Часть 18 Костер
14 декабря 2022 г., 16:45
— Это больше не может так продолжаться, — раздраженно говорил Фред. — Она на койке в больничной палате бывает чаще, чем в своей кровати.
— А что, — злобно отвечал ему Виктор, — бесит, что не в твоей?
Они стояли в пустом коридоре, и лишь завывание ветра разбавляло создавшуюся тишину.
— Ты идиот? — ошарашено спросил Фред. — Ты думаешь о чем говоришь? У нее шрамов на теле больше, чем родинок. Она страдает, ей больно.
— Думаешь я этого не вижу? — сквозь зубы яростно цедил слова Виктор. — Тебе напомнить, что мы с ней с детства вместе? Она мне как сестра. Думаешь мне не больно видеть ее такой?
— Я, да я, — пальцем тыкал ему в грудь Фред. — Нужно что-то делать, а не плакаться, как нам жаль бедную девочку. Она нуждается в защите.
— Я делаю всё возможное, — кинул ему в лицо парень в гимнастерке, — но я связан по рукам и ногам. Мои родители по уши в долгах. Они заложили все, что у них было, чтобы отправить Дану учиться в Японию. Мы до сих пор выплачиваем кредиты. На данный момент я плачу львиную долю этих долгов. У меня контракт с Болгарией до конца моей учебы. Игорь Каркаров — один из главных спонсоров моей сборной. По сути, это он платит мне зарплату. Я не могу ему перечить. Как только я закончу школу, заключу контракт со сборной Великобритании, уже все документы готовы, осталось только подписать, и я заберу Дану оттуда.
— Это целый год, — воскликнул Фред, — а этот плешивый козел издевается над ней, как над лабораторной мышью. Нужно что-то делать сейчас!
— Он узнал, — шепотом признался Виктор, — узнал про контракт с англичанами, и он в бешенстве. Он не хочет отпускать ни меня, ни Дану. Я даже не понимаю, почему он так вцепился в нас, а конкретно в нее.
— Он больной ублюдок, — ответил ему Уизли, — я устал на это смотреть.
Парень шагнул вперед, сильно задевая Виктора плечом. Фред направился в кабинет к человеку, который может помочь. Стоя у каменной горгульи, парень был изрядно взбешен, перебрав уже не один десяток паролей.
— Апельсиновые палочки? — устало сказал Уизли.
— Пароль неверный, — снова отвечал камень.
— Да чтоб тебя, — саданул по каменной стене Фред.
— Добрый вечер, — раздался голос позади парня, — вы хотите добиться моей аудиенции?
— Добрый вечер, директор, — юноша перевел взгляд на Дамблдора. — Я бы хотел с вами поговорить.
— Кажется я догадываюсь, о чем пойдет разговор, — пожилой мужчина в длинной мантии подошел к каменной горгулье и прошептал. — Шоколадные эклеры, — статуя тут же отпрыгнула в сторону.
— Итак, — усаживаясь в свое кресло, продолжил Дамблдор, — я в курсе, что сегодня произошло на демонстрации. Мадам Помфри обеспокоена методами воспитания директора Дурмстранга. Многие ученики после марш-броска оказались в больничном крыле, но я…
— Простите, директор, — перебил его Фред, — я пришел просить не за всех учеников.
— Конечно, — кивнул старик, и его лучистые глаза сквозь очки половинки оглядели парня снизу вверх, — Дана удивительная волшебница.
— Она не заслужила всех этих наказаний, — твердо сказал Уизли. — Это бесчеловечно. Он издевается над ней, публично. Мне плевать, какие у него на это мотивы. Такое ничто оправдать не сможет. Ей всего шестнадцать, — голос парня дрогнул. — Что нужно для перевода Даны в Хогвартс?
Белые брови директора поползли вверх.
— Я не могу принять ее посреди учебного года, — горько сказал старик. — Мне жаль, но, мне кажется, сама Дана не захочет переходить к нам именно в этом году.
— Сделайте что-нибудь! — воскликнул Фред. — Прошу…
— Я разговаривал с Игорем Каркаровым, — вздохнул Дамблдор. — Я напомнил ему, что в Хогвартсе не приветствуют такие методы поддержания дисциплины. Я высказал просьбу о том, что пока Дурмстранг находится в наших стенах, директору стоит придерживаться правил нашей школы, иначе мне придется поговорить с организаторами Турнира по поводу пребывания детей севера в наших стенах.
— Он согласился, — спустя какое-то время продолжил пожилой мужчина с седой бородой. — Мы сошлись на том, что к его студентам не будут применяться магические заклинания, но физические упражнения — это основы их учебного курса, так что марш-броски останутся.
