Flatline

      Гониль:       На тебя всегда навевали страх большие бизнес-центры с путанными коридорами и кучей кабинетов, но устраиваться на работу ты пришла именно в такой — в этой компании предлагали хорошие условия, стабильную зарплату и давали призрачную возможность карьерного роста. Ты искала именно такое, потому была готова смириться с тем, что тебе придётся какое-то время поплутать по этим большим стеклянным коридорам и посталкиваться с дядечками и тётечками при полном параде. Ты и сама выглядела сегодня так, как будто сегодня самый важный день в твоей жизни, но…       Но ты не могла найти нужный тебе кабинет. Единственное, что знала, это то, что тебе на третий этаж, но где-то среди этих стекляшечек запропастился лифт…       Который открывается, стоит тебе пройти мимо небольшой ниши в стене. Оттуда выходит с иголочки одетый молодой человек, который лучезарно улыбается и желает тебе доброго дня, а ты под большим впечатлением только мямлишь то же самое в ответ и заскакиваешь в лифт, оставаясь внутри него с другим человеком — равнодушно-уставшего вида мужчиной, который не улыбается, не здоровается и вообще в твою сторону не смотрит и этим внушает ощущение, что он здесь далеко не цветочки нюхает. Но ты всё ещё совершенно не знаешь здание, потому…       — Простите, — ты обращаешься к нему, и он смотрит на тебя снисходительно-мягко, как на потерявшегося ребёнка, — подскажите, пожалуйста, как мне пройти в триста…       И ты забываешь номер кабинета! Но тот записан у тебя на распечатке из отдела кадров, и ты честно смотришь туда, а потом мужчина наклоняет папку в твоих руках к себе и заглядывает в неё, как будто всегда знал, где этот номер написан. Ещё более снисходительно выдыхает и убирает руку.       — Пойдёте за мной. Как Вас зовут?       — Т/и.       — Будем знакомы, Т/и. Я Ваш начальник.       Чонсу:       Сестра давно хотела сводить тебя на эту смотровую площадку — центр города, семьдесят с хреном какой-то этаж, панорамный обзор на триста шестьдесят градусов и ещё куча плюсов, которые сестру приводили просто в дикий восторг. Тебе было на это место всё равно до тех пор, пока тебя не бросил твой парень и одиночество не выжало из тебя все соки. Тебе нужно было где-нибудь зарядиться эмоциями и самой себе показать, что жизнь и без отношений может быть прекрасна, потому ты решаешь всё-таки пойти сюда.       И разочаровываешься буквально в первые же несколько минут, ибо, когда ты хочешь зайти в открывшийся лифт, на тебя оттуда чуть не вываливается обжимающаяся парочка, — ты успеваешь заметить, как парень целует девушку в шею, а та самозабвенно подставляется и льнёт, держась за его плечи. И им нисколько не стыдно, когда они проскальзывают мимо тебя, а ты, заходя в лифт, будто спускаешься ещё глубже в охватившие тебя терзания и муки.       Наверху свежо, и это вымораживает дурные мысли из твоей головы — ты смотришь на то, как перед тобой расстилается огромный чудесный мир, гудящий, пыхтящий и будто дышаший своими огромными лёгкими, и это напоминает о том, что на одной-единственной погасшей любви ничего не заканчивается; что ты теперь свободна и всё в твоих руках.       Присаживаясь на скамеечку, ты вовсе не ожидаешь увидеть того же парня, только в одиночестве и настолько понурого, что в груди неприятно ёкает. На смотровой нельзя курить, но он глубоко втягивается с электронной сигареты и, глотая дым, выпускает облачко из носа — это кажется тебе забавным, и ты коротко усмехаешься, но оставляешь его в покое. Ты не смотрела ещё на юго-запад, потому решаешь посмотреть туда…       Тебе протягивают маленький шоколадный батончик, и ты, повернув голову, видишь, что этот самый парень сел на скамейку сбоку от тебя.       — Хотел ей отдать на прощание, но понял, что она того не стоит.       Ты сразу понимаешь, что речь о девушке, которую он целовал, и что больше ты их вместе не увидишь. Становится чуть менее горько от собственного расставания, и батончик ты принимаешь, вскрывая прямо здесь.       Вы какое-то время сидите в молчании, просто смотря каждый в свою сторону, и ты жуёшь, а он курит электронку. А потом одновременно смотрите друг на друга, смеётесь, и всей неловкости как не было.       Джисок:       Ты застряла в лифте: тот остановился где-то на шестом, куда его вызвала твоя соседка, но двери так и не открылись, а сам лифт не поехал ни вверх, ни вниз, зависнув в одном положении. О том, что этаж именно шестой, тебе сказала соседка, но с тобой она не осталась — убежала по делам пешком, — зато с тобой остался приятный шлейф от голоса лифтёра, до которого ты дозвонилась через кнопку звонка.       — Буквально несколько минут, дорогая, и Вы будете на свободе! — его задорная интонация не оставила тебя равнодушной. Ты почему-то подумала, что голос у лифтёра довольно молодой, он вряд ли намного старше тебя, и это казалось удивительным. Ты присела на корточки и опёрлась спиной на стенку лифта, и все те тринадцать с половиной минут, которые ты ждала хоть каких-то подвижек лифта, ты думала только о нём — весёлом парне по ту сторону кабины.       Ты услышала на этаже торопливые шаги, а потом в дверцу лифта постучались.       — Все живы?       — Все! — ты узнаёшь этот голос, и вживую он кажется ещё моложе и ещё задорнее.       — Не переживайте, красавица, сейчас достану.       Ты не перестаёшь улыбаться и чувствуешь необходимым поболтать.       — А вдруг не красавица? А вдруг я страшненькая, и лифт не выдержал моего уродства?       — Девушка с таким прекрасным голосом не может быть некрасивой.       Тебе приятно такое слышать, и ты с каждой минутой в лифте и с каждой новой фразой, которыми вы перебрасываетесь, всё больше и больше проникаешься к лифтёру, решая обязательно спросить его номер телефона и позвать погулять. Иногда, правда, проскакивает умная мысль о том, что лифтёром может оказаться какой-нибудь взрослый мужчина, просто очень позитивный, но тебя это не особенно заботит — в крайнем случае, ты просто поблагодаришь его за спасение и пойдёшь дальше по своим делам.       Но всё оказывается намного лучше и намного проще для тебя: когда двери лифта наконец распахиваются, ты видишь перед собой совсем молодого парня с ядрёно-ярким цветом волос и одетого в красный комбинезон. Он смотрит на тебя, и его лицо озаряется светлой заинтересованной улыбкой.       — Ма-а-атерь Божья! Да я принцессу спас из лап дракона! — он похлопывает ладонью по обшивке лифта, а тебе, всё ещё сидящей на корточках, протягивает руку, чтобы ты встала.       — Да никакая я не принцесса, — ты пытаешься не смущаться и не улыбаться, но явно с этим не справляешься. — Спасибо за спасение.       А вместо благодарности оставляешь на щеке своего героя меленький поцелуйчик и всё-таки просишь его номер телефона.       Сынмин:       Ты чувствовала себя просто на высоте! Кардинальная смена имиджа и образа явно пошла тебе на пользу, потому что ты наконец-то начала чувствовать себя собой. Носить лёгкие платья и аккуратные туфли, конечно, хорошо, но тебе всегда хотелось выйти из образа настоящей леди — почувствовать себя бунтаркой, роковой женщиной и просто той, кого будут, сворачивая шеи, провожать восторженными взглядами.       Тебе безумно нравилось, как на тебе смотрелись грузные ботинки, кожаные штаны, оверсайз-толстовка и особенно новая, только-только купленная косуха — всё унисекс абсолютно чёрного цвета и такое пафосно-крутое, что ты вот-вот распищишься, глядя на своё отражение. В лифте, в котором ты спускалась с верхнего этажа торгового центра на нижний, ты была одна, и ты вполне могла бы себе позволить попищать немного, пока красовалась сама перед собой и думала, что выглядишь просто отпадно, но…       Но лифт всё же останавливается, и ты убираешь телефон, на который хотела сделать пару фотографий. А когда смотришь на входящего…       Единственная между вами разница — то, что он парень, а ты девушка, и его волосы были безбожно обесцвечены, а ты свои пока не трогала, ещё не придумав, что хочешь с ними сделать. Всё остальное было совершенно одинаковым — и грузные ботинки, и кожаные штаны, и оверсайз-толстовка, и даже косухи у вас были одинаковыми, словно вы купили их в одном магазине с промежутком в несколько десятков минут друг от друга.       — Ну охренеть теперь…       Он первым нарушает повисшую между вами тишину, пока скребёт затылок, тебе остаётся лишь нервно поправить рукава и спрятать взгляд в сторону. Но кнопку открытия дверей ты всё же зажимаешь, когда те едва не зарываются, намекая вам, что вы слишком долго тупите. Парень заходит в лифт, он закрывается, и вниз вы спускаетесь в тишине, едва ли в силах что-то сказать друг другу.       — Ты классно выглядишь, — он продолжает, посматривая на таких одинаковых вас в отражение зеркала. — На девчонках унисекс и правда лучше смотрится. А я как педик выгляжу… да и чёрт с ним!       Ты смеёшься, он улыбается тебе, и вот-вот дверцы лифта откроются на первом этаже — есть буквально пара секунд, чтобы…       — Может, — ты, пока говоришь, замечаешь, что серёжки-гвоздики в ушах у вас тоже одинаковые, — продолжим ломать матрицу: выпьем по одинаковому кофе и сожрём по одинаковому мороженому?..       — … ты знаешь, а это охрененная идея!       Хёнджун:       Ты спешишь к лифту, который уже занял какой-то парень, но понимаешь, что не успеваешь.       — Подождите, пожалуйста!       Он замешкался, глянул в твою сторону, а потом нажал на кнопку… закрытия дверей.       — Подождите! — ты уже честно бежишь к лифту, но тот закрывается прямо у тебя перед носом, и последнее, что ты успеваешь увидеть — чужую облегчённую улыбку. Это так тебя выбешивает, что ты стучишь ладонью по двери и, зная, что тебя услышат, выкрикиваешь: — Сволочь!

