Дурной вкус

И сквозь пелену непроглядную, за которой скрываются лишь страдания и жестокость, преступник упивается кровавой радостью от нечеловеческих экспериментов. И пусть вновь и вновь он пробует. Быть может, этот раз удастся ему? Доктор потерял счёт времени. Опять. Сколько же суток он на самом деле провёл в этой комнате, насквозь пропахший смертью и медикаментами? Создание нового Архонта и будет его последним экзаменом. Того, что сразит мудрецов во всех смыслах. Только вот как бы иронично это ни звучало, проблема была вовсе не в знаниях. Никак нет. Главные трудности возникли лишь в момент, когда нужно было непосредственно работать с этим заносчивым и до жути невоспитанным отпрыском Райден Сёгун. Шестой предвестник, что с сердцем бога сбежал в Сумеру в поисках силы, был заинтересован в этом эксперименте. Мальчишка, который жаждет силы и власти, раньше Дотторе тоже был таким самонадеянным. Слепо верил, что Академия даст ему что-то особенное и позволит познать истинную науку. Дотторе обманули и вышвырнули на улицу будто какое-нибудь животное. Эксперименты признавали опасными для общества, унижали и сжигали на его глазах все свитки с исследованиями. Он не был уверен, но, возможно, именно после этих случаев к нему пришла мысль. В Академии вовсе нет будущего. Дотторе не сможет достичь достойных результатов, если останется здесь. Он уходит. Искать новое место не пришлось: незнакомец предлагает вступить в организацию «Фатуи». И услышав, что каждый эксперимент и исследование поддержат, неважно насколько оно будет жестоким, Фабьен соглашается. *** Раздумья прерывает осторожный стук. Доктор лишь поворачивает голову и смотрит на железную дверь. В мыслях проскакивает, мол, что же будет делать человек снаружи, если не ответить. Всегда так забавно наблюдать за людишками и предугадывать, как они себя будут вести в той или иной ситуации. — Хах, ну что ж, время развлекаться, — говорит Второй предвестник себе под нос и слышит новый, уже более тихий звук. Как интересно, похоже это кто-то из новичков. Те, кто были хоть немного выше, могли на свой страх и риск войти. И не важно, что, если у учёного был плохой день, он мог пустить их на препараты. — Господин Дотторе, я принес весть. Можно войти? Доктор не отвечает, только поднимается из-за стола и шагает к входу и открывая дверь. Перед ним стоит юноша, он слегка отходит от проёма, сжимая в руках несколько бумажек. Судя по форме и шеврону, он был одним из подчинённых Девятого предвестника. — Зачем явился? — Весть от господина Панталоне. Он хочет видеть вас перед тем, как вы отчалите в Сумеру. — Как интересно… Ты не должен был знать об этом небольшом путешествии. А знаешь, что случается с теми, кто много знает? Юноша сжимает край простого одеяния. Он лишь обычная шестёрка, которых в Фатуи очень много. Значит, можно немного поиграть на нервах этого юнца. — Нет, господин Дотторе. — Их убивают. А особо болтливым вырывают язык и отдают мне на эксперименты, и поверь, живым ты отсюда не выйдешь. Парень выдаёт лишь что-то неразборчивое и смотрит на предвестника, который устрашающе улыбается. Но после он меняется в лице, и смех раздаётся по пустым коридорам. — Шучу, ты свободен. Доктор проходит рядом с подчинённым, захлопывая дверь в свою лабораторию, и в крайне хорошем настроении направляется к кабинету своего коллеги. На двери из тёмного дерева красуется золотистая табличка с именем и титулом Предвестника. Второй без сомнений дёргает за ручку, врываясь бесцеремонно внутрь. Пред собою он видит Банкира, который явно ожидал, что все будет именно так. Ведь за несколько месяцев он привык к этой импульсивности Доктора и его привычкам. — Ты вновь угрожал моим подчинённым, Иль Дотторе? — проговаривает