Secrets of the three-headed crown

Я после заката буду в библиотеке. Хелейна перебирала в памяти все помещения Красного Замка, решив поначалу, что пришла не туда, но эта библиотека была единственной, а значит, он точно говорил о ней. Я после заката буду в библиотеке. Он точно сказал так. Хелейна это слышала своими собственными ушами и теперь она стояла, в нужном месте и в нужное время, но его не было. Эймонд не стал бы её обманывать, ведь так? Зачем ему это? Позабавиться от мысли, что Хелейна проделает такой путь просто так? Нет, так поступил бы Эйгон, но не он. И если бы у него возникло какое-либо срочное дело, он бы, наверно, предупредил её? Он бы послал к ней слугу, чтобы тот поставил её в известность, или зашел бы сам, это ведь не трудно. Значит дело было не в этом. Хелейна ревностно искала ему оправдание. Глаза её привыкали к темноте. Она гуляла по небольшому залу, плутая в лабиринте из книжных шкафов, размышляя об Эймонде. Она нашла лишь одно приемлемое объяснение происходящему. Версия эта была обидной и жестокой, но она единственная вписывалась в реальность: Эймонда не было, потому что он даже не знал о том, что дал ей обещание явится. Он же просто упомянул библиотеку в коротком диалоге с матерью. С чего Хелейна вообще решила, что он говорил с ней? Это было так на неё похоже: она никогда не умела читать людей и вечно совершала подобные ошибки. Может быть, Эймонд сказал это, чтобы мать от него отвязалась, а может быть, он действительно собирался прийти, но потом передумал и он не стал никого посылать, чтобы предупредить сестру, потому что не ведал, что она сочтет его слова приглашением. Да, это было похоже на правду: социально неуклюжая Хелейна и честный Эймонд. Девушка досадно вдохнула. Она единолично создала себе повод для радости, который подпитывал её весь день, а теперь пожинает плоды этой лжи. Пускай так, зато в памяти её останутся эти несколько часов, наполненных приятным ожиданием. Хелейна не совсем понимала, что ей делать, но уходить она не спешила. Она бродила по библиотеке, разглядывая бесконечные разноцветные ряды книг. Незаметно для себя она дошла до самого конца зала, оказавшись рядом с небольшим диваном, окруженным книжными шкафами. На мягких подушках лежал слой серой пыли. В библиотеке никого не было и уже довольно давно. Мысль эта неприятно аукнулась у неё в голове. Принцесса приподняла подол своего платья, не желая испачкать его, и уже развернулась, чтобы уйти, но взгляд её нечаянно скользнул по приоткрытой двери в углу библиотеки. Это был вход в комнату наверху, вход в те самые пустующие покои. Хелейна, не раздумывая ни секунды, направилась туда. За дверью находилась небольшая винтовая лестница. На стенах не было ни единого окна или факела. Девушка, вытянув руку со свечой и придерживая юбку, аккуратно поднималась наверх, внимательно глядя под ноги. На тонких ступенях была уложена черная плитка с изображением какой-то красной лозы, на стыках стебли её переплетались и завязывались в узлы. Рассматривая их, Хелейна не заметила, как дошла до ещё одной двери. Она легко толкнула её и тут же невольно зажмурилась от неожиданно яркого света. В комнате во всю горел небольшой камин. Помещение оказалось куда меньше её ожиданий. Язык не поворачивался назвать это место покоями. Это была каморка, забитая с пола до потолка кривыми башнями из книг, которые чудом держали равновесие. Перед камином, боком к ней, стояло одно кресло и небольшой круглый столик, заваленный всевозможными свитками. Эймонд сидел, опустив голову, в руках он держал толстую зеленую книгу в кожаном переплете. Хелейна была почти уверена, что брат слышал, как она поднималась, однако, он продолжил сидеть, оставив её появление без внимания. - Никогда не видела, чтобы здесь было открыто, - Хелейна поставила свечу на полку рядом со входом и затушила тонкое пламя, прокрутив черный фитиль между пальцами. Эймонд перелистнул страницу и продолжил читать. - Потому что обычно здесь закрыто, - он не глядя подцепил длинными пальцами связку ключей, лежащую на столе, и продемонстрировал её сестре. Эймонд был здесь и его не удивляло её присутствие. Он ждал её, и он хотел, чтобы