— Спасибо, — поблагодарил его Фред, — что не оставили это без внимания.
— Не стоит, — Дамблдор поднял правую ладонь вверх. — Присматривайте за Даной, — приказал ему директор, — Игорь Каркаров имеет на нее темные мотивы. Я ничего толком не добился по отношению к ней. Мне жаль, — глаза директора встретились с ярко-голубыми радужками Фреда. — Ее силы — это удивительная вещь, но они медленно отравляют девушку. Ей нельзя использовать темную магию и поддаваться ее воздействию. К сожалению, обучение в Дурмстранге предполагает и то, и другое.
— Как я могу ей помочь? — озабоченно спросил юноша.
— Наполняйте ее жизнь светом, — отвечал ему старик, — это единственное, на что мы способны. Любовь, как правило, творит чудеса.
***
— Мы все это время копали не там, — объясняла Дана собравшимся ребятам. — Нам следовало понять, как научиться слушать этот визг. Все семеро снова сидели за их любимым столом в дальнем конце библиотеки. — Так мы этим и занимались на каникулах, — напомнил Рон. — Я удивлен, как в гостиной окна не вылетели. — Мы неправильно слушали, — продолжила девушка, выводя пальцами в воздухе золотые буквы. — Человеческое ухо воспринимает распространяющиеся в среде упругие волны частотой приблизительно до 16 Гц-20 кГц, — объясняла она. — Поскольку среда, в которой распространяется ультразвук, обладает вязкостью, теплопроводностью и имеет другие причины внутреннего трения, то при распространении волны происходит поглощение, то есть по мере удаления от источника амплитуда и энергия ультразвуковых колебаний становятся меньше, — Дана изобразила в воздухе золотые дуги. — Среда, в которой распространяется ультразвук, вступает во взаимодействие с проходящей через него энергией и часть её поглощает. Преобладающая часть поглощенной энергии преобразуется в тепло, меньшая часть вызывает в передающем веществе необратимые структурные изменения. — Нам нужно подобрать среду, — понимающе воскликнула Гермиона. — Именно, — кивнула Дана. — Нихрена не понял, — добавил Джордж, — но очень интересно. — Вода, — продолжила сероглазая, — нам нужен резервуар с водой. Надо послушать яйцо сквозь воду. — Есть Ванная старост на пятом этаже, — предложил Гарри. — Мы можем провести испытания там. — Отлично! — воскликнул Фред. — Теплая ванна это то, что всем нам сейчас нужно. — Ходил я как-то раз в общественную баню, — признался Виктор, — но вот в ванную… Толпа ребят стояла в просторной комнате, выполненной из белого мрамора. Посередине находился прямоугольный, довольно глубокий бассейн, наполненный водой. Вверх от нее поднимался пар, соблазняющий нырнуть в эти теплые объятья. По краям ванны было около сотни золотых кранов, украшенных самоцветами, а у ближнего края расположен трамплин для ныряния. Комната освещалась свисающей с потолка великолепной люстрой с горящими свечами. Окна закрывали льняные занавеси почти до пола. В углу лежала стопка полотенец. На стене висела картина в золотой раме, изображающая светловолосую русалку на скале, которая расчесывала свои золотые волосы. — Ни хрена себе! — присвистнула Дана. — Это за какие такие заслуги старосты греют кости в таких хоромах? — Задаемся таким же вопросом, — хором ответили близнецы. — Откуда вы знаете пароль? — спросила Гермиона. — Перси выдал, — спокойно ответил Джордж. — И вы не сказали мне, — обиженно воскликнул Рон. — А ты разве моешься? — подтрунивал над младшим Фред. — Я готов, — стоя в одних боксерах, объявил Гарри. — Оперативно, — осматривая парня снизу вверх, подметила Дана. Фред тут же прикрыл глаза девушки своей ладонью. — Держи, — вручил брюнету золотое яйцо Виктор. — Открой, когда будешь в воде, — проинструктировала Гермиона, — если не будет никаких изменений, выныривай. — Понял, — кивнул Гарри. Взяв яйцо в руки, он нырнул в теплую воду. — Теперь я могу смотреть? — подала голос Дана, убирая руку Фреда со своих глаз. — Да, — кивнул рыжий, — бесплатный стриптиз окончен. Но тут стал раздеваться сам Виктор, и руки парня снова закрыли глаза девушки. — Я видела своего брата голым, — отстраняя ладонь Фреда, успокаивала его Дана, — все нормально. Широкая крепкая спина показалась из-под серой ткани гимнастерки. Виктор был прекрасно сложен. Его