Панталоне, оставляя свою подпись на чеке с кругленькой суммой. — О, как же ты узнал? Учёный лишь с наигранным интересом смотрит на Регратора и проходит дальше, закрывая за собою дверь. — Если я слышу твой смех, я уже просто уверен, что ты кого-то пытаешься довести до инфаркта. — Как грубо. Я лишь обучаю этих недотёп. — Это мои недотёпы, и обучать буду их лишь я. Панталоне вымученно вздыхает, когда чувствует, как прохладные руки Доктора касаются напряжённых плеч и уверенно растирают уставшие мышцы. — Так зачем ты меня звал? Неужели волнуешься, о том, что я могу умереть? Крепкие руки с множеством шрамов от неудавшихся экспериментов мяли, гладили, расслабляя полностью. — М? Волноваться за тебя? Ха-ха, как смешно. Я ведь знаю, ты в любой ситуации сможешь выжить. Глаза Панталоне поднимаются, наблюдая над собою Дотторе. Пальцы тянуться к шее и скользят на подбородок. Банкир обводит скулы и проходит дальше, касаясь нескольких крупных шрамов под маской. — Не смей умирать там, это недостойная для тебя кончина. — Как скажете, дорогой Банкир, — с усмешкой говорит Доктор и лишь целует висок Девятого предвестника тёплыми губами, покидая кабинет и оставляя его совсем одного. Мысли кружились, двигаясь в своём ритме и захватывая целиком. Кажется, он уже не сможет понять, кто же из них двоих был истинной жертвой и почему же печаль съедала его душу. *** Был ли он таким ранее? Высший член военной группировки выглядел настолько невинно, что люди не могли распознать в нём убийцу, даже после того, как узнавали его профессию. А в чёрной как смоль душе не оставался груз от бесчисленных убийств. А ведь когда-то беззаботный и радостный мальчишка и думать не мог о подобном. Бедняк молился своему Богу, но тот был совсем глух к нему. Отчаянные клятвы сами лились из его уст, оповещая бога в том, что он обязательно всего добьется и вытащит свою семью из пропасти долгов, только лишь бы молчаливый Архонт подал ему хоть какой-то знак. «Клянусь, клянусь, клянусь», — срывалось с уст его, но божеству было наплевать. Проходили месяца и года, а привычка оставлять несколько глазурных лилий около статуи была все это время с ним. И неважно, какая была погода, юноша лишь тихо проговаривал молитву и возлагал цветок на поверхность каменной статуи, упиваясь ложными надеждами. Жалкое подношение. — Ей, мальчик, что ты здесь делаешь? Где твои родители? — обращается к нему незнакомец, одаривая мальчишку заинтересованным взглядом. — Прошу прощения, я сейчас же уйду. Простите, что помешал, — проговаривает ребёнок и поднимается с каменного бордюра каменной плитки. — Ещё чего. Ты, наверное, голоден, пошли, куплю тебе лепёшку, будешь мне должен. Панталоне ведётся. Со всей аккуратностью и настороженностью следует за чарующим незнакомцем в странных одеждах, которые не увидишь в здешних краях. Он так похож на тех учёных, о которых рассказывают в порту, но спросить, кем тот является, он не осмеливается. Незнакомец покупает ему лепёшку и лишь смотрит за тем, как быстро начинает жевать ребёнок, сидя на лавке. На вид юноша лет восьми-девяти в старых и совсем потрёпанных одеждах, тёмные волосы спадают локонами на плечи, обрамляя лицо. — Дотторе. Мальчишка лишь заинтересованно поворачивает голову в его сторону и смотрит. — Что? — Моё имя Дотторе. А как тебя зовут? — Панталоне. — Хм, Панталоне, послушай меня, не переставай верить, — говорит парень, поднимаясь с лавки, взъерошивая волосы и удаляясь вглубь улиц. Рядом остаётся небольшой мешочек с морой. И он вернётся к нему вновь. Только вот теперь всё будет по-другому. Форма Фатуи летит в его руки, и он не может отказаться. Человек, который теперь известен как Доктор, обходит его лишь в ожидании ответа. Он соглашается. Теперь никакие боги ему не