Свет в конце

Когда она добралась до первого этажа и свернула за угол, то с удивлением обнаружила, что тяжелые темные шторы в гостиной раздвинуты, а окна распахнуты настежь, впуская в помещение теплый ветерок. Скрип ножек стула по каменному полу доносился с кухни. Гермиона спустилась по лестнице и увидела, как Сириус наполняет свою кофейную кружку и достает из духовки тарелку с разогретыми яйцами, беконом и тостами. Его серо-голубые глаза радостно прищурились, когда он взглянул на нее сквозь темные волосы, падающие ему на лоб. — Пусть это и не блины с омлетом, — проговорил он с улыбкой, — но поверь, все вполне съедобно. Я немного умею готовить, но незнаком с маггловской кухней. Присаживайся, — он поставил тарелку с едой и указал на стул напротив своего, прежде чем вернуться обратно к буфету за новой кружкой. — Кофе или чай? — спросил он через плечо. — Кофе, пожалуйста, — слегка ошеломленно ответила Гермиона. Кухня вокруг на нее была полна движения: намыленная щетка тщательно терла пол в самом дальнем углу, метла с железной ручкой сметала из очага в ведро золу, посуда в раковине мылась и вытиралась сама по себе, а тарелка с нарезанными свежими фруктами проплыла к столу и аккуратно замерла прямо перед ней. Даже Финеас Найджелус и тот появился с кислой миной и надменной ухмылкой на картине с натюрмортом. И вся эта кипучая деятельность была настолько тихой, что можно было с легкостью разобрать едва слышные звуки, доносившиеся из портативной колонки, которую она оставила накануне в углу. — О, я… надеюсь, ты не против, — Сириус откинул волосы с глаз и кивнул в сторону колонки, занимая свое место и ставя перед Гермионой кружку крепкого черного кофе. Она моргнула. — Нет, конечно же, нет. У меня есть и другие диски, если хочешь… — Диски? — недоуменно переспросил он. — Компакт-диски, — уточнила она, вспомнив, что он пропустил два десятилетия музыки и развития технологий. Конечно, это были маггловские музыка и технологии, но она бы не удивилась, узнав, что у него в свое время был проигрыватель виниловых пластинок или касетный плеер. За завтраком Гермиона рассказала ему о некоторых наиболее важных достижениях маггловских технологий. Когда он спросил, почему портативная колонка вообще работает в таком старом и полном магии доме, дискуссия перешла к японскому волшебному сообществу и к открытым там способам, могущим модифицировать и экранировать электронные устройства, делая их пригодными для использования в волшебной среде. Америка, в привычной для себя манере, поспешила ухватиться за возможность импортировать новые технологии и приобрести патенты, включив японское открытие во многие сферы волшебной жизни. Сириус был совершенно очарован рассказом. И Гермиона не смогла не улыбнуться. — На самом деле, — добавила она, — эта маленькая стереосистема довольно устаревшая модель в сравнении с тем, что есть сейчас на рынке. Но как по мне, она идеально справляется с возложенными на нее функциями. — А какие еще альбомы у тебя есть? — спросил он воодушевленно, ведь перед ним открывались перспективы вновь услышать некоторые из своих любимых старых композиций. На самом деле, и у него когда-то была весьма приличная коллекция пластинок, хотя она ни в какое сравнение не шла с подборкой Лили и Джеймса. Но ничего из этого уже давно нет. Теперь, согласно тому, что рассказала Гермиона, он смог бы вновь услышать или даже приобрести экземпляр «Are You Experienced?» или «The White Album» группы Beatles. Или, о Великий Мерлин, что-нибудь из Led… — …Zeppeline, пара альбомов Stones и весьма внушительное количество альбомов более поздних групп, — закончила Гермиона перечислять названия, широко улыбаясь при виде благоговейного выражения лица Сириуса. — Я принесу их вниз, а ты сможешь прослушать, когда захочешь. Приподняв бровь, она весьма провокационно заявила. — А как только мы вытащим тебя из добровольного заключения в этом доме, то можем даже пройтись по магазинам и купить что-то из нового, если захочешь. Сириус провожал ее взглядом, когда она понесла пустые тарелки в раковину. Почему ее