Протей меняет тысячи обличий

Сентябрь клонился к концу, у Гарри начались занятия в академии авроров. Теперь его встречи со Снейпом не носили романтический характер — чаще всего Снейп помогал Гарри с теорией и практикой аврорской подготовки. Они словно снова вернулись в хижину у Хогвартса. Еще неделю назад Поттер мог назвать себя самым счастливым из смертных, всего лишь одна тучка затмевала его голубой небосвод, то теперь он был самым несчастным созданием в этом мире. Поттер верил в благоразумие Снейпа, верил, что тому надоест варить оборотное зелье и он признается во всем. Гарри не понимал, что сделал не так. Да, он не говорил о своих чувствах вслух, но разве каждое его прикосновение не кричало о его любви? Разве каждый его поцелуй не рассказывал, что у него появился господин, сатрап и тиран? Неделю назад Снейп предложил Гарри выбрать, кем бы тот хотел его видеть в дальнейшем. Сначала Гарри едва не пошутил: «Северусом Снейпом», просто желая увидеть реакцию мужчины, но вовремя передумал. Безрассудство Снейпа обескураживало, толкая Гарри на решительные шаги. Он помнил, что в одном из учебников видел заклинание повязки на глаза. Только наложивший заклинание маг мог его снять, ну и разумеется специалисты из Мунго, что требовало времени и сил. Итак, поразмыслив, Гарри собирался предложить Снейпу это заклинание. Да он был согласен потерять зрение, только бы Снейп без страха оставался с ним рядом. Прием в министерстве выбил его из колеи, Гарри чуть было не наговорил ерунды, а Снейп держался так, будто терпеть его не может. Хуже всего был рассказ Гермионы о произошедшем после его ухода: Снейп танцевал практически со всеми волшебницами, в какой-то момент произнес короткую речь в благодарность за слова Кингсли, и ушел под руку вместе с Нарциссой Малфой. Мнимый Джон явился на Гриммо на следующий день и ни словом не обмолвился о бале. Гарри тоже. В условленное время камин вспыхнул, Гарри повернул учебник заклинаний к вошедшему: — Прочти это. Если ты согласишься, то нам не понадобится больше оборотное зелье. Ну разве только для выхода в свет. Снейп взял учебник. Заклинание повязки не позволяло подсмотреть, не оставляло возможности для обмана, и это было приемлемо, кроме одного недостатка, если изменить голос, все еще был шрам. — Мне нужно подумать об этом, — сказал Снейп, отложив книгу, — а какой выход в свет? — В конце недели Гермиона будет праздновать свой день рождения в Норе. Я бы хотел пригласить тебя. — И в каком качестве я явлюсь туда? — у Снейпа был слишком усталый голос. Он отошел к двери и облокотился на косяк. Его первым порывом было покинуть гостиную и этот дом. Волевым усилием он заставил себя остановиться и не сбежать, ему не хотелось расстраивать Поттера, его близость стала важной и необходимой для его существования. Гарри закусил губу, почувствовав настрой мужчины, он разозлился: — В качестве партнера, друга, учителя. Выбирай сам. Это только предложение, тебе не обязательно соглашаться, просто мне было бы приятно пойти с тобой, познакомить с моими близкими. Я понимаю, что ты со многими из них знаком, но ты не знаешь их с моей стороны. — Я подумаю, обещаю. Гарри не мог расслабиться. Два часа в обществе напряженного Снейпа, который не мог сосредоточиться ни на разговоре, ни на близости, приводило в полный разброд чувств. Не было понятно, что привело Северуса в такое состояние: он испугался открыться, или его расстроило предложение посетить Нору. Гарри очень хотелось рассказать Снейпу, как к нему относятся сейчас его друзья и старшие Уизли, он мог бы попытаться вселить в него уверенность, что никто больше не ненавидит его. — Рон и Гермиона были бы счастливы познакомиться с тобой. Твои заклинания не раз спасали нам жизнь, — говорил Гарри, — ты не представляешь, как это сидеть вместе в кругу близких друзей, зная, что ты больше не одинок… Быть счастливыми вместе. — То есть сейчас ты недостаточно счастлив? Наверное, это из-за разницы в возрасте. Преграда возраста все чаще вставала между ними, оба предпочитали ее не замечать, но сегодня это было основным возражением Снейпа. — Я не знаю, кто причинил тебе такую боль, кто настолько сломил тебя, и мне бы хотелось увидеть, как твоя боль утихнет, как ты излечишься от своих ран и пустишь меня в свой мир. Пока этого не произошло, может ты попробуешь жить в моем мире?