Home (генш ау)

      Постоялый двор Ваншу, если верить народным преданиям, служил не столь хорошим местом отдыха для путников, сколько идеальным местом для «свиданий под луной». Это точка бескрайнего взора, откуда можно завидеть расстилающиеся как на ладони бескрайние поля и скалы Ли Юэ, и даже благородные Адепты не отказывают себе в слабости, чтобы временами задержаться среди людей, лишь бы ещё немного насладиться таким чудесным видом гор.       Осаму, который теперь во все глаза разглядывал ночные пейзажи, прекрасно их понимал, невольно задерживая дыхание от того величия окружающей их местности, которое предстало перед ними — вода в тростниковых островах красиво переливала в своей чистоте отблески луны и звёзд, горы виднелись вдали огромной защитной стеной, а пестрящие золотистой листвой деревья украшали своим видом каждый уголок. Это был поистине чудесный, а главное новый для него вид, который завораживал юношу настолько, что оторвать взгляд просто было нельзя, будто это стало для него последним глотком воздуха.       — Скажи своему другу, чтобы он не отставал, — с лёгким раздражением в голосе буркнул где-то спереди Куникида, но дабы не утруждать Накахару на лишние замечания, Дазай поспешно нагнал их, подхватив Архонта за предплечье, словно хотел его затормозить.       — И чего он так пыхтит на меня? — с ноткой усталости возмутился Дазай. — Я ведь впервые в Ли Юэ. Обычно туристам оказывают более тёплый приём и показывают местность, а не подгоняют всю дорогу!       — Ты не турист, — отрезал Адепт, даже не поворачивая в их сторону голову, спокойно продолжая подниматься по лестнице. — Учитывая, что ты идёшь бок о бок с Богом Войны, мне следует быть настороженным и к тебе — вся эта легкомысленность может стать лишь уловкой.       — А? — Осаму вопросительно уставился на Чую, но тот лишь прикрыл глаза, пожимая плечами, мол: «очкастый сам себе на придумывал не пойми что», и на этом вопрос следовало бы закрыть, но наследник не стал униматься. — Неужели у вас были какие-то конфликты в прошлом? В книжках по истории ничего такого нет, но если можешь что-то рассказать — то валяй, я слушаю.       Куникида, словно ошпаренный, едва заметно дёрнулся, будто желая обернуться и начать возмущаться, но словно что-то не позволило ему этого сделать, и он молча продолжил путь наверх. Это было странно, ведь всего секунду назад он так открыто был готов возмущаться, а теперь спешно прикусил язык! Будто Чуя пугал его одним лишь своим нахождением здесь, хотя эмоции Архонта нисколько не изменились — он был полностью расслаблен и с большим удовольствием прислушивался к скрипу половиц под их ногами, нежели к словам мужчины.       — Пришли, — коротко объявил Адепт, кивнув в сторону пустующей стойки, за которой висело множество ключей от разных комнат. Конечно, было бы удивительнее, окажись тут кто-нибудь посреди ночи, однако Дазай всё равно постеснялся вот так в наглую брать ключи, на что Куникида ответил тяжёлым вдохом, вытащив из рукава подобие талисмана от злых духов, спешно начиркав на нём пару строк и оставив его на стойке, вытянул ключи, кинув их в руки Архонта.       — Как всё легко и просто, — похвалил его Чуя, вот только мужчина не особо оценил подобную похвалу, с ноткой недовольства опустив брови к переносице.       — Да, всё вот так просто — вам ведь нужна комната, а не отдельный номер, за который вы не в состоянии заплатить, поэтому чердак полностью ваш.       Вся благодарность в ту же секунду застряла в горле Дазая — да чтобы он, кровный наследник богатого клана и был не в состоянии за что-то заплатить? Впрочем, может быть, так и было, но пересекись они с этим Адептом в Инадзуме, тот бы не посмел произнести таких слова, а если бы и произнёс, то самураи быстренько бы запихнули ему их обратно в глотку!       Однако Архонт был нисколько не смущён подобным выражением, даже наоборот — легкомысленно пропустил всё мимо ушей, направившись к лестнице.       — Что-то ещё? — вновь нарушил тишину Куникида, в этот раз глядя прямо на изумившегося наследника, который пытался выдавить из себя хоть слово в противовес чужому оскорблению.       — А где ты будешь ночевать? — странно, почему вдруг именно такой вопрос возник в голове Дазая, но он уже был озвучен, и спешно поправлять себя было бы глупо.       Со стороны Адепта послышался тихий смешок, который так и пылал своей надменностью, однако выражение лица наследника нисколько не изменилось, тем самым намекая, что он ожидает ответа на свой вопрос. Небрежно поправив очки, мужчина вздохнул:       — Ты вроде путешествуешь с самим Божеством, а спрашиваешь такие вещи? Существа вроде нас не нуждаются во сне, — Дазай неловко кашлянул, попутно прикрывая кулаком рот — о таких тонкостях он ещё ни разу не удосуживался узнавать, да и кому вообще было важно, чем там занимаются Архонты, когда любая лишняя мысль о них могла дойти до Божества в виде молитвы, а ты потом оправдывайся, почему вдруг стал думать, нужно ли Богам принимать ванну или справлять нужду. Завидев такую смешанную реакцию, Адепт непонятно почему вдруг приподнял уголки губ, благодаря чему сразу же перестал казаться раздражённым. — За свои тысячелетия мы не раз слышали подобные вопросы от смертных, хотя было бы удобнее, составь хоть один из них энциклопедию о бессмертных. Впрочем, может быть, такая найдётся где-нибудь в Сумеру, кто знает.       — Серьёзно, энциклопедия об Архонтах, Адептах и Ёкаях? — усмехнулся Дазай. — Гораздо интереснее допрашивать вас лично, а иначе как проверить написанное в книгах?       — Историю ведь ты никак не проверишь, но всё равно веришь в написанное, — парировал Куникида, но тут же осёкся, пожалев о своих словах. Они только-только смогли закрыть эту тему, и напоминать о ней он не планировал, однако цепкий взгляд наследника всё равно припал к нему, будто змея смотрела на полёвку, ожидая, что та начнёт вот-вот спасаться. — Ох… Конфликтов с Арахабаки не было, но я о многом наслышан, чтобы у меня были причины его опасаться, — вдруг заявил мужчина, видно не желая больше отпираться, да и что уж скрывать — без Чуи поблизости он чувствовал себя намного спокойнее.       — Неужели? — спокойно поинтересовался Дазай, выразительно приподняв одну бровь. — Разве Фукудзава сегодня не превзошёл этого самого Бога Войны, ударив по затылку камнем? Приём грязный, но как видишь, вполне рабочий, — он оглядел тело Адепта с ног до головы, а затем кивнул на его глаз бога, украшающий бедренную повязку. — Ты ведь тоже владелец Гео стихии, значит, справиться с Чуей не составит труда, так?       Куникида секунду поколебался, но затем вдруг качнул головой, словно ожидал от смертного совершенно другого ответа.       — Добрых снов, — только и бросил Адепт, спешно отступив на улицу, уже буквально не скрывая своего побега от этого разговора. Возражать на это Дазаю было нечем, поэтому он лишь принял ситуацию такой, какая она есть, и спешно направился следом за Архонтом, который уже успел скрыться на чердаке.       Накахара уже вовсю облюбовал для себя единственную постель, которая сразу же бросалась в глаза при входе — среди огромного множества запылившегося интерьера, она одна выделялась своей свежестью, будто кровать застелили прямо перед их приходом. Архонт слегка подмял покрывало под себя, освободив пустеющий край для наследника, и расслабленно прикрыл глаза, делая вид, словно он погрузился в сон.       Осаму слегка даже удивился, что Чуя так охотно потакал человеческим слабостям, облюбовав для себя мягкое местечко для отдыха, но осознание, что Архонту сон не требовался, теперь никак не выходило из головы наследника, поэтому он не стал даже обращать внимание на чужое положение:       — Чуя, твоя одежда ещё не до конца высохла, а ты уже забрался на постель, — мягко подметил Дазай, явно не планируя наседать на Архонта с требованием избавиться от мокрых тряпок или слезть с кровати. — Тебе самому-то приятно спать в этом?       — М? — Чуя приоткрыл один глаз, не выражая даже намёка на усталость, и непринуждённо пожал плечами, принимая сидячее положение. Осаму не успел вставить и слова, как на пол полетела рубашка, приобретённая в Ли Юэ, благо, штаны остались на месте — от них стал виднеться лёгкий пар, похожий на дымок, благодаря которому стало ясно, что Чуя увеличил температуру тела ради их сушки, и тут же плюхнулся обратно на подушку. — Так лучше?       — Ты мог не снимать рубашку! — возмутился Дазай, хоть и видеть оголённое тело Архорта было для него не ново. Перед глазами вновь проплыл образ совершенно голого Чуи, который вторгся в резиденцию за своей одеждой, отчего лицо наследника резко залилось краской, и он поспешил отвернуться, будто на Чуе даже не было штанов, пока сам мужчина оставался полностью невозмутимым.       — Мог, но здесь ведь очень жарко, — парировал мужчина, делая это так легко и непринуждённо, будто он вовсе и не был причиной этого самого жара в самом буквальном смысле этого слова! — Да и к тому же чего мне стесняться? В Натлане многие предпочитают носить открытую одежду, и я не исключение, да и к тому же ты… — Архонт вдруг замолчал, приподнимая уголки губ, и с каким-то даже кошачьим интересом оглядел краснеющего Дазая. — Уже всё там видел, так что это не станет для тебя чем-то новым. — Да, но ты же-!       Под пытливый взгляд Архонта, у Дазая просто не оставалось никаких аргументов против, ведь Чуя в конце концов был не обнажённой девицей в его постели, но от этого практически не становилось легче, поэтому в ход пошли предположения вместо аргументов:       — Сомневаюсь, что Архонты подвержены внешним температурам! — спешно выпалил Дазай, но решив не стоять посреди чердака, тем самым позволяя Накахаре в наглую любоваться собственным замешательством, наследник стал неторопливо двигаться в сторону кровати, будто кролик вынужденно подкрадывался к лису из-за холода, пока они оба находились в капкане. — Ты слишком открыт, — тихо добавил Дазай, шлёпнувшись на кровать, в попытке сохранить небольшую дистанцию с Божеством на самом её краю.       — Людям, вроде как, наоборот должно нравиться — их Бог вот так открыт с ними и даже благосклонен, — хмыкнул Чуя, вновь прикрывая глаза, принимая вид спящего.       — Да, но не когда Бог открыт перед ними своим телом, а не мыслями, — урезонил его Дазай, неловко стараясь расположиться на спине, однако для него это была самая неудобная поза. Наследник привык спать на боку или же на животе, но тогда перед ним бы встал выбор — повернуться к Архонту лицом, и тогда перед глазами продолжит маячить его голый торс, который спугнёт весь сон, либо же повернуться спиной, но тогда это будет считаться грубостью и словно намёком на неприязнь, чего Осаму не испытывал. Ему было неловко — безусловно, но в то же время он постепенно начинал принимать это как данность, пока наконец не выдержал, всё же перекатившись на бок лицом к Чуе.       Тот даже не обратил внимания на чужие копошения под боком, всё так же продолжая держать глаза закрытыми, пока Дазай с ноткой осторожности вглядывался в его умиротворённое лицо и немного даже в изгибы тела.       Кожа Архонта была загорелой, украшенной множеством шрамов, что было очевидно, и даже едва заметными узорами, напоминающими ожоги, вот только все они начинались и заканчивались в зеркальных точках на руках и груди, от чего создавалось впечатление, будто шрамы созданы специально по личной прихоти Арахабаки.       — Что это? — вопрос, который Дазай хотел задать мысленно самому себе, вдруг прозвучал в тишине комнаты, чем просто не мог не привлечь к себе внимание Божества, который нехотя приоткрыл глаза, вопросительно приподнимая брови:       — Это? — переспросил Чуя, вяло глянув на собственный живот, а затем так же лениво отозвавшись. — Пресс. У тебя, помнится, он тоже есть, — на последних словах Накахара с улыбкой перекатился на бок, дабы столкнуться с наследником взглядом, который немо ответил ему, а-ля «Неужели? А я крот слепой и не понял», но всё же Дазаем преобладало спокойствие, и он, спокойно вздохнув, потянулся к чужой руке, указывая на кольцо из ожогов в районе предплечья.       — Эти шрамы… Их будто бы нарисовали, хотя я никогда не видел и не слышал ни о чём подобном, — впрочем, много ли знать инадзумовцу о традициях и особенностях натлановцев? Да. Определённо, будь Дазай обычным человеком, он бы наверняка задавал вопросы касательно каждого вдоха Архонта, но он был наследником, чьи знания в будущем могли повлиять на политическое будущее их страны (если бы он, конечно, не умер от одного удара Коё в битве), поэтому его с самого детства натаскивали на то, чтобы общаться с такими знатными особами, как Цисин Ли Юэ или Мудрецы Сумеру.       — А много ли ты вообще знаешь о Натлане? — как и ожидалось, Чуя тоже решил задаться этим вопросом, мягко скидывая чужую руку с предплечья, дабы перехватить Дазая за кисть, с интересом рассматривая его ладонь. — Наверняка, поинтересуйся я касательно этих чешуек, ты бы тоже не стал отвечать, а?       — Ну почему же, — Осаму потянул руку на себя, аккуратно приспуская часть бинтов в районе запястья, тем самым демонстрируя прогрессирующий элезар. Лицо Чуи невольно поморщилось от вида болезни, однако Архонту явно не стоило переживать за свою шкуру, ведь недуг был не заразен, да и не выглядел он столь уж плохо, хоть и некоторые изменения явно наблюдались. — Странно, я чувствую себя лучше, а он только разрастается, — небрежно подметил Дазай, но затем спешно спрятал запястье в рукаве, будто ничего и не было. — Я могу рассказать тебе об этой болезни, но есть ли смысл, если ты не задаёшь вопросов? Следовательно, ты сейчас отнекиваешься, лишь бы не отвечать на мой вопрос, да и к тому же бессмертный Бог наверняка и сам уже давно знаком со всеми тонкостями каждой болезни в этом мире. А это значит, что ожоги — какая-то неприятная тема для тебя, да?       — Выключи мозги хоть на секунду, — болезненно простонал Накахара, вновь закрывая глаза, будто это его могло спасти, но Дазай всё же стоял на своём, неосознанно придвигаясь лишь ближе — Богу ведь всё равно не нужен сон? Так с чего бы ему теперь изображать усталость! — Эти ожоги не твоего ума дела, понимаешь? Не всё смертным дано знать, это как яблоко раздора — откусишь кусочек, и тебя выкинут из Селестии в этот бренный и несчастный мир.       — Ха? Но ты ведь сказал, что достаточно открыт к людям! — с лёгкой улыбкой продолжал Дазай, чувствуя некоторое превосходство над Богом — кто ещё в своей жизни может похвастаться тем, что смог прижать самого Арахабаки к стенке и заставить того трепетать, с помощью обычных слов? Да он наверняка был первым! — Неужели Бог Войны и Празднеств позволяет себе бросаться такими фразами на ветер? Впрочем, Куникида мне рассказал о возможном существовании энциклопедий по Богам в библиотеке Сумеру, так что я обязательно наведаюсь туда и поищу эту книгу, не сомневайся!        — Так! — Дазай не успел и глазом моргнуть, как Чуя уже стоял на ногах, быстрым шагом направляясь к окну, на которое так же спешно забрался. — Как-то здесь слишком жарко, ты не находишь? Пожалуй, я лучше посплю на крыше, чтобы не стеснять многоуважаемого наследника из Инадзумы в тесной кровати!       Дазай было хотел возмутиться, но пока Чуя «уползал» по стенке вверх, лишь бы избежать неприятного разговора, со стороны крыши вдруг раздался странный удар, после которого последовал изумлённый голос Архонта: — Четырёхглазый, а ты тут что, подслушиваешь? — голос Чуи прозвучал сверху без какого-либо намёка на злобу, однако это всё равно не избавило Адепта от испуга, с которым он воскликнул:       — А-а! Бог Войны! Нападение! — все эти слова лились одно за другим, смешавшись в кашу, пока со стороны окна не послышался стук, перемешанный с громким криком мужчины. Видимо, от неожиданности Адепт не смог удержаться на крыше, плюхнувшись вниз, попутно разломав несколько веток.

***

      — Озаки, а ты слышала… — голос у кицуне сладкий, мелодичный, и Акико скользит на чужие колени, лениво растягиваясь на бедрах у богини и подставляя ей свой белый живот. Кое, занятая делами, уделить партнерше может лишь пару секунд и свой вопросительный взгляд, в котором четко читается «Что?». — Что старик Арахабаки почил? И знаешь, от кого? От человечишки!        — Арахабаки? Феникс, бог Войны? — время сейчас было сложное: боги сражались за территории, звания и людей, убивали друг друга, проливая все больше и больше крови. Озаки уже отобрала все ближайшие острова, объединив их в одно государство — Инадзуму — и больше участвовать в кровавой резне была не намерена, но новости так или иначе доходили до ушей ее фамильяров, а те, в свою очередь, несли их хозяйке. Девушка скользнула ногтями по шерсти, почесывая Йосано под ребрами. — Никогда бы не подумала, что его сможет убить человек. И как же себя чувствует доблестный завоеватель? Неужели выжил?       — Ты слишком добра и слишком переоцениваешь человеческие способности, — пасть кицуне вытянулась в подобии ухмылки, и она зашлась в лисьем смехе. — Сгорел, как бумажка! Даже пепла не осталось! А потом знаешь, что произошло? — секундное молчание со стороны Кое позволяет ей продолжить монолог. — Возродился! Новый правитель Натлана и новый пиро-архонт — Чуя Накахара. Натлановцы начали выбираться из пещер, — за этими словами последовал зевок, но почти сразу же Акико посерьезнела и нахмурилась, сводя белые брови к переносице. — Народ, рожденный в чреве вулкана, вновь берется за клинки и отбивает свои земли. Сумеру уже уступили им половину своей территории, за запад Фонтейна сейчас идут сражения. Их новый божок — это что-то с чем-то. Знаешь, скольких он уже убил?        — Десять? Двенадцать? — убить архонта — дело сложное, ведь они все же являются богами. Умными, быстрыми, сильными богами, которые с легкостью могут отразить удар, и даже Озаки зачастую приходилось нелегко в сражениях за острова (один лишь Ватацуми чего стоил). За пятьдесят лет этой длительной войны девушка собственноручно убила семнадцать божеств, хотя половину имен сейчас и не вспомнит. Возможно, мальчик сравняется с не-        — Пятьдесят. Тебе пришло письмо от Моракса: старшие беспокоятся, что новый Арахабаки начнет создавать проблемы. Хотят с ним… поболтать.       Пятьдесят было немыслимым числом. Архонты были не бесконечны, пускай до начала войны они и насчитывали почти что сто пятьдесят человек, но уничтожить треть от этого числа? Просто невозможно. Как… Как человек, совсем недавно получивший сердце бога, может превращать в пыль мудрейших божеств, которые старше его в сотни раз? Насколько сильна ненависть, горящая в его груди?       Что… Что он вообще такое?

