Я полностью в своём уме

Всё в этом мире имеет свойство к изменению. Меняются люди, нравы, законы и порядки, даже сама планета со своими тектоническими движениями и сменой климата. Так было всегда и так будет продолжаться всегда, ибо ничего не стоит на месте. Однако всё же некоторые вещи, в качестве исключения, не меняются никогда. Вот, например, Коля со своей неизменной тягой, временами даже неуместной, к веселью, как своему, так и всеобщему. Это уже стало даже не частью, а самой его жизнью. Это делает его таким исключительным из основной серой массы людей. И это стало его проклятьем, медленно разрушающим Гоголя изнутри. Но об этом он никогда никому не скажет, ведь печальный шут не нужен вовсе. Также существует ещё одно явление, которое существовало во всех поколениях и живёт до сих пор — соотношение цены и качества. В чём и убедился ещё раз Гоголь, разглядывая свое новое место обитания. Нет, он, конечно, знал, что дёшево — не значит хорошо, но чтобы настолько… Перед ним раскинулся двор из хрущёвских пятиэтажных домов. Нужный же ему дом представлял из себя старое, рассыпающееся буквально на глазах здание с деревянными, по большей части, окнами и трещинами от земли до самой крыши. Чем-то напоминает то аварийное здание, в котором он тусовался лет в четырнадцать. Пораженно присвистнув, Гоголь всё же решил зайти в подъезд. Подойдя к домофону, парень набрал нужную квартиру и стал ждать, пока хозяйка соизволит снять трубку и впустить его. — Кто там? — Наконец послышался хрипловатый женский голос. — Это Коля Гоголь. Ваш новый любимый квартирант, — Елейным голосом прямо перед домофоном произнес парень, наслаждаясь раздражённым вздохом с той стороны. Раздался звук открытия двери, и Коля сразу же схватился за ручку, с протяжным скрипом потянув на себя. — Благодарю покорно! — Крикнул Гоголь и зашёл в подъезд. Нужная ему квартира находилась на третьем этаже, и поднимался он до нужного места, пребывая в предвкушении. Эту квартиру он нашел даже не в интернете, а на доске с объявлениями на почте. Ему показалось немного странным, что кто-то настолько дёшево сдает квартиру, но свой шанс он терять не собирался. Созвонился с хозяйкой — божьим, но немного нервным одуванчиком — и обо всём договорился, заметив, что, вроде, никакого подвоха нет… Или не было. До этого момента. Теперь Коля понял, на что он подписался. Но как такового выбора у него и не было. Денег он у матери просить даже под дулом ружья не собирался, а у отца так тем более. Поэтому полагался лишь на свои, честным трудом заработанные на двух работах. Плюс какая-никакая стипендия помогла. Плюс какой-то сожитель, который, судя по довольным рассказам хозяйки, уже внёс бо́льшую часть за месяц. Так что ничего. Уж Гоголь как-нибудь выкрутится. Поднявшись на свой этаж, он отыскал нужную дверь, обтянутую кожей и с перекошенной ржавой табличкой «111». Немного волнуясь, он подбежал к звонку, который, кажется, ещё в восьмидесятые поставили и с того времени не меняли, и надавил на него своим длинным указательным пальцем, оглушая всю лестничную площадку раздражающей трелью. Лишь вдоволь насладившись этим прекрасным звуком, он наконец отнял руку и приготовился зайти в квартиру, слыша с той стороны неторопливое шорканье тапочек по паркету и приглушённое бормотание. Послышался звук открытия защёлки и звон цепочки, после чего дверь распахнулась, демонстрируя за собой невысокую старушку, что едва доходила Гоголю до груди. — Вот зачем так долго трезвонить, а? Я старая, но не глухая, прекрасно всё слышу, — Задрав наверх голову, прокуренным голосом причитала женщина, уже не такими яркими, как в молодости, голубыми глазами недовольно оценивая прибывшего юношу. — О, а я-то как рад вас видеть, Татьян