Дурной вкус

— Наверное, ты теперь думаешь, что я монстр? — Думаю? Разве это не было очевидно ещё с самого начала? — хихикает Панталоне и несколько секунд рассматривает Доктора, который шагал рядом. Уста Банкира растягиваются в довольной улыбке. Ещё несколько часов назад оживленные коридоры теперь пустуют. В такое позднее время здесь можно встретить только уставших предвестников. — Знаешь, может ты и прав, Панталоне. Ты ведь уже видел все, что я натворил? — О, поверь, мне достались места в первом ряду. Знаешь, вернулся я в кабинет весь в крови и даже притащил трофей. К моему удивлению, Зандик сумел выжить. — Именно поэтому я прибыл. Меня заинтересовало это, ведь по моим подсчётам он должен был погибнуть, как и все. Возможно, где-то пошёл сбой, и пошло что-то не так. С этим я разберусь чуть позже. — Даже не спросишь, где твой срез сейчас? — Как будто есть смысл. Я ведь знаю что ты как сама добродушность, Панталоне, все в свою нору тянешь. — Милосердие всегда было моей слабостью, Дотторе. С обветренных губ Регратора вновь срывается смешок. — Пойдём, хоть после дороги чаю выпьешь. Стук каблуков в длинном пространстве раздаётся уж слишком громко. Кабинет Панталоне очень отличался от остальных: всегда натопленное помещение, дорогая мебель. Как и следует, Панталоне пропускает «гостя» вперёд. — О, вы так добры, господин Панталоне, — хихикает Доктор и проходит внутрь. Зандик, кажется, и с места не сдвинулся за время отсутствия Банкира. В руках клона была книга, взятая со стеллажа рядом с диваном. Увлечённый чтивом мальчишка лишь сейчас слышит то, что Девятый предвестник, кажется, вернулся. — Панталоне, вы вернулись… — фраза обрывается на половине, когда едва завидев своего создателя, срез вскакивает и садится на диване ровно. Только не сейчас. Если отец заключил контракт с Архонтом, то он должен убить его прямо сейчас. — Успокойся, бестолочь, я не собираюсь убивать тебя, по крайней мере сейчас. Ты мне ещё нужен. Отправляйся в лабораторию, убери все там к моему приходу. В операционной должно быть стерильно. — Да, создатель, — тараторит Зандик и быстрыми шагами выходит из кабинета Банкира, кивая на прощание последнему. — Правда не собираешься убивать? — Конечно нет. Сейчас мне не до этого. — Не верю, что ты потом не создашь ещё целую толпу, надеюсь, их не будет настолько много, как в прошлый раз. — Конечно нет, мне нужен только один с модификациями. Регратор хмыкает и лишь удаляется вглубь кабинета, чтобы достать пару фарфоровых чашек. Сервиз был одним из подарков от дипломатов с Ли Юэ. Изящный дракон обвивал каждую из чаш, переливаясь позолотой на чешуйках. — Ну и насколько дорого мне это обойдется? — Чуть больше обычного. Несколько минут, и янтарная жидкость наполняет драгоценную посуду. Одна из чашек ложится в руку Дотторе, который удобно устроился на диване, отдыхая после столь долгой дороги. Вторую же Девятый предвестник оставляет на рабочем столе. — Чай как всегда отличный. Знаешь, Лоне, иногда мне кажется, что в Ли Юэ ты только то и делал, что заваривал чай. — Быть может, у жителей Ли Юэ это в крови? Ха-ха, я был бы не против, но увы, тогда у меня не было денег и на пиалу дешёвого чая. — Вот как, занимательная история. — Дотторе, не стой из себя дурачка. Ты все и так прекрасно понимаешь. — О чём же вы таком говорите, господин Панталоне, м? — хохот вырывается из клыкастого рта, и Доктор смотрит на Банкира, потягивая чай. — Видят Архонты, ещё немного, и я тебя придушу. — Как скажешь, я не буду сопротивляться. В дверь тихо стучат, это заставляет оторваться от лишённых смысла разговоров. Второй и Девятый переглядываются. Остаётся лишь гадать, кто же смеет тревожить Регратора в столь позднее время. — Войдите. Перед предвестниками появляется человек в форме Фатуи и толстой пачкой документов в руках. Он проходит