Я полностью в своём уме

— Антон Павлович как-то раз сказал: «Как богата Россия хорошими людьми!». Извольте, но что значит «хорошими»? Такие люди талантливы, совершили важные открытия или написали что-то актуальное для общества? Эдакие герои своего времени, да? Что ж, ладно, согласен, такие люди действительно важны, но ведь… полностью хороших людей не бывает. И да, я понимаю, что конкретно имел в виду Чехов, просто мне не даёт покоя то, что люди зачастую оценивают других людей… очень поверхностно. Человек занимается благотворительностью? Исправно посещает детские больницы и финансирует их? Ох, ну какой же он офигенный и классный, достойный звания «хорошего человека», не так ли? А что если копнуть под этого самого человека поглубже? Вероятно, что за ним вскроются определенные грешки, которые он теперь стремится замолить. Будем честны, людей, которые по своей воле занимаются тем, что бо́льшую часть своих денег отдают на благо другим, ну очень немного на планете. Это всё я к чему: будьте очень внимательны к людям. Понятно, что такое мышление, как у меня, порождает нехилые проблемы с доверием, но… Не стоит полностью отдавать себя человеку, не узнав его, как следует, хорошо? — Закончив свой прощальный монолог, парень поднял тяжёлый взгляд отливающих будто бирюзовым цветом глаз на двух маленьких девочек, что сидели напротив него в розовых креслах-мешках и удивлённо хлопали глазами, даже перестав жевать свои чипсы. — Коля… — Позвала девочка постарше, — А у тебя все в порядке? «Ты как всегда проницательна» — Подумал парень, но вместо этого широко улыбнулся и расставил руки в стороны, приглашая девочек в объятия. — Да ладно вам, девчат, я так, старческим маразмом потихоньку заболеваю, — Николай, держа руки раскрытыми, поднялся со стола, на котором сидел, и подошёл к детям. — Ну, Коля, ты как всегда, — Насупилась младшая и, вдруг резко подорвавшись из кресла, подбежала к брату, обняяв того за ноги и уткнувшись лицом ему в колени. — И я почти ни слова не поняла… — А ты ещё маленькая, чтобы понять что-то подобное, — К ним подошла вторая девочка и тоже обняла Колю. Гоголь усмехнулся и присел перед сёстрами на корточки, заглядывая обеим в глаза. — Пока меня не будет, не разнесите дом. Мать, уж пожалуйста, слушайтесь, вам она точно фигни не посоветует. Набор с моими картами не трогать, усекли? — С напускной строгостью добавил он в конце. — Да сдались нам эти твои карты игральные, — Закатила глаза старшая. — Ну, вообще-то я бы хотела научиться играть, — Призналась вторая девочка. — Ох, нет, родная. Никогда не становись такой, как я, ладно? — С нежностью и некой печалью в голосе покачал головой Коля. — Но ты же хороший. Хороший и весёлый брат, и я тебя люблю и хочу быть похожей на тебя. Гоголь на пару мгновений замер, а после ещё крепче обнял сестёр, зажмурив глаза и еле слышно прошептав: — Спасибо, что так уверена во мне, Анют. Эй, Лиз, — Коля дождался, пока старшая обратит на него внимание. — Ты сестру уж береги. Не найдешь больше такой нигде.

