Дурной вкус

Ранее светлое небо стремительно начинает темнеть. Совершенно непоколебимое спокойствие может быть в считанные минуты нарушено неожиданным капризом зимней стихии. Задул холодный ветер. Свинцовые тучи налетели, окончательно закрывая яркое солнце. Пошёл мелкий и липкий снег, покрывая белой пеленой все вокруг. Скоро похолодало, мороз превратил мягкие снежинки в острые иглы, которые, вонзаясь в лицо, казалось, проникали до самых костей и начисто срывали кожу. Ветер завыл, а видимость снизилась практически до нуля. Вокруг не оставалось ничего, кроме вечной мерзлоты, которая укрывала все, вынуждая людей вернуться в своё жилище. В разгар метели часто кажется, что длиться она будет бесконечно, что кроме нее ничего не осталось, что время потеряло свой смысл и в мире есть только снежные сугробы, неутомимо пляшущие свой сложный танец. С началом сезона бурь вся страна утихает: на улице уже не столько много детей, как обычно, а в лесу редко увидишь охотников, да и животных тоже. Только резиденция Крио Архонта не прекращает свою работу. В тёмных и мрачных коридорах кипела жизнь. Будто муравьи, снуют люди, бегая с поручениями и документами. Все работают не покладая рук во благо Царице. Меж бумаг в высоком кресле восседает Банкир. Рядом с ним несколько стопок листов, содержания которых были абсолютно разными. От чеков на финансирование миссий и затрат Фатуи в командировках до запросов на сотрудничество и переговоры. Второе было на заднем плане, сейчас было настолько много бумажной работы, которая напрямую была связана с внутренней экономикой Снежной, что на какие-либо встречи за пределами страны времени попросту не хватало. Могло показаться, ничего особенного в этом нет. Он ведь Банкир, поэтому к подобному ему не привыкать. Настораживала лишь одна маленькая деталь: в таком огромном объёме квитанций Девятый предвестник не нашел ни одной от Доктора. Естественно, Богач был отлично осведомлён, что учёный сейчас не в стране, а на миссии в Сумеру, ведь сам с ним прощался. Но даже в таких случаях многочисленные клоны Второго предвестника передавали запросы на материалы по просьбе своего создателя. Такие списки Дотторе, как правило, оставлял постоянно. На несколько секунд отвлекаясь от работы, Панталоне раздумывает, почему же Доктор со своим вечным рвением к экспериментам перестал просить финансирование. Что-то неладное. Было бы неплохо проверить, но наблюдая за теми стопками, он понимал, что освободится только к вечеру. К черту! Бумаги никуда не денутся, а вот прогуляться ему не помешает. Нужно проверить лабораторию — он чувствовал, что-то не так. Девятый поднимается и разминает шею, которая неприятно ныла от столь длительного пребывания в сидячем положении. Он хватает пальцами несколько документов, что заодно нужно будет отнести в кабинет на подпись Дотторе. Второй предвестник естественно не занимался бумажками, лично скидывая все эти обязанности на Зандика. Шагая по коридору со стопкой, парень невольно вспоминает былые времена. Ещё пару лет назад, когда Панталоне был простой шестеркой, он бегал меж кабинетами старших по рангу, разнося задания. Титул предвестника достался ему легко, а эти года были будто испытательным сроком, чтобы Панталоне доказал свою верность Крио Архонту. Вот оно, северное крыло. Самое холодное и мрачное изо всех в здании. Здесь и была обитель Дотторе, его излюбленная лаборатория. Панталоне, по правде говоря, не любил находиться в ней. Запах медикаментов и крови был неприятен ему. Железная дверь пред Банкиром зловеще поблескивала. За ней череда помещений разной формы и площади. Иногда могло показаться, что их вовсе бесчисленное количество. Раздаётся тихий стук, Регратор выжидает несколько секунд и давит на ручку, проникая внутрь. Полумрак встречает Девятого, на одном из столов догорают остатки свечи, которая и служит единственным источником света. Интересно, как Доктор все ещё не испортил зрение в таких-то условиях. Ах да, он говорил что-то о модификациях, но Девятый не сосредоточивал на этом внимание. И вроде бы ничего особенного: много хлама и бардак повсюду, на столе чертежи новых проектов и реактивы для экспериментов, на краю поверхности кружки с какой-то жидкостью, похожей на кофе, которая успела покрыться плесенью. Подбираясь ближе к рабочему месту, предвестник меняет свечу и поднимает подсвечник, направляясь дальше. Слишком тихо. Непривычно для подобного места, где постоянно что-то бурлит и шуршит. — Зандик, ты здесь? — зовёт Девятый предвестник, но ответа не следует. Что ж, раз так, то все же придется идти дальше. Срез наверняка копается в препаратах или же в очередной раз проводит эксперименты в операционной. Документы остаются на столе. Панталоне шагает все дальше в неизведанную темноту жутких помещений. Он не может понять, всегда ли была лаборатория такой огромной или же так действует на него темнота. Подсознание вырисовывает жуткие картины, когда Регратор проходит сквозь очередную дверь. Кажется, он близок к разгадке, в нос ударяет противная вонь трупного яда, который имеет характерный сладковатый запах с аммиачным оттенком. Отвратительно. О нет. Кажется, сапоги Панталоне тоже чем-то испачкались. Парень лишь надеялся, что это будет не кровь. Подсвечник опускается чуть ниже, освещая пол, и его догадки все же подтверждаются. Алая жидкость повсюду. На кафельном полу и, кажется, разводы присутствуют на стенах. Мерзость. Это был самый настоящий ад для чистоплотного предвестника. Следуя за