она пришла. Хелейна стояла у входа, разглядывая интерьер: три стены комнаты были завешаны тяжелыми однообразными гобеленами с изображениями каких-то коричневых башен, наверно, это был триптих Цитадели (несколько вышитых зданий показались принцессе знакомыми). Единственное квадратное окно выходило на залив Черноводный, за ним виднелось серо-розовое небо, остатки закатного солнца плавали над поверхностью воды. Камин, вшитый в стену, был украшен сотней мелких изразцов голубого цвета, а перед очагом, на полу под ногами Эймонда, лежала шкура чёрного медведя. Это было его пристанище. Она знала, что ступает сейчас туда, где долгие годы был только он и от осознания этого она чувствовала себя по-настоящему особенной. Эймонд позволял ей быть рядом с ним. Нет. Он желал, чтобы она была рядом. Он хотел поделиться с ней частичкой того покоя, что он обнаружил в этой заброшенной башне. Хелейна, аккуратно обходя горы хлама, подошла к камину и села на пол, спрятав ноги под подол юбки. Жар от огня ударил ей в лицо, и она позволила себе окончательно расслабиться, упереться плечом в кресло и положить голову на ногу брата, касаясь виском его колена. Алисента и Отто положили свои жизни, чтобы Эйгон стал королём, а Хелейна, в свою очередь, королевой, но, будь её воля, она бы не раздумывая променяла вечность у Железного Трона на эту возможность сидеть в ногах у Эймонда. - Что ты читаешь? – поинтересовалась она, когда страницы над её головой снова зашелестели. - «История Века Крови». - У всех ужасных событий такие поэтичные названия, - Хелейна знала историю своего дома наизусть, знала краткую историю домов Вестероса, девизы, гербы и географию, но душа её к изучению этой темы не лежала совершенно, чего нельзя было сказать об Эймонде: он постоянно читал что-то новое, уходя всё глубже в знание прошлого, - почитаешь мне? Юноша сел удобнее, стараясь не помешать сестре своими движениями, тихо прочистил горло и начал читать вслух. Эймонд читал с середины, с того места, где остановился сам, но Хелейна всё равно легко погрузилась в рассказ. Он читал о хаосе в Вольных Городах, когда те обрели неожиданную независимость после Рока Валирии (1). После падения государства, в одну ночь, восемь городов перестали считаться колониями и начали войну друг с другом. Хелейна была равнодушна к истории Эссоса. Таргариены покинули родину за двенадцать лет до Рока и во времена Века Крови жили на Драконьем Камне. Они не видел тех ужасов, о которых читал ей Эймонд: Таргариены спаслись от беспощадного катаклизма, спаслись от войн и сражений, сбежав в Вестерос, поверив видениям Дейнис. Видения Дейнис. Хелейна знала всё о них: за сотню лет до завоеваний Эйгона I, будучи ещё девочкой, дочь Эйнара Таргариена смогла уберечь семью, увидев сон о крахе империи в пламени. Именно из-за неё лорд Эйнар переехал на Драконий Камень вместе с женами, братьями и детьми, поверив пророчеству. Хелейна знала, что вещие сны Таргариенов не были мифом или сказкой. Она осознала их силу в ту ночь в Дрифтмарке, когда мейстер зашивал шрам Эймонда. Но было нечто, сильно отличающее её от Дейнис Сновидицы: она не видела события, только судьбы. Пророчества Хелейны неизменны, потому как связаны с людьми, а не с местами или действиями. Она видела, чувствовала, слышала, но не могла объяснить. Она проживала свою жизнь, обреченно глотая эти ужасные видения, смысл которых, зачастую, она узнавала слишком поздно. Как тогда, в Дрифтмарке. Она осторожно приподнялась, встав на колени, и повернулась к брату. Эймонд читал о сражении на Кинжальном озере между Волантисом и Норвосом. Его голубой глаз сосредоточенно бегал по строчкам. Движения Хелейны он не замечал толком, то ли был настолько погружен чтением, то ли настолько привык к ней. Девушка чуть наклонилась, протянула руки к его затылку, быстро отыскала застежку и открыла её, снимая повязку с глаза. Эймонд оторвался от книги и поднял голову, удивленный действиями сестры. Он хотел было спросить её, но не смог: его мгновенно сковал взгляд больших фиолетовых глаз. Мир замер в ожидании. Эймонд опустил взгляд на её приоткрытые покусанные губы. Он этого не сделает. Как бы сильно ему не