Уэнсдей

Когда Уэнсдей вернулась в комнату, Энид уже была там и прямо с порога налетела на подругу с новостями. — Ты не представляешь, что сегодня произошло! — девушка явно ждала, когда сможет вылить волну эмоций на кого-нибудь. — Если это не чье-то изощренное убийство, можешь даже не напрягаться. Аддамс обошла Энид, села за стол и занесла руки над печатной машинкой. — Помнишь Орана Мак’кларена? Мы встретились с ним в коридоре. Я еще рассказывала, что он сжег город? — Я не имею интереса запоминать каждого встречного, в отличие от некоторых. — На что ты?.. Уэнсдей успела нажать несколько клавиш, прежде чем Энид продолжила. — Ладно… Сегодня была драка! — в полном восхищении произнесла она и закрыла руками улыбку. — Как интересно. Наверное, скажи это Уэнсдей более саркастичным тоном, Энид поняла бы, что стоило остановиться. Но вместо этого тон, как и всегда, был холодным, поэтому волчица продолжила: — Один из оборотней прицепился к Мак’кларену из-за ошейника, который тот носит. Оран вынужден его носить, чтобы не спалить тут все. Так вот, — говорила она быстро, громко и эмоционально, — Один оборотень решил вывести его на эмоции, чтобы Оран снял ошейник, но тот этого не сделал и, слово за слово, завязалась драка! Уэнсдей не слушала, продолжала печатать. И к концу рассказа подруги успела написать о том, как главная героиня ее романа выходит на охоту в прекрасный дождливый день, о том, что в маленьком городке, неподалеку от таинственной школы, каждую ночь происходит нечто странное: сначала жители слышат громкий топот, а после душераздирающие человеческие крики и на утро оказывается, что некто снова похитил кого-то из города, оставив на подушке несчастного отрубленную ногу без мизинца. — Уэнсдей! Девушка настолько забылась, что полностью выпала из реальности и не заметила, что Энид сменила тему. — Я, как твоя подруга, должна это знать. Уэнсдей взглянула на нее в тщетной попытке уловить нить разговора. По ее потерянному выражению лица Энид поняла, что придется повторить вопрос. — Аякс написал, что Ксавье до сих пор не вернулся. И последний раз я вас видела вдвоем, поэтому подумала, что ты к этому как-то причастна. — Он был в мастерской около получаса назад. Энид замерла на секунду, подозрительно прищурила глаза, а затем вся засияла от озарения. — О мой бог, ты вернулась оттуда, — не сдерживая улыбки, высказала она свою догадку. Уэнсдей замешкалась. — Нужно было кое-что прояснить. В самом деле, не говорить же ей о портрете. — Между вами… — Даже не смей, — Уэнсдей грозно взглянула на подругу. Энид закрыла рот рукой, запрыгала от радости и запищала. — Только представь, мы могли бы встречаться парами! Всегда ходить вчетвером, создадим общий чат… — Этого не будет, — Уэнсдей вернула глаза к печатной машинке, — И я не желаю больше обсуждать эту тему. — Хорошо, — Энид пару раз хлопнула в ладоши и вприпрыжку подошла к своей кровати. Уэнсдей прикрыла глаза и выдохнула, чтобы очистить мысли. Пальцы с бешеной скоростью застучали по клавишам, взгляд забегал от слова к слову. Но пусть физически она и была занята романом, мыслями летала где-то далеко: на курсе ясновидения, в конфликте с матерью, в разговоре с Ксавье, в его мастерской у портрета, в темной комнате, где гадала о личности преследователя и странном поведении директора, как бы удивительно это не было. Ей не понравилось как он смотрел на нее при вручении разрешения, как-то по-недоброму страшно, словно питал негативные чувства к ней. Мистер Джонсон был рядом, когда Уэнсдей спиной ощутила опасность. И, будь она проклята хоть тысячу раз самим дьяволом, все это неспроста. Уэнсдей остановилась и неосознанно потянулась к медальону, который ей подарила мать. Как же ей не хватало поддержки Мортиши… Уж она-то точно смогла бы ей помочь. На удивление, вся следующая неделя прошла спокойно: ни тебе завуалированных угроз от тайного «поклонника», ни новых ссор, ни видений. И вроде бы все хорошо и жизнь прекрасна, если бы не второй урок