Павловна! — Лучезарно улыбнулся Коля. — Зайти-то пригласите, али как? — Да заходи уже, — Пропустила женщина Гоголя и, дождавшись, пока тот завалится в квартиру, закрыла за ним дверь. Коля стоял посреди коридора и оценивал новую жилплощадь. Что ж, это не так страшно, как могло быть. В целом, всё было в точности, как на фотографиях, которые Татьяна Павловна на полном серьёзе прислала Гоголю по SMS, спасибо, что не по голубиной почте. Или у них здесь продукты питания не принято понапрасну использовать?.. — Ну проходи, чё стоишь-то? — Легонько подтолкнула юношу Татьяна и сама прошла вперёд. Гоголь пока оставил в коридоре чемодан и чехол с гитарой, а сам, засунув руки в карманы брюк, последовал за хозяйкой. — Вот, значит, всё, как я тебе присылала, ничего не поменялось. Здесь, — Женщина указала на проём, по левой стороне, — Кухня. Коля повернул голову по направлению руки хозяйки. Обычная, очень даже в нормальном состоянии кухня с деревянным гарнитуром по левой стене, небольшим столом напротив, холодильником в дальнем правом углу и окном напротив двери. Даже относительно чисто, что удивительно. — Вот эта дверь — спальная комната, — Татьяна просто показала на нее и собиралась пройти дальше, но Гоголь принципиально дёрнул за ручку двери, однако та не поддалась. — Она уже занята, если что. Надо было раньше приезжать, — Уведомила женщина, стоя около очередной двери в конце коридора. — Занята? А как бы посовещаться с сожителем… нет? — Не понял Коля, но не стал придавать этому большое значение. Ну занято и занято. Гоголь подошёл к хозяйке, и та приоткрыла дверь, предварительно нажав на кнопку включения света около головы парня. — Здесь ванная. Коля просунул голову в дверной проем, рассматривая помещение. Комната была небольшой: справа, в углублении, стояла белая ванна, рядом с ней, по стене напротив входа, находились тумба с раковиной и унитаз, повернув голову направо, парень обнаружил старенькую стиральную машину с корзиной моющих средств и, кажется, стиральным порошком сверху. Мелочь, а приятно. Татьяна Павловна закрыла дверь, не забыв выключить свет. — Ну, вон там, — Женщина указала рукой на большую комнату слева, — Гостиная. Она уже хотела пройти дальше, но вдруг комнату оглушил громкий звук звонящего телефона. — Ой, какому дьяволу я опять нужна?.. — Татьяна достала из кармана по-турецки расписанного халата телефон и приложила его к уху. — Алло, да, внимательно слушаю, — Женщина неторопливо зашагала в сторону кухни, махнув Коле рукой, мол, иди и смотри без меня. Гоголь пожал плечами и направился в гостиную, но как только он смог полностью разглядеть комнату, его взору открылась довольно интересная картина. «Это что ещё за… Ферзь…» Парень, нахмурив брови и заинтересованно усмехнувшись, разглядывал спину, видимо, его новоиспечённого сожителя, который, чуть сгорбившись, стоял около длинного книжного шкафа в дальнем углу комнаты и, кажется, отряхивая от пыли, не спеша переворачивал листы какой-то ну очень древней книги. Хоть парень и стоял полубоком к Коле, но он или настолько погрузился в свое занятие, что из-за этого не замечал Гоголя, стоящего в проёме и бесстыдно разглядывающего его, или специально не хотел обращать внимания на парня. Николай решил все же заявить о себе и пару раз тактично кашлянул в свой кулак, из-за чего парень на другом конце комнаты наконец поднял свои прекрасные глаза на него, захлопнув книгу. — Ну наконец-то. Думал, заставишь весь день провести в обществе этой… прекрасной дамы и так и не объявишься, — Парень поставил книгу на полку и, засунув руки в карманы черных брюк, сделал пару шагов в сторону Коли. — Что ты, как мог я оттягивать момент радостного знакомства со своим новым сожителем, — Чуть ли не пропел Гоголь