Home (генш ау)

      В приглушённом свете фонарей величественно восседала одинокая фигура, прикрытая зонтом. Глаза её едва поблёскивали в темноте, а лицо было скрыто за чёлкой, но даже это бы не помешало узнать в ней великого Сёгуна Инадзумы. Края кимоно тонкой струйкой нежной ткани стекали с подушек на пол, пока на коленях их мяла раскинувшаяся кицунэ, иногда зализывая собственные, пострадавшие совсем недавно хвосты, и изредка что-то фырча себе под нос.       — Какая дерзость со стороны Пиро Архонта заявиться сюда вот так, при этом навредив Великой гудзи и украв моего сына! — всё причитал мужчина, расхаживая перед девушкой то вперёд, то назад, иногда поглядывая на затихших у дверей самураев, которые боялись издать даже лишний вздох. — Я сейчас же отправлюсь следом, Дазай должен быть здесь, он болен элеазаром, этот безумец его сгубит!       Кицунэ, впервые обратив внимание на чужую болтовню, вдруг вскочила на лапы и громко что-то закряхтела, словно насмехаясь, пока Мори растерянно смотрел в её сторону.       — Простите, госпожа гудзи, но лисьим языком я пока не владею, — с ноткой строгости отозвался мужчина, на что Озаки покачала головой, успокаивающе погладив спину кицунэ.       — Она сильно обижена на Чую-куна и, видно, хочет сдать их с Дазаем вам с потрохами, чтобы вы… Хм, Йосано, подобное не пристало говорить Великой гудзи, ты помнишь? — голос Архонта отзывался пеленой в ушах всех присутствующих, однако для тех, кто был знаком с ней достаточно давно, было прекрасно видно разницу в речи — сейчас Коё говорила намного тише, практически не покидая эвтюмию, а если и выбиралась в свет, то совершенно не выходила в люди.       Виной тому, пожалуй, был народ Инадзумы, поднявший восстание более десяти лет назад. Гражданская война в государстве означала сильную разобщённость людей, что приводило к пошатнувшейся вере своему божеству, и это не могло не отразиться на состоянии Сёгуна. Огай и сам принимал участие в зачистке восставших — многие кланы с соседних островов Инадзумы, чьи предки были доверенными лицами Архонта, предали её, решив сместить правящую Трикомиссию, которую Озаки одобрила самолично, но даже подавляемые восстания оставляют след.       Тогда они щадили многих, дабы слухи о кровавых расправах над предателями не дошли до соседних регионов, однако многие из них всё равно отправляли своих лазутчиков, которые лишь пользовались чужими проблемами. Та же Снежная получила очень много детских душ, выставив всё за якобы помощь в момент упадка Инадзумы, на деле же используя выживших детей как будущих солдат и членов Фатуи. Просто немыслимый позор, отголоски которого всё ещё существуют в самом сердце страны — в их Архонте.       — Ничего, я всё равно прекрасно понял, о чём шла речь, — снисходительно кивнул Мори, завидев счастливую морду лисицы, которая странно посмеивалась, будто крякая — пожалуй, такие звуки лисы издавали практически всегда. — Мне будет очень полезна информация, которую собирается передать Великая гудзи, однако я и сам могу предположить, что ближе всего им будет добраться до Ли Юэ, чтобы оттуда направиться в Натлан.       Однако, вместо очередного радостного фырчания, кицунэ лишь подняла вверх переднюю лапу, помахав ею вверх-вниз, как бы призывая главу к молчанию — что ж, это был первый опыт для Огая, чтобы гудзи поучала его в своём облике лисы. Стоило мужчине согласно кивнуть, как бы намекая, что он готов слушать, как по залу вновь стали разноситься непонятные звуки лисьего тявканья, которые он совершенно не понимал… Это больше походило на какой-то розыгрыш, чем на серьёзное собрание для решения важной проблемы, но что только не придётся сделать, чтобы получить необходимую информацию.       — Вы правы, но лишь наполовину, — объявила Озаки, попутно придерживая Йосано под животом, дабы та не свалилась с её колен от перевозбуждения в попытке своей мести. — Они сели на корабль до Ли Юэ, однако их следующее место назначения будет Сумеру. Как вы и сказали, Дазай болен, поэтому они хотели попытаться найти какое-нибудь лекарство там, чтобы облегчить симптомы и после этого отправиться в Натлан, и… Мне вдруг стало интересно, что там за сделка за Сердце бога, о которой ты говорила? — на последних словах голос девушки вдруг стал более строгим, от чего кицунэ моментально растеряла весь свой пыл, виновато прижав уши к голове, и попытавшись выкрутиться из чужих рук, но её лапы тут же повисли в воздухе, когда Озаки приподняла её, выразительно оглядев гудзи. — Это тема для отдельного разговора, не так ли?       — Ох! — обе девушки тут же отвлеклись от переглядываний, вопросительно повернувшись в сторону главы Трикомиссии, который слабо посмеивался, прикрыв лицо ладонью. — Что за ужас, собственный сын считает меня полнейшим идиотом, раз думает, что я ни разу не наведывался в Сумеру за возможным лекарством! Ох, Архонты… Мне теперь даже интересно, что же они надеются там найти!

