Арти

Вечером, уйдя к удивлению коллег ровно с окончанием рабочего дня, шагнув в камин, Арти, назвал не свой домашний адрес, а приёмного покоя в клинике Святого Мунго. В течение дня возбуждаясь чуть ли не при каждой мысли о Молли — а о ней Арти думал часто, так как всё свободное от вызовов время посвящал разрабатыванию плана по улучшению благосостояния семьи — ему уже на стенку хотелось лезть от неудовлетворённого желания. Или трахнуть магглу на вызове, благо память всё равно подтирать. Правда, конкретно эти размышления эрекции как раз и лишили. Магический брак, однако. Измена невозможна физически. А может, именно так Артур и справлялся? Только накатывает, как он сразу представляет, что задирает юбку, пардон, мантию, ближайшей находящейся в поле зрения представительнице прекрасного пола, и всё, что стояло, тут же опадает намертво? Только чуял Арти, что если не решит этот вопрос сейчас, по его возвращению домой Молли придётся несладко. Это Артур может быть свыкся со временем, притерпелся к бесконечному возбуждению, а вот он сам аж пылал предвкушением встречи с законной женой. Потому как желание завалить Молли на первую попавшуюся горизонтальную поверхность становилось просто нестерпимым. С этим надо было что-то делать. Вот только что? Да и с детьми неплохо бы притормозить. Пускай он тем самым шлёт к чёр… мордредовой матери канон, лишая мальчика-со-шрамом первого друга и спутницы жизни, но зато Рон (дурацкое имя, Арти больше, ну, к примеру, Ричард нравится) не заполучит комплекс ненужного и недолюбленного младшего ребёнка, в своей семье чувствующего себя лишним, отчаянно ищущим внимания и признания. А Джинни (если она, конечно, будет, и будет именно Джинни, а не Елизаветой в честь королевы, к примеру, или вот Констанцией, как у Дюма) не вырастет с одной стороны избалованной родительским вниманием принцессой, а с другой — пацанкой, воспитывавшейся наравне с братьями. Вот хотя бы Перси в школу отправят, и можно над очередным пополнением задумываться, а не клепать одного за другим как на конвейере. О чём вообще Артур думал? Женскому организму от родов тоже отдыхать надо. Хотя всего один день в его шкуре — и Арти уже понятно, и о чём, и чем. Удивляет лишь, что — если учитывать прочитанные Артёмом книги, — после Джинни, ещё детей не было. Вероятно, при родах что-то произошло и Молли больше не могла иметь детей, другого объяснения просто не было. Как ни странно, но задумавшись днём именно о магических контрацептивах, Арти нашел в своей памяти, ну, точнее, Артуровой её части, решение и первой проблемы. Было одно заклинаньице, которое обычно в древних чистокровных родах на наследников накладывали, перед отправкой в Хогвартс. Как раз затем, чтобы те не повторили подвиг Уизли и не заделали ребёночка ещё во время учёбы. Не приведи Мерлин от магглорожденной бастарда заиметь или, что ещё хуже, чистокровную обесчестить. Конечно, Дамблдор быстренько прикроет срам, повенчав влюблённых, но лучше заранее не доводить до нежелательных вещей. Потому-то припомненное заклинание кроме стерилизации имело ещё и подавляющий либидо эффект. Не полностью, а так, чтобы вручную сбрасывая время от времени возникающее напряжение, спокойно дотянуть до конца учёбы, изредка отрываясь на каникулах в специализированных борделях. Арти не был уверен, что заклинание с тем же успехом справится со всем его немаленьким запасом желания плотских утех, но был бы рад срезать частоту возбуждения хотя бы в треть. Нет, ну серьёзно. Он офигенно потрахался утром, дважды передёрнул в туалете в министерстве, куда сбегал тайком от подозрительно косившихся сослуживцев, и уже несколько часов ходил с каменным стояком, практически видя перед глазами, как Молли то кокетливо виляет аппетитной попкой, то наклоняется над столешницей, якобы стряхивая тряпицей крошки с дальнего края, то просто улыбается, словно невзначай, но с намёком, поглаживая себя по плечу вдоль лямки