и в два шага заполнил практически всё личное пространство парня, округлившего глаза от такой резкости. Коля схватил его за руку своими двумя и яростно затряс её: — Нарцисс, шизоид, страдающий СДВГ и ОКР лучший парень в твоей жизни — Николай Гоголь, безумно рад встрече, — Приветливо улыбался Коля, утопая в удивлённых глазах напротив. Парень с длинными темными волосами сначала пару секунд внимательно всматривался в лицо собеседника, а потом, снисходительно усмехнувшись уголком обкусанных губ, остановил встряску своих рук, но пока не отнимал их. — Достоевский Фёдор. Аналогично рад знакомству, — Парень наконец вытянул из хватки свои удивительно холодные руки и отошёл на несколько шагов от Коли. — Как ты уже мог понять, ту спальню я занял, извиняться не буду, сам понимаешь. Так что вот эта вся гостиная твоя, мои поздравления, — Фёдор оглядел комнату своим взглядом и вновь уставился на Колю, на лице которого медленно расцветала очередная улыбка. — Серьезно? Вот эти апартаменты полностью в моем распоряжении? Да я благодарен вам до конца жизни, Достоевский Фёдор, — Гоголь вновь внимательно осмотрелся. Телевизора здесь не было, зато был бежевый угловой диван вдоль стены. Рядом с ним стоял маленький деревянный кофейный столик, в центре стены слева красовался персидский ковёр, наверняка полный пыли, и деревянный книжный шкаф напротив дивана, приставленный к шифоньеру и уже, похоже, полностью изученный Достоевским. И когда этот парень успел приехать?.. — Ну, я рада, что вы во всём разобрались и без меня, — В гостиную приковыляла Татьяна Павловна и остановилась около ковра. — Звонили ещё одни квартиранты, так что я уезжаю. Плату не задерживаем, соседей не топим, дискотеки не устраиваем, кухню не поджигаем — вот основные четыре священных правила, будьте добры соблюдать их, как десять заповедей, больше ничего не прошу, — Проинформировала женщина, направляясь к коридору, однако у Коли осталась ещё парочка вопросов, на которые в срочном порядке требовались ответы. — Хорошо, но можно вопрос? — Пройдя вместе с хозяйкой в коридор, Гоголь снял с вешалки её куртку и помог надеть. — Но почему так дёшево-то? Здесь тараканы? Нет отопления? Отсутствует горячая или холодная вода? Соседи, устраивающие татарские празднества за стенами из картона? Хоть убейте, не понимаю. — А где же твоя вера в бескорыстное добро, а, студент? — Усмехнулась женщина, поправляя прическу и смотрясь в зеркало. Спустя пару секунд молчания, Татьяна, тяжело вздохнув, всё же решила рассказать: — Послушай, на самом деле денег у меня более, чем предостаточно. Как ты мог заметить, квартиру я далеко не одну сдаю. А здесь, — Женщина оглядела глазами помещение, — Квартирка не то чтобы потрясающая, да и район далековат от центра. И я хорошо понимаю вас, бедных студентов, что всеми силами пытаются влиться в самостоятельную жизнь. Так что не вижу смысла задирать цену. Гоголь, выслушав ее объяснение, понятливо закивал головой, отойдя от женщины на пару шагов. — Ладно, бывайте. Вот ключи, — Женщина со звоном бросила связку на тумбочку. — Квартплата в следующем месяце, — Татьяна Павловна, повесив бордовую кожаную сумку себе на руку, вышла из квартиры и закрыла за собой дверь. Коля, поворачивая ключ в замке, задумался о чём-то у себя в голове, не сразу осознав, что сзади приближается звук шагов. — Ну и наговорила она тебе. Гоголь, быстро очнувшись от своих мыслей, с лёгкой улыбкой и заинтересованно поднятой бровью обернулся на Фёдора, который, сложив руки на груди и опираясь о стену, насмешливым взглядом смотрел на парня. — Кстати, предположив отсутствие отопления, ты почти попал в цель: Поздней осенью и зимой здесь оно будет очень слабым, так что месяцев пять придётся помёрзнуть. Коля, издав