***

      Осаму ворочался практически всю ночь, едва ли не скатываясь с кровати — после ухода Архонта в комнате стало чуть холоднее, поэтому он слегка ограничил собственные движения, завернувшись в одеяло, как гусеница, пока наконец не задремал. Вот только его сон был… Малость странным. Вероятно, это были последствия после разговора с Адептом, ведь тот довольно настойчиво заверял Дазая в опасности Накахары, но… С чего бы ему видеть во сне Коё? Да и Акико была очень даже настоящей, как для простого сна.       — Проснулся? — голова Чуи вдруг показалась в окне, свисающая перевёрнутой с крыши, пока всё остальное тело скрывалось за веткой. — Я голоден, пошли найдём чего-нибудь?       — Боги испытывают голод? — изумился Дазай, нехотя выползая передней частью из своего кокона.       — О, ещё какой! Я могу хоть за десятерых есть! — будто хвастаясь, улыбнулся Чуя, хоть и в этом не было ничего хорошего — как тогда его в Натлане прокормили? — Да и не только голод мы ощущаем, ещё и усталость или холод… Хотя последнее, наверное, обходит только Фёдора стороной. В общем, мы мало чем отличаемся от людей, просто сильнее вас и живём дольше.       — Ты ведь сам когда-то был человеком, так что это не удивительно, — лениво пожал плечами Дазай, нехотя раскрыв рот в протяжном зевке под удивлённый взгляд Архонта. Лишь спустя несколько секунд до него наконец дошло то, что именно он только что сказал. — Кхм, то есть, я слышал об этом от какого-то приезжего Натлановца. Помнится, он всё хвастался тем, что Арахабаки наиболее приближен к людям, так как сам был когда-то человеком! Хотя мне тогда показалось, что это просто красивая легенда, чтобы народ тебе доверял и всё такое… — в эту секунду, юноша старался выглядеть максимально непринуждённо и даже холодно, дабы не выдать с потрохами собственное замешательство, чем Архонт, хоть и с большой натяжкой, но всё же поверил. — Так что ты там говорил про еду?       На лице Накахары тут же отразилось: «Ты меня-то за идиота не держи», но видно допытывать он не стал, любезно пропустив неудобные словами мимо ушей, и спокойно влез обратно через окно, будучи всё ещё без рубашки. Из-за сонливости Осаму уже не реагировал на чужую оголённость так бурно, принимая это как что-то естественное, и только мог вяло прикрывать и открывать глаза, шатаясь на месте в своём коконе.       — Да ты ведь сейчас уснёшь, — возмущённо фыркнул Чуя, потянувшись к краю одеяла, дабы стянуть его, пока Дазай протестующе плюхнулся на спину, недовольно нахмурившись:       — Но ведь мне нужен сон в отличие от тебя! К тому же…! — он вновь прервался, чтобы зевнуть, а затем резко замотал головой, дабы прибавить себе ещё капельку бодрости. — Пока я спал, ты мог спокойно поискать завтрак, в чём проблема?       — Боюсь тебя оставлять, — честно признался Накахара, и Дазай был готов даже удивиться тому, что сам Бог Войны вдруг заботиться о нём, пока тот не продолжил. — Вдруг снова отвернусь, а тебя сопрёт ещё один Предвестник? Что мне тогда прикажешь делать? «Маршрут перестроен, направляемся в Снежную»?       Осаму ответил скептическим взглядом, явно не желая отвечать на этот вопрос, так как Архонт нёс откровенный бред.       — Вот было бы у меня оружие, тогда бы я смог отбиться от всяких Предвестников! — с лёгкой претенциозностью возмутился наследник, будто Чуя обязан был выдать ему хотя бы крепкую палку ради самообороны.       — А ты умеешь драться? — невольно изумился Архонт, и честно говоря, нисколько не преувеличивал свои опасения — Дазай был нежным цветком, взращенным в теплице под названием «клан Инадзумы», где к нему относились так же, как к наследникам королевских кровей Натлана — по-особому. Вот только Натлан старался соответствовать своей статусности: город построенный на вулкане, кровавое прошлое региона, Бог Войны и народ покоривший самую яростную и буйную стихию из всех — всё это создавало впечатление сильных и приспособленных к битвам людей, которые только и рвутся вступить в драку, даже если это и было ложью. Именно поэтому боевые искусства изучались в Натлане чуть ли не с младенчества, в особенности, если ты считался будущим правителем региона, дабы быть в состоянии защитить свои земли и народ. — Без обид, но из-за элезара ты…       — Я умею драться, — прервал его Дазай, дабы Накахара заранее не принижал его навыки из-за болезни. С одной стороны, элезар действительно был проблемой, ведь Осаму быстро выматывался и после битв мог днями восстанавливать силы, но это всё равно не освобождало его от ответственности и того статуса, который он не выбирал. — В Инадзуме есть такая традиция: каждый клан готовит наследника на пост главы, однако комиссий всего три, и кто-то должен занимать лидирующую позицию. Именно поэтому наследник того клана, который считается главным, выступает в битве с Сёгуном и если побеждает или хотя бы остаётся жив, то клан остаётся самым главным. Если же нет… У других появляется шанс. И как единственный ребёнок в семье, я обязан не оплошать и сохранить лидерство своего клана, поэтому меня с самого детства готовили для битвы с Архонтом!       Непонятно чему Накахара удивился больше, ведь слышать подобные слова о битвах было немного… Странно. По крайней мере от него!       — Ты ведь… буквально еле на ногах держишься, малыш… — в эту секунду единственное, чего хотел Накахара, это не засмеяться. Серьёзно, если сравнивать габариты Дазая и габариты Озаки, девушка могла просто подуть в его сторону, чтобы этот листик улетел прочь! — Ваша битва была бы избиением инвалида, Дазай! Нет, сестрица, конечно, даёт иногда фору, но… Хах, это же бред! Скажи, что твой отец не стал бы всерьёз заставлять тебя драться, ха-ха!       — Как видишь, — спокойно отозвался Дазай, пожимая плечами, словно вёл переговоры, не переходя черту эмоций. — Мой отец дорожит статусом главы Трикомиссии, и раньше мой брат должен был занять его место, но… — на этих словах наследник раздражённо поджал губы, словно не желал произносить этих слов, пока на одном вздохе наконец не вырвалось: — Теперь он мёртв. И поэтому, — эмоции молниеносно сменились на фальшивую улыбку, которую Чуя просто не мог не заметить, но предпочёл промолчать. — Я должен занять его место.       — Пф, — Архонт явно не нашёлся в словах, будто желая раскритиковать чужие традиции, но язык не повернулся высказать все мысли вслух, от чего вышел лишь недовольный вздох, смешанный с растерянностью. — Не буду врать, для меня это всё равно странно. Впрочем, ты неплохо держался всю дорогу сюда, так что думаю, твои тренировки не прошли даром. Вот только элезар тоже просто так не проходит, — на этих словах Чуя беспомощно потёр переносицу, неосознанно покачав головой.       — Не бери это в голову, — отмахнулся Дазай. — Ты что-то говорил про завтрак, не так ли? Я уже и сам успел проголодаться, пока мы тут болтали, так что вперёд.       Архонт невольно скривился, с лёгкой ноткой отчаяния, но возражать не стал — раз уж Дазай сам решил перевести тему, то не было смысла пытаться гнуть свою линию и доказывать непонятно что. Было лишь немного прискорбно, что наследника застала именно такая участь, ведь даже в Сумеру, где медицина была на высоте, больные элезаром не находили для себя лечения и лишь могли отдыхать, пока родные ворковали над ними, как над беспомощными.       — В таком случае, позвольте мне сопроводить вас на завтрак, — шутливо произнёс Накахара, стараясь разрядить обстановку. Для удобства Дазая, он даже вытянул руку, галантно склонив голову, как подобало делать всякой буржуазии из Фонтейна, и получив в ответ снисходительную улыбку наследника, спешно вспоминал, куда делся Адепт, который обязался покормить их за свой счёт.

***

      Днём Ли Юэ выглядел ничуть не хуже, чем ночью — всё вокруг словно покрывалось дорогущим золотом в лучах полуденного солнца, листья на деревьях мерцали, будто изумруды, а трава расстилалась под ногами дорогим шёлком, небрежно ударяясь из-за ветра о сапоги впереди идущего Архонта, вытаптывающего новую тропу. Тишину нарушало лишь изредка издаваемое урчание в животе, причём жестокая участь настигла одного лишь Дазая, которому не перепало даже несчастного закатника. Чуя, конечно, тоже ничего не ел, но был намного выносливее, что было естественным для Божества, пока его спутник изредка мычал от усталости:       — Чу-уя, — в этот раз имя Архонта прозвучало чуть короче, видно из-за недостатка сил растягивать его. Накахара невзначай обернулся, тем самым вопрошая, что тревожило Дазая на этот раз, но в ответ услышал новое рычание чужого желудка, виновато качнув головой.       — Понятия не имею, где носит этого Адепта, он ведь должен быть где-то рядом! По крайней мере, я чувствую здесь его присутствие!       — Который раз ты уже так говоришь? — скептически возразил наследник. — Это уже седьмой или восьмой?       — Ну подумаешь, спутал очкастого с кабаном, они ведь словно братья! — парировал Накахара, ощутив спиной всё недовольство чужого взгляда. — Да и вообще, мы могли просто зажарить того кабана, и ты бы спокойно поел!       В этот раз Дазай немного смягчился, словно всерьёз задумался над чужими словами, но тут же встряхнул головой, видно решив не отходить от своего твёрдого отказа:       — Не хочу тебя оскорбить, но в Инадзуме не водятся кабаны. И раз уж я никогда их не ел, то предпочту дождаться момента, когда мясо выйдет из-под ножа повара, а не из-под сабли война.       — Чтоб ты знал, я отлично готовлю! — недовольно фыркнул Чуя, но его слова моментально утонули в диком рёве какого-то животного. Вернее, для них это казалось рёвом животного, однако прислушавшись лучше, Накахара сразу осознал, что подобное впечатление складывалось лишь из-за расстояния, и на деле это был не какой-нибудь заблудший кабан, а самый настоящий монстр, от которого в округе даже подрагивала земля. — Дазай, — скрыв наследника за своей спиной, попутно не отрывая взгляд от предполагаемого местонахождения монстра, Чуя достал саблю, будто готовился к бою, но на деле же Архонт опасался совершенно другого.       — Что там за шум? — будто не веря собственным ушам, поинтересовался Осаму. Далёкое рычание больше походило на вой раненого, а вместе с ним слышался гулкий топот и непонятные звуки падения чего-то тяжёлого. Наследник невольно напрягся, оглядевшись по сторонам, из-за образовавшегося среди скал эха, пока Чуя пилил взглядом лишь одну точку. — Это лавачурл?       — Хуже, — резко выплюнул Архонт, напрягаясь всем телом, когда звуки стали громче, пока вдали наконец не показался стремительно движущийся в их сторону клуб пыли. Накахаре потребовалось чуть меньше секунды, чтобы подхватить Осаму на руки, резко подпрыгнув вместе с ним, пока под ногами в этот самый момент пронеслась фигура, распахав землю чуть ли не на метр. — Это наш очкарик, — болезненно заключил Чуя, за что тут же отхватил по лбу собственной саблей, которую перехватил Дазай. — Эй!       — Не пугай так! — возмущённо прервал его наследник. — Мы ведь его и искали, с чего бы он стал хуже лавачурла?       — Лавачурла можно разок ударить палкой или мечом — и вот он уже лежит без сознания, — со вздохом объяснил Архонт, при этом сохраняя тот самый тон, будто пояснял ребёнку до боли очевидные вещи. — А если я Адепта ударю, то Фукудзава меня прямо здесь и похоронит, приложив тем же камнем, что и вчера.       — Ха? — на лице Дазая отобразилось то ли недоверие, то ли усмешка, которые вместе нисколько не сочетались, от чего эмоция так и осталась непонятной.       Ему и вправду не сильно верилось в то, что сам Бог Войны мог так просто испугаться кого-то, даже будь это другой Архонт! Он ведь… Буквально лидировал в их убийстве во время войны, как бы прискорбно это ни звучало, тогда что же успело поменяться?       — …Кого ты назвал очкастым? — послышался угрожающий тон среди поднявшихся клубов пыли, пока среди перепаханной земли не стали виднеться две фигуры, одна из которых принадлежала Адепту, а вторая — не самому везучему за сегодняшний день лавачурлу. — Бог Войны явно не зря направляется в Сумеру — там его словарный запас хоть немного обогатится. Но зачем же вам я, за руку нужно довести до границы?       Если бы Чуя мог, он бы наверняка сейчас угрожающе клацнул клыками, как это делают собаки, после чего бы принялся рычать — точнее, именно таким его сейчас видел Дазай, едва сдерживая улыбку.       — Можешь рискнуть и довести меня за руку, если она тебе больше не нужна, — видно за ночь, что Архонт, что Адепт, заметно взбодрились, раз теперь могли вот так спокойно рычать друг на друга и холодно сверкать глазами, вот только у Дазая, к сожалению, жизнь была не настолько длинной, чтобы растрачивать её на подобные гляделки. Наследник поднял руку, ущипнув за щёку Накахару, который всё ещё удерживал его на руках, словно последнее сокровище в этом мире, и вопросительно уставился на Адепта, не давая Чуе возможности возразить:       — Твоё предложение, конечно, очень милое, но нам было бы неплохо сначала перекусить, — хоть тон Дазая так же не отличался особой вежливостью, но на фоне скалящегося Чуи наследник был просто ангелом, чьи речи наверняка располагали к себе.       Так и оказалось — Адепт не был настроен к нему враждебно, но то выражение лица, с которым он оглядел двоих присутствующих, было просто непередаваемым.       — Так вы… — он явно находился в глубоком замешательстве, пока не соизволил поправить съехавшие очки, попутно возвращая себе хотя бы каплю сдержанности. — Искали меня только ради этого…?       — А? — подобный вопрос удивил Дазая не меньше, чем собственное вырвавшееся удивление, пока Адепт с ноткой отчаяния пояснил:       — Почему вы просто не обратились к владельцам отеля? Я ведь попросил их оставить вам завтрак.       Глаза Осаму за секунду приняли вид двух блюдец, и Чуя почти нисколько не отличался от него, позволив себе секундную слабость в виде короткого шока, пока у него не вырвалось:       — А записки тебя не учили оставлять для таких случаев?       В этот раз Адепт тоже не выдержал, раздражённо нахмурив брови:       — Тебе сколько лет?! Старше меня, а язык так и не вырос, чтобы спросить?       — Вот именно, я старше, как и Фукудзава, а ты всё никак за стариками следить не научился! — непонятно, кого именно сейчас оскорбил Чуя, Адепта или самого себя, а может быть и приплетённого здесь случаем Гео Архонта, но по затянувшемуся молчанию Куникиды, он явно возомнил себя победителем в этом коротком споре.       Со стороны Адепта последовал тихий вздох, пока он вновь поправлял очки, заметно напрягаясь из-за чужого присутствия. По всей видимости он очень надеялся на скорейший уход Арахабаки из Ли Юэ, от чего в голове Осаму не сразу появилась мысль о сходстве отношения Великой гудзи и Адепта к Пиро Архонту. Они определённо видели в нём проблему, что создавало двоякое впечатление, словно такие могущественные существа боялись его.       Конечно, это было лишь предположение, но отнюдь не безосновательное — Бог Войны имел довольно спорную репутацию, став героем для своего народа, но в то же время заимев множество врагов и недоброжелателей. По сей день жители Натлана непоколебимо поклонялись своему божеству и частично были осуждены за это, ведь сила Архонта напрямую зависит от своих последователей, но тогда с чего бы настоящим фамильярам бояться Чую, когда их собственные Архонты имеют неменьше власти и сил?       Проблема была в другом: боги были хороши лишь в том, что представляли, как, например, Фукудзава в заключении контрактов, а Озаки в поисках вечности. Чуя определённо мог похвастать хорошими физическими навыками, и именно поэтому представлял большую угрозу, а если обратиться к истории всех битв Арахабаки, без единого проигрыша, то неудивительно, что даже могущественные Адепт и Гудзи сторонились его.       — Раз уж, формально, мы решили этот вопрос, — подал голос Дазай, дабы привлечь к себе внимание, тем самым останавливая очередную перепалку. — Не подскажете нам дорогу до Сумеру?       Адепт нехотя качнул головой, тем самым соглашаясь с просьбой раньше, чем успел её обдумать, но стоило ему открыть рот, как послышался странный треск. Сначала ему показалось, будто этот звук издал он сам, пока пыль позади него вновь не поднялась от попытки лавачурла подняться. Куникида поспешно обернулся, растерянно глядя на монстра, который не пойми откуда нашёл силы для реванша, пока Архонт с каким-то отчаяньем усмехался собственным мыслям.       — Чуя, — Дазай поспешил затормозить его надвигающиеся усмешки, однако в ответ получил только лёгкую улыбку, которая призывала его успокоиться.       — Неужели ты думаешь, что я собираюсь издеваться над четырёхглазым из-за проигрыша? — саркастично поинтересовался Чуя, столкнувшись взглядом с приподнятой бровью Дазая. — Ну да, собираюсь; надо же было так оплошать, он его даже не потрепал!       Сколько бы наследник ни хотел противиться, но Чуя был прав, лавачурл и вправду не выглядел потрёпанным, скорее даже наоборот, ведь на самом адепте оставались следы битвы, а монстра словно подменили.       — Вряд ли это его вина, — осторожно начал Дазай, старательно осматривая монстра, пока не подметил среди пыли странное свечение, окутавшее его. — Что это такое? — вопрос прозвучал несколько неточно, потому что под его определение попадало слишком много вещей, однако Чуя разобрал и без уточнений, что именно подразумевал наследник, странно глянув на Адепта.       — Не может такого быть, — тихо шепнул себе под нос Куникида, пока Накахара, видно, для подстраховки, делал несколько шагов назад, попутно закрывая Дазая собой.       — О чём он говорит, Чуя? — интерес Осаму только возрос от чужих слов и действий, пока Архонт выдерживал странную мину на лице.       — Это скверна, — пожал плечами Архонт, игнорируя рычание монстра. — Души Архонтов не способны покинуть этот мир, в отличие от людей. Как только они умирают, случается бедствие, связанное с их стихией, а сами они становятся чем-то вроде яда для этого мира, пропитывая его своей ненавистью.       — Когда-то эти места были сильно окутаны скверной, — добавил Адепт, опасливо поглядывающий на монстра. — Но времена войн давно прошли. Тебе ли об этом не знать, Арахабаки! Поэтому скверне здесь взяться просто неоткуда, — на последних словах мужчина сорвался, устремившись к монстру, но тот слишком быстро подметил этот манёвр, со всей силы вдарив грозной лапой по земле, отчего в воздух поднялось ещё больше пыли, и дышать становилось трудно.       — Чуя, — слабо позвал его Дазай, ухватываясь за края одежды покрепче, дабы не свалиться с движущегося Архонта. — Кх-кха, дышать… просто невозможно!       — Знаю, — отрезал Накахара, махнув рукой, тем самым доставая двуручный меч, вонзившийся в землю. Крупные ошмётки камней благополучно врезались в лезвие, не задевая Архонта с наследником, пока Адепт в свою очередь старался как можно быстрее обезвредить монстра.       Его рёв разносился по всей долине, а удары были настолько хаотичны, будто он даже и не целился в Куникиду, припадочно разнося всё вокруг себя.       — Четырёхглазый! — окликнул его Накахара, когда очередной удар едва не прошёлся по Адепту. Благо, этот самый меч предвидел опасения своего хозяина, взметнувшись вверх, дабы отразить атаку на Куникиду, позволяя ему отскочить на небольшое расстояние. — Он явно тебя не видит, поэтому твои попытки ударить в лоб, чтобы отвлечь его, не приносят никакого результата!       Словно опомнившись, Адепт вновь взглянул на монстра, изумлённо глядя, как тот теперь развернулся к нему спиной, круша всё в другом направлении из-за потерянной цели. Это всё и вправду было больше похоже на припадок или натянутую попытку от чего-то спастись, нежели на полноценную битву.       — Просто избавь его от мучений, — рявкнул Чуя, отступая подальше. — Ударь посильнее сверху и всё.       — А ты помогать не собираешься? — с лёгким замешательством поинтересовался Куникида, хоть и заранее знал ответ. Конечно, Бог Войны ни за что не станет вмешиваться в ход этой битвы, делая исключение лишь ради защиты своей нынешней ноши, которая, кажется, чувствовала себя уже не так благоприятно.       — Знамя тебе поможет, а я, — взглянув на Дазая, Чуя слегка нахмурился, выискивая в округе место потише. — Должен позаботиться о нём.       Спорить с этим Адепт не решился, да и не было смысла, раз уж Архонт уже был готов предоставить собственный меч для свершения этого монстра. Оставалось лишь понять, как ему следует сработаться с этим оружием, однако и здесь меч опередил его мысли, рванув в сторону лавачурла, закружив у его огромных лап.       Зрелище было поразительным, ведь даже будучи без своего хозяина, меч двигался так ловко и бил так точно, что невольно думалось, будто его рукоять держал невидимый воин, чьи умения были столь велики, но на деле же Адепт был прекрасно знаком с оружием такого типа. Знамя было выковано из особого металла, принадлежало самому Архонту и отняло столько душ, что было бы удивительно, не обзаведись этот меч собственной душой. Что уж говорить, его лезвие проливало даже кровь других Архонтов, что позволило ему впитать в себя весь их гнев и обрушить его на очередных врагов.       Но медлить было нельзя, сколько бы Адепт глубоко в душе ни восторгался подобным зрелищем, а сам меч уже достаточно отвлёк и даже поранил зверя, что позволило Адепту нанести решающий удар сверху. В один прыжок он смог добраться до головы лавачурла, вонзая в его череп копьё. Послышался треск, завершаемый прерывистым рёвом, пока монстр наконец не повалился замертво на землю, едва не придавив меч Архонта.       Выполнив свою задачу, Знамя, словно потеряв все силы, с лёгким звоном повалилось перед ногами Адепта. Первым его порывом было подобрать этот меч, однако едва он вытянул руку, как его ладонь опалил жар металла, который едва достали из печи кузница. Способно ли оружие сохранять форму при столь высоких температурах? Впрочем, оружие Пиро Архонта вполне было способно выдержать температуру куда выше.       — Как-то долго, четырёхглазый, — нетерпеливо окликнул его Накахара, пока уставшее Знамя медленно принялось возвращаться к своему владельцу. — И тебя ещё называют защитником Ли Юэ?       — А тебя называли защитником Натлана, вот только ты даже не на территории своего региона, — огрызнулся Куникида, недовольно поправляя очки. — С этим монстром было что-то не так, подобное случалось лишь тогда, когда эти существа попадали под влияние скверны, но здесь неоткуда взяться присутствию мёртвых богов. Разве что… — без колебаний, Адепт поднял копьё, направленное остриём на Архонта, и без тени опаски в голосе продолжил. — Не желаете мне ничего объяснить? Стоило вам здесь появиться, как происходит это!       Чуя лишь удивлённо воскликнул в ответ:       — Ха? Думаешь, это я хожу и каким-то образом свожу этих монстров с ума?       — До того, как вы здесь появились, ничего подобного не происходило, — отрезал Адепт. — Ты, Арахабаки, сплошной источник неприятностей! Поэтому, чем быстрее покинешь Ли Юэ, тем будет лучше для всех.       — Я и не собирался здесь задерживаться, идиот, — равнодушно хмыкнул Накахара, глядя на ухудшившееся состояние Дазая, болезненно упиравшегося лбом в его плечо. Было прекрасно видно, что тот едва сдерживался, чтобы не застонать от усилившейся боли элеазара, и только по этой причине Чуя старался не переводить разговор в ещё большую ссору. — Просто покажи нам ближайшую дорогу до Сумеру, и мы уйдём.       Вместо ответа Адепт выдержал тяжёлый взгляд на наследнике, прежде чем молча кивнуть, тем самым призывая следовать за ним.