сарафана. О-о-о-ох-х, он точно не во вселенной какого-нибудь, прости Господи, омегаверса? А то память Артёма подсказывает, что по всем показателям у него Гон в самом разгаре. Так что заклинанию быть. Причём срочно! Вот поэтому и метнулся он в больничку, в гости к школьному приятелю Артура, который после Хогвартса в колдомедики пошёл. Потому как боязно, знаете ли, без точного понимания, что да как, направлять волшебную палочку на самое для мужчины дорогое. — Артур, дружище! Какими судьбами? — тут же полез с объятиями этот самый Артуров знакомец, которого, кстати, звали Бернардом. Со школьных времён он стал ещё круглее, словно стремился достичь идеальной формы, т.е. шара, но по-прежнему оставался добродушно-шумным, эмоциональным и в чём-то по-детски наивным. — Неужто прокляли? Учитывая, что работал бывший хаффлпаффец в отделении избавления от недугов и проклятий, вопрос был не праздный. — Не совсем, Берни, и да, привет, тоже рад тебя видеть, прости, что раньше не заглядывал. — Да что ты, что ты, — тут же замахал руками Бернард, показывая, что ничуть не обижен. — Дело житейское. Понимаю. Семья. У тебя уже вроде бы трое? — Пока да, но скоро будут сразу пятеро, — решил похвастаться Арти, словно сам был к этому причастен. — Молли обрадовала вот недавно, говорит, близнецы. — Да, да, — понимающе покивал Бернард, — близнецы у Прюэттов не редкость, бывает. — Угу, теперь вот и у Уизли будут. — Ох, да что же это мы стоим? Проходи, проходи ко мне в кабинет. Чаю? Или может быть покрепче? — заговорщически подмигнул бывший лучший собутыльник Артура. — Прости, Берни, я бы с радостью, но ты не знаешь, что такое беременная ведьма. Унюхает — и полетят сковородки, только успевай Протего выставлять. Бернард сочувственно похихикал и достал чай, правда, в свою чашку плеснув немного из маленькой бутылочки. — Для здоровья полезно, да и смена у меня уже закончилась. Ты меня чудом застал, я уже аппарировать собирался, когда мне сигнал от привет-ведьмы поступил. Ты чай-то пей, пей, и давай, не жмись, излагай. Всё равно ведь не просто так заглянул. К колдомедикам чаёк попить не приходят. Арти вздохнул, ещё раз мысленно напомнил себе о существовании врачебной тайны и принадлежности Бернарда к хаффлпаффцам, не склонным к издёвкам или осуждению, и вывалил-таки на него свою проблему. Бернард поперхнулся чаем, прокашлялся, проржался, извинился за последнее и, засучив рукава, взялся за палочку. Разумеется, сразу никакое заклинание стерилизации он накладывать не стал, а сначала продиагностировал на предмет проклятий, сглаза и даже, чем чёрт не шутит, приворота. Хотя зачем Молли, которая больше всех от мужниной похоти и страдает, последнее, Арти в голову взять не мог. Да и не думал он, что та действительно на подобное способна. И оказался прав. Приворота не было. А вот насчёт проклятия Бернард ничего однозначного сказать не мог. Вроде бы и не злокозненные тёмные чары, а всё же что-то повышающее потенцию и тягу к супруге было. Причём родовое. Может, кто из предков импотентом был и таким образом решил упредить возможную ситуацию у потомков. Может, наоборот, жена была недовольна качеством и количеством супружеского долга и обработала муженька себе на радость. А может и то, и другое, и третье, да причём ещё и в разные поколения. Короче, всё исключительно на благо рода и для его процветания, но, как говорится, слишком хорошо — уже нехорошо. И что самое паршивое, снять не представляется возможным. Потом Бернард чары на Арти всё же наложил. Причём не те самые, что для школьников, а их более сильную модификацию. Но сразу честно признался, что за результат не отвечает. Арти, почувствовав, что, по крайней мере, если и не избавился от возбуждения полностью, то хотя бы уже может взять его под контроль, искренне друга поблагодарил, пообещал с ближайшей зарплаты прислать в благодарность его любимого чаю и бутылочку «к чаю», и, распрощавшись, отправился домой.