предложение не вызвало в нем раздражения? Гарри каждый день пытался расшевелить его и вытянуть из дома, и это только сильнее напоминало Сириусу о том, чего он был лишен и с чем не мог справиться. Однако Гермиона казалась настолько уверенной в том, что у него все получится, да и тон ее был спокойным, словно она говорила о каких-то совершенно обыденных вещах, а ведь ей прекрасно было известно о его ущербности. Взгляд Сириуса блуждал по ее фигуре, задерживаясь на плавных изгибах бедер, затянутых в синюю джинсовую ткань. Он ухмыльнулся про себя. Справедливости ради, стоило отметить, что у ведьмы в его глазах было определенное преимущество перед крестником. Гермиона внезапно обернулась, ее глаза на долю секунду прищурились, прежде чем она облокотилась о столешницу. — Сириус… Он постарался принять как можно более невинный и простодушный вид. — Гермиона… — шутливо передразнил ее тон, но запнулся, когда она прикусила губу. — Что-то не так, милая? — спросил Сириус. Она глубоко вздохнула. — Я хотела спросить, не позволишь ли ты мне сварить для тебя зелье Сна без сновидений? «Оу, так вот оно что», — подумал Сириус, а из его груди вырвался невольный вздох. — Не получится, — проговорил он, и в тоне его были слышны извиняющиеся нотки. Она стремительно перевела взгляд от пола к нему: — Ты уже пробовал? — спросила Гермиона. Его улыбка была деланно-беспечной. — Ну, да, пробовал. — ответил он. — Чье? — спросила она, не желая так просто сдаваться. — Я имею в виду, чья это была формула, ты не знаешь? — Дамблдора, — отозвался Сириус. Слегка высокомерная улыбка тронула уголки губ Гермионы. — Ну, я немного изменила первоначальную формулу директора и внесла некоторые коррективы. Это было частью моей диссертации по зельям, — пояснила она, прежде чем умоляюще взглянуть на него и попросить: — Не мог бы ты просто попробовать… просто, чтобы я могла убедиться? Сириус на мгновение задумался, прежде чем согласно кивнул. — Но весьма вероятно, что это не сработает, Гермиона, — снова предупредил он. Его спокойный, но открытый тон, казалось заставил ее задуматься. И Сириус мягко добавил: — Просто… я не хочу, чтобы ты расстроилась из-за этого. Формула Дамблдора всегда делала сон спокойнее, но была совершенно бессильна перед самими сновидениями. Выражение ее лица было смущенным и немного расстроенным. — Почему? — спросила она тихо, искренне не понимая причины. Приняв окончательное решение, Сириус вновь указал на кухонный стул напротив себя. Она села и сложила руки на деревянной поверхности, приготовившись слушать, пока он сделал большой глоток кофе. — Со слов Дамблдора, — начал Сириус, — дементоры — существа очень древней и темной магии. Ты, конечно, помнишь, каково это было просто находиться в их присутствии. Гермиона невольно вздрогнула при воспоминании и кивнула. — И, естественно, именно поэтому они были столь… полезны в качестве тюремных охранников самых страшных преступников. Однако большинство людей не знают о появлении постоянных побочных эффектов от их присутствия. Без палочки и применения хорошего и сильного Патронуса, даже способность к анимагии не дает защиты от них. Сириус сделал паузу, взгляд его стал отстраненным, когда он добавил: — Любой человек в какой-то момент не сможет бороться со сном и уснет, а во время сна исчезает целый слой психологической защиты… Сириус пытливо взглянул в ее лицо, и губы его сжались в тонкую линию. Глаза же Гермионы расширились от ужаса, когда до нее дошел смысл сказанного. Он мрачно кивнул и пояснил: — Это оставляет что-то вроде… пятна, словно отпечаток их магии остается в твоем подсознании. Это пятно проявляется в запутанной последовательности мозговой активности, похожей на кошмар. Технически, это не сон, вот почему снотворное не помогает, — Сириус устало пожал плечами. — Древняя и темная магия, Гермиона, это не то, что можно так просто отменить. С этим нужно просто научиться жить. Теперь она не сводила взгляда со своих рук: — И у тебя так каждую ночь? Без перерыва? — прошептала Гермиона. — Ага, — мягко ответил он, почему-то ощущая к ней