***

      — Эй, ну как ты? — над ухом зазвучал знакомый, бархатистый голос Архонта, а затем перед наследником со стуком опустилась чашка сладкого чая, которая должна была помочь утихомирить взбунтовавшийся организм.       Дазай точно выиграл в генетической лотерее, раз уж будучи наследником клана Инадзумы, страны, расположенной в буквальном смысле на островах, вдалеке от других регионов, его одолевала морская болезнь. Повезло лишь, что будучи в храме гудзи на горе Наруками они практически ничего не ели, кроме парочки моти — в остальном его желудок был пуст и не выворачивался наизнанку, как у некоторых, но это не сильно спасало положение.       — Привык к твёрдой земле под ногами, а не качающемуся туда-сюда кораблю, — тихо буркнул Осаму, залпом выпивая весь чай — сладость во рту быстро помогла избавиться от рвотного позыва, но всё же это тоже не сильно облегчило страданий — голова ходила кругом, и наследник практически из последних сил удерживался за край палубы, пока Чуя не стал ближе, любезно предоставляя себя, в качестве надёжной опоры. — А у Архонтов не бывает морской болезни?       — Бывает, но лично я пролетаю мимо, — чётко отозвался Накахара, из-за чего стал лучше прослеживаться контраст их голосов и состояния в целом — если Дазай едва пыхтел, выдавливая из себя слова, то вот Чуя был собран и нисколько не запинался. — К слову, раз уж тебе плохо, почему ты захотел поехать со мной так спонтанно? Я ведь мог вернуться в Инадзуму, как только покончил бы со всеми делами, чтобы к тому моменту ты мог немного себя подготовить.       Осаму неловко пожал плечами, желая уйти от этой темы, ведь если посмотреть на собственный поступок чуть объективнее, Чуя был полностью прав — он буквально напросился не пойми куда с Архонтом, которого едва знает и которому скорее всего будет лишь мешать, но взгляд Накахары едва не прожигал в нём дыру, тем самым намекая, что он не планирует переводить тему.       — Пожалуй… С тобой можно поделиться этим, хоть я и не особо люблю затрагивать подобные темы, — наследник устало вздохнул, вновь ощутив скачки желудка внутри, и неосознанно прижался к Чуе ближе. — По большей части я хотел… Гм, сбежать от отца.       — Сбежать? — изумлённо переспросил Накахара, мягко погладив Дазая по плечу, словно это могло как-то помочь чужому состоянию. — Мне показалось, что он не так плох, да и беспокоился за тебя, когда ты пропал…       — Да… Отец и вправду может показаться хорошим человеком, и он действительно делает очень многое для меня, чтобы я не испытывал никаких проблем из-за наличия у себя элеазара, вот только это всё не от большой любви, а скорее из-за долга перед Трикомиссией, — монотонно объявил Дазай, устало качнув головой. Благо, берег Ли Юэ уже начинал вырисовываться впереди, а значит, плыть осталось не так много. — Сейчас он является главой, поэтому не захочет, чтобы наша семья утратила эту должность, но… Ты ведь и сам понимаешь, что я вряд ли смогу занять его место. По традициям Инадзумы каждый претендующий на пост главы Трикомиссии обязан пройти испытание Архонта в виде поединка, и если тебе удастся хотя бы выстоять на ногах, то ты уже будешь достойным. Но… Ты сам видишь, в каком я состоянии на обычном корабле, что уж говорить о поединках.       — Хм, — вместо какого-либо целостного ответа, Чуя лишь улыбнулся, глянув куда-то назад, в сторону Инадзумы, видно ненадолго отдавшись мыслям, и лишь после этого вернулся к разговору. — Эта традиция… Мне очень знакома. Наверняка ты слышал, что в Натлане тоже проводятся поединки, однако они не принудительны, и…       — От них не зависит пост наследников, — продолжил Дазай, с лёгким удивлением повернувшись к Чуе. — Я слышал, что раньше многие люди могли вызвать тебя на дуэль, но никогда не понимал причину этого, потому что итогом проигрыша была смерть. Кто в своём уме бросит вызов богу войны, прекрасно зная, что проиграет?       — Хах, они и не бросали, — непринуждённо пожал плечами Чуя. — Всё это было лишь представлением, не более.       — А? — Осаму невольно поёжился, стоило ему попытаться сложить два плюс два, и в голове тут же образовалась не самая приятная картина — значит, все люди были принудительно отправлены на поединок? — Что же тогда они сделали, раз попали к тебе в немилость?       — Ничего, — всё так же уклончиво отзывался Накахара, пока не столкнулся с прищуренным взглядом Дазая, который так и намекал, что раз уж он открыл часть своей правды, то требует от Архонта того же. — Ох… Все люди, с которыми были устроены эти поединки, не были набраны с улицы, можешь не беспокоиться. Я всегда сражался лишь с военными преступниками, и эта дуэль была лишь показательной казнью людей, которые бы в любом случае не избежали мучительной смерти. Однако, как ты и сказал, подобные поединки проводились лишь раньше — времена меняются, точно так же, как и методы выработки дисциплины у солдат.       — Как жесток старый Натлан, — с лёгкой усмешкой пропел Дазай, хоть и не находил в чужих словах ни капли шутки. Даже наоборот, он старался относиться к этому хоть капельку серьёзнее, но пока лишь воспринимал такие рассказы как секретный абзац в учебнике по истории — страшная сказа минувших дней, и никаких Архонтов под боком, которые могли самолично вытворять такое. — Прости, всё ещё не могу уложить в голове тот факт, что ты буквально свидетель всех этих событий. В такие моменты, пожалуй, стоит приготовить список вопросов, чтобы узнать какие-то интригующие детали прошлого, но в то же время я бы не хотел казаться навязчивым. В конце концов, я с самого детства был знаком с Коё через отца, и она не редко рассказывала мне какие-то истории из прошлого, так что…       — Понимаю, — с улыбкой отозвался Чуя, невзначай качнув головой, как бы намекая, что не стоит уделять внимание таким любезностям, как «заготовленный список из сотни и одного вопроса для Арахабаки». — Если тебя будет что-то интересовать, можешь спрашивать, мне нечего таить. Только учти, некоторые мои слова могут расходиться с учебниками истории — не все летописцы подчиняются воле Архонтов, а некоторые так и вовсе ненавидели меня и перевирали факты.       — Знаешь, по книгам, полученным мною из Сумеру, это видно, — усмехнулся Дазай. — Да и в Фонтейне ты тоже… знатно подпортил себе репутацию, — на этих словах наследник осёкся, подметив, как неожиданно Чуя изменился в лице. Всего секунду назад он казался непринуждённым, а теперь… Словно Архонта пронзила тонкая игла, оставив на лице неприятный отпечаток боли, что заставило Осаму спешно перевести тему. — Ох, мы, кажется, уже почти приплыли! К слову, я слышал, что в Ли Юэ, как и в Натлане, должен вот-вот пройти какой-то праздник, но не углублялся в детали.       — В Ли Юэ это праздник сошествия божества, но он больше скорбный, чем весёлый. Это день, когда Гео Архонт оставил свой народ, и они были вынуждены стать самостоятельными, — Накахара неожиданно отстранился, уперевшись спиной в край леера, и невзначай глянул вниз, словно оценивал, насколько быстро двигался этот корабль, пока неожиданно не произнёс. — Пока мы доплывём, уже и солнце сядет!       — Да брось, тут всего ничего до берега, так что мы-       — Вот именно! — с усмешкой перебил его Архонт, принявшись стягивать с себя ярко-красную накидку, закинув её на плечи Дазая. — До берега всего-ничего, а мы так медленно тащимся! В этом и вся проблема, так что я быстрее доберусь своими силами, — пока Дазай растерянно пытался удержать чужую накидку на плечах, которую так и норовил снести поднявшийся ветер, Чуя уже во всю перебирался через ограждения на палубе, удерживаясь на корабле теперь лишь благодаря одной руке, пока второй он мягко потрепал Осаму по голове. — Пока ты доберёшься, я успею присмотреть нам ночлег и какое-нибудь пропитание, хорошо? А то негоже таскаться наследнику по всему Ли Юэ и осматривать, где кровать помягче, ха-ха!       В эту секунду Архонт лучезарно улыбнулся, будучи награждённым взглядом, а-ля «какое идиотское замечание ты сейчас сделал», но останавливать его Дазай не собирался, вновь ощутив волну тошноты.       Кто-то на корабле видно заметил эту сцену, и тут же завопил:       — Кто-то прыгает, ловите его! — но было уже поздно, ведь едва стоило этим словам прозвучать, как Чуя оттолкнулся от края, с шумом нырнув в воду.       Несколько людей тут же поспешили к краю, растерянно вглядываясь в воду, лишь спустя долгие несколько минут убедившись, что никто не всплывёт, и было хотели перевести свою растерянность и негодование на Дазая, но тот, будто растворившись, точно так же успел скрыться, как и Архонт.

