Часть 22 Бинт
22 декабря 2022 г., 15:24
— Слушай, — обратился Виктор к Дане, когда они сидели на завтраке в Большом зале, — я даже не знаю, почему он на меня накинулся. Я ни при чем. Ты же знаешь, что под алкоголем я не агрессивен.
— Завязывал бы ты с зеленым змеем, — спокойно сказала девушка, ставя стакан на стол, — ты стал много пить. Раньше ты был равнодушен к алкоголю. Что сейчас изменилось?
— Ты права, — согласился Крам, — просто…
— Ты расслабился, — строго взглянула на него сероглазая. — Не забывай, что тебе еще в квиддич нужно играть. Какой из тебя спортсмен, если прихватит печень?
— Я волнуюсь за тебя, — выдержав небольшую паузу, призналась она и крепко обняла сильную руку брата. — Мне страшно, — сказала Дана на русском.
— Мне тоже, — крепко сжимая ее холодную ладонь, прошептал Виктор на русском, — поэтому и пью как черт в последнее время. Я устал, чертовски сильно устал. Прости меня.
— Я не обижаюсь, — вздохнула девушка, — и тебе не за что извиняться.
— Ну как? — вздохнул Крам. — Я в последнее время веду себя как эгоист. Я слишком привык к публичности. Уже и забыл, что у других людей существует личное пространство, потому что сам его давно лишился.
— Ты с ней говорил? — спросила Дана, переводя взгляд на лицо брата.
— Нет, — признался он, — мне стыдно к ней подходить. Это было нечестно с моей стороны, так поступить с Гермионой.
— Теперь иди и скажи эти слова ей, — ласково поглаживая плечо брата, сказала девушка. — Ты хороший человек, и Гермиона это знает. Просто будь честен и скажи все как есть.
— Я так и сделаю, — кивнул болгарин, — но не сейчас.
— Не затягивай с этим, — вставая из-за стола Дурмстранга, хлопнула его по плечу Дана. — У меня сегодня три пары темных. Пойду немного подготовлюсь.
— Ты бы сама не затягивала с правдой, — кинул ей в спину Виктор, но его сестра лишь помахала рукой, даже не обернувшись.
Она и сама знала, что уже давно сгорели все сроки с раскрытием Фреду всей правды. Дана понимала, что своим молчанием подвергает его опасности, но если она признается ему сейчас и он примет решение разорвать с ней отношения, то девушка навряд ли доживет до конца этого года в здравом уме и твердой памяти.
Тем временем Драко проводил взглядом девушку в гимнастерке до выхода из Большого зала и вновь уставился в сторону гриффиндорского стола. Каштановая грива сидела над своими конспектами, мимоходом отправляя себе в рот омлет.
— Поттера гипнотизируешь? — поинтересовался Блейз.
— Типа того, — переводя взгляд на друга, ответил блондин. — Интересно, когда он будет биться в истерике: золотой мальчик оказался третьим.
— Он не особо из-за этого переживает, — вклинился в разговор Тео. — Спорим, рыжая Уизли нашла способ его утешить.
— Иногда я задаюсь вопросом, — обратился к нему Блейз, — ты думаешь головой или головкой.
— Ты не понимаешь, — отмахнулся Тео, — секс — это основа всего. Секс и еда. Мы по сути все животные.
— Ты Фрейда начитался что ли? — спросил его Драко и только потом осознал свою ошибку: он произнес имя магловского ученого. Чистокровный слизеринец читает философские сочинения жалких людишек.
— Это кто? — непонимающе взглянул на него Тео.
— Забей, — облегчено выдохнул Драко. Малфой стал слишком рассеянным в последнее время. Гермиона оказывала на парня успокаивающие действие. Рядом с ней он начинал верить в их совместное будущее. Пожиратель смерти и грязнокровка. Дочь севера была права — отец обрек его на смерть. Зря он поддался порыву своих чувств и открыл ей свою личность. Открыл свою грязную любовь.
Кто-то узнал об их с Гермионой связи. Дана сказала, что в Хогвартсе завелись крысы, и их поцелуй рядом с библиотекой увидели, но кто?
