Арти

Гринготтс встретил Арти во всём своём беломраморном великолепии, пускающими пыль в глаза гоблинами, сидящими за высоченными конторками, напоказ взвешивая золото и драгоценные камни. — Доброе утро, — поздоровался Арти с ближайшим свободным кассиром, не став, по примеру авторов читанных Артёмом фанфиков желать гоблинам рек из золота и крови их врагов. Во-первых, потому что не был уверен, что гоблины, тоже впервые услышавшие подобное приветствие, не покрутят когтистым пальцем у виска, а во-вторых, потому что не страдает суицидальными наклонностями. Ведь всем в магическом мире известно, что первейшие в списке гоблинских врагов — это сами маги. Не зря же львиная доля уроков истории в Хогвартсе посвящена войнам с этим народцем. Гоблин принял бронзовый ключик, служивший идентификационной карточкой для зеленошкурых банкиров, покрутил в пальцах, чуть ли не понюхал и лизнул, и только потом поднял глаза на посетителя. — А-а, Артур Уизли. Сейф № 833. Пришли вновь положить деньги на ученический счёт для сыновей? — Нет, уважаемый, — Арти сверился с табличкой на конторке, — Крастодрыгз. Не сегодня. Сегодня я хотел бы обменять на галеоны маггловские фунты. — Вот как, — гоблин с виду остался спокоен, но что-то такое сверкнуло в глубине его глаз, что по идее должно было сверкать при упоминании золота, а не разрисованных бумажек. Интересно, интересно. Неужели гоблины как-то пускают фунты в оборот, нехило на этом зарабатывая? Хотя чего это он в самом деле, они же банкиры, им по должности положено делать деньги из всего, даже из воздуха. — И о какой же сумме идёт речь? — О немаленькой, — ответил Арти, доставая из кармана пухлые пачки банкнот, которые накануне даже предупредительно разложил по номиналу. Гоблин живо цапнул пачки своими когтистыми грабалками, просветил их под какой-то лампой, взвесил, и перед Арти словно сам собой вырос холщовый мешочек, туго набитый галеонами. — Восемь тысяч восемьсот тридцать один галеон ровно. Арти кивнул, соглашаясь, что сумма честная, ибо спорить с гоблином себе дороже, тем более что не так уж сильно они на нем наварились, и всё так же вежливо поинтересовался, с кем ему можно переговорить по вопросу найма гоблинской строительной артели. Крастодрыгз просверлил взглядом всё ещё лежащий на конторке мешочек с галеонами, и быстро смекнув, что деньги вполне могут сегодня и не покинуть Гринготтс, кивнул одному из стражников, чтобы тот проводил посетителя в отдельный кабинет. Меньше чем через час Арти покинул Гринготтс, действительно оставив в том кабинете восемь с половиной тысяч, но унося с собой оставшиеся триста тридцать один галеон и заверенный магией свиток с договором найма и обязательством спроектировать и построить дом по примерным наброскам, прямо там же при гоблине-прорабе и накаляканным им на отдельном пергаменте. Гоблины, правда, услышав, чего захотел Арти, в первую очередь покрутили пальцем у виска, и лишь во-вторую вспомнили, что они не вмешиваются в дела волшебников и вообще — хозяин-барин, построим что скажете, как скажете, а также где и когда скажете. Любой каприз за ваши деньги, которые, кстати, уже уплачены. Чего такого необычного захотел Арти? Да всего-то навсего нору. Самую настоящую такую. Хоббитчью. Вы ведь помните, что Артём был немного толкинистом? Совсем чуть-чуть, умеренно так, а не до заучивания цитат из Сильмариллиона. Но это его увлечение оказалось достаточно сильным, чтобы при создании личности Арти оставить свой отпечаток. Вообще, ещё когда Артём впервые читал книги о злоключениях Гарри Поттера, только наткнувшись в тексте на название дома Уизли, так и представил сразу многочисленное жизнерадостное рыжее семейство, живущее в домике внутри холма, с круглой дверью и окошками. А те же юмористы Фред и Джордж — чем вам не Фили и Кили? Арти замер посреди Косой Аллеи от внезапно пришедшей в голову мысли. А может так их и назвать? Что такого-то? Не родились ещё близнецы-балагуры, вот и имена не выбраны. Он бы и Билли с удовольствием в Боромира переименовал, но увы. А с близнецами можно. Будут какими-нибудь Филианом и Килианом, почему нет? Это магический мир, здесь необычным именем ребёнку жизнь не испортишь. Ну да ладно, это всё ещё дела грядущего. Арти отмер и продолжил свой путь в Министерство. Так как до начала рабочего дня ещё оставалось немного времени, он решил сэкономить на дымолётном порохе и дойти до общественного входа в Министерство Магии пешком. Благо по маггловскому миру от Дырявого котла было не далеко. *** Сидя за своим рабочим столом в отделе и, в ожидании вызова, продолжая черкать отчёты, Арти отстранённо размышлял, нужно ли ему продолжать думать о себе как об отдельной цельной личности, разделять себя, Артёма и Артура. Или наоборот слиться с остатками их сущностей, перестав каждый раз выяснять, от кого досталось то или иное знание. В читанных