понятливое «А-а», приглушенно засмеялся. Подцепив пальцами ручку от своего чемодана и повесив на плечо гитару, он, обойдя сожителя, зашёл в свою новую комнату, ещё раз рассмотрев ее. Гоголь решил не откладывать, а сразу распределить все вещи по шкафу и, в целом, обустроить всю гостиную под себя. Его одежда и некоторые личные вещи полностью поместились в один чемодан. Всё остальное он или продал, или отдал сестрам на дальнейшее пользование. Даже свой игральный карточный набор Коля оставил в прежней квартире, и хоть он и предостерёг девочек, чтобы те не прикасались к нему, но в душе понимает, что они рано или поздно всё равно воспользуются им. А Гоголю и не жалко. Он вообще младшим сестрам много чего оставил — слишком сильно их любил. Разобрав всю одежду по полкам, Коля принялся за оформление гостиной, а если конкретнее — он притащил из дома кучу своих плакатов музыкальных групп и даже гирлянду в виде стеклянных лампочек. И если первое теперь красовалось над диваном, то гирлянду он решил пристроить на настенном ковре, всё равно там розетка поблизости. Закончив со своей работой, Гоголь встал посередине комнаты, с довольным лицом поставив руки на бока и гордо разглядывая свое дизайнерское творение. Теперь почти так же, как было когда-то в его комнате. Тут Колю осенило, что на дворе почти вечер, а он вообще ничего не ел сегодня. Надо бы исправить это дело. Гоголь зажёг гирлянду и вышел из комнаты, направляясь на кухню, где он застал Фёдора, не спеша отпивающего что-то из чёрной кружки и уткнувшегося в свой телефон. Его волосы спадали с обеих сторон лица, прикрывая его, белая рубашка практически висела на нём, слишком он был худым. А ведь Коля как-то не обратил на это внимания при первой встрече, теперь же внимательно всё разглядел. — У тебя постепенно входит в привычку вдруг останавливаться и глазеть на меня, — Произнес Достоевский, не отвлекаясь от экрана. Коля усмехнулся и прошел к деревянному гарнитуру, заглядывая в каждый шкафчик в поисках чего съестного. — Интересный ты, по глазам вижу. Вот и рассматриваю, — Гоголь вдруг обнаружил коробку от какао, радостно потянулся за ним, открыл, а там… Какая-то древняя приправа. И кто так делает вообще? — Можешь не искать ничего. Из еды только пара гнилых яблок в холодильнике и молоко, кажется, со времён Гражданской войны, — Фёдор, допив свой напиток, встал из-за стола и, обойдя Гоголя, подошёл к раковине, положив в неё кружку. — Предлагаю тебе сходить в ближайший магазин и купить нам чего-нибудь поесть. Деньги, разумеется, поделим. Коля в это время разглядывал содержимое холодильника, вдруг там волшебным образом что-то могло появиться, правильно? Но убедившись, что всё там точно так, как описал Достоевский, с разочарованным вздохом закрыл дверь. — Ладно, сгоняю, — Гоголь выпрямился и посмотрел на сутулую спину Фёдора, моющего кружку. — Слушай, мы же ведь толком не познакомились, а нам ещё очень долго делить одну жилплощадь. Как смотришь на то, чтобы вечером посидеть за ужином и поговорить? Достоевский, повесив на крючок кружку, вытер руки о полотенце, висевшее на ручке шкафчика, и развернулся к Коле лицом, абсолютно пустым взглядом уставившись ему в глаза, а потом, вдруг подозрительно сощурившись и приподняв уголок губ, кивнул головой: — Сыграем вечером в шахматы. — Шахматы? — Словно не расслышав, переспросил Коля насмешливым голосом. — Да, молодец, ты всё правильно услышал. Правила расскажу уже перед игрой. Не переживай, в плюсе останемся оба, — Вот так, таинственно вбросив свои планы, Достоевский пошел на выход с кухни. — Ага, а я перед игрой расскажу, умею ли я вообще играть! — Крикнул тому в спину Коля, хотя, вообще-то, играть он умел, и достаточно неплохо. — Я научу, если вдруг что.

