Любить - это действие, её действий было недостаточно.

      Фред и Джордж шли сквозь толпу, размахивая трещетками.       — Делайте ваши ставки! — хором кричали близнецы.       — Нырнут четверо! — вещал Фред.       — Все ли вынырнут? — подхватывал Джордж.       — Какие вы мерзкие, — задев ребят плечом, кинула им Джинни.       — Делайте ваши ставки! — продолжили близнецы.       Парни шли навстречу потоку студентов, скандируя свои зазывалки. Снова вместе. Снова заняты общим делом. Джордж скучал по брату, хотя понимал, что Фред обрел свое счастье, но то, с кем он его обрел, до сих пор настораживало. Дана была… странная. Не о такой девушке они говорили по ночам, делясь секретами. Фред описывал свой типаж как что-то легкое: миловидная девица с белокурыми длинными волосами и кукольными глазками, а по итогу встречается с холодным, бледным созданием с замашками убийцы. Джордж честно пытался привыкнуть к ней, но в каждом ее поступке он подсознательно продолжал искать недобрые мотивы. Девушка, что в один день покрывается древними письменами и чуть не убивает собственного брата, а на следующий исцеляет раны и помогает с чисткой одежды... Слишком сильный разброс в настроении. Поэтому спокойно смотреть как Дана сейчас целует Фреда и завязывает ему шарф, отвлекая от работы, Джордж не мог.       — Как идут дела? — интересовалась Дана, запуская руки в шарф.       — Сейчас стали куда лучше, — обнимая девичью талию, признался Фред. — Займешь мне место в первом ряду?       — Ну не знаю, — кокетничала она, — мои услуги очень дорогостоящие.       — Да? — наигранно удивился парень. — И какова цена?       — Как насчет свидания? — предложила девушка.       — Если мой вечер не будет занят деловыми встречами, думаю я потяну, — склонившись к ее губам, шепнул Фред.       — ДЕЛАЙТЕ ВАШИ СТАВКИ! — крикнул Джордж, напоминая брату для чего они здесь собрались.       В середине озера были установлены большие трехэтажные башни — по одной на каждую школу. Болельщиков доставляли туда на лодках, отчего на берегу скопилась приличная очередь из учеников. Чемпионы уже были на месте.       Гарри держал в руках скользкие водоросли, пахнущие тиной. Вокруг него была толпа болельщиков, скандирующая наперебой имена Гарри и Седрика.       — Все получится, — повторял себе Поттер сквозь шум.       Над одной из башен раздался мужской голос.       — Я… мы… рад сказать… сегодня всех вас, — и голос Крауча затих, на смену ему пришел голос Дамблдора.       — На нас всех сказывается сегодняшнее волнение, — начал старик, — ведь сегодня состоится долгожданный второй этап Турнира Трех Волшебников.       Все три башни зааплодировали в приветствии, и начался обратный отсчет.       — Засунь их себе в рот, — шепотом посоветовал Грюм, который все это время кружил вокруг Гарри, словно коршун.       Склизкое растение скользнуло по горлу и упало в желудок. Тело парня начало трясти, а живот неприятно скрутило. Выстрел пистолета оповещает о начале тура. Толчок в спину — и Гарри в воде.       Гермиона болтается на веревке, словно поплавок в темной воде. Она еле дышит. Воздух медленно выходит из ее легких. Кажется, ей нужно было куда-то идти или нет... Почему она здесь? В мутной воде показались человеческие фигуры. У них есть хвосты.       «Не опоздать бы на второй тур», — думала Грейнджер. Ее мысли пробивались сквозь патоку забытья. Рывок — и ее тянут на поверхность. Как только легкие наполняются кислородом, в голову девушки словно вонзается множество игл. Воспоминания, чувства, зрение — все резко пришло в норму. От такого внезапного наплыва ощущений Гермиона потерялась в пространстве. Мертвой хваткой она вцепилась в плечи человека, что держал ее на плаву. Раздался дикий шум, состоящий из аплодисментов, трещоток и скандирования одного имени.       — Виктор! Виктор! Виктор! — вопили трибуны.       Крам крепко удерживал Гермиону над поверхностью воды. Он занес свободную руку над головой, приветствуя своих болельщиков.       — Артист, — усмехнулась Дана, находясь на самой вершине башни и смотря на позерство своего брата.       Виктор склонился над Гермионой, пребывающей в невменозе на его руках. Губы парня нашли ее, и на глазах ликующей толпы он поцеловал девушку.       — Гадость, — скривилась Пэнси. — Плешивый хвостик хоть кому-то приглянулась.       Тео поднес два пальца ко рту, изображая рвотные позывы.       Драко стоял позади своих друзей, со стеклянными глазами взирая на всю эту картину. Внутри него зарождалось пламя ревности и злобы. До скрипа в зубах он сжал челюсти.       — Надеюсь, — ядовито начал он, — ему придется мыть рот с хлоркой.       — Чего? — ошарашенно проговорил Тео, переводя взгляд на друга. — Ты наконец к нам вернулся! — радостно воскликнул парень. — Мы уже забыли как звучит твой голос. Последнее время ты стал слишком молчалив. Рады снова видеть тебя в наших рядах!       Тео положил свою руку на плечи блондина, притягивая его поближе к перилам.       — Мерзость, да? — указал он на плывущую к одной из башен Гермиону.       — Еще какая, — скривился Драко.       Снова раздались крики и две головы вынырнули на поверхность — Седрик спас Чжоу Чанг. Флер сошла с дистанции самая первая. Остался только Гарри. Шли минуты... Вынырнул Рон и сестра Флер. Затем к ногам Дамблдора вода выплюнула и самого Гарри. Все три башни взорвались новой волной аплодисментов. Победителем второго тура стал Виктор Крам, который быстрее всех справился с поставленной задачей. Вторым был Седрик, а третьим Гарри, поскольку даже спасение второго узника не дало ему дополнительных очков. Флер вовсе сошла с дистанции и заняла четвертое место.       Весь замок гудел, празднуя окончание второго этапа.       Дана и Фред скрылись от всего этого сумасшествия в ее комнате. Парень страстно целовал девушку, а та в ответ подавалась всем телом навстречу ласкам. Дана буквально выдернула Фреда из толпы празднующих студентов. Девушка в отчаянном поцелуе вцепилась в его губы, увлекая за собой в комнату. И вот они здесь, два разгоряченных любящих тела ищут в темноте губы друг друга, дыша одним воздухом на двоих.       — Я так соскучилась, — шептала девушка на ухо Фреду, пока тот горячими губами ласкал ее шею.       — Твой способ сообщить мне об этом… — парень остановился на полуслове, когда Дана сняла с себя гимнастерку, представ перед парнем лишь в простом белом белье. Фред мог поклясться, что сексуальнее этого он ничего не видел. В тот момент, когда холодная строгость и напускной сарказм девушки пропадал вместе с ее одеждой, перед ним представало самое нежное и хрупкое существо. Это и вправду был сероглазый ангел, что тянул к парню руки, ища свое спасение и приют. Он целовал ее бледную кожу с таким упоением, что ни один видимый шрам не оставался без внимания. Фред будто извинялся за то, что на фарфоровой коже появились эти отметины. Ласками теплых губ он просил прощения за то, что не встретил ее раньше, что позволил допустить с ней такое. Дана цеплялась за его широкие плечи, словно утопающий за спасательный круг, запрокидывая голову назад и подставляя шею для поцелуев. Только с ним она была самой собой — юной и влюбленной. Влюбленной до беспамятства в это рыжее чудо, в этого дьявольски красивого парня с огнем в глазах.       