рельефные руки и точеный пресс приковывали всеобщее внимание. — Решил искупаться? — спросила сероглазая. И тут из воды вынырнул Гарри. — Сработало, — делая первый вдох, воскликнул он, — это песня. Виктор спустился в бассейн, подплыл к брюнету, забирая у него яйцо, и нырнул с ним под воду. — Это песня, — продолжал Гарри, подплывая к бортику ванны. — Ты была права, — подавая руку Рону, сказал Поттер, — мы неправильно слушали, — укутался в полотенце брюнет. Тут из теплой воды вынырнул Крам с закрытым яйцом в руках. Он подплыл к краю бассейна, переломился через бортик и ступил на холодный кафель. Дана подала ему мягкое белое полотенце. — В вашем Озере водятся русалки? — обратился Виктор к гриффиндорцам. — Да, — кивнула Гермиона, — о чем пелось в песне?***
Вся их компашка сидела в гостиной Гриффиндора вокруг камина. — Мы тебе шлем зов чудесный. Мы на земле не поем. Ведь дан тебе один лишь только час, чтобы найти, что скрыто у нас, — скороговоркой проговорил Гарри. — Да, — объявила Гермиона, — это точно русалки. — Ага, — начал Рон, — вот только… Ты задерживала дыхание под водой на целый час? — Можно использовать дыхательный пузырь, — предложила Гермиона. — Я не смогу, — признался Гарри, — мне не хватит сил и концентрации. — Над концентрацией можно поработать, — подала голос Дана, — а насчет силы… тут нужны долгие тренировки и большая внутренняя энергия. — Как у тебя дела с трансфигурацией? — спросил его Крам. — Плохо, — выдохнул Гарри. — Предлагаю вернуться к этому вопросу завтра, — поднял руку Джордж. — Мы только что решили одну загадку, дайте своим головам немного отдохнуть. — Пойду сообщу Каркарову, — вставая с пола, начал Виктор, — пусть козел успокоится. — Мне сходить с тобой? — спросила Дана. — Нет, — ответил парень, — отдыхай. Ты буквально вчера вышла из Больничного крыла. — Не позволяй ему… — хватая за рукав гимнастерки, сказала Дана на болгарском. — Не буду, — также на болгарском отвечал ей брат. Парень взлохматил волосы сестры и скрылся за портретным проемом. — Ну что, — обратилась сероглазая к ребятам, — баиньки-заиньки?***
До второго тура оставалось две недели. Календарь показывал 26 февраля. Утро понедельника встретило всех жителей Хогвартса проливным дождем. Поток красно-золотых и изумрудно-серебристых галстуков вливался в двери аудитории Защиты от Темных искусств. Студенты занимали свои места, рассыпаясь по аудитории. — Надеюсь, сегодня нам снова дадут поспать, — причитал Гойл. — Ненавижу вставать в такую рань по понедельникам. — Да ты у нас в принципе не ранняя птаха, — подметил Тео. — Бери пример с Драко, — указал он на впереди сидящего блондина. Малфой обернулся. — Уходит поздно ночью, — продолжал Нотт, — встает на рассвете и бежит на завтрак. Вот это я понимаю режим. — Давай колись, — спустя небольшую паузу, воскликнул Тео, — к кому из Шармбатона ты бегаешь по ночам? К той грудастой? — А местных девушек вы уже не рассматриваете? — подала голос Пэнси. — Бегал бы он к тебе, — отвечал парень, — может быть ты и не была бы такой злой сукой. — Козел! — стукнула его тетрадкой по голове девушка. — Надеюсь, за Рождественские каникулы у вас прибавилось хоть немного мозгов, — заходя в аудиторию прохрипел Грюм. Его деревянная нога тащилась за ним мертвым грузом. — Что-то он поплохел, — переваливаясь через парту, подметил Рон. На черной доске снова появилась меловая запись «Смерть». — Сегодня мы с вами изучим теорию двух оставшихся непростительных заклинаний, — продолжил скучающим голосом профессор. — Только теорию. Практику запретил профессор Дамблдор. Хотя директор Дурмстранга был готов предоставить учеников для этого урока. Некоторые дети севера, могут колдовать такие заклинания невербально… — Спорим, это та сумасшедшая, — шепнул на ухо Драко Тео, наклоняясь через свою парту. — Я слышал, она может щелчком пальца сломать тебе шею. — Кто назовет второе непростительное заклинание? — доставая банку с пауком, уныло спросил Грюм. Несколько рук поднялись вверх. — Грейнджер, — указал на девушку профессор. — Круциатус, — ответила она и опустила руку. Кто-то на ряду грифов подавился воздухом. — Верно, — кивнул мужчина, и его волшебный глаз забегал по рядам