***

      Порт Ли Юэ был несравним ни с какими другими портами, являясь главной торговой точкой чуть ли не во всех семи регионах, оставляя позади себя даже Фонтейн, чья торговая структура буквально строилась на водных транспортировках товаров и прочего. Как забавно, что превосходя в чём-то других, Ли Юэ сильно отставал в своей собственной стихии, а именно — наземном передвижении транспорта, что оставляло лишь один выход, двигаться вплавь.       — Ну же, грузите всё быстрее! — не унимался Сигма, подхватывая с пристани несколько коробок с помощью Анемо, тут же впихивая их рабочим. — Я не собираюсь задерживаться здесь ещё даже на день! Гоголь! — стоило ему окликнуть другого Предвестника, как тот перестал играться с собственным мечом, на котором балансировал лепесток красного клёна, удивлённо обернувшись к нему:       — Что-то ты раскричался сегодня, неужели так промок прошлой ночью?       — Тц, — Сигма с трудом стиснул челюсть, дабы не вывалить на Предвестника все известные ему ругательства, а также не отчитать за лень, продолжив лишь спустя несколько секунд, пока самообладание наконец не вернулось к нему. — Потому что ты лишь задерживаешь нас весь день! Неужели так понравилось получать камнем по башке? Так давай я помогу тебе получить это удовольствие снова?       — Ох! — стоило Гоголю услышать напоминание о вчерашней битве, как он тут же болезненно взялся за голову, театрально отступая назад, пока не столкнулся с одним из рабочих на пристани. Тот от испуга едва не подскочил, опрокинув одну из коробок, из которой тут же посыпались странные колбы, часть из которых потрескалась от грубого столкновения с землёй. — Поаккуратнее! — усмехнулся предвестник, глядя на часть укатившихся колб, пока Сигма вопросительно приподнимал бровь.       — Что это? Вернее… Я как раз хотел спросить, откуда у нас столько вещей, и это-       — У нас? Странно предполагать, что это всё наши вещи, — улыбнулся Гоголь, наблюдая за растерянным рабочим. Тот извинился, как казалось, уже сотню раз, спешно собирая остатки уцелевших колб, пока часть из них уже во всю теряла тёмную жидкость, просачиваясь сквозь деревянный пирс в воду.       — Ты уже кого-то обокрал? — вдруг спросил Сигма, сохраняя самое серьёзное своё выражение лица, явно не находя в себе сил для шуток.       — Что? — изумился Гоголь. — Да как бы я мог? Сигма, какого же ты плохого мнения о старших!       — Не уходи от ответа, просто скажи, чьё это, и зачем нам нужно брать не наши вещи с собой? — процедил младший Предвестник, устало потирая переносицу.       — Ох-хо, Сигма! Конечно же это наши вещи! — засмеялся Гоголь, слабо подёргав Сигму по плечу, дабы немного расшевелить его эмоции. Остриё меча вдруг зашевелилось, будто желая вырваться из рук своего хозяина, пока Николай всё-таки не позволил ему уйти. Тот мгновенно обогнул пирс, занырнув под воду, пока второй Предвестник тихо выжидал возвращения оружия, словно в нём хранился ответ на его вопрос, невзначай поглядывая на рабочих, как бы выискивая в них помощи, однако всех вокруг тут же отвлёк звук плещущейся воды.       Сигма тут же с опаской дёрнулся назад, но Гоголь вовремя удержал его на месте, не позволяя двинуться. Перед ними предстала не ужасная, а скорее отвратительная картина — остриё меча накололо на себя одно из водных созданий Ли Юэ, хотя на вид это было сложно назвать рыбой или чем-то подобным. Существо брыкалось ещё несколько мгновений, прежде чем лезвие не упёрлось в древесину, перерезав изуродованной рыбе голову.       — Какого-! Что это такое, чёрт возьми?! — заорал Сигма, вытаращившись во все глаза на подводного монстра. — Это из-за той жидкости?       — Пра-виль-но! — победно воскликнул Николай, похлопав Сигму по плечу. — Скажем… Муситаро по дороге в Сумеру не смог увезти с собой все свои вещи, поэтому забирать их придётся нам!       Лицо младшего Предвестника тут же исказилось, стоило ему услышать, чьих именно это рук дела, пока Гоголь вдруг не развернулся к остолбеневшим рабочим, попутно забирая свой меч:       — Ну и чего же мы стоим, господа? Нам давно уже пора покинуть Ли Юэ, а то Фёдор уже заждался моего подарка!