Драко перевел взгляд на стол Дурмстранга. Сыны севера с самого детства окунаются во тьму. По сути, это готовая армия Пожирателей смерти, остается лишь выдать клеймо на руки и вот уже строгий строй в черный мантиях и с белыми масками на лицах готов к чистке общества от неугодных.
— А может, — промелькнула мысль в сознании Драко, и он обвел взглядом весь Большой зал — каждый стол, каждого студента. Затем его голубые глаза устремились на преподавательский стол. Он смотрел на знакомые лица, ища в них темноту. Чья-то рука коснулась плеча Малфоя, отчего парень вздрогнул.
— Ты чего? — спросил его Блейз, убирая свою руку с перепуганного Драко.
— Задумался, — отрешенно сказал парень. У него развивалась паранойя.
— Пошли, — позвал его Тео, — не хочется опоздать на урок к Макгонагалл, а то ей только дай повод снять со Слизерина очки.
— Да еще и занятие с грифами, — вздохнул Блейз.
— Что? — спросил Драко.
— Трансфигурация, — пояснил Блейз, — забыл?
— По-моему, наш друг сейчас в другом мире, — подал голос Тео.
— Я плохо спал, — признался Драко и не соврал. Все выходные ему снилась кровь на его руках и черная мантия.
— Может тебе стоит возобновить свои походы по ночам? — предложил Тео. — К кому бы ты там ни бегал, это явно шло тебе на пользу.
— Откуда столь повышенное внимание к моей персоне? — поинтересовался Драко.
— Просто дружеская забота, — ответил слизеринец. — Пусть ты и ведешь себя иногда…
— Как? — спросил блондин, переводя взгляд на друга.
— Будто тебе никто не нужен, — честно ответил Тео.
Но парень ошибался. Малфой был чертовски одинок. Он как никто другой нуждался в поддержке и друзьях. С самого рождения он был один: единственный ребенок в семье, наследник древней династии. С юных лет ему выбирали все: одежду, друзей, увлечения. Нельзя быть неправильным, нельзя общаться с «неправильными», нельзя читать «неправильные» книги, нельзя выбирать. Одинокий светловолосый мальчик сидит в большом холодном поместье у огромного окна и смотрит на серый пейзаж. Такой же серый, как и он сам. Потому что серый — это нейтральный цвет, а значит допустимый, значит правильный.
И сейчас, как в детстве, бледный парень сидит и смотрит. Вот только он уже пересек черту устоев семьи и смотрит на яркий набор красок чувств и эмоций, и имя этому чуду — Гермиона.
Класс трансфигурации был полон учеников двух враждующих факультетов. Двух влюбленных разделяли несколько парт и огромная пропасть молчания. Они так и не поговорили после второго тура. Драко не винил Гермиону, но смотреть на нее, не вспоминая тот случай, он не мог. Виктор сделал то, что блондин не мог себе позволить, а именно — публично проявил свои чувства к Грейнджер. Малфой мог о таком только мечтать: целовать любимые губы девушки на перемене, ходить вместе в Хогсмид и сидеть в пабе за одним столом, дарить ей цветы на совместном уроке в лесу, заправлять непослушный локон волос за ухо, пока она читает. Для Драко это все было под запретом. Единственное, что ему было позволительно, так это тайком пялиться на нее, ловя ответные влюбленные взгляды Гермионы. Весь урок они играли в гляделки друг с другом. Девушка хотела объясниться с ним. Карие глаза молили о прощении, а голубые отвечали понимающим взглядом.
Весь урок профессора Макгонагалл они обменивались немыми посланиями.
В это же время, этажом ниже, шло обучение Даны. Девушка стояла на каменном полу в пустой классной комнате. С ее лица стекал пот. Крупные капли выступали на лбу от сильного напряжения всего организма. Серые глаза были плотно закрыты, а сквозь пальцы выступала темная, вязкая жижа. Словно смола, она медленно стремилась к полу, но, не достигая каменных плит, превращалась в пыль.
— Ты недостаточно стараешься, — возмущалась худощавая женщина, стоявшая позади Даны.
