Любить - это действие, её действий было недостаточно.

      Количество столов в Большом зале возросло с четырех до шести. Сам Большой зал увеличился. Помимо традиционных гобеленов с символикой факультетов Хогвартса, над двумя новыми столами висели темно-серые флаги с гобеленами. Потолок транслировал чистое звездное небо, а в воздухе мерцали большие белые свечи. Сегодня вечером, наконец, приехали иностранные гости.       Академия Шармбатон оповестила о своем прибытии раскатом грома, появлением в небе огромных крылатых лошадей и синей кареты размером с башню. Следом за ними из стылой водной глади Чёрного озера появился корабль Дурмстранга.       Лишь пара минут отделяли учеников Хогвартса от знакомства с долгожданными гостями и потенциальными соперниками.       Когда все ученики заняли свои места, из-за преподавательского стола вышел Дамблдор и зал мгновенно погрузился в тишину.       — Добрый день, мои дорогие ученики, — начал директор, — сегодня мы наконец рады приветствовать наших дорогих гостей. Первыми я имею честь представить Академию Шармбатон и их директора, мадам Максим.       Двери распахнулись и в зал двинулась делегация девушек с кукольными лицами в нежно-голубой форме. С неба посыпались прекрасные маленькие звезды, сопровождая хорошеньких учениц. Они шли легко и непринужденно, при каждом взмахе рук с их пальцев срывались искорки, превращаясь в изумительных по своей красоте бабочек, которые взмывали под потолок, обретая свое место на небосклоне в виде звезд.       Замыкала делегацию величественная дама. Её черная лакированная туфелька была размером с детские саночки, а ростом женщина превосходила даже Хагрида. Несмотря на свои габариты, она была прекрасно сложена, её стройная фигура возвышалась над всеми, лицо обрамляли черные прямые волосы, подстриженные под каре, глубокие черные волоокие глаза и острый орлиный нос завершали картину аристократичной леди, закутанной в пушистые меха.       — Они прекрасны, — отстранено промычал Рон.       Девушки стали занимать места в центре зала за пока ещё пустующим столом рядом с когтевранцами. Множество мужских восхищенных взглядов провожали почти каждое их движение. Мадам Максим заняла свое место за преподавательским столом, но прежде чем сесть, она взмахнула палочкой и один из темно-серых гобеленов изменил свой цвет на васильково-синий, а чуть выше, уже на большом гобелене, появился герб французской школы — две скрещенные золотые палочки, из которых вылетали волшебные искры.       — Чудесно, чудесно! — воодушевленно воскликнул Дамблдор. — Надеюсь, вы также восхищены Хогвартсом, как и мы вами. Добро пожаловать!       Стол Шармбатона взорвался аплодисментами.       — Прибыли наши друзья с севера. Поприветствуйте гордых детей Дурмстранга и их директора, Игоря Каркарова.       Двери вновь распахнулись и в зал строгим маршем шагнули крепкие и статные парни. Аура силы уже ощутимо давила на всех, кто окружал молодых людей, пока они шли по проходу. На некоторых вошедших были надеты парадные бушлаты с меховым воротником и меховыми шапками, на ком-то была лишь гимнастерка с заправленными в высокие сапоги штанами. С потолка Большого зала пошел густой снег, оседая на плечах участников приветственного шествия.       Студенты Дурмстранга двигались так текуче и плавно, что казалось, будто они скользили по плитам Большого зала. У каждого в руках был высокий резной посох, который, отбивая какой-то замысловатый ритм о каменный пол, выдавал множество серебристых искр.       Замыкал строй спокойный Виктор Крам, ловец сборной Болгарии по квиддичу. Вслед за ним гордо шла девушка. На ней была та же одежда, что и на парнях, женский парадный бушлат Дурмстранга довольно резко контрастировал с миловидным лицом. Невооруженным глазом была заметна их разница в росте с Виктором и другими молодыми людьми. Не пытаясь компенсировать это, она шла с высоко поднятым подбородком, сверля взглядом затылок впереди идущего парня.       — Не может быть, это Крам! — воскликнул Рон. — Сам Виктор! Я обязан взять у него автограф, — парень стал ощупывать карманы, ища перо. — А это не та же девчонка, что была на Чемпионате? — хлопнул он по плечу Гарри.       — Это Дана Яга, говорят её прапрапрабабка была людоедкой, — объяснил Дин. — Это единственная девушка обучающаяся наравне с парнями магическому рукопашному бою. Она взяла чемпионство в этом году среди девушек. Не сказать, что у нее была сильная конкуренция.       Дойдя до преподавательского стола, студенты выстроились в шеренгу, лицом к дверям.       — А по ней и не скажешь, — заметил Фред.       Во всем этом окружении девушка выглядела лишней. Будто и не должна она стоять рядом с бойцами. Слишком маленькая, хрупкая, с добродушными чертами лица, стрижкой каре с заплетенными передними прядями, собранными на затылке, они делали её еще более юной и невинной. По отдельности все её черты лица выглядели нежно и хрупко. Кроме глаз. Глаза были холодными, серо-голубыми, словно слой льда на глубоком озере. Возможно, именно из-за этих глаз, весь её образ, вся эта внешняя нежность, выглядела инородной.       В дверном проеме показался высокий мужчина в очень красивом длинном белом бушлате, он стремительно приближался к шеренге учеников. Один из парней поднес кончик палочки к губам и выдохнул воздух пламенем, огонь которого стремительно приобрел форму птицы и понесся к серым флагам, окрашивая их в кроваво-красный цвет, а на гобелене загорелся двуглавый орел — герб школы Дурмстранг. Раздались восторженные аплодисменты.       