хотелось, он так не поступит. А она бы позволила ему? Позволила бы приблизиться, поцеловать? Эймонд представлял себе это сотни раз. Он мечтал узнать какого это - касаться её губ своими губами, какого это - знать какая она на вкус. Он хотел её. Хотел до одури, до помутнения сознания, хотел до боли под рёбрами. Его тянуло к ней с такой силой, что он давно бросил сопротивляться, и сейчас, когда она была так близко, он чувствовал, как трещат цепи, которыми он себя сковывал. Он этого не сделает. Нет, Эймонд так не поступит. Никогда. Он ведь поклялся себе. Он клялся, что будет держать дистанцию. Он клялся, что никогда не будет претендовать на то, то принадлежит Эйгону, независимо от того, насколько сильно он этого желал и, независимо от того, насколько он был этого достоин. Он этого не сделает. Он её не тронет, не запачкает своим помешательством, не утянет в омут, потому что Хелейне было не место в этом безумии. Он смотрел на неё, не понимая как этот светлый и чистый человек, который даже своей внешностью олицетворял каноны невинности, мог пробуждать в нём нечто подобное. Хелейна ведь была совершенно неприспособленна к их жизни. Ей было не место среди «зеленых», среди заговоров, козней и ненависти, что обитала в стенах Красного Замка. И Эймонд обещал себе, что защитит её, чтобы сестра не пострадала от своей доверчивости, доброты и наивности. Он защитит её от Алисенты, от Рейниры, от Эйгона и от самого себя. Он этого не сделает. Он этого не сделает. Эймонд опустил голову, с трудом заставляя себя оторвать взгляд от её губ. Он уставился в пол, стараясь незаметно восстановить дыхание. Время возобновило свой ход и Хелейна, сжав в ладони украшение, вернулась на своё место. Она рассматривала повязку, перебирая кожаную ленту между пальцами. - Не хочу, чтобы ты носил её, когда мы одни, - объяснилась она перед братом и снова уткнулась щекой в его колено, прижимаясь ближе. Эймонд молча кивнул, возвращаясь в реальность. При сестре ему незачем было скрываться. Только при ней одной он мог быть настоящим. Юноша шумно выдохнул, окончательно приходя в себя. Он бросил только один быстрый взгляд на её пепельно-белый затылок со сложной прической, а затем снова вернулся к книге. Несколько секунд он обеспокоено прыгал по строчкам, пытаясь вспомнить о чём последнем он рассказывал, а затем, найдя наконец нужный момент, продолжил тихо и выразительно читать, повествуя об Дотракийских завоеваниях. Хелейна внимательно слушала, наблюдая за языками пламени в камине. Изредка она придвигалась ближе к огню, чтобы подбросить в топку несколько брёвен, лежащих треугольной грудой рядом с ними. Оба они бросили счёт часам, не желая даже думать о том, что в один момент им придется покинуть их убежище. Эймонд читал про то, как сын Менго, Моро, уничтожил город Сатар. Хелейна с головой ушла в кровопролитное прошлое Эссоса, запоминая новые имена и удивляясь неожиданным развязкам, как вдруг брат остановил рассказ. Он устало выдохнул и приосанился. Шея его болезненно ныла от долгого пребывания в согнутом состоянии. - Всё, - отрезал Эймонд, закрыв книгу. Ему оставалось прочесть чуть меньше половины. Он откинулся на спинку кресла и запрокинул голову, рассматривая серый потолок с обколотой лепниной. - Все? - Хелейна непонимающе нахмурилась, решив, что книга закончилась на самом интересном месте. Она обернулась, сложила обе руки у него на коленях и уперлась подбородком в скрещенные ладони, глядя на Эймонда снизу вверх. Он чувствовал её взгляд на своём лице, но упорно игнорировал его, продолжая смотреть вверх. - Я устал читать, - признание это было таким неожиданно теплым и простым, что Хелейна не смогла сдержать улыбки. Она редко видела брата таким. Она не смогла бы подобрать подходящее слово, чтобы описать его, но, наверно, в этот миг Эймонд показался ей… реальным. - Ты дочитаешь мне завтра? – осторожно спросила она. - Нет, я улетаю, - по голосу Эймонда было тяжело понять, что он чувствует, но ответ этот заставил сердце девушки рухнуть куда-то вниз. - Куда? Юноша молчал, обдумывая стоит ли ему вообще отвечать на этот вопрос. Хелейна была так далека от придворных игр за власть, как это было