***

Держа в кармане одну тысячу рублей, Гоголь всё же отправился на поиски местного пункта провизии — супермаркета, то бишь. В новой местности он, разумеется, не разбирался пока от слова совсем, так что ориентировался по электронной карте. Обойдя дом, парень обнаружил, что совсем рядом находятся трамвайные пути, а за ними, похоже, лесистый парк, судя по картам. До ближайшей Пятёрочки долго топать не пришлось, он отыскал ее сразу же, как прошел два абсолютно идентичных двора. Так и заблудиться можно. В магазине он пытался выбирать продукты максимально с умом, так, чтобы их хватило на долгое время. Похоже, чипсы придется временно исключить из своего рациона… В итоге на кассе он стоял с шестью упаковками Доширака, внушительной коробкой чая, даже быстро разогревающейся пиццы взял, ибо та была по акции, а ещё макароны и самый дешёвый, что был на прилавках, кетчуп. В итоге ему даже на газировку хватило. Пока Коля возвращался домой, сверху набирал силу закат. Облака на небе окрасились в яркие оранжевые и розовые цвета, остатки лучей августовского солнца окрасили верхушки панельных домов в рыжий цвет и потихоньку словно соскальзывали с них, медленно исчезая. Гоголь невольно погрузился в свои мысли, полностью отключаясь от этого мира.

***

Когда-то, когда парню было лет пять, он с матерью ездил на дачу к отцу. Они любили все втроём собираться такими летними, наполненными теплотой вечерами на веранде их дома, и каждый занимался своим делом: Мария что-то усердно вышивала на пяльцах, не забывая ласково, с неимоверной нежностью наблюдать, как её сын спрыгивает с веранды и носится по зелёной лужайке, время от времени зачерпывая руками прохладную воду из стоящей рядом ванны и разбрызгивая капли повсюду, особенно звонко смеясь, когда вода попадала ему на лицо; отец же семейства, сидя на лавке за столом, украшенным белоснежной скатертью, читал толстенную книгу, иногда отвлекаясь на особенно громкие возгласы своего ребёнка. Это было потрясающе. Это были самые волшебные моменты в жизни всей семьи, а Гоголь в свою очередь считал ее попросту идеальной, самой лучшей на свете. Но всё хорошее рано или поздно скоропостижно исчезает… Однажды, Коля даже не уследил, когда именно, приезжать на дачу они перестали. На лицах родителей все реже появлялась улыбка, дни, когда-то раскрашенные в яркие цвета, превратились в одну сплошную серую палитру. А началось всё с матери. В один из первых осенних дней Коля гулял во дворе с местными ребятами. Они толком не знали друг друга, но уже клялись быть верными друзьями до самого гроба, уже который час бегая друг за другом вокруг детской площадки. Как же очаровательна и наивна святая детская простота. Когда же Гоголь выдохся, он понял, что постепенно начинает смеркаться, а мама всё ещё не зовёт домой. Обычно ему не позволяли так долго гулять, что очень удивило мальчика. Коля всё же решил попрощаться с ребятами и вернуться к матери, мало ли что могло случиться. И ведь случилось. Добежав до своей квартиры, Гоголь, как следует подпрыгнув, достал до звонка и коротко надавил на него, приготовившись ждать. Но дверь ему не открыли ни через минуту, ни через три, а на пятую он решил повторить свой прыжок и снова позвонил в квартиру. Кажется, на этот раз его наконец-то услышали, поскольку вскоре дверь медленно раскрылась и из-за нее выглянула Мария. У которой был очень странный внешний вид. Она, поправляя красный халат, расфокусированным взглядом всматривалась в собственного сына, не спеша пропускать того домой. Её волосы были в абсолютном беспорядке и из наспех собранного пучка торчали в разные стороны, макияж размазался по лицу, придавая ему крайне несвежий вид, а на шее, к великому ужасу Коли, рассматривающего мать, было видно посиневшее пятно. — Мамочка, что с тобой?! — Заволновался мальчик, подойдя поближе к женщине и подняв руки для объятий, но та, наконец распознав сына, мягко оттолкнула его, положив руку на плечо. — Всё хорошо, сынок. Просто ты чуть-чуть не вовремя пришёл. Ты что, уже нагулялся? — Невзначай поинтересовалась Мария, облокотившись боком о дверной