***

Коля вышел из комнаты девочек и направился прямо по коридору, собираясь покинуть эту квартиру навсегда. Он пытался, честно пытался не поворачивать головы в сторону кухни, не обращать внимания на сгорбленную фигуру женщины за столом, что снова задумчиво курила (несмотря на все уговоры детей бросить это дело), но уже в который раз у него не получается этого сделать. Гоголь останавливается в проёме кухни и пару минут смотрит на мать, которая усиленно пытается сделать вид, что не чувствует чужого присутствия у себя за спиной. Вскоре парень подошёл к столу и сел напротив женщины, тут же опустившей голову вниз, рассматривая пепельницу. — Мам, я ухожу, — Спокойно произнес Коля и сложил руки на столе. От женщины не последовало никакой реакции. — Прошу только об одном: ты дочерей своих не бросай, пожалуйста. Они обе самые замечательные дети на свете, тебе с ними очень повезло. Мария закусила губу и отрешённо закивала головой, так и не подняв взгляд на сына. Николай, вполне довольный таким ответом, встал из-за стола и пошел на выход из комнаты, но перед этим, встав прямо над матерью, произнес: — Мам, я правда пытался сделать тебя счастливой. Правда. Ты прости, если у меня этого не вышло. Гоголь, взяв чемодан на колесах, прислонённый к стене, за ручку, надел на плечо чехол с гитарой и наконец покинул свой прежний дом, так и не услышав, как его мать прошептала в пустоту: «Это я должна была сделать тебя счастливым». И из глаз женщины, впервые за столько времени, ручьём потекли горькие слёзы.

