Свет в конце

— Гарри! — Сириус тепло поприветствовал его, продолжая посмеиваться. — Ты только что пропустил завтрак. Что привело тебя к нам? Ярко-зеленые глаза с любопытством скользнули от крестного к Гермионе и обратно, отмечая их раскрасневшиеся лица и немного взъерошенное состояние, прежде чем сосредоточились на столе. Гарри смущенно откашлялся: — Я… э… пришел извиниться. Он взглянул на Гермиону, в то время, как ее плечи едва заметно напряглись. Все еще чувствуя себя задетой вчерашней встречей, она выдавила улыбку и одобрительно кивнула. — Я оставлю вас наедине, — пробормотала она, проскальзывая мимо двух волшебников и направляясь к лестнице, ведущей наверх. — Гермиона… — окликнул ее Гарри, но его оборвал Сириус. — Оставь ее пока, Гарри. Хочешь чего-нибудь? Сливочного пива? Гарри кивнул, и Сириус вытянул из холодильника две запотевшие бутылки, прежде чем проводить крестника в сад позади дома, не забыв нацепить солнцезащитные очки. Сириус сел и тягуче потянулся, со вздохом повернувшись лицом к солнцу. Было так приятно наконец-то снова ощутить его прикосновение к лицу, особенно, учитывая то, как долго он скучал по летнему теплу и боролся со своей светочувствительностью. Он сделал глоток прохладного сливочного пива и обернулся к крестнику, который не сводил с него внимательного взгляда. — А теперь рассказывай, что у тебя на уме? — спросил он с легкой улыбкой. — Сириус… — Гарри начал было, но потом заколебался, не зная, что сказать. Он думал о словах Гермионы с тех пор, как накануне вечером она вылетела из его квартиры, и чувствовал себя таким дураком. — Я… я сожалею, — неуверенно выдавил он. Сириус открыл было рот, чтобы возразить, но Гарри вскинул руку: — Ты — моя семья, Сириус, а я же к тебе относился совсем не так, как следовало бы. Я правда был таким эгоистом, — он покачал головой и недовольно продолжил: — Я даже не удосужился спросить, что у тебя случилось и могу ли я чем-то помочь. Вместо этого я просто предположил, что ты… — …погряз в собственной жалости и был слишком неуживчивым? — тихо закончил за Гарри Сириус. Гарри виновато покраснел и посмотрел на своего крестного, но обнаружил, что тот ему улыбается. — Гарри, тебе не нужно извиняться передо мной. У тебя хватает и своих забот. И, честно говоря, в последний раз, когда ты видел меня живым, я делал именно это — упивался жалостью к себе и… был неуживчивым. Я мог бы рассказать тебе, что происходит, но… — он пожал плечами. — А что происходит? — спросил Гарри. — Я даже не знал, что у тебя нет палочки, пока вчера на моем пороге не появилась Гермиона и не врезала мне. Сириус не смог сдержать недоверчивого смешка, сорвавшегося с губ. — Она тебе врезала? — спросил он, чувствуя невольный приступ восторга, от того что Гермиона восприняла его ситуацию настолько близко к сердцу. — Ага, ну, если ты еще не заметил, она немного вспыльчива, — проворчал Гарри, хотя с болью осознал, что это впервые с момента падения Сириуса в Арку, он услышал его искренний смех. А в Арку Сириус упал семь лет назад. — Ну, думаю, мы оба с тобой знаем, что это касается не только меня, — с упреком заметил Сириус. — И я так же считаю, что если кто-то и заслуживает извинений, так это Гермиона, Гарри. Крестник перекатил бутылку сливочного пива в ладонях, и пробормотал: — Да уж… — Что за история с Роном? Он бросил вас вдвоем, когда вы были в бегах? Ты никогда мне об этом не рассказывал. Гарри нахмурился. — Ох, она все же