💬
3 декабря 2022 г., 17:57
Примечания:
!присутствует упоминания селфхарма!
// Волнение Уэнсдей за Ксавьера//
— Ты до чёртиков интересная личность, — Ксавьер щурится и усмехается так, что Уэнсдей становится до странного жутко.
— А ты — посредственность, — Уэнсдей выгибает бровь и усмехается.
Ксавьер мажет по холсту красками, он кусает нижнюю губу и ему даже немного смешно от всей этой ситуации.
— Почему ты не сказал? — Девушка стоит рядом с ним и выглядит ребёнком. Слишком упрямым и готическим ребёнком.
— В чём смысл? — Ксавьер отвлёкшись, не совсем понимает, что говорит девушка, стоящая рядом.
— Смысл? Шутки сейчас не приемлемы Ксавьер, откуда у тебя эти порезы? — Уэнсдей раздражена. Испугана.
Ксавьер щурится и ухмыляется, спокойно вытирая кисть и вновь макая её в краску на стуле, он безмолвно подходит к картине.
— Ну, может быть, я хотел, чтоб ты заметила, — встаёт на цыпочки и подкрашивает края. Неаккуратно, прерывисто, так, чтобы линия не была чересчур ровной.
— Это не тот способ, к которому прибегают обычные люди, — девушка смотрит исподлобья и глаза её полны страха ненависти.
— О, ты только что сказала, что я не обычный. — Ксавьер, не вытирая руки от краски, берёт кончиками пальцев батончик и с наслаждением кладёт его в рот. — Противоречишь сама себе, Аддамс, — Ксавьер хмыкает и нахально смотрит в испуганные озлобленные глаза.
— Ксавьер Торп.
— О, твои обычные приёмы на меня больше не подействуют, — парень садится на кончик стола и потирает испачканные руки. — Знаешь, я ведь делаю это не только из-за тебя, так что ты можешь быть спокойна. — Очередной фантик лежит на полу его мастерской и, по совместительству, убежище.
Уэнсдей Аддамс молчит.
— Не смотри так, это немного пугает и, — Ксавьер набирает в грудь побольше воздуха, — это раздражает, знаешь. Я не нуждаюсь в жалости, как и ты не нуждаешься в любви. Так что, предлагаю просто забыть обо всём этом и спрятать в тёмный ящик все воспоминания об этом. — Ксавьер указывает сначала на себя, а потом на девушку. Улыбается.
Ксавьер всегда ходит в мешковатой одежде с длинными рукавами, говоря, что ему постоянно холодно. При его дистрофии это было оправданно, поэтому, никогда никто не задумывался, почему даже летом Торп ходит в кофтах с длинными рукавами.
Она узнала случайно.
Зашла в его комнату утром, когда он опоздал на их встречу в субботу.
Шрамы.
По рукам, начиная от плеч и заканчивая около самой ладони.
Нет, он не стоял с лезвием и не истекал кровью, он просто убирался на столе.
— Ксавьер, что это такое? — Тот вздрогнул и обернулся.
— А, Уэнсдей, привет, прости, что опоздал, решил вот прибраться на рабочем столе и совсем забылся. Подожди немного, я сейчас спущусь.
И Уэнсдей ушла. Не проронив ни слова.
— Ксавьер, — Уэнсдей дрожит от страха злобы.
— Да? — Парень достаёт из кармана рабочих штанов леденец и быстро отправляет его в рот. Сигареты закончились ещё два часа назад.
Знаете, это похоже на то, как будто пытаешься уговорить человека не прыгать с моста. Ты не знаешь что сказать. Даже как правильно вдохнуть кислород ртом забываешь.
— Ксавьер, — парень наклоняет голову в бок. Его руки оголены и видны новые порезы: некоторые глубокие и длинные, другие маленькие и поверхностные. Рядом лежат окровавленные салфетки, а чуть левее на столе — лезвие.
— М? — Парень поворачивается к девушке спиной. Ему уже так давно всё равно. Так давно наплевать.
— Ты же обещал мне, — Ксавьер резко оборачивается и с удивлением смотрит на девушку.
— Интересно, что же я тебе обещал? — Руки на груди и поза весьма устрашающая.
— Никогда, — Уэнсдей глотает жгучие злые слёзы отчаяния ненависти.
— Никогда? — Ксавьер чешет затылок.
— «Ни сейчас, ни завтра, ни через год», — Ксавьер дрожит.
— Помнишь? — Уэнсдей сжимает кулаки и смотрит в пол.
— Помню, но, увы, уже прошло, завтра не существует, а год уже давно закончился. — Ксавьер прижимает её к груди.
Руки всё ещё чуть-чуть кровоточат.