Сыны северных просторов таким же строгим строем прошагали к своему столу, который находился рядом со столом Слизерина, и встали возле своих мест в ожидании. Только после того, как их Директор занял предложенное ему кресло и кивком дал понять, что им тоже можно садиться, ученики уселись за стол.       — Браво, браво, — захлопал Дамблдор. Его порыв подхватили все студенты и зал наполнился овациями. — Ну, и наконец, хочу представить вам еще одних гостей из Министерства — это мистер Людо Бэгмен и мистер Бартемиус Крауч.       Откуда ни возьмись рядом с директором Хогвартса появились два мужчины.       — Мы рады приветствовать сегодня всех вас, — начал Крауч. — Как известно, Турнир Трех Волшебников — это древняя традиция, и мы рады, что нам оказана честь организовывать и судить это международное событие. Коротко о главном. Состязание будет проходить в три этапа. Каждый последующий сложнее предыдущих. В конце победителем Турнира станет тот участник, кто наберет большее количество очков.       — Мы хотим представить вам, — продолжил Людо слова мистера Крауча, — нашего независимого судью, — он коснулся палочкой трибуны и та рассыпалась в пыль. Взору предстал испещренный письменами и узорами древний кубок, над которым горело синее пламя, а сам он возвышался на каменной колонне.       — Желающие принять участие в состязании должны написать свое имя на клочке пергамента и опустить его в Кубок. На размышление вам дается двадцать четыре часа. Завтра вечером, здесь, мы объявим трех участников Турнира. Так давайте же отпразднуем это событие пиром, — взмахнув двумя руками закончил Дамблдор, и столы заполнились различными блюдами.       — Представляешь, если Крам будет жить в соседней комнате? — радостно воскликнул Рон.       — Не думаю, вроде как его должны поселить в Башню старост. Я слышал, как Макгонагалл хлопотала по этому поводу, — отрезвил его Гарри.       — Вот когтевранцам повезло… — мечтательно протянул Дин, — жить в окружении такой красоты.       — А я смотрю вы прям страдаете, — возмутилась Джинни.       — А разве нет? — встрял Томас. — К нам подселяют машин-убийц из Дурмстранга, а к вам в крыло вообще селят внучку людоедки.       — Не думаю, что все так плохо, да и Дин сам сказал, что это было давно, — возразила Гермиона, — сейчас уже не четырнадцатый век.       — Я… согласен с Томасом, — с набитым ртом промямлил Рон, — мы их не знаем, а ты сама говорила, что репутация у них так себе.       — К черту эти рассуждения, — вскрикнул Джордж, — меня больше волнуют возрастные ограничения. Как можно по бумаге понять, сколько тебе лет?       — Я думаю, будут установлены внешние чары, потому что сам по себе Кубок — это магический артефакт, — предположила Гермиона.       — Что же, — почесал затылок Фред, — это немного меняет задачу.       Ужин пролетел незаметно, и вот ребята уже расходились по своим спальням. Для иностранных студентов предоставили отдельные комнаты, так что некоторые ученики выдохнули. Делить гостиную не так страшно, как комнаты.       Придя в спальню, на прикроватном столике Гермиона обнаружила свое перо и письмо. Она раскрыла конверт и ее лицо озарило слабое свечение, а по комнате разнесся аромат хвои. Внутри конверта девушка обнаружила письмо — все тем же каллиграфическим почерком были написаны строки:       Твои глаза — это шоколад в пасмурный день. Излучающие тепло… такие успокаивающие.       — Опять тайный поклонник? — поинтересовалась из-за плеча Гермионы Джинни.       — Похоже на то, — складывая обратно письмо, и пряча его под подушку, ответила Гермиона.       — Если бы не было ограничений, — плюхнувшись на кровать, продолжила рыжеволосая, — ты кинула бы свое имя в Кубок?       — Конечно нет, — сразу же ответила Гермиона. — Это легкий способ себя покалечить и пустая трата времени.       — А я бы кинула, это же такая возможность…       Гермиона дальше слушала подругу вполуха, её беспокоили записки, которые она стала получать от тайного обожателя с конца прошлого года. В основном они имели безобидный характер, кроме той, что она получила летом на Чемпионате. Тот журавлик принес предупреждение об опасности. Кто бы ни был этот преследователь, он знал о взрыве и хотел её предупредить, а она не придала той бумажке особого значения. Зря.       — Ладно… ты все равно опять летаешь в облаках, — грустно вздохнула Джинн. — Сладких снов, Гермиона.       — Прости, Джинни, — прошептала девушка.       Гермиона никогда бы не подумала, что станет причиной чьей-то сердечной боли. В тех записках пелись оды какой-то прекрасной деве, но точно не ей, ведь это не могло быть про нее. В начале она вообще восприняла эти записки, как чью-то злую шутку, но после Чемпионата все встало с ног на голову.       Осторожно встав со своей кровати, девушка легко открыла чемодан и достала письмо от её тайного воздыхателя, которое она получила перед летними каникулами.       Кланяюсь перед тобой…       Кланяюсь так низко, что касаюсь лбом дна своей гордости…       Я пал перед тобой.       Меня тревожит мысль, что я так надолго буду оторван от тебя.       Я привык к тебе и теперь скучаю.              Она не могла объяснить, почему сохранила все записки от него. Вначале ей просто нравилось допускать ту мысль, что она кому-то приглянулась, но теперь её мучил вопрос личности этого человека. Он, скорее всего, её ровесник, потому что в записках были указаны события, которые происходили в учебных классах. Вот только какой факультет он представляет?       — Все, на сегодня впечатлений хватит, — решила девушка и захлопнула сундук. Завтра выходной, и у неё куча дел в библиотеке. Как только голова коснулась мягкой и уютной подушки, она провалилась в сон, в котором кто-то крепко обнимал её и гладил по волосам. Он пах лесом.