приплела сюда это, да? — защищаясь, проговорил он. — А не забыла упомянуть, что бросила его как раз тогда, когда он собрался сделать ей предложение, потому что так и не смогла ему простить тот уход? Челюсти Сириуса сжались. — Нет, Гарри, но она сказала, что именно поэтому все и подумали, что они расстались. Ты хоть когда-нибудь удосуживался задать этот вопрос ей лично? Или ты просто согласился с семейством Уизли и их обвинениями? Она ведь была твоим другом, знаешь ли. Сириус смотрел, как крестник безмолвно открывает и закрывает рот, силясь подобрать слова. Он знал, что, возможно, слегка перегнул палку, но ничего не смог с собой поделать. С тех пор, как Гермиона рассказала ему, что произошло на самом деле, он никак не мог выкинуть эту историю из головы. И как бы он ни любил сына Джеймса и Лили, Гарри все же смог задеть болезненные струны его души всего лишь несколькими неудачными предложениями. — Хотя, — резко продолжил Сириус, делая глоток из бутылки, — если ты спросишь меня, его уход тоже был достаточно веской причиной. Возможно, это и не было так, но, как по мне, только лишний раз подтвердило тот факт, что они не подходили друг другу. Она любила его, Гарри, но недостаточно сильно, чтобы выйти за него замуж. А он не любил ее. — Откуда тебе знать? — раздраженно спросил Гарри. — Тебя ведь там не было. — Я бы никогда не бросил ее, и уж точно не в лесу посреди гребаной войны! — практически прорычал Сириус. Глаза Гарри распахнулись, и он уставился на своего крестного. Сириус увидел его растерянный взгляд и пробормотал: — Я хотел сказать, если бы я был на месте Рона и действительно любил ее, — затем Сириус выпрямился и примиряюще произнес: — Гарри, давай рассмотрим эту ситуацию с другой стороны. Предположим, что ты оказался на месте Гермионы, а Джинни — на месте Рона, и Джинни бросила бы тебя вот так. Ты бы простил ее? — Да! — возразил Гарри с легким торжеством в голосе. Сириус улыбнулся. — Хорошо, а если бы Джинни была на месте Гермионы, а ты на месте Рона, и ты бы сбежал? — Нет, но это не тоже самое, — нахмурился Гарри. — Это не важно, Гарри, — вздохнул Сириус. — Дело в том, что если бы они были и правда влюблены, то это не стало бы проблемой при любом исходе. Гермиона, по крайней мере, признала это и дала Рону свободу, пока не стало слишком поздно. Но остальные лишь тыкали пальцами, вместо того, чтобы во всем разобраться. Губы Гарри сжались в тонкую линию. — Она даже не пришла на похороны Рона, Сириус. Как мы должны были это понять? — спросил он. — Молли не пустила ее на похороны, — прорычал Сириус, стиснув зубы. Терпение его подходило к концу из-за узколобости крестника. Он встал со скамейки и покачал головой. Голос его был хриплым от разочарования, когда он все же проговорил: — С возрастом ты стал больше похож на отца, Гарри. И гораздо меньше на мать. Сильными сторонами Лили всегда было ее сострадание и сочувствие, — он указал на дом. — Не раз эта ведьма стояла рядом с тобой бок о бок, когда больше никого не было рядом, и могу поспорить, что она спасала твою шкуру столько раз, что и сосчитать сложно. Но ты все равно позволил суждениям и мыслям Молли Уизли перевесить годы вашей дружбы и оставил ее страдать в одиночестве, переживая и смерть Рона, и критику, льющуюся на нее со всех сторон. Если ты хочешь узнать мое мнение, то она врезала тебе слишком слабо. Он повернулся на каблуках и не спеша вернулся в дом, оставив крестника одного в саду.