ясновидения, который Уэнсдей, по понятным причинам, не хотела посещать. Ее изнутри пробирало холодом каждый раз, как она вспоминала ту боль и тот страх, что электрическим разрядом бежал по венам, стоило только кому-то коснуться оголенной руки девушки. Но не в ее привычках было тушевать перед страхом. И лучше она перережет глотку любому, кто посмеет подойти ближе, чем на метр, но не позволит себя и кончиком мизинца тронуть. Уэнсдей подтянула перчатки, спрятала их края под манжетами пиджака, бросила пристальный злобный взгляд на табличку с названием кабинета и перешагнула его порог. Голоса, которые были слышны даже в коридоре, разом стихли. Несколько пар глаз уставились на Уэнсдей, пока та шла к своему месту. — Сюрприз! — Ксавье, успевший занять стул рядом, встретил ее дружелюбной улыбкой. — Я знала о твоем переводе еще на прошлой неделе. Эффект неожиданности потерян. Она повесила рюкзак на спинку стула и села за парту. — Ты рада меня видеть, признай это. Парень слегка наклонился к ней так, чтобы полностью рассмотреть лицо. Уэнсдей на это не отреагировала. — Уже подумала? Ксавье решил во что бы то ни стало завести разговор. — О чем? — Уэнсдей даже не пыталась выглядеть заинтересованно. — Бал? В этот раз девушка все же перевела взгляд на Ксавье. Парень выглядел взволнованным и весьма воодушевленным. При одной мысли о том, сколько можно было подобрать обидных ответов, на душе Уэнсдей становилось все радостнее. И вот она уже собиралась выдать что-то колкое и язвительное, как в класс влетела миссис Уоркхелл. — Добрый день, ребята. Я к вам снова с опозданием, — тучная женщина не переставала улыбаться, — На нашем курсе пополнение, но для вас это не новость. И новые ученики, как и прежде, должны были бы продемонстрировать свой дар, но в свете недавних событий, — она поправила очки и случайно посмотрела на Уэнсдей, как и половина класса, — сразу преступим к занятиям. Итак, первую часть урока немного поговорим о природе видений, а затем перейдем к практике. Миссис Уоркхелл кратко рассказала о первых сновидцах, пророках, об их роли в мировой истории, плавно отошла от темы и предалась воспоминаниям своей молодости, как часто бывает с некоторыми учителями, опомнилась через несколько минут и наконец перешла к сути. — Если говорить простым языком, тело и разум некоторых людей способны уловить незаметную для остальных вибрацию этого мира, времени и преобразовать ее в образы. Часто у этих счастливчиков хорошо развиты слух или обоняние. Вы считываете вибрацию, когда прикасаетесь к чему-то, когда погружаетесь в транс или обращаетесь к вспомогательным предметам или ритуалам. Уэнсдей опустила взгляд на руки, которые лежали на коленях. Почему из всех возможных ей досталась одна из самых неконтролируемых способностей? Разумеется, она знала ответ, и вопрос был скорее риторический. — В подростковом возрасте из-за изменений организма вы становитесь более чувствительны к вибрациям, поэтому именно в это время просыпается дар. И я здесь, чтобы помочь вам освоиться с ним. На это уйдет много сил и не один год обучения, но при должных стараниях вы овладеете своей силой к выпуску. Женщина убежала в смежный с классом кабинет и через секунду вернулась оттуда с маятником. Только вместо грузика у него висел красивый камень, на свету переливающийся не то зеленым, не то голубым. — Это маятник с голубым турмалином, он особо чувствителен к вибрациям, — пояснила миссис Уоркхелл, — Он поможет вам увидеть свой дар, а не только почувствовать его. Она вновь скрылась в кабинете, и меньше, чем через пять минут, у всех на партах стоял этот необычный предмет. — Похож на циан, — задумчиво произнес Ксавье, внимательно всматриваясь в камень. Девушка безмолвно перевела на него взгляд, полный непонимания. И это ввело парня в ступор. Он думал, что она согласится с ним или возразит и даст цвету турмалина более точное описание, но сейчас Уэнсдей молчала и будто не понимала о чем речь. — Этот турмалин по цвету похож на циан, — Ксавье