Тело

      — Служба доставки «DHL Экспресс». Распишитесь вот здесь.       Миссис Хадсон рассеянно захлопала глазами, глядя на протянутую курьером накладную. Несколькими минутами ранее она была выдернута из сна настойчивым звонком в дверь, поэтому всё ещё плохо соображала, что к чему.       — Мэм, — терпеливо повторил усатый мужчина в жёлто-красной форме. — Сегодня мне нужно развезти ещё несколько десятков посылок по всему городу. Прошу, не отнимайте у меня время.       Миссис Хадсон поспешно кивнула, взяла протянутую ручку и небрежно черкнула на листке свои инициалы. Мужчина удовлетворённо кивнул, сложил накладную вдвое и сунул в нагрудный карман.       — Ну, всего доброго, мэм. Спасибо, что пользуетесь нашими услугами.       Оставив коробку на пороге дома, он машинально одёрнул кепку и быстро сбежал по ступеням к припаркованному фургону. Миссис Хадсон еще долго смотрела ему вслед, пока Фольксваген с размашистой надписью «Никаких ограничений по размеру! Выбирайте DHL!» не скрылся за поворотом. Махнув в ответ проезжающему почтальону, она развернулась к коробке, задумчиво постояла перед ней, потом пожала плечами и наклонилась, чтобы поднять. Несмотря на небольшие размеры, коробка оказалась непредсказуемо тяжёлой, и старушка коротко охнула, схватившись за поясницу.       — Ше-ерлок! — колокольчиком зазвенел в доме её голос.       Сверху послышался глухой удар и какая-то возня, следом — приближающийся топот. Шерлок молниеносно слетел вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени, и его синий халат развевался за ним, подобно плащу какого-то супергероя.       — Это моё, — запыхавшись, произнёс он, даже не глядя в её сторону. Он попытался поднять коробку, но она оторвалась от пола всего лишь на несколько сантиметров и рухнула вниз, чуть не перевесив через себя Шерлока. Он коротко чертыхнулся и попробовал ещё раз.       — Для начала доброе утро, молодой человек, — миссис Хадсон скептически наблюдала за его потугами, деловито уперев в бока кулаки. — Ничего не хотите мне объяснить?       — Это моё, — повторил Шерлок, сдув с покрасневшего лица прядь волос.       Ему наконец удалось поднять коробку, и теперь он держал её двумя руками, неестественно выгнув спину. На нетвёрдых ногах он зашагал на второй этаж, стараясь не врезаться в мебель по пути. Миссис Хадсон хотела ещё что-то сказать напоследок, но в самую последнюю минуту передумала, решив для себя, что ей не так уж сильно хочется знать подробности. Опытным путём она уже знала, что излишнее любопытство к делам Шерлока редко приводит к чему-то хорошему, поэтому она лишь покачала головой и отправилась на кухню делать то, что делала каждое утро на протяжении последних двадцати лет — заваривать чай.       В доме зазвучало неспешное шарканье её тапочек.       Хотя рассуждения заядлых циников звучат гораздо правдивей и честнее, чем слова непробиваемых оптимистов, жизненный опыт Джона подсказывал, что и те и другие бывают не правы в равной степени, поэтому очень обрадовался, когда узнал, что последние прогнозы доктора Питерса касаемо его состояния оказались ошибочны.       В ночь с четверга на пятницу он впервые сел. Справедливее было бы отметить, что способствовало этому не стремление поскорее встать на ноги, а навязчивое желание посетить уборную, с которым он безуспешно боролся последние несколько часов. Так вот о чём твердят все успешные люди, — усмехнулся он про себя. — Главное — обозначить цель и медленно идти к ней. Что ж.. Никто не говорил, что цель обязана быть возвышенной.       Боль в боку упрямо напоминала о себе, отдаваясь ритмичной пульсацией, но уже не была такой нестерпимой. Он отодрал пластырь от сгиба локтя и аккуратно вытащил иголку из-под капельницы, которая оказалась пугающе длинной. На её месте образовалось маленькое красное пятнышко, обрамлённое выцветающим синяком.       — Ну.. — скомандовал он самому себе. — Пора прогуляться, Джон Ватсон.       Он поднялся на ноги, распрямился, но почти сразу же пожалел об этом и согнулся в три четверти, крепко прижав обе ладони к боку. Он с такой силой сжал зубы, что в трезвом уме позволил бы себе удивиться их прочности, но сейчас не мог думать ни о чём, кроме боли. В прошлом году у него сильно разболелся зуб, и поход к врачу он стойко оттягивал до того момента, пока боль не распространилась на всю левую часть лица, а на щеке не расцвел неприличных размеров флюс. Такой запущенный случай не взяла ни одна анестезия, и с тех самых пор всю последующую боль он равнял с тем днем.       Сегодняшняя боль равнялась десяти. Нет, одиннадцати.       Когда белые мушки перед глазами рассеялись и он вновь смог ориентироваться в пространстве, он распрямился и сделал пару нетвёрдых шагов к двери, покачиваясь на ходу, как годовалый младенец, который только учится ходить. Несмотря на состояние, даже эти незначительные действия весомо приободрили его.       Всего через несколько минут, которые растянулись для Джона на долгие годы, он уже стоял перед раковиной, облокотившись о неё руками, и тупо смотрел, как из крана льётся вода. Окунув под струю ладони, он с наслаждением умылся и поднял взгляд на зеркало. На него смотрело собственное лицо, с взъерошенными волосами и отсутствующим взглядом, как у лунатика, а бледную кожу в разных местах оттеняли разноцветные гематомы. Невольно скривившись, Джон брызнул водой в зеркало, и его отражение поплыло вслед за каплями, искажая человеческие черты.       Джон вновь опустил глаза и ещё долго смотрел на бегущую из-под крана воду.       Сам не зная, зачем.       — Чёрт!       Импульсивно всплеснув руками, Шерлок откинулся на спинку стула и спрятал лицо в ладонях. Небо за окном уже почернело, а блики оранжевых фонарей неспешно танцевали на полу, то появляясь, то исчезая за покачивающимися на ветру деревьями. Комната на втором этаже не могла похвастаться опрятностью и в лучшие дни, но сегодня она представляла собой квинтэссенцию хаоса — всё пространство вокруг было заставлено картонными коробками, лекарственными упаковками самых различных форм и размеров, блистерами, пузырьками с нечитабельными названиями на этикетках и медицинскими справочниками. Ветер из открытого окна небрежно гонял из угла в угол какие-то скомканные бумажки, а все поверхности были заставлены самодельными пепельницами (чайными блюдцами, сигаретными пачками и пластиковыми бутылками) и пустыми крысиными клетками. Лишь рабочий стол с микроскопом сохранили былую опрятность, выделяясь среди этого кошмара как некий остров адекватности или же, напротив, — утрируя окружающее безумие. За ним уже долгое время сидел Шерлок, и его нога, обутая в голубой тапочек, ритмично постукивала по полу.       Медленно набрав в лёгкие воздух, он шумно выдохнул его обратно, провёл пальцами вниз по лицу, словно желая стянуть с него кожу, сложил ладони вместе под подбородком и заговорил, глядя в потолок.       — Буталбитал в сочетании с гипотензиком разрушает свои основные молекулы, при добавлении опиатов — возвращает их свойства на девяносто восемь целых и девять десятых процента, при совмещении препарата с антиандрогенами возвращает себе ноль целых и шесть десятых процента, следовательно.. Куда, чёрт возьми, девается ещё половина?!       