своеобразным следом, Регратор разглядывает плитку: на ней чётко были видны отпечатки. И вот очередная комната, она намного просторней, нежели остальные. Здесь запах настолько сильный, что тошнота накроет даже самого стойкого человека. И только сейчас обнаруживается причина этого зловония. Срезы мертвы. Картина ужасала. Они будто хотели умереть именно здесь, на пороге смерти плелись в лабораторию, чтобы сгинуть на том же месте, где их отец и сотворил их. Осматривая бездыханные тела, Панталоне замечает одну занимательную деталь. Здесь были почти все клоны: и самые младшие, и уже более новые с модификациями, но Зандика среди них не было. Быть может, он все же выжил? Девятый предвестник обходит комнату, освещая углы и смотря под ноги, чтобы не зацепиться ни за одну из конечностей. Надежда найти клона не угасает, и вот, кажется, все успешно. Сгорбленный и несчастный, сидит он у кафельной стены, закрываясь руками от мира сего и пряча лицо в коленях. — Зандик, — зовёт его Панталоне. На это он лишь поднимает голову, и два ярких рубина осматривают человека напротив. Пустые глаза вовсе не блестели, как ранее, и не отображали совсем ничего. — Отец будет ругаться, я вновь оставил беспорядок в операционной, — хриплым голосом произносит срез, наблюдая за действиями обеспокоенного Банкира. — Я поговорю с ним, — спокойно произносит Регратор. Мальчишка, кажется, в растерянности, когда вечно брезгливый до различных жидкостей Богач опускается пред ним и хватает за пиджак, напрочь вымазанный кровью. — Пойдем, нужно вымыть тебя до приезда Дотторе. Теперь нужно преодолеть тот же путь, только в этот раз уже без подсвечника буквально наощупь, ведь с телом под боком держать его вовсе неудобно. — Он убил их всех, я должен отомстить. — Дотторе? Думаешь, он бы пожертвовал вами? Мне казалось, что клоны ему нужны. — Нет, срез, которого отец назвал Омегой, договариваясь с Дендро Архонтом, он убил нас взамен на гнозис. Я все слышал с помощью нейросети. — Весьма жестоко, но ведь сам понимаешь, гнозис — ценная вещица. К тому же приказ Царицы превыше всего. Все вокруг, и Банкир в том числе, пачкается алой жидкостью, в которой клон был обмазан с ног до головы. Панталоне открывает дверь в кабинет, впуская внутрь Зандика и отдаляясь в поисках какой-нибудь ткани, чтобы протереть ему лицо. И вот, возвращаясь с полотенцем, он садит его на деревянный стул и подходит ближе, касаясь тканью кожи под глазами и щек. — Почему ты не погиб? — Понимаете, господин Панталоне, так как я один из первых, возможно, из-за всей эмоциональной привязанности к создателю я не могу умереть от подобного. Возможно, есть и другая причина, но это вы можете узнать у отца. — Какими интересными он вас создал. Клон не сопротивляется, лишь послушно ждёт, пока Банкир наведёт чистоту, стирая уже засохшую кровь. — Сейчас отправишься в душ, там есть сменная одежда, а после, как прибудет Дотторе, будешь решать проблемы уже с ним. — Спасибо, вы так добры, господин Регратор. — Перестань, просто Панталоне, не нужно формальностей. Он лишь видит, как на лице среза проявляется румянец, и тот отводит взгляд, быстро удаляясь в ванную. Частенько предвестники оставались во дворце, чтобы поработать дольше, поэтому душевые и небольшие спальные комнаты не были редкостью. Панталоне всегда относился к срезам Дотторе как к «оригиналу». Ведь так интересно было наблюдать, как на лице его младших версий отображается искренне смущение. Тёплая ладонь Банкира касается ещё мокрых бледно-голубых волос. Зандик почти что не движется, лишь время от времени тихо посапывая от столь приятных махинаций. На часах далеко за полночь, можно идти встречать Второго предвестника. Девятому требуется несколько минут, чтобы привести себя в порядок после стольких событий за такой-то короткий срок. В мраке темных коридоров изящная фигура путь свой держит к главному входу. Меж стражников движется человек, те лишь откидывают его взглядами, и кланяются в приветствии, открывая массивные двери. Сколько ещё хранит секретов учёный безумный? Навязчивые мысли посетили Панталоне и совсем не хотели отступать. В голове не укладывалось, как же можно так просто отказаться от своих созданий. Да, безусловно, гнозис — ценная вещь и он осознает, что по большей части Доктор сделал все правильно. Жестокая метель становилась все сильнее. Нежную кожу царапают колкие снежинки, которые укутывают все вокруг. Щёки окрашиваются в бледно-пурпурный цвет от столь низкой температуры. Стихия, не подвластная никому, завораживает. Регратор касается холодными пальцами оправы очков и лишь всматривается в кромешную тьму вокруг дворца в надежде увидеть знакомую фигуру и, кажется, замечает. Смотрят двое друг на друга сквозь метель ночную. Регратор зачарованно наблюдает за Доктором и искренне не может понять, что же задело его в человеке этом? То ли волос лазурных завитки, то ли глаза рубинами сверкали. А быть может, вовсе не это? Может, все дело в той душе чернее смолы и идеях безумных, которые так полюбил Банкир. Мгновенье, силуэт оказывается совсем рядом и с лёгкой усмешкой на лице тихо проговаривает Доктор. — Предлагаю пойти внутрь, мой дорогой коллега. Если ещё будете прибывать здесь, то точно подхватите что-нибудь, — шепчет Дотторе и лёгким движением руки стряхивает снег с меха на накидке Панталоне. — Да, пожалуй, вы правы, Доктор. «Возлагая надежды на то, что нам не принадлежит, мы обрекаем себя на отчаяние. Но если отчаяние не приведёт к гибели, наступит перерождение.»