возможно, и его это более чем устраивало, а потому делиться маршрутом своих полётов, связанных с приближенными королевы, он не желал. - В Старомест, - Эймонд решил опустить тот факт, что по пути от исторической родины Хайтауэров он должен побывать у Тайленда Ланнистера на Утесе Кастерли. Он поспешил придумать оправдание, - навещу Дейрона в Цитадели. - Он прилетит на свадьбу? - Я не знаю, - Дейрон был отшельником партии «зеленых»: он не интересовался их жизнью и до того редко прилетал в Королевскую Гавань, что жители уже стали забывать о существовании младшего принца. Эймонд был почти уверен, что тот не явится на праздник, сославшись на учёбу в Цитадели, но это было неважно, семья уже привыкла к его вечному отсутствию. Они замолчали. Хелейна рассматривала колет брата: причудливые узорчатые застежки и стеганную ткань черно-зелёного цвета. Эймонд был настоящим принцем крови – любая одежда смотрелась на нём дорого и изыскано. В ответ на эту мысль небрежный образ Эйгона предательски заискрился в её памяти. Хелейна никогда не сможет понять, как случилось такое, что эти двое, будучи родными братьями, так отличаются друг от друга. - Когда ты вернешься? – наверно, вопрос её прозвучал слишком обеспокоенно или грустно, потому что Эймонд, всё это время устало пялившийся в потолок, вдруг опустил голову, посмотрев, наконец, ей в глаза. Сказать честно, он не знал сколько дней это займет. Путь до Староместа был тяжким бременем даже на драконе и это если не учитывать той петли, что юноше придется пролететь, чтобы передать послание матери в Утес Кастерли. Эймонд прикидывал в голове, сколько времени уйдет на полёт и на переговоры с лордами. Он был почти уверен, что будет вынужден остаться там на несколько ночей из дипломатической вежливости (в конце концов, он ведь не просто посланник, он принц, представитель Алисенты). - К празднику вернусь, - он выдал самую правдивую версию событий, не желая лишний раз обнадеживать сестру. В голове Хелейны зазвенели мысли. Она думала о том, что с ней будет без Эймонда. Да, это было ужасно глупо, но она вновь успела привязалась к нему за те редкие моменты, что они провели вместе за последние дни. Она нуждалась в нём и, как бы эгоистично это не звучало, но она не могла его отпустить. Без него она погибнет, захлебнётся в этом фарсе. Она сама сведет себя с ума. А Эйгон? Теперь она не в безопасности даже в собственных покоях. Но рядом с Эймондом она была под защитой, рядом с ним её мир снова становился устойчивым и целым. Что будет без него? Всё вновь станет хаотичным и бесконтрольным, без него она снова уйдет в себя, вновь и вновь размышляя о свой участи. - Хорошо, - она качнула головой, соглашаясь. У неё не было выбора. Она должна была принять это. Эймонд вернется к свадьбе, ей нужно просто переждать. - Ты можешь взять ключи от башни. Будешь приходить сюда, пока меня нет, - предложил он, заметив волны тревоги, плескавшиеся в глазах сестры. Он мог только догадываться о том, что значил для неё его отъезд. Эймонд тоже не хотел оставлять её, особенно сейчас, когда семья терзает Хелейну перед свадьбой. Сколько бы он не думал о сестре, всё никак не мог понять, откуда в ней столько сил, чтобы терпеть их издевательства. Хелейна была слишком робкой и слишком тихой, чтобы возражать им. Она всю жизнь молча переносила все свои испытания и, каждый раз видя это, Эймонд задавался вопросом: стойкость это была или слабость? Он рассматривал её лицо, обрамленное светлыми пряди. В серебряных нитях волос отражался свет от огня у неё за спиной. Хелейна не была похожа ни на Алисенту, ни на Визериса, а с братьями её роднила только валирийская бледность. Её фиолетовые глаза, словно сделанные из стекла, замерли, разглядывая его ладонь на подлокотнике кресла. Она отстраненная и невероятно красивая. Она была не от мира сего, буквально. Застенчивая, прелестная, честная. И она была его: Хелейна сидела у него в ногах, покорно и смиренно, так, словно это было самое безопасное место во всём Королевстве. Это к нему она жалась, нуждаясь в спасении; к нему она сбежала от всех прочих. Она принадлежала Эймонду и теперь оба они понимали это без слов. Если бы судьба