История Одной Заметки

Донесение ефрейтора Ганса Штандера оберлейтенанту 3 секции Генерального штаба Германской Империи Герману фон Манвитцу (после расшифровки), отпечатано в двух экземплярах, прикреплено к делу 30 марта 1918 года. Второй экземпляр направлен хауптману Вальтеру Фишеру. Герр Оберлейтенант! Я пишу Вам эти строки, находясь в сомнениях и смятении. Их смысл я позволю себе изложить Вам, так как только Вам — своему непосредственному командиру — я могу доверить эти мысли. И надеюсь, что Вы поддержите меня. Дело в том, что чем глубже я проникал в семейство Вайсов, тем больше понимал, насколько это честное, истинно немецкое аристократическое семейство. И старый Йозеф, и Барбара, и конечно Гертруда. Плоть от плоти прусского духа. Я уверен, что они не могли предать нашего любимого Кайзера, и нашу Великую Империю. Расскажу подробнее. Все те дни, которые я (по Вашему приказу) изображал травму ноги, старик Йозеф по нескольку раз на дню лично справлялся о моем самочувствии. Столько беспокойства и участия я не чувствовал ни в одном из полевых госпиталей и лазаретов, а их, как Вы верно знаете, я повидал немало. Поверите ли, но так обо мне не заботилась даже матушка. И всякий раз он говорил мне, какого солдата в моем лице может потерять наша Империя. И каждый раз от этих его слов веяло истинным немецким патриотизмом. Я уверен в этом, герр оберлейтенант. В семействе их нет не капли зазнайства. Как и полагается истинным аристократам духа, Вайсы скромны. Если раньше я с подозрением относился к занятиям Барбары по домоводству, то теперь прекрасно понимаю, зачем старик Йозеф все устроил именно так. Дух и воспитание, воспитание и дух — вот что отличает истинного поданного Германской Империи от проходимцев и прохиндеев только прикрывающихся гордым именем немца. Именно в этом духе воспитывают молодую Барбару. Именно в этом духе воспитана Гертруда. Гертруда… от того, как она читает стихи, у меня мурашки бегут по коже. Вы знаете, что я не робкого десятка… (зачеркнуто, восстановлено дешифровщиком). Гертруда сочиняет замечательные стихи, полные патриотизма и любви к родной земле. Я не большой знаток изящной поэзии, но в следующем письме, когда вернусь из Данцига, обязательно отправлю Вам ее рукопись. Она прекрасна, и ничуть не похожа на памфлеты Рихарда, которые я Вам передал тогда, в феврале. Да, я немного опережаю события. Когда Вы будете это читать, я уже выеду в Данциг. Я, наконец, принял решение порвать со своей женой. После то… (зачеркнуто, замазано, не подлежит восстановлению). Я прошу прощения за самовольную отлучку, но я верю в то, что за время моего отсутствия ничего дурного не произойдет. Долгой жизни Кайзеру Вильгельму. Ваш Ганс.