внутрь и останавливается у рабочего стола. — Прошу прощения за столь поздний визит и то, что прервал ваш разговор. Мне необходимо срочно обговорить с вами кое-что, господин Банкир. — Внимательно слушаю, — сладко говорит Панталоне, натягивая привычную улыбку и поправляя очки на переносице. Доктор не слушал и вовсе не вникал в тот очень важный договор, с которым притащился этот человек. Взор его был устремлен только на Банкира. Взгляд цеплялся за тёмные завитушки волос, которые при каждом резком движении забавно пружинили. Изящные очки от лучших мастеров. Глаза, будто два чёрных омута, в которых он утонуть вовсе не против. Банкир. Это звание ему подходит как никому другому. Лишь взглянув на него, можно было без сомнений сказать — он умеет обращаться с деньгами. Ручка царапает бумагу, оставляя за собой элегантную подпись. — Было приятно поработать с вами. Рука предвестника пожимает руку мужчины напротив. — Взаимно, господин Панталоне. Ещё раз приношу извинения за столь поздний визит. Руку не отпускают, лишь настойчиво переворачивают и губами касаются тыльной стороны ладони. Очередной клиент покинул их, в комнате вновь остались лишь два предвестника. — Почему ты позволил ему? — Что, Дотторе? — Он тебя касался, — воскликнул Доктор и будто ошпаренный направился к рабочему месту Регратора. И так каждый раз. Панталоне тяжело вздыхает и смотрит на Второго предвестника перед собой. — Ты вновь будешь ревновать меня ко всем подряд? — Он прикасался к тебе, даже не так: он тебя целовал. — Я был в перчатке, к тому же, если цена выгодной сделки — поцелуй, то я соглашусь на подобное. — Отвратительно. — Ты убил своих клонов и говоришь, что я отвратительный? Предвестник с громким стуком ставит на стол фарфоровое изделие, так что остатки чая выплескиваются и остаются на темном дереве. Хрупкая вещица, к большому разочарованию Панталоне, не выдерживает такого натиска и раскалывается ровно пополам. — Удачи тебе в твоих «договорах». — Дотторе… Доктор оставляет за собой лишь беспорядок и хаос. Как всегда. День, два, три. Никаких вестей от Панталоне не было. Оба ушли в работу с головой. Доктор наконец-то взялся за новый проект и вовсе не заметил, что пролетело около трёх суток. В лаборатории нет окон, для Дотторе день и ночь были одинаковы вовсе. Эксперимент удачный, но радости вовсе нет, даже Срез замечает это. — Создатель. — Чего тебе? Ты уже закончил бумажную работу? — Нет, но вам не кажется, что нужно поговорить с Панталоне. — Пф, я не собираюсь извиняться. — Разве не вы виноваты? Сказать нечего, Зандик прав на все сто. Доктор начал первым ревновать, Дотторе испортил любимый сервиз и ушёл, даже не прослушав. Ситуация, мягко говоря, так себе. — Иди, пиши отчёты, не мешай мне думать. Клон, молча, уходит, оставляя Доктора тет-а-тет с навязчивыми мыслями. Что же такого подарить, чтобы он не злился и простил его? Найти новый сервиз было вовсе не вариант. Такая дорогая и редкая вещь, Дотторе был уверен, изготавливается не за один день. Быть может, убить того человека и преподнести его сердце в качестве признания? Хотя исход очевиден. Его «подарок» окажется размазанным у него на лице, и потом ещё долго Лоне будет проклинать его, что он убил клиента, который должен ему баснословные деньги. Цветы. Самый скучный и банальный подарок, но он ведь хочет заслужить прощение, а для этого букета недостаточно. Есть, конечно, вариант поспрашивать его подчинённых, что же предпочитает Банкир ещё. В этом нет смысла, ответ будет лишь один — мора. Он много думал о Панталоне на протяжении нескольких дней. Пытался вспомнить его запах, когда довольный и разнеженный Банкир засыпал в объятиях Доктора и жутко обижался, если тот не поцелует перед сном. Невесомые касания его уст, форма губ, волос, в которых сиял свет луны, когда он поздно ночью