***

      Тошнота так и не отпускала наследника до самого прибытия корабля в порт Ли Юэ, где все будто муравьи спешно принялись перетаскивать грузы и заграничные товары, кричать, а также толкаться, лишь бы побыстрее покинуть палубу и оказаться ногами на твёрдой земле. Ещё в море Осаму смог заприметить для себя огромный город, который, подобно величественным скалам, простроенным самим Гео Архонтом, рос ввысь, дырявя небеса, а стоило ему сойти на пирс, так глаза и вовсе стали разбегаться от того количества разноцветных огней и ярких крыш.       Они с Чуей пробыли в плавании практически весь день, что не могло не сказаться на здоровье Осаму, и будь он в пути совершенно один, то вряд ли смог устоять на ногах так долго, но… Это тепло, которое так навязчиво веяло от Чуи, всё ещё оставалось рядом с ним.       — Поосторожнее! — закричал кто-то над ухом, заставив Дазая тут же отскочить в сторону, дабы пропустить рабочих с огромным грузом. Да уж, в Ли Юэ вряд ли будут сидеть сложа руки, в то время как в Инадзуме для разгрузки корабля необходимо получить целую уйму разрешений и пройти различные проверки, после чего тебе ещё и могут отказать и ограничить в дальнейших действиях!       Наследник пару секунд поозирался по сторонам, не желая слишком долго находиться в одиночестве в незнакомом городе, пока в голову не пришла самая очевидная мысль — возможно, Чуя ещё просто не успел доплыть? Да, глупо было недооценивать самого бога войны, но что если этот самый бог вдруг переоценил себя?       Взгляд невольно скользнул к морю, вглядываясь в прибывающие волны под пирсом, однако вода была совершенно спокойной, что казалось, даже ветер сегодня едва её беспокоил, что уж говорить о некоторых пловцах. Невольно пожевав губу, Дазай уже было хотел самолично отправиться искать этого бога, но тот всё же умудрился найти его раньше, стоило чьим-то тёплым ладоням закрыть ему глаза со спины.       — Надеюсь, что ты мыл руки! — с ноткой недовольства вспылил наследник, пока на лице буквально вырывалась довольная улыбка, которую он так старательно сдерживал.       — Серьёзно? — тут же возмутился Накахара, только сейчас позволяя Дазаю развернуться, дабы увидеть совершенно новый наряд. — Это единственное, что тебя беспокоит?       — Хм, а где ты достал эти вещи? — ради приличия поинтересовался юноша. На лице Чуи вновь отразилась эмоция, а-ля: «это снова неверный ответ», но вслух он этого не обронил, только запустив руку в глубокий рукав удлинённой, красной рубашки, украшенной золотыми нитями на краях и тёмным поясом с вышивкой в виде бабочек. Осаму удивлённо приподнял брови, пока ему в руки не всучили похожий комплект одежды, только совершенно противоположных цветов — синяя рубаха с такими же золотыми вставками, и тёмный пояс, обрамлённый узором из цветов. — Это что, ты сам можешь создать одежду? — с ноткой восхищения поинтересовался Дазай, нагло заглядывая в чужой рукав, видно растеряв всё уважение или страх перед богом войны. — А я так же могу?       — Эй! — Чуя почти моментально отстранился, отмахиваясь этими самыми рукавами от Дазая, и небрежно пожал плечами. — Конечно же я не могу создавать одежду. Я что тебе, швейный бог?       — Сомневаюсь, что такой вообще был, — с улыбкой отозвался Дазай. — Но я полагаю, Архонты всё равно способны на многое. Согласись, ведь на войне не так уж и бесполезно уметь создавать себе новую одежду.       — Пф, словно мне нечем заняться на поле битвы, как кидаться во врагов рубахами из рукава! — немного распыляясь, всё продолжал фыркать Чуя, недовольно сложив руки на груди. — Или как ты себе это представляешь? Нежданная атака — кину в противника нижним бельём, чтобы он был в замешательстве, пока я пронзаю его мечом?       — Звучит довольно эффективно, — всё так же старался парировать Дазай, однако Чуя относился к этой шутке уж слишком пренебрежительно, для дальнейшего её продолжения. — Ладно, а где я могу переодеться?       Накахара вдруг приподнял бровь, словно этот вопрос был самым глупым, который он когда-либо слышал, после чего Архонт лениво огляделся по сторонам, и вновь глянул на наследника:       — Да прямо здесь. Тебя ведь всё равно никто уже не увидит.       На лице юноши отразилось явное непонимание чужих слов, и, честно сказать, периодически он и вправду забывал, что рядом с ним стоит не какой-то безумец, ударившийся головой, а самый настоящий Архонт, слова которого всё же имеют вес, вот только поверить в их достоверность было немного сложно.       — Прямо на улице будет как-то, ну… — в горле застряла одна единственная фраза, которая могла с лёгкостью оправдать Дазая в этот самый момент — он был наследником, не привыкшим к подобным трюкам как переодеванию на улице, посреди толпы, даже если эта самая толпа тебя не видит! Серьёзно, может ещё голым забежать в библиотеку Сумеру? Или напиться посреди аристократии Фонтейна? Нет, он был рождён и выращен в приличном обществе, поэтому просто не мог позволить себе подобную дерзость по отношению к самому себе!       — Ох, как всё же с тобой трудно, — с ноткой недовольства Чуя наградил Осаму усталым взглядом, но всё же отнёсся к чужой проблеме с пониманием. Ему ли принижать чьи-то привычки, когда сам бог войны, будучи в своевольной «отставке» всё никак не мог избавиться от старых привычек? Хах, это было просто верхом иронии.       На секунду, всего на мгновение, Дазаю показалось, что Чуя просто столкнёт его с пирса в воду, лишь бы он побыстрее переоделся из своих мокрых тряпок в чистую, сухую одежду, но стоило Архонту подойти почти вплотную, как на грудь юноши легла его тёплая рука. Осаму растерянно уставился на Накахару, видно не до конца понимая его действия, и почти отпрянул, стоило его собственной одежде загореться — значит если не вода, то обязательно огонь?! Только этот огонь практически не чувствовался, не обжигал и не ранил, а лишь прошёлся по всему телу яркой вспышкой-волной, заменяя собой старую одежду на совершенно новую!       Вау. Вот, что значит — Архонты способны на любые чудеса.       — Пойдём, — не дав Дазаю даже секунды, чтобы опомниться от увиденного, Накахара почти моментально утянул его за собой, потащив в глубь города. Вот только это совершенно не означало, что наследник так просто забудет увиденное и не пристанет к нему со своими расспросами!       — Чуя, а как ты это сделал? А все владельцы пиро глаза бога так могут? А ты умеешь так только с одеждой или со всем остальным тоже? А где ты достал эту одежду? Это какая-то особая ткань или всё благодаря твоей силе? А если вместо одежды взять какой-нибудь предмет, например меч, его тоже можно будет натянуть на тело?       Архонт, по всей видимости, планировал игнорировать всю эту волну вопросов, пока не услышал последний, растерянно обернувшись в сторону Дазая:       — Пощади, зачем тебе натягивать меч на тело?       — Просто интересно, возможно это или нет, — беспристрастно пожал плечами Дазай, едва открыв рот для очередного вопроса, пока Накахара его не опередил, резко остановившись посреди улицы:       — Мы пришли.       Дазай удивлённо огляделся по сторонам, видно не совсем ожидая, что конечным пунктом их прибытия станет… центр улицы? Точнее, это была главная площадь, откуда виднелось абсолютно всё, даже дворец Цисин и множество миллелитов, правда вооружённых не так хорошо, как самураи. Оставалось лишь надеяться, что навыки этих людей были намного лучше, чем их внешний вид.       — А куда мы пришли? — вновь оглянувшись, в этот раз Дазай различил множество лавочек с различными камнями и драгоценностями, ресторанчики, театры, и многое, многое другое от чего глаза невольно разбегались, и он уже было решил, что Чуя захотел сразу же показать ему Ли Юэ, пока перед глазами вдруг не образовалась темнота. — А?       Накахара умудрился вновь очутиться сзади, завязав его глаза какой-то плотной, тёмной лентой, застав наследника врасплох. Осаму, будто эта лента вытягивала из него все силы, только безвольно опустил руки, видно смирившись со своей участью, и невзначай обратился к Чуе:       — А теперь ты мне что покажешь?       Но ответа так и не последовало. Накахара лишь подхватил его под локоть, вновь уводя куда-то дальше, и, какая жалость, что Дазай не успел запомнить, что находилось в том направлении, куда они двигались, из-за чего был совершенно дезориентирован, и каждый новый шаг приходилось делать с огромным трудом и страхом где-нибудь оступиться.       — Чуя? — последовало всё тоже молчание. — Чуя, можешь хоть немного подсказывать, куда мы всё-таки идём, а? — но Архонт вновь предпочёл пропустить эту просьбу мимо ушей, видно отдавшись каким-то своим безумно важным архонтским штучкам. — Эй, я ведь не со стеной говорю, Чуя!       — Не кричи, ты всех тут перепугаешь, — мягко отозвался Накахара, придерживая Дазая за талию, дабы тот мог продолжать без страха идти вперёд, пока до ушей начинала медленно доноситься какая-то незнакомая мелодия. Стук-стук-стук и бац!       Резкие звуки, с трудом напоминающие музыку, невольно ввели наследника в замешательство — уж что-что, а таких концертов в Ли Юэ он не ожидал услышать, особенно когда эта музыка частично наводила внутри какую-то панику, а сердце невольно замирало, пока он не услышал звонкое пение, резко оборвавшее неприятную мелодию.       Это была девушка, без каких-либо слов напевающая и растягивающая звуки так сладко, будто вводила в гипноз. По телу тут же разлилось тепло, и было трудно понять, кто же именно был причиной такого состояния — Архонт, ведущий его прямо посреди улицы с завязанными глазами или же эта особа, чья колыбель вдруг превратилась в звонкие речи, приобретая целостный смысл:       — Славный Архонт наш построил здесь земли! Воздвигнул все скалы и горы вознёс! Мы праздник устроим и песню споём мы, наш славный Архонт, ты наш доблестный Бог!       Осаму невольно поджал губы, стоило ему услышать новые голоса, подпевающие этим словам — всё это было для него довольно новым. Он не раз слышал легенды и сказки о Семёрке Божеств, выстоявших в Великой Войне Архонтов, чьи подвиги люди превозносили и по сей день, но вера и любовь каждого народа определённо отличалась друг от друга. Если брать Инадзуму, то Сёгуна превозносили разве что Трикомиссия и их семьи, без учёта кицунэ, а вот простой народ… Может быть, в их сердцах и теплилась верность к своему Архонту, но она вряд ли сравнится с тем, как люди из других регионов были готовы устраивать настоящие почитания своим божествам, хоть и фестивали в честь Сёгуна так же не обошли стороной Инадзуму.       — Чуя, — Дазай вдруг попытался перевести все мысли в другое русло, чуть понизив голос, дабы не перебивать чужое пение.       — М? — Накахара вдруг затормозил, видно желая наконец снять повязку с чужих глаз, но всё же решил для начала выслушать чужой вопрос.       — А в Натлане тоже поют что-то подобное для своего Божества? — без тени иронии поинтересовался Дазай, видно выказывая какое-то базовое почтение перед Архонтом.       — В Натлане… — Чуя невольно задумался над этим вопросом, но с его губ почти моментально слетела усмешка. — В Натлане ты услышишь не только песни в мою честь, уж поверь. Когда люди поклоняются Божеству, которое способно уничтожить абсолютно любого, то невольно осознают, что подобная участь может настигнуть и их самих… И поверь, я не какой-то там тиран, поэтому у таких опасений нет никакой почвы, но даже так, люди стараются задобрить меня абсолютно всеми возможными способами, и песни — самое малое, что ты можешь себе представить.       Осаму невольно кольнула вина за такой вопрос, стоило ему ощутить некоторые неприятные нотки в голосе Чуи. Впрочем это и не было удивительно — Бог Войны просто не мог носить над головой нимб, из-за чего Арахабаки прославился своей кровавой историей на весь Тейват, и даже когда история всех войн давно подошла к концу, в настоящее время всё ещё находились люди, с содроганием вспоминающие его имя.       «Архонт, истребивший целую нацию Пустыни всего за одну ночь», «Божество, безжалостно обезглавившее одного из Правителей Натлана», «Безумец, убивший возлюбленного своего брата, Гивра, из зависти и сжёгший весь Фонтейн всего несколько столетий назад!», — это была лишь малая доля упоминаний, которые тенью следовали за именем Арахабаки, но будь он настолько плох, разве люди бы продолжали ему поклоняться?       В конце концов, Дазай не раз заставал многих самураев, которые перед битвами просили благословения не только у своего Сёгуна, но и у Арахабаки, да и прозвище «Бога Празднеств» закрепилось за ним тоже не просто так.       «Архонт, принёсший покой в этот мир, закончив многолетнюю войну среди Богов», — вот, кем нарекали Чую, а если ещё и начать перечислять все его многочисленные подвиги и заслуги, то список мог растянуться от самого Ли Юэ до Инадзумы! Именно поэтому Дазай не особо спешил вдаваться в чьи-то опасения или страхи, осторожно проходясь пальцами по чужой руке до плеча, а после осторожно переходя на щёку.       Чуя, видно не имея никаких возражений, лишь податливо наклонил голову в бок, словно кот, потираясь щекой о чужую холодную ладонь. Вернее, температура тела у Дазая не особо как-то выделялась на фоне других людей, но для Архонта, чей элемент был буквально воплощением горячего огня, он был сравним с ледышкой.       — Если бы твой народ действительно тебя боялся, то ты бы не получил ни одной молитвы с просьбой о благословении, а лишь слышал их лживые похвалы. Поверь, я уж знаю, о чём говорю — многие в Инадзуме боятся лишний раз получить молнией по голове, потому и так сдержанны в своих желаниях, а вот натлановцы… Мне ещё не приходилось видеться ни с кем, кроме тебя, но судя по тому, что я слышал, они не так уж и несчастны, — мягкий голос Дазая зазвучал довольно тихо, будто начиная обволакивать.       Со стороны Чуи вновь послышался короткий выдох, напоминающий усмешку, которую Дазай пока ещё не мог лицезреть, но из-за продолжительного отсутствия хоть какого-то ответа, всё же потянулся к повязке, как можно быстрее стягивая её с лица. В глаза тут же ударил яркий свет от фонарей, из-за чего наследник поморщился, растерянно уставившись на довольное лицо Архонта, чуть привыкнув, вновь попытался рассмотреть окрестности.       С первого взгляда та улица, на которой они стояли изначально, ничем не отличалось от той, которую Дазай видел прямо сейчас, но едва зрение смогло сфокусироваться, как он внимательно уставился на эти самые уличные фонари, что так резали его глаза. Они казались совершенно обычными, но приглядевшись, наследник тут же осознал — эти фонари плывут, словно рыбы в воде, при том явно не цепляясь за что-то сверху, учитывая их непостоянные, очень медленные движения.       Невольно засмотревшись на это зрелище, даже приоткрыв рот от удивления, Дазай не сразу смог обратить внимание на прохожих мимо людей, которые теперь совершенно не были людьми! Точнее их внешний вид был может и напоминал людей, лица были человеческими, да и тела мало чем отличались, но каждый из этих прохожих был словно представителем передвижного театра, один краше другого, у кого-то торчали собачьи уши с хвостом, а у кого-то павлиний гребень. Да что уж там, когда та самая певица, так сладко тянущая хвалы Гео Архонту вместо ног имела змеиный хвост!       Подобное, пожалуй, не должно было так сильно удивлять Дазая, выросшего буквально под боком у кицунэ и перевидавшего множество ёкаев — те же наги не были исключением — и он бы действительно не удивился, попадись ему на глаза хотя бы один нормальный человек!       — Что с тобой? — вдруг поинтересовался Чуя, и внутренне Дазай спокойно выдохнул, осознавая, что такой «человек» всё же был рядом с ним, но стоило ему обернуться к Архонту, как в глаза ударил яркий свет от огня — тот будто прочёл его мысли и нарочно облепил себя целым роем огненных бабочек, с самодовольной ухмылкой уставившись на наследника.       — Бога ради, что с твоим телом?       Чуя вдруг приподнял брови, будто услышал сущую глупость:       — Ради какого Бога? — с наигранно серьёзным лицом поинтересовался Архонт, пока уголки его губ не приподнялись сами собой. — Ты ведь уже видел этих бабочек, значит и удивляться тебе нечему! Да и к тому же, — с головы Накахары вдруг вспорхнула одна из бабочек, приземлившись на мягкий пушок волос Дазая. Юноша неосознанно дёрнул рукой, дабы стряхнуть насекомое, видно опасаясь, что из-за него с волос пойдёт дымок, но тут же облегчённо выдохнул, опуская руку, как только убедился, что от бабочки нет никакого вреда. — С Юко ты вроде как знаком, а? Но официально вас всё же представить стоит. Дазай, это Юко — как у Коё есть свой фамильяр в виде козявки-собаки, так и у меня есть своя помощница. Юко, это Дазай.       Бабочка радостно затрепетала крыльями, что, к сожалению, укрылось от глаз Осаму, и он с некоторым замешательством поправил волосы, видно всё ещё желая согнать насекомое, пока остальные бабочки разбрелись с тела Архонта кто куда.       — Только эта бабочка твой фамильяр или все остальные тоже? — решив всё же продемонстрировать некоторую вежливость, Дазай попытался убрать руки, складывая их на груди, но всё ещё ощущал лёгкий дискомфорт от насекомого на макушке, которое чувствовало себя как нельзя комфортно.       — Будь у меня столько фамильяров, я бы свихнулся от их «помощи». Эти насекомые и так никогда не унимаются — только начнёшь их слушать и у тебя в голове словно поселился целый рой жужжащих пчёл! Да и Юко бы вряд ли захотела делить свою должность с остальными.       Осаму не особо хотел вдаваться в подробности работы фамильяра с его Архонтом, из-за чего вновь перевёл внимание на улицу. Теперь было понятно, что за странное ощущение он испытал, когда они шли, будто окунувшись в воду, но оно было столь незначительным, что уточнять подобное просто не повернулся язык, а теперь ответ буквально был перед его глазами. Да и это новая одежда тоже пришлась к месту, учитывая в какие яркие костюмы были обволочены местные обитатели.       — И всё же, — резко вышел из своих размышлений наследник, решив отсеять все ненужные на данный момент вопросы, задав только самые важные. — Что это за место? И где мы будем ночевать?       Архонт, видимо порадовавшись тому, что его вновь не пытаются завалить вопросами, вновь приподнял уголки губ, осматривая округу вместе с юношей:       — Это место — призрачный Ли Юэ. Как говорит старик, у каждой медали есть две стороны, так и у этого города нашлась сторона, на которой людские законы не властны, а духи всё ещё так же почитают Архонтов, в отличии от людей.       Пока Накахара вёл свой монолог, в голове Дазая успел засесть ещё один вопрос, который почти сразу же вырвался сам по себе:       — Старик? — но всего через секунду он поспешил поправить себя, ответив на него самостоятельно. — Ты имеешь в виду Гео Архонта? Разве Серебряный Волк — человек?       — Ну конечно! Какой же он Архонт, если не в силах сменить оболочку — вот только возраст это никак не исправит! Довольно нудный, но из Ли Юэ меня хотя бы не гонят молниями, — в этот раз Чуя изобразил приглашающий жест, вместо того чтобы вновь увести Дазая за собой, и коротко окинул взглядом небольшую толпу, в центре которой стояло несколько человек, но всё, что удавалось разглядеть из-за скопления духов, это разве что их макушки. — И, отвечая на твой второй вопрос: видишь вон того человека, в центре толпы? Раз уж мы с тобой оба без денег, он предоставит нам комнату в обмен на какое-нибудь поручение. В конце концов, Ли Юэ — это город контрактов, задаром тут ничего не получить.       Осаму выдал протяжное «О-о», попытавшись разглядеть мужчину среди толпы, но даже со своим ростом, который возвышал его над Чуей, он так и не разглядел, кого именно имел ввиду Архонт.       — Подходите, ну же! Дорогие гости нашего фестиваля, не пропустите отличный шанс заключить контракт с нашим господином! — со стороны этой самой толпы раздавался чей-то радостный голос, напоминающий собой мальчишеский тон, ещё не такой грубый, можно сказать мягкий, но довольно резвый, чтобы привлечь достаточно внимания прохожих. — Любой, кто сможет открыть эту коробку получит в награду абсолютно всё, что пожелает его душа! Ну же, не упускайте этот шанс!       К подобным речам Дазай, откровенно говоря, относился довольно скептически — чем больше кто-то кричал, зазывая вокруг себя толпу, тем с большим недоверием стоило относиться к их обещаниям и самой затее, но учитывая наличие Чуи рядом… Не может ведь Бог Войны быть настолько глупым, чтобы повестить на какую-то дешёвую улочку призрака?       Правда все эти мысли практически моментально оставили Дазая, стирая все его сомнения, стоило им наконец подобраться ближе к центу толпы, завидев среди желающих принять участие одно знакомое лицо.       Это был Сигма!       Какого чёрта он забыл в Ли Юэ? И почему был именно здесь? И что было с его лицом?       Осаму практически моментально подметил для себя всё те же знакомые, нахмуренные брови, вот только теперь к ним в комплекте ещё шли искривлённые губы и даже слегка наморщенный нос, что в совокупности едва не кричало — он был очень зол и едва сдерживал себя от попытки кого-нибудь ударить.       И было даже понятно кого, ведь совсем рядом с ним стоял ещё один мужчина, уже не знакомый Дазаю, но накинутый на плечи плащ Предвестника так же чётко давал понять, кто он. Его расслабленное, даже немного радостное лицо, качающаяся на плече белая коса и довольно непринуждённый вид создавали впечатление легкомысленного человека, особенно когда рядом стояла пороховая бочка на ножках, готовая вот-вот взорваться, и даже это нисколько не пугало мужчину, ведь он лишь продолжал подливаться масло в огонь, тихо посмеиваясь над мимикой Сигмы и перекидываясь с ним парой фраз.       — Чуя, они-       Едва Дазай раскрыл рот, попытавшись отойти назад, как сразу заметил, что Накахары рядом с ним уже не было. Покрутив головой по сторонам, наследник заметил выбирающегося из толпы Архонта, которого духи покорно пропускали, что смотрелось даже немного странно, на фоне других участников, которые едва ли не расталкивали окружающих, лишь бы протиснуться вперёд. Видно, сколько бы Чуя не притворялся, а его аура говорила всё за себя, и тоже самое теперь можно было сказать и о Дазае, который умудрился подцепить её за время пребывания рядом с Архонтом.       — Ого, ещё один талантливый господин желает принять участие? — тут же заголосил дух, радостно захлопав в ладоши. Дазай даже умудрился почувствовать себя неловко, мысленно подметив, что тот и вправду походил на ребёнка лет десяти, но отдаваться самым очевидным мыслям сейчас не хотелось.       Он протиснулся следом за Чуей, тут же привлекая к себе внимание столпившихся, и казалось, будто их взгляды цеплялись за него намного острее, чем за Накахару, но с чего бы вдруг? Уж точно не из-за того, что он человек, ведь учитывая наличие Предвестников здесь же, духи к ним не цеплялись, да и Чуе уделяли внимания не столь же много, поэтому и наличие ауры не оправдывало такое поведение.       — Очередной господин желает посостязаться! — всё так же объявлял дух, тем самым представляя Дазая зрителям, на что юноша хотел было возразить, но тут же осёкся, невольно столкнувшись взглядом с Сигмой.       Лицо Предвестника, которое до этого было перекошено эмоцией злобы, вдруг резко переменилось, смешавшись с ужасом и очередной порцией недовольства. Казалось, он так их хотел закричать в эту самую секунду: «Да вы серьёзно?!», но сдерживался исходя из какого-то элементарного приличия, осторожно потянув за рукав своего попутчика, что-то тихо прошептав ему на ухо. Поймав на себе взгляд второго Предвестника, Дазай ощутил лёгкий дискомфорт, спешно отходя ближе к Накахаре — если взгляд Сигмы ему ещё был понятен, как и все эмоции, то вот этот мужчина был явно настроен не шибко… открыто. Пока на лице оставалась беззаботная улыбка, глаза его казались пустыми, и лишь в самой их глубине плескался огонёк азарта, заставляющий испытывать дрожь от незнания, чего стоит ожидать.       — Ита-а-ак! — резкий голос духа заставил наследника вздрогнуть от неожиданности, попутно обратив мало заинтересованный взгляд в его сторону. Позади, не пойми откуда, взялся ещё один мужчина, по виду которого было очевидно, что он вряд ли хочет принять участие в конкурсе, а убранные в рукава руки вперемешку со строгим взглядом лишь прибавляли ему некоторой статности, хоть и выглядел он довольно обычно. — Господа, вот и собралось десять участников — вполне достаточно, чтобы выполнить наше маленькое поручение! — в руках духа вдруг появилась небольшая коробка, которую он высоко поднял над головой, тем самым демонстрируя её всем присутствующим. — Этот господин желает, чтобы кто-то из вас открыл её! Довольно просто, не так ли? Но помните, вещь, что лежит внутри, очень ценная! Вы не должны повредить её, а теперь удачи! Кто желает первым попробовать открыть коробку?       — Я! — весёлый голос Предвестника практически сливался с тем тоном, с которым разговаривал дух мальчика, однако на его предложение, мужчина позади лишь выразительно приподнял одну бровь:       — Ты ведь уже пытался открыть её несколько дней назад, Гоголь, и раз не смог тогда, что же изменилось на этот раз? — холодный тон мужчины казался довольно тяжёлым, но довольно спокойным, а от того и приятным. Как видно, он предпочитал выдавать всё прямо и в лицо, но даже это нисколько не смутило Предвестника, которого будто забавляло чужое замечание.       — Довольно многое! — с усмешкой протянул он. — Прошло ведь целых два дня! К тому же, — в этот раз он повернулся в сторону Сигмы, который максимально ограждал себя от компании другого Предвестника, глядя куда угодно, лишь бы не на него. — У меня появилась хорошая группа поддержки! Ну же, Сигма, поддержи меня! Где наши победные кричалки?       — Иди к чёрту! — не выдержал Сигма, махнув рукой, от чего создался лёгкий поток ветра, коснувшийся лишь того самого Гоголя, развернув его обратно к духу. — И лучше бы тебе не обращаться ко мне, пока не откроешь эту коробку!       Дазай невольно улыбнулся, завидев на лице второго Предвестника замешательство, пока Чуя устало вздохнул, опустившись подбородком на плечо наследника, видно не особо желая наблюдать за чужими разногласиями.       — Эти двое ведут себя как старая женатая парочка, — заметил Архонт, с некоторым недовольством сложив руки на груди. — И чего Фатуи успели забыть здесь? К тому же этот, — он кивнул в сторону Гоголя. — Ещё и считается самым первым среди них. Довольно силён, хотя и кажется идиотом. Короче говоря, за какой-то мелочью бы Фёдор его точно не отправил сюда, так что даже интересно, что им нужно. Неужели снова сердце бога, но уже от старика?       — Ты с ним знаком? — невольно изумился Дазай, видно не ожидав, что Чуя мог хоть немного разбираться в иерархии Предвестников. В конце концов, будь он настолько высокопоставлен, было бы это известно каждому, даже если ты Архонт?       — Не-а, но у него пиро глаз бога, — неохотно отозвался Накахара, будто жалея о сказанном. — Всё же я должен знать хотя бы частично тех, кому вручаю такую силу.       — Но если им и вправду нужно сердце бога, тогда что они забыли здесь? — едва этот вопрос сорвался с губ наследника, как он тут же широко распахнул глаза, вновь уставившись на того самого мужчину, который стоял позади духа. Так неужели… — Он и есть тот самый Гео Архонт?       — Он самый. Только помни, что злить его не стоит, а то получишь булыжником по голове, понял?       Осаму издал немое согласие в виде «мг-м», видно желая как можно скорее избавиться от своего удивления, и вновь попытался обратить внимание на духа, из рук которого уже пропала коробка. Он растерянно обратил внимание на Гоголя, вызвавшегося первым открыть её, и… Едва сдержал вырывающуюся усмешку. То, как мужчина зацепился пальцами за края дерева, удерживая её на земле ногой, при этом изо всех сил пытаясь утянуть хотя бы кусочек на себя, совершенно не укладывалось в голове с тем, как Чуя описал его. И это был первый предвестник? Тот самый, кто был доверенным лицом Царя и выполнял только самые сложные поручения? Довольно мило.       — Чуя, а он…? — едва Дазай собирался задать довольно очевидный вопрос, как духи вокруг неожиданно закричали, будто ошпаренные расступаясь в стороны, пока языки пламени не успели их задеть. Огонь будто по команде огибал края коробки, тем самым нисколько не помогая Предвестнику, отчего наследник невольно засомневался в непричастности Накахары к этому, но стоило только взглянуть на Архонта, как тот сразу же отрицательно качнул головой. Если с таким «простым» заданием не справляется даже Первый Предвестник, справятся ли они?       — Не стоит сравнивать Архонта с человеком, — словно прочтя его мысли, отозвался Накахара, мельком глянув в сторону «старика». — Фукудзава, по всей видимости, не особо доволен такими попытками открыть эту коробку. Даже интересно, как он её создал…       — Создал? — Дазай невольно проследил за чужим взглядом, ощутив внутреннее беспокойство за Предвестника. В конце концов редко можно было застать кого-либо из Архонтов, а уж видеть их нахмуренное от напряжения лицо — ещё реже. — Если бы он сам сделал эту коробку, то стал бы делать её такой, что необходимо прибегать к помощи ради её открытия - вероятно, это работа другого мастера, — в этот раз Дазай указал на рисунки по бокам. — Только посмотри, я видел множество раз подобные, в Инадзуме. Может быть, это чей-то подарок? Обычно их украшают такими рисунками. Не удивлюсь, если он и сам не знает, что там находится, потому содержимое и названо «ценным».       Накахара с усмешкой потрепал Дазая по голове, тем самым похвалив за такие хорошие умозаключения — Фукудзаве и вправду было невыгодно создавать для себя же проблему, чтобы позже прибегать к чужой помощи, но Чую подобные обстоятельства не особо интересовали. Был интересен лишь механизм создания этой вещицы, чтобы эффективно её открыть, и глядя на чужие неудачи, стало понятно, что физической силой коробку вряд ли открыть.       — Ладно-ладно, хватит насиловать эту бедную деревяшку! — крикнул Архонт, привлекая к себе внимание. Благо никто не стал возражать, даже наоборот, завидев Чую, Гоголь как-то странно улыбнулся, спешно отходя в сторону, пока Накахара принялся разглядывать вещь. — А кто её подарил? — поинтересовался Чуя, в этот раз обращаясь в сторону Фукудзавы.       Видно, у Архонтов не предвиделось каких-то особых приветствий, да и в принципе вся эта встреча не казалась какой-то долгожданной — это было лишь случайное стечение обстоятельств, не создавшееся каким-то особым путём.       — Не могу сказать, — коротко отозвался мужчина, заметно расслабившись, когда вещица перешла в руки кого-то более спокойного.       — Хорошо, тогда какая техника использовалась при создании? — всё так же спокойно продолжал Чуя.       — Не могу сказать.       — …Может быть, хотя бы возраст коробки?       — Старше тебя, уж точно, — отрезал Фукудзава, тем самым намекая, чтобы Чуя не тянул резину и как можно быстрее принялся за дело. Впрочем, не успел Архонт даже попытаться надавить на её край, дабы предпринять попытку открыть, как со стороны послышалась волна удивлённого галдежа.       