кивнул на камень, — цвет морской волны. Ну или на светлое зеленое море. — Занятно. — ответила девушка, прежде чем миссис Уоркхелл продолжила. — Вы должны передать камню свою энергию. Это не больно, но нелегко, особенно для первого раза. Тем не менее, у каждого должно получиться. Для этого поднесите к камню руки и как бы заключите между ладоней, — женщина продемонстрировала движение с маятником на своем столе, — и погрузитесь в сознание. Вспомните видения, которые уже посещали вас, вспомните свои ощущения в тот момент и передайте вибрацию камню. Вся аудитория могла наблюдать, как турмалин миссис Уоркхелл сначала плавно, а потом все сильнее и сильнее начал раскачиваться в стороны. От увиденного каждый бросился повторять эксперимент. — Дамы вперед. — произнес Ксавье и пододвинул маятник к напарнице, — Тем более, дамы с опытом. — Другого и не ожидала. Девушка вздохнула, выпрямилась и вытянула руки, хоть что-то внутри и говорило ей не делать этого. Она заключила камень между ладоней, закрыла глаза и погрузилась в воспоминания. Решила не размениваться и сразу перейти к чему-то серьезному, поэтому в голове всплыли видения о Гуди, о Тайлере и о Крэйкстоуне, которые Уэнсдей закинула в самый дальний ящик, чтобы больше не находить их. И до этого момента это удавалось. Кончики пальцев приятно покалывало и жгло, словно в руках она держала саму молнию. Уэнсдей открыла глаза, полная уверенности в том, что камень уже летал вокруг маятника, но тот висел на месте и даже на миллиметр не сдвинулся. Внутри вспыхнуло разочарование. — Может… тебе перчатки мешают? — предложил Ксавье, с интересом наблюдавший за происходящим. — Я не сниму их. Она пододвинула маятник парню и сложила руки на коленях. — Попробуй. Ты же не будешь его касаться, — Ксавье вернул его обратно. — Что во фразе «я не сниму их» тебе непонятно? И маятник вновь оказался на стороне Ксавье. — Ладно, сдаюсь. Парень поднял руки в знак проигрыша и повернулся к турмалину, также протянул к нему ладони, закрыл глаза и замер на минуту. По его лицу было видно, как он старается, как пытается выжать максимум из своих способностей. Вместе с ним замерла и Уэнсдей, вперив взгляд в подлый камень, словно от его движения зависела ее жизнь. Турмалин дрогнул. Затем еще раз, еще и резко качнулся в сторону. — Хороший результат, мистер Торп, особенно для новичка. Миссис Уоркхелл подошла тихо со спины, несмотря на собственные габариты. — Вы уже пробовали, мисс Аддамс? — и сочувствующе взглянула на ученицу. — Видимо, мой дар не достоен вашего камня. — металлическим голосом ответила Уэнсдей. — Попробуйте снять перчатки. — женщина улыбнулась, сцепила руки на животе и пошла дальше. Уэнсдей проводила ее взглядом и вновь уткнулась в камень. Она знала наверняка, что сдвинула бы его с места без перчаток. Но непонятное чувство внутри мешало оголить руки. Урок тянулся очень долго и девушка успела заскучать. Ксавье не решался с ней заговорить, поэтому вел активную переписку с кем-то в телефоне, пока преподавательница не объявила конец занятия. И в этот раз Уэнсдей радовалась ему больше остальных. Она схватила рюкзак и уже была готова вылететь пулей в коридор, если бы миссис Уоркхелл не попросила ее остаться и помочь вернуть маятники на свои места. — Вы действительно не смогли бы сами их убрать или причина разговора со мной иная? — поинтересовалась девушка, когда из класса вышел последний ученик, — Ведь вы принесли все эти маятники разом, с чего бы вам потребовалась помощь? — Вы проницательная девушка, мисс Аддамс. — на полпути к кабинету ответила женщина, — И подозрительная. Но не переживайте, наш разговор не займет у вас много времени. Уэнсдей ради приличия взяла в руки по маятнику и проследовала за ней. — Я понимаю, почему вы к нему не притронулись. Сейчас в классе пусто, можете снять вашу защиту и попробовать. — и, как бы приглашая, она отошла в сторону, указывая рукой на стол с несколькими маятниками. — Зачем мне это? И вы, и я знаем, что все