проем, будто скрывая что-то в квартире. Гоголь уже хотел что-то ответить, как вдруг заметил, что внутри квартиры, около вешалки, стоит чья-то довольно большая обувь. Мужская обувь. Но ведь его отец был ещё на работе, кто бы это мог быть? Мария заметила, на что упал взгляд Коли, и поспешила оттолкнуть ногой обувь подальше. — Знаешь, сынок, погуляй-ка ещё минуточек пять, я позову тебя из окна, идёт? Твои друзья наверняка расстроились, что ты их бросил, тебе не кажется? — Предположила женщина, нахмурив тёмные брови. — Я не знаю, но… — Малыш, ты же не хочешь, чтобы мама сейчас расстроилась? — Контрудар, который всегда безукоризненно действовал на маленького Колю. Гоголь, с ужасом раскрыв глаза, отрицательно повертел головой и бегом побежал вниз по лестнице. Коля не знал, сколько времени он просидел в одиночестве, качаясь на скрипучих качелях. Все его друзья, похоже, ушли тогда же, когда и он, а времени прошло далеко не пять минут, даже не пятнадцать. А Гоголь всё сидел, в обратную сторону усевшись на сидении и печально свесив голову вниз. Его светлые волосы закрывали ему глаза, прикрывая словно от всего мира; становилось уже довольно холодно, а Коля лишь ёжился время от времени, но упорно не двигался с места. Он ни в коем случае не хотел, чтобы маме становилось из-за него грустно, ведь она подарила ему столько радости в жизни, так что следует отплатить ей тем же. Авось она перестанет так часто ходить печальной. Спустя минут двадцать уже задремавшего мальчика разбудил голос отца, недоуменно вопрошающий, почему это его сын до сих пор не дома. Тогда Коля рассказал обо всём, что произошло. В тот же вечер его родители крупно поссорились, разбив все ожидания маленького Коли на дальнейшее налаживание их жизни. Следующие пять лет прошли словно в тумане. Коля, уже ходивший в начальную школу, учился не то чтобы хорошо, но и круглым двоечником не был, однако любой оплошности хватало, чтобы вывести из себя его мать. Он пытался оправдаться, с улыбкой на лице шутил о своих нерадивых учителях, пытаясь задобрить мать, хотя в душе был в ужасе от того, что на него так сильно повышают голос. Гоголь любил маму. Всем своим сердцем. И каждый раз косячив, он был уверен, что подвёл её, что он недостоин иметь такую мать, потому что та из-за него, маленького болвана, страдает. Коля из кожи вон лез, чтобы ей не было так плохо, а та ведь этим наглым образом пользовалась. Но Гоголь заметил это лишь в одиннадцать. Заметил, да только привычка быть самым весёлым и дарить радость сохранилась и плотно въелась в его разум, навсегда определив его дальнейший характер. Когда ему было двенадцать, родилась Лиза. Только папы у нее и Коли теперь были разные.

***

Гоголь как-то пропустил момент, когда наткнулся носом на подъездную дверь. Видимо, сработал его именитый, встроенный в организм автопилот. Коля усмехнулся и приложил ключ к домофону, а в голове начал гнобить себя за опять несдержанный поток мыслей. Ведь пытался же не думать об этом, что началось-то теперь? Поднявшись к своей квартире, Гоголь открыл дверь и, войдя в нее и поставив пакет на пол, сразу же захлопнул, не забыв запереть на ключ. — Думал, ты потерялся. Чего так долго? — Недовольно проговорил тут же подошедший Фёдор, наклонившись к пакету с продуктами и потащив его на кухню. — А ты проголодаться успел? Ох, бедненький, — Жалобно протянул Коля, направляясь к ванной. Достоевский, слушая, как включилась вода, рассматривал типичный набор студента, который накупил Гоголь. Ну спасибо, что хоть чая побольше взял, который Фёдор незамедлительно решил заварить, и поэтому поставил кипятиться воду на старинную плиту. — Ну что, я справился с наитруднейшей задачей добытчика? — Поинтересовался внезапно появившийся рядом Коля, заставив Фёдора непроизвольно дёрнуться. — Мог бы и лучше, но на первый раз сойдёт, — Достоевский сел за стол, ожидая, пока закипит чайник. — Ну и ладушки. Так что, когда у нас там партия намечается? — Гоголь устроился напротив Фёдора, положив голову на руку и наблюдая за парнем. — Поужинаем и сразу сядем. Доставай тарелки, сожитель.