любовался снегопадом за окном. Может, теперь он с кем-то лучшим. Возможно, улыбается кому-то другому. Целует другого. Просит другого обнимать его перед сном и касаться устами щёк. Доктор сжимает кулаки. Первая попавшаяся колба отлетает в сторону, разбиваясь с оглушительным треском. Он должен, нет, просто обязан сделать что-то особенное. Темно, спокойно, свежо. Ступая к главному выходу с двора, Панталоне невольно поднимает глаза вверх и видит, как в темноте блестит край яркой луны, что успокаивала своим светом. Ежемесячный отчёт Царице, именно туда он направлялся. Уставший, с синяками под глазами и выжатый, как лимон. Да ещё и Доктор со своей ревностью. Ещё немного в таком темпе и он сойдёт с ума. Поэтому в этот раз он и выбрал другой путь сквозь сад, припорошенный снегом. И вновь Регратор погружается в череду коридоров. Он останавливается около узкого окна, стремясь ощутить прохладный ветерок на разгоряченном лице. Хочется быть залюбленным до смерти. Ему не хватает совместного пробуждения, не хватает поцелуев, не хватает тупых шуточек и разговоров ни о чём. О, Архонты, хоть бы все стало на свои места после того, как он отчитается. Женщина восседает на троне и заинтересованно посматривает на Банкира, который зачитывает все, что произошло за этот месяц, периодически меняя листы местами. — Достаточно. А теперь ответь мне на один вопрос. — Слушаю вас. — Это хуже, чем в прошлом месяце, мне кажется, тебя что-то гложет, дитя. — Я… Прошу прощения, я обязательно исправлюсь. — Я знаю, Панталоне. Отдохни несколько дней. — Благодарю, вас. «Хуже, чем в прошлом месяце». Отвратительно. Как же мог допустить подобное Банкир, поддаваясь чувствам, утратить хладнокровность и испортить результат. Тошно от самого себя. И лежа в холодной постели, хотелось одного: ощутить тепло другого тела, прижатого к спине. Чтобы наконец-то было уютно и тепло. «Ты говорил со мной нежно, слишком нежно, будто прикасаешься к чему-то хрупкому, но когда мне было так плохо, что я с трудом мог дышать, тебя не было рядом». Пока один тосковал по возлюбленному, проводя заслуженные выходные в одиночестве, Второй творил. Глаз Порчи — мысль, что пришла внезапно, и была одним из лучших вариантов. Если цветы завянут, то оно будет с ним всегда. И вот ещё двое суток непрерывного труда и подарок готов. Изящная оправа, инкрустированная сапфирами, что так схожи с глазами Регратора. Точно подойдёт. Не поленившись, он обработал все и сделал так, будто сама Райден Сёгун одарила Глазом Бога Банкира. С упаковкой долго не возился, заворачивая занимательную вещицу в кусок бумаги. Ценность отправится к Панталоне с отчётами о его новых разработках. Стопка бумаг ложится перед Панталоне на рабочем столе. Регратор вымотался, совсем не смотря на отдых. Кажется, что вот-вот, и он свалится в обморок или вовсе умрёт. — Отчёт от Второго предвестника и ещё какой-то свёрток лично для вас. — Что внутри? — Я не знаю, мне не сообщали. — Хорошо, Анна, можешь идти. Элегантные пальцы касаются желтоватой бумаги, освобождая предмет внутри. О, Пресвятая Царица, не может быть… Это ведь самый настоящий Глаз Порчи. Неужели это извинения и почему Доктор так поступил? Рука хватает чистый лист, на бумаге появляется несколько слов. Панталоне быстро выходит в коридор и отдаёт его подчинённым. — Отнеси это Дотторе. — Как скажете. «Не могу принять это». Доктор разглядывает каллиграфический почерк. Кажется, ему не понравилось, хотя, раз он не вернул его, значит, не все так плохо, как могло быть. Что ж, по крайней мере он попытался. Тем же утром объявили о праздновании успешной миссии по захвату двоих гнозисов. Пройдёт роскошный бал: очень важное событие, в день которого работа Заполярного Дворца останавливается. Возможно, в любом другом случае Дотторе просто послал бы Зандика, но не в этом случае.