и так получится. Какой смысл тратить на это время и силы? Женщина наклонила голову и с сожалением выдохнула. — Через подобные упражнения приходит контроль, а у вас с ним явные проблемы. Я не буду настаивать, но знайте, что если и дальше будете отказываться от практик, то никогда не подчините себе дар. Они переглядывались с полминуты и каждая думала о своем: миссис Уоркхелл о том, как помочь ученице, а Уэнсдей о перспективе проходить в перчатках до самой смерти. К несчастью, эта мысль ее совсем не радовала. — Я, как вы верно заметили, уберу все сама. Можете быть свободны, но, пожалуйста, подумайте над моими словами. За дверью кабинета ее встретил Ксавье. Он стоял у стены, сложив руки на груди, и выдал слабую улыбку, как только увидел Уэнсдей. — Тебе нужно сходить к врачу. — произнесла она и остановилась перед парнем. Тот ответил вопросом в глазах. — Не буду ставить диагноз, но похоже на защемление лицевого нерва. Ксавье нахмурил брови в попытке разгадать смысл ее слов. — Ты все время улыбаешься, это ненормально. Парень тряхнул головой, усмехнулся, и распущенные волосы прикрыли собой скулы. — А что насчет Энид? Она ведь тоже часто улыбается. — Я списываю это на психическое отклонение. Плечи Уэнсдей дернулись. Затылком она вновь почувствовала что-то неладное и оглянулась. — Она будет рада узнать, что ты считаешь ее больной. Но Уэнсдей уже не слушала. Глаза ее были устремлены вглубь коридора, а точнее на директора, который, подозрительно озираясь, что-то обсуждал с оборотнем. — Ты так и не ответила на мой вопрос. Девушка нехотя перевела взгляд на Ксавье. — Что? — В классе. Ты говорила, что подумаешь насчет бала. В такие моменты, как этот, он был похож на щенка. С глазами-бусинками и верным взглядом. Как жаль, что Уэнсдей щенков не любила, а разговоры про бал все больше начинали раздражать. И почему все так зациклены на нем? Как бы задумавшись, она повернула голову как раз в ту сторону, где стоял директор. Но именно что стоял, а теперь его, как и оборотня, и след простыл. Уэнсдей аж сильнее выпрямила спину и обеспокоенно забегала глазами по коридору. По прямому коридору без поворотов. Куда бесследно могли уйти два человека всего за секунду? — Уэнс? Девушку всю вывернуло от этого слова. Она повернулась и со всей брезгливостью, какой могла, посмотрела на Ксавье. — Больше никогда меня так не называй. Парень издал короткий смешок и поднял глаза к потолку. — А как бы ты отреагировала, если бы я называл тебя… — он поджал губы и прищурился, ухватившись руками за лямки рюкзака. — Не смей придумывать мне прозвище. Я не шучу. Или ты хочешь однажды проснуться от свиста гильотины над головой? — Не то, чтобы мне было интересно, но как бы ты это провернула? — Ксавье вновь сложил руки на груди и перевел на подругу заинтересованный взгляд. Казалось, от его обиды не осталось и следа, и сейчас он вновь мог вдоволь насладиться разговором с Уэнсдей. Ксавье считал себя полным мазохистом, раз ему нравилось такого рода общение, но ему было все равно, лишь бы оно не прекращалось, лишь бы в его жизни была она. И он сделает все, что угодно ради этого. — Я могла бы подмешать тебе снотворное и, пока спишь, соорудить гильотину из твоей кровати. Ксавье нежно улыбнулся, зеленые глаза засияли, - и любая девушка непременно растаяла бы от их вида, - и наклонился к лицу Уэнсдей так близко, что ей пришлось вжать голову в плечи. — Из твоих рук я с удовольствием выпью даже яд. Голос его звучал так уверенно и так мягко, что Уэнсдей затаила дыхание. Ни один нерв в ее лице не дрогнул, но сердце колотилось как бешеное. Эти слова перевернули все органы внутри, опять, с щек отлила кровь. Ксавье долго смотрел в ее глаза, словно увидел в них что-то незнакомое, и сам не понял, как взгляд резко упал на женские губы. Такие аккуратные, красивые и, наверное, невероятно мягкие. От этих мыслей он невольно поджал свои губы и провел по ним языком, после чего резко отстранился. — Прости. Мне нужно соблюдать дистанцию… Уэнсдей