на одном уровне и на ничтожно маленьком расстоянии друг от друга. — Не ври, ни мне, ни себе, — кротко целует брюнетку в нос, заставляя ту впасть в ступор на пару секунд, и ложится на кровать, беря в руки ноутбук. — Иди сюда, — хлопает рукой по месту рядом с собой. — Ты серьёзно? — изо всех сил пытается сдержать умилительную улыбку, которая так и рвётся наружу. — Серьёзно что? — Ты реально привела меня к себе домой, познакомила со своей семьёй, а теперь приглашаешь лечь рядом с тобой и смотреть фильм, укутавшись вдвоём в одно одеяло, ведя себя так, будто мы знакомы уже много лет? — Лиза искренне не понимает, чем она заслужила всё, что для неё делают. Ровно так же, как и не понимает, что обычную заботу и хорошее отношение к себе не надо заслуживать. — Ну да, — непонимающе смотрит на Лизу, которая просто стоит, растерянно осматривая комнату. — Послушай, — убирает ноутбук в сторону, шумно выдыхая. — У тебя, как я погляжу, много секретов. И, очевидно, один из них причина тому, что ты никак не можешь смириться с тем, что я не собираюсь относиться к тебе как-то негативно. — Ты права. И проблема в том, что ты не должна знать этих секретов, — подходит к Захаровой почти вплотную. — Я — ледяной айсберг, понимаешь? И должна оставаться такой. — Зачем? — вопрос, поставивший Андрющенко в тупик. Она и сама не знает. Не знает, зачем вообще стала Вермином. Наверное, так было проще. Так она чувствовала, что её боялись. Так она ощущала власть в своих руках, а не в чужих, как это было всю её жизнь. Так она получала адреналин, всё время оставаясь на виду, но в то же время прятавшись в серой людской массе. Так она привыкла быть той, кем является сейчас. И она боится, что станет никем, что потеряет всё, потеряет себя, как только сбросит маску, не позволяющую ей нормально дышать каждый божий день. Она до дрожи во всём теле боится остаться наедине с собой настоящей. С той Лизой, которая любила людей, которая переживала за каждого, которая была девочкой на побегушках абсолютно для всех, кто её окружал. — Потому, что мне так комфортно, — врёт во благо. — Но это не ты, — смотрит на девушку с сомнением. — Мы знакомы всего месяц, ты меня не знаешь, — говорит одно, а на самом деле думает, что Кристина знает её уже лучше, чем она сама. — Ладно, — Захарова сдаётся. Наверное, сдаётся. — Я не буду ничего из тебя выпытывать, — подходит к столу, доставая из ящика лист бумаги и много цветных карандашей. — Порисуем? — загадка в голосе. — Ты чокнутая, — в шутку закатывает глаза, садясь за рабочий стол. — Ну давай, дерзай. Ты по-любому сейчас что-нибудь провернёшь. — Совсем нет, мы просто будем рисовать, обмениваясь листочками каждые пять минут, — берёт в руки красный карандаш, показывая Лизе, что включила таймер. Лиза с интересом смотрит на девушку, которая вырисовывает аккуратные линии карандашом ядрёно-красного цвета. Кристина выглядит очень расслабленной, в то время, как Андрющенко не может собраться с мыслями, чтобы решить, что же ей нарисовать. Но обрывать попытки Захаровой наладить более тесный контакт не хочется. Брюнетка черкает на листочке что-то похожее на силуэт человека. Линии рисунка прерывистые, лёгкие, абстрактные, чёткой фигуры нет. — Давай, — воодушевлённо протараторила блондинка под сработавший звук таймера, протягивая руку к листочку Лизы. — Слушай, а ты круто рисуешь. Так необычно. — У нас слишком разные стили рисования, — рассматривает довольно чётко нарисованное Кристиной девичье лицо. — У нас не получится нормального рисунка, — скептически оглядывает Захарову, доказывая ей, что в этой затее нет смысла. — Нет, смысл есть. Ты посмотри, насколько разными вышли эти зарисовки, — тыкает пальцем на листы, в упор смотря на Лизу. — И мы разные. Очень разные. Но это не значит, что мы не можем быть вместе. Представь, что вот этот вот лист — это Земля. А вот это, — берёт в руки карандаш, которым рисовала