То была профессор по основам темной магии — Невена. Высокая, сухощавая, ее красивое лицо уже успели исказить старческие морщины. Она была одета в строгий черный военный китель с серебряными пуговицами. Каблуки ее сапог из драконьей кожи издавали звонкий стук, который эхом распространялся по пустой аудитории.
— Твои плечи, — коснулась она деревянной указкой Даны, — слишком напряжены, — Невена ткнула в руку девушки. — Магия должна течь сквозь тебя, — словно ястреб она кружила вокруг ученицы, — не концентрируйся на потоке, стань им.
— Простите, профессор, — открыв глаза, обратилась к ней Дана, — но мне еще дорог мой разум.
— Слишком много думаешь, — воскликнула Невена и ткнула деревянной указкой в грудь девушки в гимнастерке. — Вот отсюда идет вся сила, — она чуть сильнее надавила на грудную клетку Даны, — а ты вечно жадничаешь.
Профессор отстранилась от студентки.
— Хватит, — объявила она, и Дана тяжело задышала, складываясь пополам. Из ее рук прекратила течь черная смола.
— Это должно происходить само собой, — объясняла пожилая дама со строгими чертами лица. Она расставила обе руки в стороны, и из ее ладоней стала вырываться темная густая патока. Деревянная указка в ее правой руке начала шипеть и растворяться под действием ядовитой смолы.
— Вот видишь, — кивнула на остатки своей указки учитель, — верное направление потока. Тут не нужно думать.
— Я не могу не обременять себя мыслительным процессом, — буркнула девушка себе под нос.
— Будем практиковаться до конца учебного дня, — не услышав слов студентки, продолжила Невена, — директор лично заинтересован в твоих успехах.
— Какая честь, — излишне восхищенно начала Дана, — что Игорь Каркаров лично радеет за меня.
Она глубоко поклонилась и давление ударило в голову. Когда девушка выпрямилась, из ее носа текла кровь.
— Позерство всегда выходит тебе боком, — ядовито подметила профессор. — Продолжай, — скомандовала Невена и в ее руке из воздуха вновь материализовалась указка.
***
Долгожданный вечер настиг наших героев. Каждый искал в нем свое успокоение и ответы на вопросы. Гермиона шла по коридору в сторону библиотеки, когда чья-то сильная хватка остановила ее. — Привет, — поздоровался с ней Виктор. — Привет, — тихо ответила ему девушка. — Мне нужно с тобой поговорить, — начал Крам, его горло резко пересохло от волнения. — Я хотел извиниться за тот случай… на втором туре. Это было нечестно с моей стороны, воспользоваться твоим состоянием и… Прости. Я понимаю, что не могу рассчитывать на взаимные чувства, но, пожалуйста, не считай меня чудовищем, хотя ты имеешь на это полное право. Повисло молчание. Громкая пощечина разрезала тишину. Виктор смотрел на удаляющуюся прочь Грейнджер, держась за покрасневшую от удара маленькой девичьей ладони щеку. — Мы в расчете, — объявила Гермиона обернувшись, продолжая отдаляться от растерянного юноши. — Я не считаю тебя чудовищем, а это для профилактики. Она вновь развернулась и скрылась за поворотом. — Да уж, — выдохнул Виктор и собрался уйти прочь от этого места, но невидимая сила пригвоздила его к стене. — Ты! — воскликнул болгарин, смотря на направленную в его сторону палочку.***
Дана вновь пряталась в своей ванной комнате. Она подставила руки с почерневшими кончиками пальцев под теплую струю воды, и ее тело пронзила острая боль. Вдруг в деревянную дверь постучали, и девушка сжала зубы, не позволяя крику вырваться наружу. — Можно войти? — это был Фред. Они не виделись целый день, и после всех уроков парень сразу пришел к ней в комнату. — Секунду, — ответила Дана и принялась намыливать кисти рук в надежде смыть черноту со своих пальцев. Мыло больно щипало поврежденную кожу, и девушка не смогла сдержать стон боли. Поток воды обрел кровавый цвет, но Дана продолжала подставлять израненные руки под металлический кран. — Что-то