не пошевелилась. — Ты… ты подумай над приглашением еще. — Ксавье неловко улыбнулся и ушел. Ему было неважно куда, лишь бы не оставаться рядом с ней сейчас, лишь бы не натворить новой глупости и лишь бы не сгореть от стыда у нее на глазах. Он шел быстро, не разбирал дороги и тяжело дышал. Что случилось, какая муха укусила его, когда он решил вытворить такое? Ксавье энергично сжимал и разжимал пальцы в надежде успокоиться, но это не помогало. Казалось, что и сама смерть не помогла бы. А Уэнсдей все стояла не в силах даже достать голову из плеч. Она боялась, - да, именно боялась! - взглянуть в его сторону. Вокруг все еще витал аромат его парфюма: свежий, глубокий и тяжелый. И от него кружилась голова. Дышать становилось все труднее. Слова Ксавье эхом раздавались в голове, а от воспоминания о взгляде до сих пор пробирало до мурашек. Он стоял так близко, можно было всего лишь немного приблизиться и тогда… Уэнсдей зажмурила глаза и тряхнула головой. «Это секундное помутнение», — успокаивала она себя, — «Его действия были неожиданными и я просто растерялась.» Девушка резко развернулась в противоположную от Ксавье сторону и быстро зашагала вперед, не имея понятия куда направляется. Но если бы она не так сильно торопилась сбежать с места преступления и проявила бы больше внимания к окружению, то заметила бы, как у стены некто неизвестный с гадкой ухмылкой рассматривал только что сделанное фото, на котором были запечатлены и Уэнсдей, и Ксавье как раз в тот момент, когда взгляд парня был прикован к ее губам. Незнакомец нажал на экране кнопку «отправить» и выбрал контакт своей жертвы, а затем быстро затерялся среди толпы. Погребальный звон оповестил девушку о новом сообщении. Отчего-то в мыслях промелькнула мысль о том, что оно могло быть от Ксавье, но надежда с грохотом разбилась о камни реальности. Впервые за неделю преследователь дал о себе знать, да еще каким образом. Уэнсдей открыла диалог и замерла на месте, затем резко обернулась, но на месте, откуда могло быть сделано фото, конечно, уже никого не было. Полночи она не смыкала глаз. И даже в моменты, когда сон все же настигал ее, Уэнсдей через секунду же подскакивала в кровати и не смела заснуть вновь, так как подсознание раз за разом возвращалось к разговору с Ксавье и дорисовывало недостающую сцену поцелуя. Как он наклоняется ближе, как она чувствует его теплое дыхание на щеке, как его губы мягко обхватывают ее, сначала неуверенно, а затем все сильнее, как он притягивает ее к себе и словно укрывает от чужих глаз… Уэнсдей пробила мелкая дрожь. Она обессиленно закрыла лицо руками, а после взглянула на мирно сопящую Энид. Уэнсдей перевела взгляд на стол, задумалась на секунду, скинула одеяло, встала с кровати и в пижаме уселась на стул. Включила настольную лампу, из ящика вытащила чистый лист бумаги, заправила печатную машинку и принялась бегать пальцами по клавишам. В этом положении Энид с Вещью и застали ее утром, а также целую стопку напечатанных страниц. — Ты чего? — сонно пробурчала Энид, выключив будильник на телефоне, и начала проверять всевозможные соцсети. Вещь же вскарабкался на стол и по достоинству оценил количество листов в стопке. Если бы мог, он бы присвистнул. — Вдохновение. Неожиданно поняла, что роману нужен новый персонаж. — Ты всю ночь что ли писала? Уэнсдей остановилась и подняла глаза к витражному окну. Она и не заметила, что ночь уже прошла. — Выходит так. Ее волосы, заплетенные даже сейчас, взъерошились, глаза выглядели уставшими, капилляры лопнули и кожа вокруг потемнела. Но все это ничуть не портило девушку, скорее наоборот, придавало некий шарм. — В твоем стиле… — зевнула Энид, отложила телефон в сторону и снова закрыла глаза «всего на пять минуточек», как обычно это бывает. — Да, наверное, — вполголоса ответила Уэнсдей, как-то отрешенно сложила страницы в папку с романом и безучастно отправилась в ванную. С большой неохотой, хоть и старалась этого не показывать, она шла вместе с Энид на