Лиза, начиная придавать некоторым деталям её эскиза чёткости, создавая полную органичность изображения, — это мы. Наш дуэт. Я добавила кое-что, и теперь это не просто силуэт, а дама в платье, ещё и с веером в придачу. И хуже рисунок не стал. Наоборот. Если бы его сравнивали с тем, что было до этого, он бы получил больше положительных отзывов. И мы с тобой сейчас вместе можем нарисовать на этих листочках всё, что угодно. И в жизни так. Мы как Юг и Север, но это ведь и есть гармония. Мы вместе можем сделать лучше то, с чем бы не справились в одиночку. И бояться дорисовывать что-то не нужно, так же, как и не нужно бояться быть рядом со мной, — встаёт из-за стола, пересаживаясь на диван, открывая ноутбук. Лиза смотрит на дурацкий лист. Это ведь всего лишь рисунок, так какого чёрта ей хочется провалиться сквозь землю от осознания того, на сколько Кристина права. Но это не значит, что Андрющенко в силах сломать себя сейчас. — Ты же понимаешь, что я не смогу ничего поменять всего лишь после пары таких вот речей? — Безусловно. Я тебя никуда не тороплю. Можешь хоть сто лет бояться со мной сближаться, но только при условии, что будешь всегда ходить рядышком, — одаряет Лизу задорным взглядом, заставляя ту с улыбкой помотать головой. — Но может всё-таки посмотрим фильм сегодня? — скорее не прикол, а надежда. И спустя пару минут Захарова, ищущая подходящий ужастик, ощущает, как Андрющенко всё же садится рядом. — Да ладно. Я самый счастливый человек на планете, — поворачивает голову в сторону скомканной брюнетки. Блондинка раскрывает руки для объятий. Лиза недоверчиво косится на неё, но, уже который раз переступая через себя, отдаётся любящим рукам, понимая, что желает этого до невозможности. — Бля, может быть, ты ведьма, — прижимается ближе к подруге, чувствуя, как рука той начинает невесомо поглаживать спину. Так спокойно. — Я просто сделала приворот, — включает какой-то ужастик, жутко распиаренный в социальных сетях. — Господи, — прикрывает глаза, затылком ощущая самодовольную ухмылку Захаровой. — Надо было идти с Вилкой. С ней безопаснее. — Язык твой — враг твой, Лиз, — не может сдержаться, чтобы не ущипнуть брюнетку слегка за предплечье. — Ахуела? — бьёт ту по ляжке. — Ты чё дерёшься? — А хули ты щипаешься, знаешь как больно? — Знаешь, есть такие семейные пары, где жена настоящая мегера, а её бедняга-муж всё время.. — Даже не продолжай. Ты не бедняга-муж, — переворачивается на живот, освобождаясь от объятий. — Понятно, сегодня без ужастика, — убирает ноутбук на прикроватный столик. — Вот видишь, ты настоящая мегера. Лишила меня киносеанса. — Ты могла посмотреть и без меня, не начинай даже. — Да ты что, — передразнивает брюнетку, принимая сидячее положение в след за той. — Да, представляешь, вот так. Ты могла уже давно забить хуй на меня и смотреть кино в полном одиночестве. — А ты могла уже давно уйти и хлопнуть дверью, она даже не заперта. Резкое молчание. Две девушки многозначительно смотрят друг на друга. Они обе правы в том, что могли бы уже давно разойтись, как в море корабли. Но они всё ещё сидят здесь вдвоём, разыгрывая один спектакль за другим. Почему? — Можно? — Да. И Кристина резко впивается в губы девушки, аккуратно обхватывая руками её лицо. Захарова целует нежно, не вкладывая в этот поцелуй никакой пошлости и страсти. Только трепетность. И Лиза отвечает тем же. Это не долгий поцелуй, нет. всего лишь несколько секунд, но обе так нуждаются в них. Они будто спасительные, помогают понять действительность. И сейчас Андрющенко осознаёт, что её план разлетелся в пух и прах. Она никогда не сможет убить Кристину. Да, пусть о сильной любви говорить ещё слишком рано, но она привязалась. Брюнетка нашла своего человека, которого теперь ей, вместо того, чтобы уничтожить, придётся постепенно отговаривать от расследования, дабы самые страшные тайны не вспыли наружу, руша всё на своём пути.