случилось? — обеспокоено поинтересовался Фред, стоя за дверью. Парень дернул круглую ручку, но она не поддалась. — Секунду, — сдавленным голосом отвечала ему девушка. — Открой! — потребовал парень. — Нет, — ответила ему Дана. — Все в порядке, я скоро выйду. — Как меня это все достало, — прорычал Фред. Он достал свою палочку и произнес отпирающее заклинание. Парень дернул дверь и та поддалась, открывая юноше неприятную картину: Дана стояла на коленях перед раковиной, весь белый кафель на пути к ней был испачкан в крови. Лицо девушки было серым, под глазами легли большие синяки усталости. Одежда была испачкана копотью. — Привет, — улыбнулась ему Дана. — Что опять произошло? — злобно бросил Фред. — Переусердствовала на уроке, — спокойно объяснила девушка, продолжая держать руки под струей воды. — Невежливо врываться в ванную комнату пока здесь дама. Ничего не сказав, парень подлетел к девушке и подхватил ее на руки. — Что ты делаешь? — спросила Дана, когда Фред поднял ее над полом. — Мы идем в лазарет, — твердо ответил ей парень. — Все нормально, — протестовала девушка, но строгий взгляд юноши пресек все ее протесты. Они вновь были в Больничном крыле. Его девушка опять лежала на койке, её руки были забинтованы, но сквозь белую марлю проступали кровавые пятна. Мадам Помфри накладывала все новые и новые бинты на кисти своей подопечной. — Ваш директор поставлен в известность? — спросила лекарь, не прекращая бинтовать. — Да, — кивнула Дана, закусывая нижнюю губу. — Мне нужно сообщить профессору Дамблдору, — поднимая взгляд на студентку, сообщила Помфри. — Он просил сообщать обо всех студентах Дурмстранга, что будут обращаться за помощью ко мне. Женщина закончила с накладыванием бинтов и стала убирать инструменты. — Простите, — обратился к ней Фред, — с ней все будет в порядке? — Да, — ответила ему лекарь. — Что-то растворило ее кожу и мясо на кончиках пальцев, но это легко поправимо. Вам нужно пару дней походить так, — обратилась она к Дане. — Кому-то придется кормить вас с ложечки, и никакого колдовства. Мне придется отстранить вас от занятий. Я передам мое прошение Игорю Каркарову. — Вот он обрадуется, — ухмыльнулась Дана. Больше ничего не сказав, мадам Помфри удалилась прочь, оставляя Фреда и Дану наедине. — Я устал видеть тебя тут, — начал парень. — Что происходит? Только не ври мне. Я вижу, что-то происходит. В тебе будто каждый день, что-то надламывается. Мне очень тяжело на это смотреть и не предпринимать никаких действий. — Я… — впервые Дане не нашлось что сказать. Она просто смотрела в обеспокоенные голубые глаза. — Я уже говорил с Дамблдором, — признался парень, отчего глаза девушки округлились, — он готов принять тебя в следующем году. Я раньше окончу школу и устроюсь на работу. Я погашу долги родителей Крама за твое обучение… — Откуда ты..? — перебила его Дана. — Виктор рассказал, — отвечал Фред. — Мы найдем лекарство от твоего недуга, только уходи из Дурмстранга. Он сел на кровать рядом с девушкой и заглянул в ее серо-голубые глаза. — Снежинка, — ласково позвал ее Фред, — я рядом. Ты не одна. Я хочу тебе помочь. Просто расскажи, что происходит. — О, Фред! — воскликнула Дана и кинулась ему на грудь, горько рыдая. — Я вляпалась и не знаю, что мне делать. Я очень плохой человек. Мне так жаль… Разъяренный рыжий парень шел, сам не зная куда. Он бродил по школьным коридорам уже больше часа и с каждой секундой ярость в нем только усиливалась. Наконец, Фред услышал знакомый голос: Каркаров разговаривал с группой своих студентов на неизвестном ему языке. Уизли ускорил шаг. Он буквально влетел в толпу парней, окружавшую директора. Фред вцепился в белый камзол Каркарова и пригвоздил мужчину к каменной стене. Множество рук оттащили его, не дав произнести и слова, после чего на парня обрушился град ударов.