Рывком подтянувшись обратно к столу, Шерлок схватил пипетку, набрал несколько капель из какого-то пузырька, который не глядя схватил с пола, и выдавил их в субстанцию на предметном столике микроскопа. Жидкость моментально вступила в реакцию, вспениваясь и покрываясь белой пленкой. Шерлок в нетерпении прикусил нижнюю губу, развернул к себе окуляр и вновь прижался к линзе, перестав дышать от волнения. Прошло всего несколько секунд, когда тёмные брови в который раз за сегодняшний вечер нахмурились, и он суетливо покрутил колёсико фокусировки, не желая смиряться с очередным поражением.       — Ну давай же, чёрт! — разозлился Шерлок, хлопнув ладонью по столу. — Что тебе ещё не хватает?!       Отвернувшись от микроскопа, голубые глаза остервенело забегали по комнате в поисках ноутбука, который нашёлся возле дивана, заставленный по всему периметру разномастными чашками с коричневыми подтёками, словно какой-то фарфоровой крепостью. Слетев со стула, он преодолел расстояние до него в пару прыжков и опустился на колени, быстро вводя шестизначный пароль.       — Что, если добавить опиаты до того, как буталбитал вступит в реакцию с гипотензиком.. — бормотал Шерлок, нетерпеливо вращая стрелку вокруг загрузочного диска. — Да давай же, грузись быстрее..       Старенький компьютер хоть и не разделял нетерпимость Шерлока, но всё же послушно зашумел, лениво включился и открыл последнюю использованную вкладку. «Блог Джона Ватсона» — отразилось название в широко открытых глазах. Шерлок сразу же их закрыл.       Резко выдохнув, как перед прыжком в ледяную воду, он вновь открыл глаза и поспешно свернул вкладку. Длинные пальцы застучали по клавиатуре, набирая понятные только ему словосочетания, зрачки заскользили по буквам, выхватывая крупицы нужной информации из бесконечного потока статей, пока, наконец, возбуждённо не расширились, остановившись на последней ссылке. «Блокаторы моногамного поведения» — гласило её название.       Шерлок щёлкнул по ней мышкой.       — Нахал! Здесь же пешеходный переход!       Проводив взглядом удаляющийся автомобиль, который секунду назад пронёсся мимо неё со сверхъестественной скоростью, миссис Хадсон критически цокнула языком и оглядела себя, оценивая масштабы катастрофы. Выудив из дамской сумочки смятую упаковку влажных салфеток, она попыталась оттереть грязные капли, раскрасившие подол её серого пальто, но размазала их ещё сильнее. Не желая терять чувство собственного достоинства, она встряхнула накрахмаленными кудрями, вздёрнула подбородок и деловито зашагала дальше.       Хотя произошедшее и оставило после себя дурное послевкусие, ничто не могло омрачить её настроения — прижимая к груди скромный букет кустовых роз, цвет которых удачно гармонировал с её вишнёвой помадой, она направлялась домой из пекарни, насквозь пропахшая корицей с примесью ванилина, ароматной выпечкой и немного свежими сплетнями.       Поднимаясь по ступеням к двери с номером 221В, её взгляд остановился на картонной коробке, сиротливо оставленной кем-то у порога. Отыскав на дне сумочки ключи, которые через мгновение задорно звякнули в замке и провернулись два раза, она небрежно положила свои вещи на тумбочку в прихожей и вернулась обратно к посылке.       — Шерло-ок!       Уперев руки в бока, она выжидательно смотрела на лестницу на втором этаже. Порыв осеннего ветра ворвался в прихожую и зазвенел подвесками на хрустальной люстре, заставив женщину поёжиться, а часы в гостиной пробили два раза, обозначив время обеда. Миссис Хадсон побеждённо вздохнула и наклонилась к коробке, и в этот раз, к своему удивлению, с легкостью подняла её.       Напевая про себя незатейливую мелодию, она почти закончила подниматься по лестнице на второй этаж, когда из коробки в её руках послышался глухой писк. Все эти дни её мысли витали где-то в облаках, но тут она насторожилась и замерла на последней ступеньке, прижавшись к ней ухом. Когда она уже почти смогла убедить себя в том, что слух играет с ней плохую шутку, дверь комнаты на втором этаже приоткрылась и из неё выглянул Шерлок.       — Доброе утро, миссис Хадсон. Вы очень громко крадётесь.       Старушка отняла коробку от лица и поднялась на последнюю ступеньку, которая словно нарочно пронзительно скрипнула под её весом.       — Уже день, Шерлок! Вы услышали мои шаги, но не услышали своего имени? Я звала вас минуту назад..       Её слова застряли в горле, потому что из коробки опять раздался писк, на этот раз отчётливый и ставящий жирную точку на всех сомнениях. Миссис Хадсон испуганно посмотрела на Шерлока, потом снова на коробку, сложила у себя в голове два и два и пронзительно вскрикнула, импульсивно разжав руки. Шерлок успел перехватить её в метре от пола.       — Шерлок! Если там то, что я думаю..       — Не надо много думать, миссис Хадсон, а то опять повысится давление, — Шерлок уже начал закрывать перед собой дверь, но бордовый тапочек помешал ему это сделать.       — Нет, мой дорогой, на этот раз вы так просто не отделаетесь! — хрупкие пальцы требовательно надавили на дверь, и Шерлок, прикладывающий немалые усилия для её сдерживания, невольно отметил про себя, что их хрупкость довольно обманчива. — Моё давление повышается исключительно благодаря вашим выходкам! Я не могу припомнить и дня, когда я не находила чьи-то останки в холодильнике или не подскакивала от громких звуков из вашей комнаты, а вчера я глотнула чистый спирт из графина с водой! — Шерлок открыл было рот для комментария и даже поднял указательный палец вверх, призывая к паузе, но миссис Хадсон была непреклонна. — Я уже молчу, когда вы стреляете в мою стену, молодой человек, а это, между прочим, порча имущества! Я подниму арендную плату..       Воспользовавшись замешательством Шерлока, старушка с силой надавила на дверь и заглянула в комнату, вновь лишившись дара речи.       — Шерлок..       Детектив никогда не отличался любовью к порядку, и она уже давно привыкла к этому, но всё равно застыла в изумлении. Любая деталь, за которую цеплялся взгляд миссис Хадсон, повергала её в ещё больший ужас.       — Что.. происходит?       — Эксперимент, — Шерлок отошёл на несколько шагов в сторону, задев один из пустых пузырьков, и он покатился в угол комнаты, позвякивая на деревянных половицах.       — Шерлок Холмс, — скрестив руки на груди, старушка решительно посмотрела на него. — Я никогда не лезла в ваши дела, позволяя делать всё, что вам заблагорассудится, но моему терпению пришёл конец. Я требую объяснений!       — Объяснений? — глаза детектива зажглись нехорошим огнем. — Что ж, миссис Хадсон, будут вам объяснения.       Быстрым шагом Шерлок преодолел расстояние до стола с микроскопом (подол его шелкового халата взметнулся вверх от резких движений) и схватил с него один из многочисленных флаконов. Миссис Хадсон наблюдала за его действиями в полном замешательстве и с лёгким испугом.       — Вы знали, что если заблокировать выработку некоторых гормонов, а именно дофамина и окситоцина, то можно прекратить депрессивное поведение, что демонстрируют степные полевки после смерти их партнёра? Прекратив выработку кортикотропина-рилизинг-фактора, что участвует в реакции на стресс, можно разорвать привязанность и активизировать полигамию, а если рассматривать привязанность как зависимость, то для избавления от неё могут подойти дофаминовые антагонисты, которые используют при лечении кокаиновой аддикции, — Шерлок поднял прозрачный сосуд перед глазами, глядя на него с каким-то нездоровым вдохновением. — В этой комнате, возможно, происходит то, что может изменить мир, что избавит людей от страданий, вдумайтесь только — лекарство от разбитых сердец, прямо здесь, в этой колбе, в моих руках! Идеальный мир без лирических отступлений и времени на сантименты буквально в шаге от меня, а вы говорите мне о каких-то несущественных мелочах!       