нужны, они отвернулись от Панталоне ещё давным-давно. Последняя глазурная лилия спускается по воздуху, приземляясь на холодный камень. Спустя момент золотая мора летит вверх, оказываясь вновь в ладони Богача. Ещё одна монетка падает в мешочек, он лишь хмыкает и кидает деньги на стол к Второму. — О, и за что же мне столь ценный дар, господин Банкир? — Знаете, коллега, просто отдаю долги, не более. Доктор лишь ухмыляется и возвращается к заполнению бумажной волокиты, пока Девятый поспешно уходит. *** Стены Академии сохраняют в себе столь много воспоминаний. Хорошие, плохие — это совсем неважно. Дотторе следует по знакомым коридорам, чтобы отправиться ниже к своей фабрике. Как же интересно выходит: те, кто так презирали тебя и чуть ли не пинками выгоняли, сейчас слёзно просят сотрудничать и даже позволяют экспериментировать прямо под зданием. — Долго нам ещё плестись? — раздражённо произносит низкая фигура, что следует за предвестником. — Не спеши, у тебя ещё вся вечность впереди. Нотки сарказма пронизывают голос предвестника. Он знает, что никакой вечности нет, скорее всего это будет его последняя битва. Куникудзуси — творение Райден Сёгун, что вскоре было выброшено ей же, будто ненужная кукла. И что же? После всего этого марионетка Архонта пошла против своего создателя, отобрав Сердце Бога. Но он проиграл. Даже столь сильная страсть к сражениям и становлению себя как Бога не помогла. Кукла останется куклой, и неважно, насколько живой ты будешь её считать. Он шагает, наблюдая за новым божеством мудрости. Путешественник и его спутница лежат неподалеку. Каким же оказалось полезным изобретение людей из академии. — Предвестник Фатуи?! Что ты…что ты сделал с путешественником?! — Не стоит так волноваться, это лишь звуковые волны, которые погружают в сон обычных людей. И как ты можешь заметить на Архонтов, они не действуют. — Не переживай за своих друзей: убивать я их не собираюсь. Ты это не простишь. Я пришёл к тебе ради переговоров. — Переговоры? Я слышала о том, как ты уехал со страны. Зачем ты вернулся? — Хм, я думал, ты знаешь об этом. Как бы объяснить… Я покинул Сумеру и в тоже время остался в ней. Доктор подходит ближе к Архонту, бросая из-под маски краткий взгляд. — Получается, есть несколько версий «тебя»? — Абсолютно верно, в определенное время я создавал «сегменты», чтобы сохранить свои взгляды на жизнь в тот момент. — Своими действиями ты оскорбляешь само понятие жизни. Это неприемлемо! — Что ж, как интересно, я запомню этот ответ. Я бы поболтал ещё, но хотелось бы перейти к главной части. Ты ведь осознаешь неравенство наших сил, Божество мудрости? Электро-Сердце Бога тебе явно не поможет в бою. — Разве это не было переговорами? Так почему же ты говоришь так, будто собираешься драться со мной? — Ха-ха, бессмысленно, мне не нужно тебя убить, я лишь хочу заключить сделку. — Я согласна лишь при условии, что ты уничтожишь каждого своего клона. — Хочешь таким образом обрезать мне все глаза и уши? — Да. — Что ж, я согласен. Даже не боишься что я тебя обману? — ухмыляется Доктор, показывая острые клыки и наклоняясь к божеству напротив. — Нет, у меня есть доступ к твоей совести. Детская ручка поднимается, излучая зелёный цвет. Голоса заполняют голову, крики и просьбы о помощи. Гнев, спокойствие, грусть и страх, искренний и чистый. И последний словно гром в тёмной ночи. Голос самого младшего из всех раздаётся громко настолько, что болит в висках. «Я отомщу! Отомщу за них всех!» Дотторе возвращается. Два Сердца Бога и один, скорее всего мёртвый, предатель — просто отличный результат. Как же хорошо, что богиня мудрости все же не была столь хорошо проинформирована в глобальных вопросах и за информацию о «ложном небе» отдала гнозис.