была чуть добрее, то сейчас Королевская Гавань готовилась бы к их свадьбе. Они дали бы торжественные клятвы перед всем двором, они танцевали бы вместе под восторженные аплодисменты, а король наставлял бы их радостными тостами. Эймонд мог бы целовать её, не боясь осуждения, не боясь сломать её идеальный образ. Но всё это достанется не ему. Юноша с трудом сдержал озлобленный оскал. Она достанется Эйгону. Эйгону, который понятия не имел о том, как обращаться со столь хрупким созданием. Эйгону, который своей пропитой головой даже не способен оценить степень своего везения. Эйгону, известному своей жестокостью и неразборчивостью. Эйгону, которого даже перестали пускать в некоторые бордели на Шелковой улице. Эйгону, но не ему. В сердце камина превращались в пыль последние горящие угли и комната медленно погружалась во тьму. - Пойдем? – Хелейна чуть наклонила голову, заглядывая ему в глаз. Эймонд коротко кивнул, мгновенно разогнав всё те омерзительные фантазии, что зароились у него в голове при воспоминании о брате. Принцесса аккуратно вложила ему в ладонь повязку и встала. Она отыскала свечу, с которой пришла, и подожгла фитиль от умирающего костра. Юноша надел украшение на шрам, залил тлеющие остатки пламени водой из графина и, положив книгу на столик, направился к выходу. Железный засов, покрытый ржавчиной, жалостливо заскрипел, закрываясь. Хелейна шла впереди, на несколько ступеней опережая брата. Ноги её словно оплетала та таинственная лаза с каменных плит – уходить она не хотела. Она понимала: только они покинут это забытое всеми Богами место, всё вновь вернется на свои места. - Ты улетишь днём? – спросила она, выбравшись из башни в знакомый мрак библиотеки. В нос тотчас ударил запах влаги и старого пергамента, который она не замечала раньше. Эймонд отрицательно закачал головой, закрывая дверь. - На рассвете, - диалог их был пустым и бесцельным, но помогал им обоим забыться. Это был их способ притвориться, что они контролируют происходящее; что они просто брат и сестра, которые проводят время вместе: учатся, общаются и обмениваются всякими ничего не значащими планами. Какой простой была бы их жизнь будь это правдой. Эймонд опустил руку по локоть в декоративную вазу, стоящую у входа в башню, и достал со дна припрятанный замок. Дальнейшие действия он уже довел до автоматизма, а потому справился меньше, чем за пару секунд: продел дужку в дверные петли, сжал её до щелчка, сцепляя с корпусом, а затем прокрутил ключ внутри механизма три раза в правую сторону. Хелейна держала подсвечник у него над руками, освещая процесс. - Лихо, - восторженно протянула она, наблюдая за стремительностью младшего. Она не могла даже представить себе, сколько времени она бы потратила на возню с этим замком. Эймонд по-доброму усмехнулся, шумно выдыхая. Умение Хелейны удивляться подобным мелочам выдавало в ней ребенка. Он хотел было что-то сказать ей, но застыл на полуслове с открытым ртом. Взгляд его приковало запястье сестры, залитое ярким светом свечи. Эймонд «Одноглазый», так его прозвали в народе? Большая ошибка. Он Эймонд «Незрячий», Эймонд «Слепой» и не более того, иначе как он мог не замечать весь вечер того, что было у него прямо под носом?!? Изящное запястье Хелейны было украшено уродливым отёком багрово-красного цвета. Видно было, что синяк этот свежий (за годы тренировок юноша научился отличать серьезные травмы от прочих, старые гематомы от новых). Он никак не мог понять, куда пропала его бдительность, раз он несколько часов не замечал этого на её руке. И хотя повреждение не выглядело слишком критичным по меркам Эймонда - не при каких обстоятельствах это не выглядело нормальным на принцессе. На месте выступающего запястного сустава, под её кожей, мелкими нитями расплывался сине-красный кровоподтек. - Что это? Ключи так и остались висеть в замочной скважине. Хелейна попыталась запоздало скрыть увечье, убрав руку, но брат не дал ей этого сделать, перехватив её, аккуратно цепляясь за локоть. Он в один миг забрал подсвечник и поставил его на тумбу рядом с вазой, освобождая её травмированную кисть от груза. Хелейна ещё раз попыталась выбраться из его