***

Как только за спиной захлопнулась дверь подъезда, парень смог в полной мере ощутить всю происходящую ситуацию. Он ушел из дома. Оставил свою семью и вот собирается переехать в новую квартиру. Они справятся. Гоголь уверен. Его мать и сестры — очень сильные женщины. А отец хоть и был довольно «ветреным» человеком, но прежнюю семью не забывал и исправно высылал алименты, и довольно крупные. Всё будет в порядке. Он не бросил их, только избавил от лишнего голодного рта. Итак, наконец втянув в лёгкие побольше воздуха, парень достал телефон и с приторной улыбкой набрал нужный номер, приложив устройство к уху и сощурясь от яркого солнца, чьи лучи падали сквозь зелёные листья деревьев прямо ему на лицо. После уже пары гудков, на той стороне послышался тяжёлый выдох. Неужели его не рады слышать? Непорядок. — Здра-авствуй, Серёжа! — Радостно начал Гоголь, но тут его грубо прервали. — Денег нет. Коля поперхнулся воздухом, после превратив эту заминку в задорный смех. — Да нет, дорогой, в данный момент мне нужны не твои деньги, а твои потрясающие навыки вождения. Подбрось до квартиры новой, а? — Жалобно попросил юноша в конце. — Я тебе не такси, тем более бесплатное. Что взамен? — Сурово поинтересовался парень в трубке. — …Веселое настроение на весь остаток дня? — Всё, до свидания. — Ну нет, подожди, ладно! Я заплачу, пойдет? Какой ты злой сегодня, однако, — Обиженно пробурчал Коля. Какое-то время ему не отвечали, и Гоголь уже отнял трубку от уха, посмотрев на экран, но вдруг всё же раздался голос: — Хрен с тобой. Жди, — И вот теперь вызов прекратился. Гоголь с улыбкой победителя убрал телефон в карман брюк и пошел к детской площадке в центре его, уже можно считать бывшего, двора. Он прошел к ближайшей цветной лавке и со вздохом устроился на ней, поставив рядом чехол с гитарой. Парень бездумно уставился на качели, на которых прошло буквально всё его детство, а теперь на них каждый день катаются его младшие сестры. Вот это действительно вещь на все поколения. Столько воспоминаний с ними связано: и первое падение, и как он сделал на них полный оборот, и как сидел на них холодными вечерами во время того, как к матери приходили очередные мужчины. Но Гоголь не винил ее. Нет. Он лишь пытался сделать так, чтобы ей было хорошо, чтобы она была счастливой. На все ее просьбы он только задорно улыбался и отвечал «Конечно, мамочка!». Когда она грустила — он устраивал перед ней разные сцены, пытаясь развеселить, делал что-то своими руками и дарил ей, только бы увидеть её хотя бы вымученную, но все же улыбку. Стоило ему услышать одно «Ты же не хочешь, чтобы маме было плохо?», и он был готов пойти на все, чтобы этого ни в коем случае не произошло с ней. Так и прошло детство Николая Гоголя. Коля не знал, сколько он так просидел, но вскоре заметил заезжающий в его двор синий Мерседес. Ну, это за ним. Парень, вновь нацепив на себя счастливую улыбку, взял свои манатки и направился к машине, на ходу помахивая в знак приветствия своей свободной рукой. Бенц остановился прямо рядом с ним, и Коля сразу же направился к его багажнику. Запихнув чемодан и аккуратно положив сверху гитару, парень направился к двери на пассажирское место машины. — Доброго полудня, Сергей Николаевич!— Ещё раз поприветствовал друга Коля, плюхнувшись на сидение машины, да так, что она ходуном заходила. — После твоего звонка я уже сомневаюсь в «доброте» этого времени суток, — Всё также угрюмо проворчал Сыромятников, выруливая со двора Гоголя. — Адрес, будь добр, назови. И что, с родителями уже спокойно не живётся? — Рад, что ты спросил, но не уверен, что тебе действительно интересно. А вообще, как ты выразился, спокойно с родителями мне не жилось никогда. Что касается адреса… Гоголь самостоятельно забил на навигаторе нужную улицу и дом, шокировав хозяина машины тем, что находилось это на другом конце Москвы. Сыромятников — или, как его обычно называют друзья, Сигма — был довольно хорошим парнем, Гоголю он, по крайней мере, нравится. За словом в карман не полезет, за себя постоять может, в беде никогда не бросит, даже в случае с Колей, так, поворчит минуту другую и выручит. — Как там поживает ваш семейный бизнес в лице шикарного казино? — Невзначай лукаво поинтересовался Гоголь, повернув голову к водителю. — Цветет и пахнет наш семейный бизнес, — Выдохнул Сигма, включая поворотник. — Собираемся в Питере ещё одно открыть. — Ого. А что, папуля ещё не собирается тебе бразды правления окончательно передать? — Какое правление, ты о чем вообще? — Сморщил лицо парень. — У меня учёба. — Ой, да ладно. Ты же сам мечтаешь об этом. И вообще я тебе поражаюсь — столько денег, а в золотого мальчика не превращаешься. Как так? — Посчитаю это риторическим вопросом, — Следя за круговым движением, произнес Сигма и пару раз скосил взгляд на Колю. — А ты-то как, любимец улиц? Откуда деньги на свою квартиру? И зачем вообще тебе переезжать, не понимаю… — Ох, ну знаешь… Любая птица однажды улетает из гнезда… — Гоголь изобразил рукой порхание крыльев, философски направив взгляд куда-то в окно, на что Сигма закатил глаза. — А насчёт денег — так там вроде будет сожитель какой-то. Хозяйка что-то упоминала, я уже не помню. Помню только, что он из Питера. — Ясно, — Отозвался водитель и повернул на нужную улицу, пытаясь по навигатору попасть в нужный двор. — Ну и дыра… — Прошептал Сигма, но вот Коля был категорически не согласен с ним. — Уютная дыра, выражайся правильно. Ну посмотри: деревья, дворы, пятиэтажки… красота, — Завороженно выдохнул Гоголь, уткнувшись в окно. — Ага, это до первых тараканов в квартире. Мы, вроде как, приехали, — Вдруг произнес парень, завернув в какой-то двор. — М? — Гоголь посмотрел сначала на Сигму, потом на навигатор, а потом остановил взгляд на доме, к которому они подъехали. Это… это не совсем то, чего он ожидал. — Ну, что ж, — Парень хлопнул ладонью по колену Коли. — Удачи тебе выжить. — Ага, благодарю сердечно, — Коля, одарив Сигму прощальной широкой улыбкой, вышел из машины. Забрав свои вещи из багажника, Гоголь провожал взглядом удаляющийся Мерседес, с радостной мыслью замечая, что денег с него всё же не взяли. Когда же машина окончательно скрылась из виду, парень обернулся на свой новый дом, подавив тяжёлый вздох.