Артёмом фанфиках, обычно, попаданцы первостепеннейшей задачей почитали усиленно вживаться в новый образ и не выделяться. Возможно, кому-то так просто было психологически легче принять изменения. Особенно если, чего в случае с Артёмом, к счастью, не случилось, кардинально менялся гендер. Попаданцы, в большинстве своём, почему-то начинали сразу же паранойить о возможности проговориться. Это в английском языке-то? Ну-ну. Да в нём же, чтобы умудриться обозначить свой пол обычной речью, ещё постараться надо. Арти, слава Мерлину, и биологически, и ментально был мужчиной, коим себя и осознавал с младенчества во всех ипостасях, поэтому подобной проблемой даже не заморачивался. У него своя была. Есть ли какой-то смысл в том, чтобы перестать звать себя просто Арти, по большей части ассоциируя себя именно с Артёмом, и начать считаться Артуром? Следовало перебрать варианты. Телом Арти владел так, будто не пару дней в нём находился, а присутствовал с рождения. Мелкая и вся остальная моторика принадлежали Артуру, так что по походке, хвату палочки или отсутствию характерных жестов Арти было не вычислить. Характер вот целиком и полностью Артёмов, да. На этом можно серьёзно спалиться. Но даже мысль изредка, перед некоторыми людьми, отыгрывать натурального Артура вызывала брезгливое отвращение. Нельзя было забывать и об опасности всяких нехороших легиллиментов, но на каждом шагу они не встречались, да и причин глубоко сканировать такую незначительную персону, как Артур Уизли, ни у кого не было. Но даже если и пересекутся дорожки, то легиллименту же хуже. Арти почти сразу отметил, что думает он на дикой смеси из русского, английского, французского и немецкого. По-русски чуть больше, но скорее из-за его исключительной образности и выразительности эпитетов. Артур — коренной англичанин, Артём — с детства билингв, а французский изучали и тот, и другой. И если легиллимент даже поверхностно не знаком хотя бы с тремя из четырёх известных Арти языков, ему грозит серьёзно поехать крышей, попытайся он разобраться в его мыслях. Касательно же просмотра воспоминаний, так у него память Артура как раз на внешний слой выведена, потому что достало иногда зависать, дожидаясь нужных ответов, ведь приходилось почти постоянно обращаться к именно этой части сознания за справкой по тому или иному вопросу. Навигатор, имена знакомых, использование заклинаний и прочие бытовые мелочи пока были куда приоритетнее знаний канона. Короче, являясь англичанином, Арти, как водится, задался извечным английским вопросом: быть или не быть? В конце концов придя к выводу, что с течением времени, набравшись личного жизненного опыта, он, может, и сам отпустит образы доноров своей сущности, банально перестав в них нуждаться как в подпорках, Арти закрыл тему самоопределения. Определился он как никогда вовремя, так как почти сразу, стоило Арти вынырнуть из размышлений, в Отдел поступил вызов, тут же заставивший собраться и настроиться на деловой лад. Сегодня Арти планировал немного «задержаться на выезде», благо время нахождения в маггловском мире не регламентировалось, а напарник, по причине загруженности отдела, отсутствовал. Это для него, Арти, вызов был первым, так-то с утра в отделе — уже седьмой. Резвятся сочувствующие Пожирателям массы, рук не покладая, стараются мелкими пакостями заслужить благосклонность Тёмного Лорда. Школота. Сменив мантию на маггловскую форму медицинской службы, Арти крутнулся на пятке, аппарируя по указанным координатам обезвреживать радиоприёмник, гипнотическим голосом уговаривающий на суицид. Быстренько выудив из петли практически повесившегося парнишку и под конфундусом надиктовав ему жизнеутверждающих установок, Арти аккуратно подчистил в памяти моменты, связанные с радиоприёмником, оставив сам факт попытки покончить с жизнью. По приёмнику жахнул чарами, отчего тот перестал работать вообще, ну да и чё… Мордред с ним. И, получив от пострадавшего почеркушку в бланке свидетельства об оказании помощи, аппарировал по своим делам. Свалка металлолома встретила нашего героя приятной немноголюдностью. Пара рабочих грузили что-то на самосвалы, и один зевающий со скуки клерк сидел на приёме. Без всякого зазрения совести обработав клерка конфундусом, чтобы тот не замечал ни броскую медицинскую форму, ни отсутствие транспорта, сгрузившего на промышленные весы без малого полтонны различного железа, Арти прибрал в карман вырученные денежки и вновь аппарировал. Теперь уже на работу, чтобы, не дай Мерлин, не вызвать ни чьих подозрений. «Как-то даже скучно и обыденно прошла эта секретная операция», — мысленно посетовал он, вновь принимаясь кропать отчёты и ждать следующего вызова. Ску-у-у-учно-о-о. И только переместившись вечером домой и обнимая встречающую его Молли, Арти осознал, что никакие плотские желания его в течение дня не волновали.