хватки, но безуспешно. Он держал крепко, но не сильно, почти не сжимая её кожу, стараясь не причинить вреда. Пекло, как она могла быть такой идиоткой? Она весь вечер тщательно скрывала от взора Эймонда распускающийся алыми цветами синяк и вот сейчас, когда они уже направлялись к своим комнатам, ей надо было так ошибиться. Она ведь обещала себе, что не станет волновать его этим, не станет рассказывать ему и показывать тем более! Эймонд спрашивал её о том, что случилось, но она молчала: врать Хелейна не умела совершенно, но сказать правду не могла. Если сейчас она назовёт имя Эйгона, то только добавит топлива в пламя братской ненависти. Нет. Она не станет ещё одной причиной их раздора. Принц бережно коснулся её ладони другой рукой и медленно повернул её, разглядывая запястье со всех сторон. Гематома походила на браслет, она обхватывала весь сустав некрасивыми отметинами. Эймонд видел на себе похожие травмы после тренировок, когда безоружный Коль пытался выхватить у него кинжал. Это был след от чьих-то рук. Ему потребовалось меньше секунды, чтобы понять кого именно покрывала Хелейна. Он убьёт его. Нет, оставит калекой, чтобы слуги до конца дней кормили его с ложечки. Такому ничтожеству ведь незачем иметь руки: он не держит в них меч, он только причиняет с их помощью боль тем, кто слабее. Жалкий червяк, пользующийся своим положением. Эймонд не спрашивал её о том, как это произошло. Он прекрасно знал это молчание Хелейны и прекрасно знал гадкие повадки Эйгона. Он сотни раз слышал его похабные шутки в сторону сестры, десятки раз становился свидетелем того, как старший смущает Хелейну своими непристойными комментариями, но он никогда даже не задумывался о том, что Эйгон приведёт свои пьяные бредни в действие. Эймонд даже близко не догадывался, что приходилось испытывать девушке, но теперь волны осознания окатили его с головой. Эйгон касался её. Это его кровавые отпечатки растекались под её кожей. Это он держал её насильно, пока она вырывалась и всё это случилось незадолго до их с Хелейной встречи в башне. И всё то время, что она сидела у него в ногах, она должна была переживать произошедшее, но она была спокойна. Они сломали её настолько, что подобное больше не волновало её. - Почему ты мне не сказала? - Потому что это не важно, - Эймонд аккуратно отпустил её руку. Внутри него закипала первородная ярость. Он не убьет его. Это будет слишком просто. Нет. Но он сделает так, что эта сволочь больше никогда не приблизиться к ней. Юноша втянул холодный воздух через раздутые ноздри и уже собрался сделать шаг в сторону выхода, как вдруг Хелейна обеими руками сгребла ткань колета и прижалась к его груди, удерживая на месте. - Пообещай мне, - голос её был по-настоящему испуганный - пообещай, что не тронешь Эйгона. Ревность болезненно кольнула Эймонда в ребро. Он замер. Хелейна защищала Эйгона от него? Нет, он отказывался верить, что в её сердце было место для заботы даже о таком чудовище, как их старший брат. - Пообещай, прошу. Взгляд Эймонда полный кровожадной решительности, пробудил в её сознании давно забытые кошмары. Она вновь слышала их. Слышала голоса тысяч людей, повторяющих одно и то же. Хелейна не допустит, чтобы потомки вспоминали об Эймонде как о бесчестном убийце родичей. Если бы только она могла объяснить ему… Принцесса сильнее сжала его одежду в кулак и уперлась лбом ему в ключицы, молясь, чтобы брат услышал её. Юноша наклонил голову, вдыхая запах её волос. Руки его бессознательно скользнули ей на талию, а затем на спину, прижимая ближе. Он сделает всё, что она захочет, только бы она оставалась в его объятиях. - Обещаю, - не вдумываясь, прошептал он, чувствуя, как Хелейна в его руках успокаивается. Эймонд наклонил голову ниже, касаясь скулою её виска, щекоча своим сбивчивым дыханием её ухо. Разум кричал ему о том, что это было неправильно, что это было слишком близко к краю, но он никак не мог сопротивляться своему желанию. Он был в шаге от того, чтобы пересечь черту. Хелейна осторожно приподняла голову и прижалась своей щекой к его, ластясь, словно кошка. Самообладание. Ничего не случиться, пока он контролирует себя. Это не опасно. Между их губами