красно-золотых. — Невилл Долгопупс, кажется, — обратился он к парню, который был свекольного цвета. — Да, профессор, — вставая из-за парты, пропищал он. По рядам слизеринцев пробежался смешок. В здоровом глазу Грюма загорелся нездоровый огонек. — Можешь назвать мне действие этого проклятья? — задал юноше вопрос профессор. — Пытки, — шепотом ответил ему парень. — Что, прости? — сделав вид, что не услышал, снова задал вопрос мужчина, доставая большого черного паука из банки. — Пытки! — воскликнул Невилл и его лицо из красного медленно превращалось в мертвецки-бледное. — Правильно, — протянул Грюм, протягивая ладонь, на которой лежал паук, к классу. — Круцио! — красный луч вырвался из палочки профессора и паук на его руке стал корчиться от боли, издавая противный писк. Лицо Невилла стало еще бледнее. На другой стороне класса с такого же белого лица сейчас стекал холодный пот. Драко вцепился в край парты так, что его костяшки побелели. Гермиона обернулась в его сторону. Когда карие глаза встретили обезумевшие от страха голубые, девушка едва остановила свой порыв подбежать к Драко и прижать к себе. Вместо этого она перевела взгляд на Невилла, который стал бледнее приведения. — Остановитесь! — обратилась она к профессору. — Вы что не видите, ему страшно! Грюм оторвал взгляд от паука и отдернул руку с палочкой. Когда визг прекратился, Невилла вырвало прямо на каменный пол. С рядов Слизерина раздался смех, и только Гермиона видела ту панику в глазах Драко, что не издавал ни звука среди своих хохочущих сокурсников. — Кто назовет последнее заклинание? — не обращая внимания на бледного Невилла, спросил Грюм. — Грейнджер? Девушка перевела злобный взгляд на профессора и отрицательно покачала головой. — Жаль, — вздохнул мужчина и положил черного паука к ней с Гарри на первую парту. — Авада Кедавра! — каркнул Грюм. Вспышка зеленого света вырвалась из его палочки, и паук упал на спину, слегка подергивая лапками — без единого повреждения, но, безусловно, мертвый. Драко колотила дрожь. Вновь и вновь перед его глазами всплывал образ Беллатрисы и воспоминания возвращали его в ту адскую боль. Словно кровь становится раскаленным свинцом, а все кости крошатся в муку и остается только одно желание — умереть. — Тише, — садясь перед ним на колени, успокаивала его Гермиона. Они сидели в темном закутке коридора, куда в декабре Драко пригласил ее на танец. — Я рядом, — шептала девушка, смахивая влажную челку с лица парня. — Я здесь и ты здесь. Она накрыла его холодные губы своими. Затем поцеловала влажный лоб, поглаживая блондина по щеке. — Во имя Мерлина, — заглядывая в полные страха глаза, сказала Гермиона, — кто это с тобой сотворил? Драко затрясло с новой силой. — Я рядом, — шептала девушка, сидя на холодном каменном полу, прижимая голову парня к себе, — я всегда буду рядом.***
На календаре было 28 февраля. Ученики Хогвартса и Дурмстранга поздно ночью большой толпой шли на ту же поляну, где проводили демонстрацию дети севера. На этом поле их ждали студентки Шармбатона, одетые в белые длинные рубахи на кельтский мотив. Они были похожи на лесных нимф. Волосы девушек были распущены, а на головы были надеты цветочные венки. Среди этих сказочно красивых существ стояла мадам Максим в такой же длинной рубахе, но только с золотым поясом. — Мы р’ады п’риветствовать, — начала женщина, когда студенты двух школ приблизились к девушкам в белом, — сегодня вас, на нашей демонст’рации. Мы р’ешили пригласить с’разу две школы на д’ревний п’раздник Имболк. Мадам Максим развела руки в стороны и под ногами студентов вместо грязи показалась зеленая трава. — Имболк, — продолжала вещать женщина, перебивая восторженные вздохи, — это кельтский п’раздник п’рихода весны. Весна — это метамо’рфоз при’роды. Мы хотим показать сегодня вам магию наших пе’ревоплощений. Директриса подняла руки к небу, и за ее спиной вспыхнуло кострище высотой с ее рост. Она отступила назад, а ее студентки стали образовывать круг вокруг бревен. Когда их руки сомкнулись вместе, огонь вспыхнул, и девушки закружили хоровод вокруг костра. Кто-то из хоровода затянул песню на никому неизвестном языке. Остальные девушки в рубашках подхватили ноты и музыка