Фред подхватил Дану под бедра, прижимаясь возбужденным органом между ее ног, и прислонил девушку к стене. Они оба еще были в штанах, что дарило сладкую муку предвкушения. Слабый стон сорвался с девичьих губ, когда затвердевший член под слоем одежды удачно задел возбужденный клитор.       — От одного этого можно кончить, — хриплым голосом шепнул Фред, смотря прямо Дане в глаза. — Мерлин, как же ты прекрасна.       Сероглазый ангел сладко стонал в его объятиях, стараясь прижаться еще ближе.       — Я люблю тебя, — призналась Дана.       — Я больше не могу, — прорычал Фред и перенес девушку на кровать. Он стянул с нее черные сапоги и штаны, затем по-хозяйски устроился между девичьих ног.       — Так мне определенно нравится больше, — прошептал он, нависая над Даной. Она была такой податливой в его руках, такой послушной. Оставляя дорожку из поцелуев, Фред спускался все ниже и ниже. Когда его губы коснулись резинки белых трусиков, он подхватил ее зубами и, помогая себе одной рукой, стянул насквозь промокшую ткань. Дана наблюдала за всеми этими действиями с обезумевшими от страсти глазами. Откинув белое белье в сторону, Фред снова навис над девушкой. Высвободив упругую девичью грудь из чашечек белого лифа, парень принялся целовать и ласкать ее. Дана запустила дрожащие пальцы в медные локоны возлюбленного, нежно оттягивая пряди. Фред оторвался от девушки, быстро снимая тесные штаны.       — Я хочу тебя, — прошептала Дана, когда пальцы парня коснулись намокших половых губ.       — Да ты с ума меня сводишь, — хрипло ответил Фред и резким толчком вошел в девушку, издав гортанный стон удовольствия. Парень двигался медленно, давая возлюбленной время привыкнуть. Темп постепенно нарастал, и кровать под весом их тел тихо скрипела, дополняя мелодию страсти. Дана потянулась к правой руке Фреда и положила его кисть себе на горло. Парень слегка сжал тонкую шею и его темп стал жестче, он входил в девушку все сильнее и грубее, а из уст Даны срывались все более сладкие и возбуждающие звуки. Гортань девушки вибрировала каждый раз, когда Фред резким толчком подталкивал ее к пику удовольствия. С каждым таким рывком она звала его все ласковее и нежнее, словно смакуя его имя на устах. Оргазм настиг их почти одновременно. Фред сделал еще один толчок и рухнул вслед за Даной в сладкую истому. Он так и уснул, прижимаясь лбом к ее шее. Когда его дыхание окончательно выровнялось, Дана встала и, тихо выскользнув из его объятий, быстро оделась. Напоследок девушка чмокнула рыжее создание в лоб и выскочила из комнаты. На ее глаза наворачивались слезы.       Тем временем Дурмстранг отжигал в подземельях. Сыны севера пили и танцевали, словно завтра уже не наступит. Огневиски лился рекой, а в воздух периодически взлетало тело Виктора. Вместе с ними их праздник разделяли студенты Слизерина. Изумрудные прекрасно чувствовали себя в компании сынов севера, но, среди всего этого праздника жизни, из общей картины выбивалась одна серая физиономия. Драко сидел в глубоком кресле в углу гостиной, его голубые глаза яростно следили за виновником торжества.       «Как он посмел? — крутилась одна мысль в голове у блондина. — Она моя».       Пьяный Виктор купался во внимании, его довольная ухмылка дико бесила Малфоя. Крам шаткой походкой шел по гостиной Слизерина, принимая поздравления.       — Выпьешь со мной? — подошел он к блондину.       — Я не пью, — холодно ответил ему Драко.       — Да ладно, — протянул стакан с пойлом Крам, — я не расскажу твоей маме.       «Давай, — думал про себя Малфой, — скажи еще что-нибудь, мне нужен повод, чтобы вмазать по твоей довольной роже».       — Не думаю, что моя мать захочет тебя слушать, — ядовито ответил ему блондин, сжимая кулаки.       — Почему? — надул губы Виктор. — Я знаю анекдоты. Хотя такие леди как Нарцисса не будут их слушать.       — Какие «такие»? — допытывал его Драко.       — Твоя мама, — начал Крам, — прекрасная женщина. Я видел ее на одном из приемов. Она рождена для светской жизни, не то что я.       — Как тебя только пустили, — продолжал брызгать ядом Малфой. Всем своим существом он хотел спровоцировать своего собеседника. Вцепиться в него яростной хваткой и трепать, трепать, трепать, пока от болгарина не останутся одни лоскутки.       — Сам поражаюсь, — опершись на стену, продолжал Виктор. — Если бы не Дана, я бы заколол себя одной из тысячи тех вилок, что подают к ужину.       «Вот оно», — промелькнуло в сознании Драко.       — Где же сейчас твоя спутница? Не пришла поздравить тебя с победой? — желчно спросил парень.       — Она мной недовольна, — пьяный Виктор был добрее лабрадора и честнее праведника. В таком состоянии для него было в порядке вещей стоять и откровенничать со слизеринцем.       — Она назвала меня позером, — продолжал Крам. — Говорит, я слишком много работаю на публику и втягиваю в это чужих людей. В чем-то я с ней согласен, но кого мне целовать, а кого нет — я разберусь сам.       Подлокотники мягкого кресла Драко жалобно скрипнули под сильными длинными пальцами, что впились в них. В глазах блондина горело пламя ярости. Его холодная маска невозмутимости трещала по швам.       — Я пойду… на воздух, — отрешенно сказал Малфой, вставая на ноги.       — Она говорит, что Гермиона любит другого, — продолжал болгарин, не обращая внимания на бледного слизеринца. — Где же был ее возлюбленный, когда она танцевала со мной на балу, — парень осушил два стакана, что были в его руках, и продолжил. — И где он был, когда я вытаскивал ее из озера. Выходит не так она ему и нужна…       Сильный удар в челюсть подкосил Виктора, и его пьяное тело рухнуло на пол. Разъяренный Драко стоял рядом, тяжело дыша. Множество глаз было обращено в их сторону. Крам не с первой попытки встал на ноги. Какой-то парень в серой гимнастерке оттолкнул Драко.       — Все нормально, — успокаивал всех собравшихся Виктор, — мы сами разберемся.       — Ты пьян, — помогая встать чемпиону, прорычал какой-то парень. Драко узнал его — именно он дрался с Даной.       — Все хорошо, Дмитрий, — твердо сказал Крам, — я сам справлюсь.       Отобрав два стакана огневиски у рядом стоящей пары, болгарин быстро осушил один, а второй выплеснул Малфою в лицо. Пока его противник был ослеплен, Виктор швырнул парня через плечо прямо на каменный пол. Вокруг этих двоих сразу образовался круг из болельщиков. Крам и Драко мяли друг другу бока, пока со всех сторон звучали их имена и призывы продолжать шоу. Малфой был хоть и трезв, но намного слабее пьяного спортсмена, который был к тому же старше него. Глаза блондина еще щипало от вылитого в них пойла, и Крам умело пользовался этим преимуществом.

***

      Крауч бежал сквозь густой туман. Он был в лесу. Мужчина не помнил как он тут оказался. Единственное, что он знал — ему необходимо бежать, бежать подальше от замка. Крауч впервые за несколько месяцев вернул себе полный контроль сознания и это не осталось незамеченным. Поэтому сейчас мужчина в строгом, но грязном костюме скрывался от своего преследователя. Тень прошлого преследовала его в Запретном лесу. Ветки деревьев больно хлестали по лицу. Ноги подвели его и мужчина кубарем скатился вниз по склону. Придя в себя, Крауч встал на ноги, но чья-то невидимая рука схватила его за горло. Перед его лицом стояли глаза цвета корки льда на глубоком озере.       — Я подарю вам покой, — произнес голос, и серо-голубые глаза вспыхнули зеленым.       Мужчина в строгом костюме рухнул на землю. Он был мертв.