странную жалость. Когда их взгляды вновь встретились, она не мигая смотрела на него. — Каждую ночь с… — Гермиона замолчала и покачала головой, голос ее дрогнул, когда она все же решилась спросить: — Как ты вообще жив, и, что важнее, не сошел с ума, Сириус? Она вновь удивила его своей реакцией. Ему почему-то казалось, что стоит ему раскрыть свои карты, как столь ненавистная ему жалость поглотит Гермиону с головой. — Человеческому телу требуется определенное количество сна, да и фаза быстрого сна… — она снова недоверчиво покачала головой. Учитывая все, что было ей известно, он просто не мог сидеть сейчас перед ней относительно здоровый и, казалось бы, вполне здравомыслящий человек. Она вспомнила все, что он говорил о том времени, проведенном за Завесой, и непроизвольная дрожь прокатилась по ее телу, когда она поняла, что это означало. Ее мысли прервал тихий смешок, донесшийся с другой стороны стола. — Гермиона, все в порядке. Не знаю как, но мне удалось… — Нет, вовсе не в порядке, Сириус! — воскликнула она. — Черт возьми, неудивительно, что ты выглядишь лет на десять старше, чем должен быть на самом деле. И не смей мне говорить, чтобы я не брала это в расчёт. Даже не вздумай мне что-нибудь подобное заявить, Сириус Блэк! Гермиона резко встала и продолжила свою мысль: — Полагаю, сейчас ты вовсю сражаешься со своей драгоценной гордостью за то, что тебе удалось-таки нормально поспать в последние две ночи? Что ж, в этом случае ты можешь просто выгнать меня с площади Гриммо, потому что я не стану игнорировать подобное и не перестану пытаться тебе помочь, — она скрестила руки на груди, лицо ее раскраснелось, а глаза с вызовом смотрели на него. Несколько минут они молча сверлили друг друга взглядами. Сириус был поражен тем, насколько великолепной она была в это мгновение, и с иронией подумал, что видимо придется поломать голову, если вдруг ему захочется увидеть ее снова в гневе. И, очевидно, для этого надо будет, чтобы она находилась рядом… Он стиснул зубы, задаваясь вопросом, что же стало причиной его откровенности и заставило так много рассказать? Она была права — все это задевало его гордость, а он ненавидел подобное. В то же время нельзя было отрицать влияние ее присутствия на его способность спокойно спать. Внезапно его желудок сжался, когда он вспомнил остальную часть того, что Дамблдор объяснял ему о снах… Сухощавая рука пожилого волшебника опустилась на его плечо. Остальные члены Ордена Феникса разошлись под вечер, и Сириус занял свое обычное место перед камином, потягивая из стакана выдержанный бурбон. Он поднял взгляд, когда Альбус Дамблдор устроился в кресле напротив него, и свет огня отразился от стекол его очков. — Как дела, Сириус? — с искренним беспокойством спросил старый волшебник. Сириусу хотелось бы огрызнуться в ответ, но он прекрасно понимал, что Альбус и так прекрасно осознает, что с ним делает этот домашний арест. И пусть директор не стал бы извиняться за это, ведь все было ради «общего блага», но раскаяние читалось на его морщинистом лице и в тоне его голоса. Но даже так, скопившуюся горечь это не могло развеять. Сириус ответил, криво улыбнувшись: — Ну, полагаю, вы и так уже догадались. — Как ты спишь? — последовал очередной вопрос Альбуса, и директор остро на него взглянул. Сириус резко поднял голову. Увидел выражение его лица и честно ответил: — Не очень хорошо. Именно тогда и появилось это запутанное объяснение — степень той темной силы, которой обладали дементоры, и отпечаток, который накладывала их магия на всех, кому не повезло оказаться рядом с ними на длительное время. «Темная и древняя магия», способная соперничать с той, что забрала его лучших друзей, больная, извращающая душу и сознание магия, против которой практически не было защиты. — Да вы просто вестник хороших новостей, Альбус, — ухмыльнулся Сириус, не сводя взгляда с угасающего огня в камине. Какого черта старик решился рассказать ему об этом, если все было настолько безнадежно? — Но всегда есть что-то более могущественное, Сириус, магия еще более сильная и древняя. Уж