считанные сантиметры. Ему оставалась только чуть повернуться к ней. Ему оставалось только взять то, что и так принадлежало ему. Эймонд чуть отстранился и заглянул сестре в глаза. В фиолетово-голубых сплетениях радужки он видел слишком много эмоций. Девушка исследовала его лицо, выжигая в памяти этот образ. Эймонд обладал классической валирийской внешностью, но был куда более импозантен, чем она. Он приковывал к себе взгляды в замке: статный, благородный, почти безупречный, даже повязка не могла отнять у него этого. Он стоял, обнимал её и касался так, как, наверное, не должен был, и сейчас на её месте мечтала бы побывать любая из придворных девиц, но Эймонд желал её. Она видела это. Хелейна металась: она то смотрела в его выразительный голубой глаз, то на тонкие сомкнутые губы. Смотрела на него взглядом полным доверия, беспокойства и любопытства. Ей было интересно, какого это - целовать его, если даже их недолгие разговоры обладали каким-то необъяснимым даром утешения. Что могло бы произойти, поцелуй она его? Она бы излечилась от всех преследующих её кошмаров? Принцесса была почти уверена, что так бы и было.   Хелейна плавно повела руку вверх:от груди Эймонда к его шее. Она едва заметно пробежалась подушечками пальцев по его горячей коже и остановилась, дойдя до острой челюсти. Ладонь неуверенно накрыла его шею. Она чувствовала, как бьется его сердце, как колеблется сонная артерия под её пальцами и как часто он дышит. Один из лучших бойцов во всей Королевской Гавани был безоружен и повержен ей, а она даже не осознавала своей силы. Сейчас, с этого самого момента, с этой самой секунды вся его злость, вся его дикая энергия, все его амбиции, порывы и таланты были под её контролем. Хелейна медленно подалась вперед, сокращая расстояние между ними, не разрывая зрительного контакта. - Нет, - Эймонд отворачивается от неё, когда её губы почти касаются его. Голос хриплый и тихий, - не надо, - он смотрит в пол, молчит и заставляет себя поступить правильно, пока Хелейна прячет лицо у него на плече, - иначе нам обоим будет только больнее. Она согласно кивает и вновь крепко сминает в кулак ткань его одежды. Они стоят так еще несколько минут, каждый думая о своём. Эймонд морщится от боли, когда разрывает их объятия. Он избегает её взгляда, когда они идут бок о бок между книжными шкафами к выходу, и больше не говорит ей ни слова. В узком коридоре дворца пусто: сир Эррик давно уволок тушу Эйгона в его спальню, а служанки убрали последствия беспорядка. Эймонд провожает её до дверей покоев, не смотрит на неё, только аккуратно касается, вкладывая в её руку небольшой ключ. Он замирает, нежно стискивает в своей ладони её холодную кисть и поглаживает тыльную сторону большим пальцем – единственный жест привязанности, который он себе позволяет, прежде чем уйти. Хелейна давно не слышала такой тишины в своей голове. Она расчесывала волосы, готовилась ко сну, а затем долго лежала в постели, даже не пытаясь понять, что произошло этой ночью. По залу дворца носился ветер. Он скидывал на каменный пол гобелены и подымал к потолку тяжелые зеленые и черно-красные полотна. Хелейна стояла посреди тронного зала, шатаясь от его порывов. Под её ногами хрустели драконьи черепа. На Железном Троне мальчик. Белые волосы, черный костюм, трехглавый дракон на шее, а на голове корона – тонкий обруч из золота. Глаза его полны страха. Рядом с ним, держась рукой за престол, стояла девочка, на вид гораздо младше его. Заметив Хелейну, она нахмурила белые брови и приосанилась, казалось, она узнала её. Ветер усиливался, поднимая с пола пыль от драконьих костей. Хелейна дышала этим воздухом, пропитанным смертью. Она хотела было подойти ближе трону, но не смогла: шлейф её платья, тянущийся до самых ворот, не позволял ей сделать и шагу. Она вцепилась в него руками, пытаясь притянуть к себе, но неподъемные ткани не двигались. Она была прикована к месту, не имея возможности сделать и шагу в их сторону. Она лишь топталась на одном месте, пока чьи-то останки хрустели под её туфлями. - Не бойся, мамочка, - девочка легко улыбнулась и Хелейна замерла, - ведь одни драконы погибают, чтобы жили другие.