~oOo~

Гермиона распаковывала последний из своих чемоданов и расставляла на полке собрание книг, которые ее соседка по комнате подарила на прощание, когда в дверь тихо постучали. Она рассеянно взмахнула палочкой и дверь распахнулась, лишь потом Гермиона обернулась, чтобы увидеть вместо Сириуса, замершего на пороге Гарри. — Ох. Привет, — неловко поприветствовала она его, жестом приглашая проходить в комнату. — Привет, — ответил он, обходя комнату и замечая все то, что ясно давало понять — отныне хозяйкой тут стала Гермиона Грейнджер. Когда его взгляд снова замер на ней, он заметил, что Гермиона выжидающе смотрит на него. Тогда Гарри нервно откашлялся и потоптался в углу около книжного шкафа, прежде чем решился на давно назревавший разговор. — Гермиона, почему ты решила расстаться с Роном? Она едва заметно вздрогнула от неожиданного вопроса, но уже секунду спустя смогла взять себя в руки. — Я думала, уже все в курсе из-за чего это случилось, — саркастически отозвалась, повернувшись к сундуку, который разбирала. — Почему ты снова поднимаешь этот вопрос? — горько спросила она. — Ты так сама и не рассказала мне обо всем, — нерешительно проговорил Гарри. — Но ты ведь никогда и не спрашивал, — огрызнулась Гермиона. — Я не думал, что мне следует совать в это свой нос! — возразил он, защищаясь, чувствуя, как медленно закипает от гнева. Гермиона сердито повернулась и замерла, молча изучая друга, прежде чем выражение ее лица сменилось на грусть. Она покачала головой: — Я не собираюсь делиться этим с тобой, Гарри, — пробормотала она, проскальзывая мимо него и выходя из комнаты. «Черт!» — выругался про себя Гарри. — Погоди… — он схватил ее за руку, и его крепкие пальцы чуть сильнее, чем нужно сдавили ее запястье. — Подожди. Она замерла, но так и не обернулась к нему лицом. — Гермиона, прости, — умоляюще произнес он. — Мне правда жаль. Я должен был спросить тебя, и должен был тогда находиться рядом с тобой. Мне очень жаль, слышишь? Ее плечи слегка опустились, и она обернулась, прислонившись к дверному косяку. Уголок ее рта приподнялся, а она взглянула ему прямо в глаза. — Мы не были влюблены, — просто ответила она. Гарри покачал головой. — Нет же, Рон любил тебя, Гермиона, — уверенно заявил он. — Конечно, Гарри, как и я любила его, очень-очень, — согласилась она с грустной улыбкой. — Но мы не были влюблены. Никогда не были. — Но… все это время вы ведь придирались друг к другу и преследовали друг друга… Откуда тебе знать, что он не был влюблен? Он собирался сделать тебе предложение… Гермиона вздохнула и вернулась в комнату, села на кровать и жестом попросила Гарри сделать то же самое. — Ссоры редко, когда являются признаком романтических чувств, Гарри. Думаю, мы оба были настолько поглощены попытками доказать друг другу что-то, что когда мы-таки начали встречаться, это было больше похоже… на то, если бы собака поймала свой хвост. Понимаешь, мы вроде бы достигли своей цели, но ни один из нас не знал, что же делать дальше. Мы прикладывали столько усилий, чтобы наши отношения стали настоящими, тем более, что именно чего-то подобного от нас ожидали окружающие, — добавила она. — Но спустя какое-то время все очевиднее становилось, что где-то на дороге к своему общему счастью мы свернули не туда. Все было совсем не так, как у тебя с Джинни или у Билла с Флер… да даже у Молли с Артуром. И после всех шуточных замечаний и многозначительных улыбок, адресованных нам на вашей с Джинни свадьбе, я просто не выдержала. Гарри не сводил с нее взгляда, пока она рассеянно теребила край покрывала, прежде чем продолжила: — Единственное, что заставляло нас с Роном продолжать быть вместе, — это соперничество. Возможно, вся эта ситуация была чем-то схожа с нашим первым курсом, когда я была ходячей катастрофой, и из-за чего случился тот инцидент в Хэллоуин. Я постоянно пыталась хотя бы заставить его просто увидеть меня и принять. Однако, чем больше я прикладывала усилий, тем более неадекватным мне казалось собственное поведение. Поверь, вовсе не в этом лежат основы романтической влюбленности, — она снова покачала головой. — Он был в ярости, когда я решила закончить наши отношения, потому что это стало еще одним ударом по его самолюбию, ведь именно я была той, кто его бросила. — Это неправда, — возразил Гарри. — Нет, правда, — мягко улыбнулась Гермиона. — Он сам мне об этом сказал. Она усмехнулась над смущенным выражением лица Гарри и рассказала ему о том, что