Губы миссис Хадсон дрогнули, одна рука заломила другую, а беспокойный взгляд застыл на колбе в руке детектива.       — Шерлок.. — выдавила она. — Это.. просто невозможно!       — Добро пожаловать в мой мир.       — С каких пор вам есть дело до мира? — аккуратно, словно боясь обжечься, спросила старушка.       Лицо Шерлока посерело. Чувство, что поселилось у него под кожей за это время, словно какая-то неизвестная бактерия, теперь трансформировалось в нечто очень нехорошее и сдавливало горло подобно колючей проволоке. Он плотно сжал зубы и выдохнул через нос, пытаясь вернуть самообладание, но сейчас злость была сильнее и ближе, и она уже текла по венам вперемешку с кровью. Во всяком случае, именно такое у него было ощущение.       — Никакого, — ответил Шерлок. — Он для меня не более, чем многофункциональная игрушка.       — Джон влиял на вас положительно, он хотя бы сдерживал ваше безумие, — запричитала старушка, невольно подкидывая углей в пылающий костер. — Он был единственным источником света в том мраке, которым вы сами себя окружили!       Миссис Хадсон, конечно, была права, но от этих слов Шерлок разозлился только сильнее.       — Светом во мраке? Он был лишь его проводником.       — Как вы можете так говорить?! Он же ваш единственный друг!       — Дружба — чувство противоположное холодному разуму. А разум я ставлю превыше всего.       — Шерлок, прекратите! — голос миссис Хадсон взлетел от эмоций. — Я знаю, что вы хороший человек, и вам не удастся убедить меня в обратном!       Шерлок сделал шаг навстречу, заслоняя собой полуденный свет из широкого окна.       — Я нехороший человек, миссис Хадсон, — произнёс он. — Просто иногда мои интересы совпадают с общими.       — Но, Шерлок..       Она ещё долго смотрела в его глаза, пытаясь нащупать в них хоть тень сожаления, но видела только две глубокие пропасти расширенных зрачков. В одной из книг писатель, имя которого она никак не могла вспомнить, высказал мысль, что нам доступно разглядеть в человеке лишь то, что он сам позволяет нам видеть, и, учитывая обстоятельства, ей бы очень хотелось думать, что в этих словах была доля правды. Она не выдержала и отвернулась к окну, впервые за свою долгую жизнь не найдя, что возразить. Во взгляде Шерлока не было сожаления, но неожиданно для себя она обнаружила его в другом месте — на напольном пюпитре. Белый лист, потрёпанный частыми касаниями, исчерченный бесконечным количеством нот и кратким заголовком всего из нескольких букв, выведенных простым и понятным почерком — «Для Д. В.».       Миссис Хадсон хватило смекалки понять эту незамысловатую аббревиатуру.       Она выпрямила спину, сердито посмотрела на Шерлока и поспешила выйти за дверь. На пороге она остановилась и ещё раз взглянула на него, но уже совсем другим взглядом.       — Он вернётся, — она едва заметно кивнула, придавая своим словам убедительности. — Джон вернётся.       Шерлок не двигался и не моргал. Его пальцы так сильно сжимали колбу, что на тыльной стороне ладони выступили вены, а сухожилия начало тянуть от напряжения. Джон вернётся. Почему все повторяют ему одно и то же? Что это за сакральная фраза, которая должна приводить его в чувства одним своим существованием, что за унизительный жест, неотличимый от бросания кости уличной собаке, что за жалкое подбадривание? Почему все считают, что это именно то, что он жаждет услышать?       