травоведение. Потому что знала, что там будет Ксавье. По несчастной случайности, не просто в классе, но и за одной партой с ней, как и в прошлом семестре. Энид увлеченно рассказывала о том, кто кого выбрал себе в пару на предстоящий бал, а внутри Уэнсдей все сгорало от волнения. Казалось даже, что кружилась голова, а к горлу подходила рвота. И чувствовалось это с каждым шагом все сильнее. Девушка постаралась успокоить собственные мысли, приняла решение забыть о вчерашнем инциденте и делать вид, словно ничего не произошло. Но ведь произошло. И доказательством тому служило фото, удалить которое не поднималась рука. Но вот и кабинет. Стоило открыть дверь и войти, как глаза сами нашли бы Ксавье, а в мыслях эхом прозвучали бы его слова. И он также искал бы ее среди толпы, Уэнсдей знала наверняка. Энид беззаботно взялась за ручку двери, не прекращая рассказ, потянула ее на себя и пропустила Уэнсдей вперед. Та вошла не мешкая и сразу направилась к своей парте. — Доброе утро, — в голосе Ксавье слышалась некоторая неловкость. Не мудрено, ведь с того происшествия они не обмолвились и словом за весь день. — На улице дождь? — уточнила Уэнсдей, глазами старательно избегая парня. Тот растерялся, посмотрел в окно и неуверенно ответил: — Да вроде нет… — Тогда может этой ночью чей-нибудь дух покинул тело? — Не знаю, нет? — В таком случае, на какую милость утро доброе? От безысходности Ксавье устремил взгляд в пустоту и затих. Уэнсдей проследила за ним и нервно начала перебирать ткань на перчатках, словно решала стоит ли говорить то, что задумала, или нет. В конце концов сдалась и максимально отстраненно произнесла: — Но конкретно для тебя утро может стать добрым. — Решила убить меня? — парень перевел взгляд на нее и истерично улыбнулся. — Было бы здорово, но нет. — девушка поставила локти на стол и переплела пальцы между собой, — За мной уже какое-то время наблюдает некто неизвестный. И я полагаю, что новый директор имеет к этому какое-то отношение. — «Случайно», — он выделил слово интонацией, — заглянула к нему в кабинет, а там вся документация о тебе? Уэнсдей проигнорировала такой укол в свою сторону. — Хочу проследить за ним. Ксавье завис на секунду. — И почему эта информация должна сделать мое утро добрым? Девушка посмотрела на него исподлобья, как всегда делала. — Проследить в том числе на балу. — И? — спустя полминуты осмысления спросил Ксавье, растягивая улыбку во все лицо. Уэнсдей ответила не сразу и отвела взгляд, чтобы не видеть его издевательский вид. — Снова заставишь меня сказать? Парень подпер голову рукой и кивнул от всей души. Девушка закатила глаза, сделала вдох. — Я… решила… Я принимаю… Мы… — нервы сдали, она прикрыла глаза и протараторила сквозь зубы, — Я пойду с тобой на бал. И Ксавье одарил ее взглядом победителя. И стало не важно ради чего Уэнсдей отправляется на бал, как долго будет там, главное, что этот вечер она проведет с ним. Счастье лилось через край, парень хотел растечься по парте и пробыть в таком состоянии до знаменательного дня, лишь бы кто-нибудь потом в банку перелил и в праздничный зал отнес. — Надеюсь, в этот раз я вне подозрений? Будет обидно поменять планы в последний момент. — прошептал Ксавье, когда в класс вошел новый преподаватель, — Кстати, почему сказала про сталкера только сейчас? — Чтобы не решил, что иду на бал ради тебя. — Уэнсдей не одарила его взглядом. — Конечно нет. — он побежденно поднял руки и улыбнулся, — Еще кто-нибудь знает? — Нет и не советую кому-нибудь говорить. — Даже Энид? Ксавье повернулся на заднюю парту, за которой волчица о чем-то весело перешептывалась с Йоко. — Никому. — добавив серьезности, произнесла Уэнсдей и грозно посмотрела на парня для пущей убедительности. — Значит я особенный, — он распрямил плечи и горделиво вскинул подбородок, состроив серьезную гримасу, но не смог долго держать образ и прыснул в кулак. Уэнсдей закатила глаза и едва заметно качнула головой, пока в мыслях мелькнуло неуловимое «Возможно».