***

      Когда ты уходишь отсюда, а дверь лифта уже почти закрывается за тобой, оставляя тебя наедине с собой, её останавливает кто-то, кто буквально хочет вломиться в лифт. Ты испуганно поднимаешь взгляд и видишь того самого парня, который раньше уехал на лифте, оставив тебя позорно стоять на этаже, а потом решаешь, что нет, этот пассажир поедет потом.       Только вот выпихивать его из лифта было заведомо провальной идеей — потому ты, ещё более позорно проигравшая в вашей небольшой схватке, сейчас стоишь во всё том же лифте, поправляешь помявшуюся одежду и пыхтишь от злобы, а всё-таки впихнувший вас обоих внутрь парень раздражённо цокает.       — Ты посмотри на неё, неженка какая! Давай ещё прокляни меня теперь.       — А вот и прокляну! Потому что я вежливо попросила подождать! Так сложно было?!       — Да, сложно было.       — Козлина.       — Ага, только я-то своего добился. Причём дважды.       Ты бросаешь на него взгляд, полный гнева и ненависти, а он самодовольно ухмыляется, глядя прямо тебе в глаза. Ты щуришься и снова громко пыхтишь.       — Все красивые парни сволочи или только ты такой противный?!       … и ты с ужасом понимаешь, что свои мысли, слишком сильно разозлившись, только что подумала вслух. Но уже поздно.       — О, так ты считаешь меня красивым? Так и скажи, что подкатить хотела, но зассала, — его ухмылка становится ещё шире и ещё довольнее, а тебя едва ли не разрывает на части от злобы, но… тебе протягивают помятую бумажку, на которой написан номер телефона. — Я не знакомлюсь, но ты такая очаровательная лохушка, что мне интересно, а что будет дальше.       Ты вырываешь бумажку из его рук и всю дорогу от лифта до выхода думаешь, что порвёшь и выбросишь в ближайшую мусорку, но… но убираешь бумажку в карман — он ещё пожалеет о том, что с тобой связался.       Джуён:       Ты возвращаешься домой от подруги, у которой вы договорились устроить посиделки с ночёвкой, но к которой слишком внезапно с такой же ночёвкой нагрянул парень. Тебе не хватило денег на такси, потому что зарплату задержали, и пришлось ехать домой на ночном автобусе, в котором было поразительно душно. По дороге домой ты запнулась об бордюр и стесала кусочек замши с носка сапога, в котором не проходила ещё и сезона.       В общем и целом, вечер был препоганейшим, так ещё и закрывающуюся дверцу лифта (чертовски медленного и скрипучего) кто-то грозным ударом и всунутой рукой остановил в десятке сантиметров от того, чтобы закрыться. Лифт скрипит снова, и в кабину к тебе шаткой походкой вваливается незнакомый тебе парень с большим гитарным кофром за спиной. А пахнет от него противно-приторно — крепким алкоголем.       — Фу! — ты, не стесняясь, размахиваешь ладонью перед лицом. — Молодой человек, Вы безбожно пьяны! Как Вам не стыдно?!       С ответом он, задравший голову к потолку, находится тут же.       — А Вы, юная леди, безбожно красивы. Но я и правда пьян, потому полюбуюсь лишь Вашим отражением.       Ты косишься в зеркало, занимающее всю боковую стенку лифта, и понимаешь, что задрал голову парень для того, чтобы не дышать на тебя перегаром. А ещё он и правда смотрит на тебя в ответ, коротко подмигивает, улыбнувшись, и качает головой, чтобы пряди волос упали с лица. Симпатичного очень лица — и сам парень симпатичный тоже, потому ты уже простила ему запах перегара; до запойного алкоголика ему далеко, да и ты сама собиралась сегодня выпить тоже…       — Джуён, — он протягивает тебе ладонь, всё так же тактично пялясь в потолок. — У меня тут друг живёт ровно на этаж выше…       Ты берёшь его за руку, мягко жмёшь и представляешься. И почему-то очень не хочешь из лифта выходить..