ты-то должен о ней знать не понаслышке. Блэк насмешливо фыркнул. — Неужто «любовь»? Она что, излечит эти кошмары и подарит мне спокойный сон? — спросил он с насмешкой, а затем невнятно пробормотал в стакан с бурбоном, прежде чем отпить из него: — Хотя я не стал бы жаловаться, если бы время от времени кто-то составил мне компанию в потрахушках. — Настоящая любовь, Сириус, — сурово возразил Дамблдор, не обратив внимание на грубость хозяина дома. — Да? И где, черт возьми, я ее возьму, Альбус? — отрезал Сириус. — Я чертов заключенный с приличной суммой, в которую оценили мою голову, выгляжу на двадцать лет старше, чем есть на самом деле, вся моя жизнь потрачена в пустую, а теперь и ее остаток я должен провести в этом гребаном доме со спятившим домовым эльфом и непрекращающимся потоком ночных кошмаров. Где, черт побери, во всем этом я должен найти «настоящую любовь», которая сделает мою жизнь лучше? Может, сами трахнете меня, а? — он вскочил из кресла и вылетел из комнаты. — Сириус, — крикнул ему вдогонку Альбус, — только не забывай, любовь часто появляется в самых неожиданных местах. Не отвергай ее, когда она случится и с тобой. — Непременно, — пробормотал Сириус себе под нос, топая по лестнице в направлении своей спальни. Слова старого волшебника эхом отозвались в его памяти, когда он смотрел на замершую перед ним Гермиону, с восхитительным румянцем от охватившей ее ярости и продолжающую настаивать, что никуда она отсюда не уйдет. Его сердце лихорадочно забилось от давно минувшего разговора, пока он с усилием не взял себя в руки. В конце концов, это же Гермиона — юная, слишком юная, но достаточно упрямая и умная маленькая зазнайка, которая в буквальном смысле одержима желанием доказать, что с легкостью может все исправить. Опять же, разве она не исправила или, по крайней мере, не помогла в ситуации, которая раньше казалась безнадежной и совершенно безвыходной? Стоили ли годы мучения его гордости? Ей уже и так были известны все его слабости… во всяком случае, самые неприглядные из них. Как раз в этот момент мимо кухонной двери скользнул ветерок, проникший в дом через открытые окна гостиной, и Сириус вновь ощутил ее аромат, окутавший его с головой. — Я не смогу, — хрипло проговорил он с ноткой отчаяния в голосе из-за того затруднительного положения, в котором он оказался. Скорее всего, она догадалась, что он имел в виду. Лицо Гермионы немного расслабилось, но все еще сохраняло настороженное выражение. Сириус сглотнул и уставился вниз. — Я бы хотел попробовать, и это так убого, но у меня не получится. Просто… просто не надо жалеть меня, ладно? Для него это была совершенно новая и незнакомая территория, и неловкое, неприкрытое долей жизненного цинизма чувство уязвимости перед кем-то посторонним, накрыло его, словно удушливое одеяло. — Жалеть тебя? — недоверчиво уточнила Гермиона, и слабый смешок полнейшего недоверия вырвался из ее груди, но замер, когда она столкнулась с взглядом Сириуса. Она склонила голову и проговорила: — Сириус, ты по крайней мере дважды обманул смерть, и один раз сделал это на самом деле. Ты выдержал ужасы, которые сломили бы любого, кто оказался на твоем месте, и ты продолжаешь беспокоиться о том, что я могу пожалеть тебя? Внезапно, словно стараясь разрядить столь тяжелый разговор, Сириус шутливо заметил: — Поосторожнее с лестью, милая. Ты же не хочешь, чтобы я возгордился… знаешь, я ведь могу все неправильно понять. Ее губы изогнулись в кривой улыбке, и она засмеялась. — Ох, ну тогда та… э-э… бедный-бедный Сириус, у которого самомнение выше небес… — протянула Гермиона, дразнящим голосом. Совершенно импульсивным поступком был стремительный шаг Сириуса к замершей у раковины Гермионе, и то, как он принялся щекотать ее, пока она, задыхаясь от хохота, пыталась вывернуться из его рук. Они все еще смеялись, согнувшись от приступа накатившего на них смеха, когда из прихожей послышался знакомый мужской голос: — Ау! Есть кто дома? Гермиона как раз успела поправить помятую одежду и убрать с лица взлохмаченные волосы, когда на кухню вошел Гарри.