случилось в день смерти Рона: об обручальных кольцах и о Сьюзен Боунс, которой он собирался сделать предложение. — Сьюзен Боунс? — ошеломленно переспросил Гарри. — Я понятия не имел об этом. Тогда становится ясным, почему она была в таком отчаянии. Гермиона грустно кивнула. — Тебя не было на его похоронах. Почему ты никому не сказала, что Молли запретила тебе на них присутствовать? — спросил он тихо, не в силах сдержать подступающий гнев. — А кому бы стало от этого лучше? — вопросом на вопрос ответила Гермиона. — Даже если бы мне кто-то поверил, меня все равно никто там не хотел видеть. — Я хотел, чтобы ты была там, Гермиона! Ты никогда не думала, что ты была мне настолько нужна в тот момент, что я бы захотел услышать правду? — Я не могла этого сделать, — голос Гермионы был едва слышен. — Как бы все это повлияло на твой брак, Гарри, на твои отношения с Уизли? И кроме того, — добавила она, виновато отводя взгляд, — я бы все равно не пошла на похороны. Он умер у меня на руках… — Никто бы тебя не винил, — быстро возразил Гарри, но тут же исправился: — Ладно, никто, кроме Молли, но она и так к тому времени уже была слегка не в себе. — Я винила себя, — настаивала она. — А потом ты просто… ушла. Ты даже не попрощалась, черт возьми, — обвинительно проговорил Гарри, вспомнив собственные боль и растерянность. — Никаких объяснений, ничего… что я должен был подумать? Знаю, я должен был спросить тебя, но тебя, проклятие, даже не было рядом, Гермиона. Ее глаза запекло от навернувшихся слез, когда она взглянула на ситуацию со стороны Гарри. Он же, увидев, как в карих глазах заблестели слезы, чуть не выругался про себя. Осторожно Гарри взял ее за руку. — Ты не должна была проходить через все это в одиночку, и мне так жаль, — мягко сказал Гарри. — Но неужели ты так мало ценишь себя, что могла подумать, будто мне будет все равно, если ты исчезнешь? Все считали, что причина твоего ухода — это ваши с Роном разладившиеся отношения, потому что ты никогда ничего не объясняла. И все же они не ненавидели тебя. Вот теперь она уже плакала, а он молча сетовал на то, что слезы Гермионы развеяли весь его боевой настрой, который он заготовил для этого разговора. Гарри притянул ее к себе, погладив по волосам, пока она жалобно шмыгала носом, уткнувшись ему в плечо. — Молли ненавидит, — тихонько возразила Гермиона. Гарри так же тихо усмехнулся. — Тут, ты не ошиблась, — признал он, прежде чем немного отстраниться. Он осторожно обхватил ее лицо руками и стер слезы пальцами. — Но разве из-за этого стоит волноваться? — спросил Гарри, и его зеленые глаза сверкнули смешливыми искрами, прежде чем стали снова серьезными. — А теперь давай поговорим серьезно. Все беспокоились о тебе. Да и Джинни так злилась только из-за того, что видела, как я был расстроен. Ты же знаешь, как она реагирует в таких случаях. — Прости, — произнесла она и закусила губу, прежде чем продолжить. — Я правда сожалею о том, что сказала об обращении Сириуса с Кикимером, Гарри. Я не имела в виду, что он заслужил все то, что с ним случилось, но я… думаю, я неправильно выразилась. Я не вправе тебя винить за то, что ты разозлился, когда я была такой заносчивой всезнайкой. Гермиона была весьма зацикленная на этом своем недостатке. И после разрыва отношений с Роном и его смерти, провела много времени занимаясь самоанализом и приложила все усилия, чтобы начать новую жизнь в Америке, не таща за собой эту детскую черту своего характера. Впервые в жизни ей удалось добиться академического признания, не раздражая людей своим поведением. Она завела друзей, не чувствуя необходимости постоянно что-то доказывать или трястись над ними, и это было прекрасно. Ей было больно вспоминать о своем поведении в прошлом, возможно настало время окончательно поставить точку в этом. Гарри вздохнул. — Все в порядке, Гермиона. Я знаю, ты вовсе не это имела в виду, но мне потребовалось много времени, чтобы оправиться от потери Сириуса. Я был зол даже тогда, когда война закончилась, и вероятно, именно в то время я и рассказал об этом Джинни, а она просто искала кого-то, кого можно было бы во всем обвинить и кто был еще жив. Полагаю, она просто запомнила этот момент на будущее. Мне жаль, что вышло именно так. Ведь прошло так много лет… — он покачал головой, отметая все недоразумения, который встали между ними непреодолимой стеной. Гермиона лишь всхлипнула в ответ, продолжая перебирать пальцами покрывало. — Так… значит, у нас все