История Одной Заметки

Милая моя доченька Марта!

Я знаю, что не должна тебе это писать. Знаю, что сказали бы бабушка и дедушка, будь они рядом. Но у меня сейчас нет сил, чтобы держать это в себе. А тетя Камилла вряд ли придет скоро. Особенно после того, чем завершился наш последний разговор. Я знаю, что должна быть добра к ней так же, как она добра ко мне. Господь завещал нам быть смиренными к выпадающем невзгодам. Он терпел, и мы должны терпеть. Тетя Камилла права — мне бы следовало покинуть дом и добраться до кирхи. Поговорить с пастором. Но я так боюсь оставить дом. Боюсь, что снаряд добрых наших братьев-французов или бомба братьев-англичан может упасть сюда тогда, когда меня здесь не будет. Я так хочу умереть рядом с твоей колыбелькой, моя милая Марта. Хочу… хотела… бы. Четыре дня назад посыльный принес письмо от твоего папы. У него все хорошо. Он пишет, что живет сейчас в особняке у семьи своего однополчанина. Однополчанин погиб от пули на русском фронте, и теперь папе нужно утешать его бедную семью. А твоя мама и ты можете подождать, как ждали все эти годы. Иисус велел быть добрыми к ближним и терпеть. Наш папа исполняет первую из этих заповедей. А нам оставляет вторую. Да, дорогая Марта, я откладываю самое главное. Это смешно, ведь тебе с твоего облачка все равно все видно. Но, надеюсь, ты и дева Мария простите недостойную за это. Вчера вечером ко мне заходил сослуживец твоего папы. Его зовут Рихард, и он приехал навестить папу Ганса, так как думал, что тот вернулся домой. Узнав, что его дома нет, Рихард попросил разрешения войти. И я разрешила. Я знаю, что не должна была, что я теперь в глазах соседей навсегда останусь падшей женщиной. Но мне так вдруг захотелось услышать незнакомый голос в этих стенах, что я не смогла отказать. Не смогла и все. Прости меня, Марта. Рихард был добр ко мне. И даже накормил из своей походной сумки. А все должно было случиться наоборот. Никудышная я хозяйка! Твой папа наверняка ударил бы меня за такой прием гостя, да еще такого, как благородный солдат нашей армии. А Рихард учтиво попрощался и ушел. «Фрау Августа, — сказал он. — Мне было приятно провести с вами вечер». Наверное, я бы покраснела, если бы в моем изможденном теле осталась хоть капля не порченой крови. Но в этот момент я впервые с тех пор, как ты умерла, моя милая Марта, почувствовала себя женщиной. Я знаю, что это глупо. Не может быть женщиной та, чья утроба мертва и не может более родить. Прости меня, Марта, за эти мысли. Попроси прощения у бабушки и дедушки. Но, похоже, мои силы на исходе, и дьявол в моих мыслях ищет хоть один повод, чтобы сохранить мою душу в этом грешном теле. Прости меня, доченька! Я все еще очень хочу к тебе!