Кофейный фотоаппарат

      Робко посмотрев на возбужденный член, парень сомкнул потрескавшиеся губы на самом его изголовье. Тут же семенная жидкость распространилась по небу и стенкам рта, а также по поверхности языка, который смог ощутить ее вкус — не особо сладкий, но и не горький. Решив продолжить поглощать орган и подключив язык, он весьма осторожно просунул в промежность первый палец, от которого со стороны Накахары отозвался слегка непонятный выдох. Видимо, тот того не ожидал, как и того, что спустя секунду в нем оказалось уже два пальца. Они медленно, изгибаясь, входили внутрь и словно прощупывали стенки, которые, в свою очередь, сжимались, дрожали, не давали им пройти дальше — вглубь.       Со временем стало душно. Голова кружилась и уже не хотелось ни о чем думать. Капли пота скатывались по вискам и падали на не менее мокрое постельное белье. В такой долгой тишине, были слышны столь сладкие звуки стонов, которые, казалось, вырывались уже не более чем от изнеможения, ежели от удовольствия. Кроме этого, от причмокиваний и хлюпаний, издающихся с помощью длинных пальцев и языка Дазая, разум затуманивался довольно быстро, а возбуждение внутри росло, почему энергия у тех двоих лишь прибавлялась. Вынув обмякшие от влажности пальцы, Осаму закончил делать минет, так и не дав Чуе кончить заново. Было видно, как он того жаждал, как выгибался и сжимал в руках одеяло, и как впивался головой в спинку кровати, а мокрые огненные пряди падали на лицо, делая его вид еще более развратным. Но парню было этого недостаточно: тот был слишком возбужден. Потому, сняв вымокшую футболку и приспустив домашние штаны, прильнул к губам рыжего, параллельно поглаживая тело баристы. Простонав в поцелуй, Чуя зажмурил глаза, но позже, ощутив ледяную ладонь внизу живота, он решил их приоткрыть. Холодок прошел по каждому выпирающему ребру, заходя за спину к лопаткам, а теплая плоть прислонилась к заднему проходу парня, которая заставила затаить дыхание. Глаза юношей встретились лишь на миг, но его хватило, чтоб кровь вновь забурлила в венах, а адреналин ударил в голову с новой силой. Подушечки пальцев так нежно и кротко бегали по коже, а ногти изредка впивались в нее, словно показывали, насколько Осаму сложно, совладать как со своим телом, так и с разумом. Тогда голубоглазый обхватил его ногами, скрестив их, и приобнял, разминая ладонями шею и плечи, что находились в тонусе. Тут же уверенность внутри прибавилась, от чего нижняя часть тела фотографа стала двигаться сама по себе, как бы подсознательно понимая, что время пришло,и что они оба уже давно готовы к этому моменту. Член проник буквально на пару сантиметров, но даже они могли дать то горячее ощущение, которое, казалось, только предстоит испытать этим двоим. Стенки уже были влажными и растянутыми, от чего движение происходило проще, однако Чуя не давал пройти дальше, сжимая орган шатена до мимолетной боли. — Расслабься, - подобравшись поближе к уху Накахары, прошептал Дазай, едва коснувшись губами его шеи. Через пару секунд член смог войти полностью, медленно, словно его затягивало туда. Тогда-то головка и смогла достать до конца, от чего бариста стал чувствовать себя дискомфортно. А был ли это дискомфорт? — Я-я... Чувствую себя странно.., - промычал парень, отвернувшись и тянув свою руку к животу. — Мне перестать? - на этот вопрос он не ответил.       Стараясь как можно аккуратнее двигаться, Осаму достиг простаты, от стимулирования которой, стоны рыжего только усилились. Первые секунды казалось, что это приносит ему те же самые "странные" ощущения, возможно даже боль, но попривыкнув, тот стал получать удовольствие. Потому же и толчки становились быстрее и резче. Теперь румянец выступил не только на лице баристы, от чего тот непроизвольно хихикнул, отвернувшись и зарывшись лицом в смятую подушку. Их поцелуи также изменились: если раньше они были такими неловкими и редкими, то сейчас же, они, имеется ввиду парни, раскрылись и делали подобные жесты свободнее — тогда, когда им правда хочется.       Притянув к себе парня, Накахара укусил его за мочку уха и прошептал: — Люблю тебя, придурок