хорошо? — нерешительно спросил Гарри с затаенной надеждой в голосе. Нижняя губа Гермионы дрогнула, когда она кивнула. — Я так скучала по тебе, Гарри, — пробормотала она, обняв его и разрыдавшись еще горше. Гарри нежно поглаживал ее по спине, пока она не успокоилась и не отстранилась, улыбаясь дрожащими губами. — И мне жаль, что я тебя ударила, — застенчиво сказала Гермиона. Гарри рассмеялся: — Все в порядке, думаю, я это заслужил. Хотя… — Что? — спросила она. — А, ничего, — отрезал он, мысленно коря себя. Гермиона ткнула его в бок, заставив подпрыгнуть от неожиданности. — Ты не можешь так со мной поступить, Гарри. Просто скажи уже! — смеясь, заявила она. Он взглянул на хорошенькую ведьму и подумал, что возможно, его интуиция не даром намекала ему на некоторые любопытные моменты. Однако, если все это не более, чем его домыслы, то над ним еще долго будут потешаться. Но если все так… — Между тобой и Сириусом что-то происходит? — поспешно выпалил он. Гермиона почувствовала, как кровь приливает к лицу и шее. В замешательстве она моргнула. Неужели она была настолько предсказуемой? Нет, что за нелепость? Тут даже откровенничать не о чем. В конце концов, между ней и Сириусом совершенно ничего не было и, вероятно, никогда не будет, несмотря на крохотный росток симпатии, что поселился в ее сердце и который она вряд ли решиться уничтожить. Легкий смешок сорвался с ее губ. — Гарри, я вернулась всего лишь полтора дня назад… с чего ты вообще о таком подумал? — спросила она. — Знаю, это прозвучит глупо, но, Гермиона, ты бы видела его всего лишь неделю назад… — Гарри покачал головой и умолк, а затем нерешительно продолжил: — Послушай, я просто хочу, чтобы ты знала, если все так, как мне кажется, я не буду против. Я просто хочу видеть его счастливым. Думаю, сегодня я впервые слышал, как он смеется с… ну, с тех пор, как упал в Арку. Так что… чем бы вы там не занимались, спасибо. Теперь рассмеялась уже Гермиона. — Честное слово, Гарри, мы ведь говорим о Сириусе. Тебе не кажется, что я слишком занудна для него? — она хотела, чтобы это прозвучало, как неопровержимый аргумент, однако в ее голос прокрались нотки неуверенности и замешательства. Гермиона сглотнула и с улыбкой похлопала его по ноге. — Но, конечно, я приложу все силы, чтобы помочь ему. — Ты уверена, что сможешь остановиться здесь? Если что, у нас есть еще одна маленькая спальня, и мы с Джинни можем… — Вздор! — покачала Гермиона головой. — Мне здесь хорошо… да и нравится, — честно призналась она. Гарри просиял. — Тогда великолепно. Слушай, мне уже пора идти, но я загляну через пару дней. Да и вы с Сириусом можете нагрянуть в гости в любое время. Она ответила дипломатичной улыбкой: — Мы пока над этим работаем. Гарри недоуменно взглянул на нее, но потом просто пожал плечами. — Тогда увидимся! Он шумно сбежал по лестнице и с громким стуком приземлился на площадке нижнего этажа, миновав последние ступеньки прыжком, больше напоминая в этот момент ребенка, чем двадцатидвухлетнего мужчину. Когда он сворачивал за угол коридора, голос крестного окликнул его из гостиной. Гарри заглянул в дверной проем и прищурился, увидев непривычного Сириуса, сидящего у большого открытого окна в солнцезащитных очках и с книгой в руках. — Гарри, — обратился к нему Сириус, — перед этим я был с тобой немного груб, и мне очень жаль. Как Гермиона, все прошло хорошо? — спросил он, пусть и знал, что да, ведь, несмотря на все попытки отвлечься, все равно услышал окончание их разговора. — О, да, — улыбаясь, отозвался Гарри. — Мы помирились. Знаешь, я очень сильно скучал по ней. — Она невероятна, — тихо согласился Сириус. — Хотел бы я, чтобы хоть кто-нибудь заставил ее в конце концов это понять, — пробормотал Гарри, на мгновение став серьезным, а потом улыбнулся снова, ведь теперь рядом с ним были и крестный отец, и лучшая подруга. Он уже собирался спросить о солнцезащитных очках, когда часы в коридоре пробили полдень, напомнив ему, что он опаздывает на работу. — Вот же ж, мне уже пора на работу, но я загляну еще на этой неделе. Мы с Джинни ждем вас с Гермионой в гости… можем даже поужинать как-нибудь… Сириус кашлянул: — Сначала мы обсудим то маленькое заклинание, которое ты накладываешь на стряпню своей жены, и которое скрыл от меня, а уже потом обсудим твое приглашение на ужин, — слегка поддразнил он крестника. Мгновение он лицезрел растерянное выражение лица Гарри, прежде чем лающе засмеялся. — Иди уже работать, мальчик.