В это мгновение злость, что застилала его глаза последние минуты, сумела вырваться наружу, удивив при этом самого Шерлока — едва дверь за миссис Хадсон захлопнулась, он, размахнувшись, швырнул флакон прямо в стену, и тот послушно разлетелся на сотню острых осколков, ставящих финальный штрих в окружающем хаосе. Это стало истинным облегчением, но этого оказалось мало: он склонился над коробкой, разорвал картон и достал двух белых крыс, которые слепо щурились и цеплялись за его пальцы маленькими коготками, норовя удрать. Схватив со стола шприц с прозрачной жидкостью, часть которой всё ещё стекала по стене, он оттянул самцу холку и умело ввёл иглу под кожу. Грызун, явно неожидающий такого поворота событий, запищал и завертелся, клацая острыми, как лезвия, зубами в миллиметре от руки Шерлока, но детектив не обратил на это ни малейшего внимания, испытывая при этом странную смесь наслаждения с налётом садизма. Он понимал, что потратил критически мало времени на изготовление сыворотки, чтобы испытывать её на живых существах, но сейчас это было не так важно.       Отправив полевок в клетку, он присел перед ней и выжидательно уставился через стекло. Их поведение не демонстрировало ничего необычного — самка мгновенно пристроилась к миске с водой, по всей видимости, давно умирая от жажды, а жертва его импульсивного эксперимента сидела в углу и вылизывала место укола.       А что ты ожидал увидеть? — задал он вопрос самому себе. — Как одна из них мгновенно перегрызёт другой глотку? Забьётся в конвульсиях, истечёт пеной изо рта или, может, отправит тебе петицию о переводе в другую клетку? Идиот, полный идиот! Хватит перестраховываться, у тебя нет времени на это!       Шерлок посмотрел на шприц.       Формула не может быть некорректной. Она, конечно, далека от идеала и в лучшем случае обладает парочкой токсических эффектов, в худшем — вызовет сильнейшую асфиксию, вплоть до летального исхода.. Во всяком случае, крыса ещё жива.       Шерлок смотрит на шприц, который всё ещё держит в руке.       Ты уверен в том, что ты сделал всё правильно?       Шерлок смотрит на остатки жидкости в нём. Что ж, вполне хватит для человека с его весом. Цифры на линии градуировки издевательски пляшут перед глазами, размываясь в причудливые узоры.       Ты уверен, Шерлок? — словно спрашивают они.       В голове звенит хаос, наполненный чужими голосами, автомобильными сиренами и гудением электричества, звуки усиливаются и краски становятся ярче, пока комната не превращается в одну сплошную воронку, закручивающую в себя стены, потолок, всю комнату, все молекулы и атомы, и Шерлок ощущает этот надрывающий апофеоз сполна, хотя мгновение назад ещё был в абсолютной и, может, сознательной фрустрации. Перед глазами всплывает лицо миссис Хадсон, с замершей печалью на лице и губами в вишнёвой помаде, произносящими это ненавистное «он вернётся», она сменяется угрюмым Майкрофтом, смотрящим с красноречивым упрёком в ледяных глазах, следом — улыбающейся Мэри, затем Лестрейдом, доктором Питерсом, случайным прохожим — о Боже, хватит, я сейчас свихнусь! — они меняются один за другим, пока вся эта какофония не принимает выражение лица Джона, и Шерлок крепко зажмуривается.       Ты уверен, Шерлок?       Да, я уверен! Принесите мне спички, дайте сюда бикфордов шнур!       Одним ловким движением он переворачивает шприц на сто восемьдесят градусов, подставляет конец иглы к предплечью, чертыхается, меняет иглу на новую, вновь подставляет её к руке, быстро сжимая и разжимая кулак.       «Я не злюсь, Шерлок, — тихо произносит Джон в его голове. — Но пообещай мне одну вещь. Пообещай мне, что больше никогда не умрёшь. Я тебе запрещаю это делать. Слышишь? Я не хочу проживать это вновь. Пообещай мне».       Шерлок смотрит на шприц.       Ты готов это сделать, Шерлок?       Да, чёрт возьми, я готов.