их голосов разлилась по всей поляне. Пламя разгоралось все сильнее и сильнее, языки его, кажется, касались неба. Как вдруг хоровод остановился и пламя погасло. Юные девы подняли сцепленные руки вверх и рухнули перед костром на колени. Огонь вырвался на свободу, окутывая своими языками всех собравшихся. Когда пламя стихло и вернулось обратно в костровище, все вокруг было усеяно цветами. На земле колосилась трава, вырываясь из земли прямо на глазах учащихся. Запели птицы. Девушки в белом разорвали хоровод, вовлекая в него других учеников. Это был самый настоящий праздник новой жизни. Все они будто переместились во времена друидов и древней магии. Вся вражда и соперничество куда-то ушли. Ученики трех школ вместе пели, танцевали, плели венки из только что распустившихся цветов. Некоторые студентки Шармбатона играли на деревянных дудках разного размера, другие на арфе, а одна девушка била в бубен — все это создавало сказочную мелодию. — Это тебе, — протянула Дана венок из васильков Фреду. — Прямо как твои глаза, — прошептала девушка, надевая на голову парня цветочный круг. На ее голове красовался венок из всех цветов, что росли на поляне. Они сидели вместе с Гарри, Роном и Гермионой в высокой траве. — Я думал, это в вашем стиле, — пробурчал Рон, прихлопнув комара на своей шее. — О чем ты? — непонимающие спросила его Дана. — Ну все эти древние мотивы, — пояснял рыжий. — Больше похоже на ваш стиль. — Не ожидал от куколок такого представления? — улыбнулась сероглазая. — В этом и прелесть быть женщиной. Вы всегда нас недооцениваете, — щелкнула она по конопатому носу. — Пойдемте танцевать, — вытягивая ребят к костру, скомандовала девушка в гимнастерке, — мы заслужили хороший отдых. Все пятеро вклинились в хоровод вокруг большого костра. Гермиона смогла осилить всего несколько кругов, пока уставшая не плюхнулась обратно в высокую траву, выпадая из танца. Она смотрела на сказочное звездное небо, переводя дыхание, как вдруг что-то утащило ее вглубь высокой травы. — Драко, — пихнула она в грудь улыбающегося парня, — ты меня напугал. — На то и был расчет, — притягивая к себе девушку, мурлыкнул парень. Он как всегда пах хвоей. Драко в жадном поцелуе накрыл губы девушки, выражая всю нежность и тоску по ней. Им так мало удавалось видеться в последнее время: Гермиона допоздна пропадала в библиотеке в поисках способа дышать под водой целый час. Ее кольцо по вечерам жужжало, сообщая девушке о том, что о ней думают и скучают. Сроки поджимали, поэтому девушка отдавала всю себя решению этого вопроса. — Я скучал, — разрывая поцелуй, признался блондин. — Это тебе, — он протянул ей венок из красных маков. — Ты сам его сплел? — восторженно спросила Гермиона. — Да, — гордо признался парень, надевая на голову девушки красный венок. — Тебе идет красный. Я это заметил, когда на первом курсе на твоей шее появился красно-золотой галстук. — Спасибо, — слегка краснея, поблагодарила его Гермиона. — Удивительно, ты упомянул мой факультет и не сказал ничего плохого. — Ну раз ты напомнила… — начал парень, но на его губы легла ладонь Гермионы. — Не надо, — улыбаясь, попросила его девушка, — давай это останется чем-то удивительным. — Хорошо, — поцеловав ее пальцы, согласился парень. — Люблю, когда ты так делаешь, — хихикнула Гермиона, убирая руку в сторону. — Как? — изогнул бровь Драко. — Вот так? Он поднял ее за подбородок и нежно поцеловал девичьи губы. Медленно, растягивая этот сладкий момент и слегка покусывая нижнюю губу девушки, отчего Гермиона издала слабый стон. Раздался чей-то громкий смех, что привлекло внимание влюбленных. Сквозь траву они увидели Фреда и Дану, которые обнимались, стоя возле костра. Девушка поправляла на юноше васильковый венок, который падал с головы парня, когда тот тянулся к губам сероглазой. Они выглядели такими счастливыми. Такие юные и влюбленные в объятьях друг друга. Фред крепко обнимал одной рукой талию Даны, а второй придерживал венок на голове. Он прижался своими губами к губам девушки, страстно ее целуя. — Сможем ли мы так открыто выражать свою любовь? — разглядывая влюбленную пару, задал вопрос Драко. — Когда-нибудь, — отвечала ему Гермиона. — Когда-нибудь.