Накахара нехотя обратил внимание на причину такой реакции у духов и тут же замер, выронив эту самую коробку из рук от увиденного.       — Чуя! — Дазай был буквально закинут на плечо предвестника, который выжидающе косился на Архонта, будто хотел убедиться, что не прогадал со своей целью, и та реакция, которой Накахара его наградил, говорила громче любых слов. Осаму попытался извернуться, но его руки удивительным образом были прижаты друг к другу без видимой на то причины — видно, Гоголь успел предусмотреть все меры «безопасности», а благодаря элеазару, поражающему тело Дазая, действовать было в разы проще.       — Дазай, ну что за дела! — возмущённо окликнул его Накахара. — Только отвернусь и тебя сразу похищают!       — Значит ты и вправду Пиро Архонт, а? — весело пролепетал мужчина, видно нисколько не страшась прожигающего его насквозь взгляда. Вот тебе и приближённый другого божества — словно перед ним была эта назойливая лисица, не испытывающая никакого страха перед богом войны! Правда в этот раз было несколько но, например: этот Предвестник находился не на своей территории, да и божество его было далеко, из-за чего придётся полагаться на собственные силы, но на что он тогда надеется в схватке с Арахабаки, уничтожившим не пару душ, а целые регионы!       — Значит, ты и вправду идиот, который вытворяет подобное у меня перед глазами? — подобный вопрос вызвал волну усмешки со стороны мужчины, что он даже прикрыл глаза ладонью, будто бы не хотел показывать свою реакцию открыто, но Чуя не собирался поддакивать ему и выжидать, пока тот нахохочется сполна, резко выступив вперёд, попытавшись атаковать.       Стоит отметить, что реакция Гоголя была на высоте, ведь тот буквально за считанные секунды до удара успел извернуться, подставляя под удар брыкающегося на плече Дазая, которого едва не задели языки пламени. Благо, Чуя вовремя свёл всю атаку на нет, переводя внимание на движение противника, дабы его подкосить, но даже это не ослабило Предвестника — огонь, разлившийся по каменному полу, он будто перелетал, изящно огибая каждый выпад стихии в свою сторону, и уже был готов самоуверенно предрешить для себя победу, радостно заголосил:       — Эй, Сигма, ты-!       Глаза мужчины вдруг забегали по сторонам в поисках напарника, но тот будто бы испарился, пока он наконец не обратил внимание на лицо Архонта, выражение которого было уже не обеспокоенным, а надменным. И всё это лишь по одной простой причине: Сигма был теперь точно так же перекинут через его плечо, не в силах даже дёрнуться из-за направленной к шее сабли.       — Не его ищешь? — издевательски протянул Накахара.       — Сигма! — Гоголь резко одёрнул себя, дабы его эмоции не были похожи на хаотичный поток, но всё же он не смог сдержать лёгкого удивления — этот Архонт и вправду был на что-то способен, раз смог без лишнего внимания стащить живого человека! — Как ты умудрился попасться? А ведь я говорил Фёдору, какой ты бесполезный, но нет, почему-то мы всё равно вынуждены работать вместе!       — Ха? — в эту секунду, лицо Сигмы с испуганного переменилось на гневное, и Чуя нисколько не собирался останавливать весь этот поток ярости, лишь отвернув голову, чтобы дальнейшие крики не сильно его оглушали. — Да как ты смеешь, бестолочь, ещё даже не выполнил собственное задание, а уже ведёшь себя хуже самодовольного павлина! Да к чёрту тебя, сдался тебе этот наследник, когда я сказал, что нам нужно уходить отсюда, это значит, мать твою, что нужно уходить, а не создавать подобную ситуацию! — в эту секунду он повернулся к Чуе, и с серьёзным тоном заявил: — Эй, Архонт, чего ты хочешь? Если отрубишь этому идиоту голову, я лично предоставлю тебе любую награду, какую только захочешь! Ни на что не скуплюсь.       — Неужели? — не то, чтобы Накахару подкупала эта сделка… Но ещё раз оценив данное Фукудзавой испытание, Архонт всё же решил не отказываться, предпочитая для себя более выполнимую задачу, чем разбирательство со старинными артефактами, которые старше него самого. — В таком случае, оплатишь нам ночлег.       — По рукам! — тут же закивал Сигма, едва не шлёпнувшись на землю от того, что Архонт перестал его удерживать.       — Эй! — Гоголь состроил вид, будто был глубоко ранен чужим предательством, но почти сразу в его руке возник изогнутый волной меч, который выглядел не особо надёжно, лезвие которого было направлено к горлу Дазая. — Не нужно забывать о моей ноше, хорошо?       — Как низко угрожать заложнику! — запротестовал Дазай, но его рот оказался тут же закрыт от одного взмаха руки мужчины. Чуя невольно поджал губы, стараясь вести себя как можно аккуратнее — и в какой момент ситуация повернулась таким образом? Но не успел он и слова вставить, как между ними появилась высокая фигура, чьё выражение лица довольно чётко давало понять, что всех их здесь ожидают серьёзные последствия.       — Даже не жители этих мест, а уже создали столько проблем одним своим визитом! — раздражённо произнёс мужчина, видно нацеливаясь урезонить ситуацию, а не развить конфликт. — Вы двое, Пиро Архонт и Первый Предвестник — оба обладатели такой мощной стихии! Ли Юэ не терпит проявление несдержанности и подобных вспышек эмоций, которые создаёте вы, особенно в самой спокойной и тихой его части!       — Да бросьте, Фукудзава, я ведь не был намерен создавать конфликт! — первым выступил Гоголь, будто за секунду растеряв весь свой пыл, на что Архонт ответил приподнятой бровью:       — Неужели? В таком случае положи нож на место и перестань угрожать наследнику клана Мори.       Словно скрипя зубами, Предвестник всё же выполнил чужое указание, но явно не из-за страха расправы или высокого авторитета Архонта. Словно он был готов подчиняться, как дикий волк — ровно до того самого момента, пока с него не спадут цепи, чтобы он мог вновь начать рычать и скалиться, нисколько себя не перевоспитав.       — Ты ведь и сам всё видел! Я тоже не собирался трогать этого мальчишку, — фыркнул Чуя, на что старший вновь недоверчиво прищурил глаза:       — В таком случае положи огонь на место и не балуйся, — хмуро отрезал мужчина.       Чуя едва не подавился воздухом от такой наглости со стороны Фукудзавы, пока Сигма осторожно отползал в толпу духов. Те, как оказалось, были сердобольны к человеку, попавшему в такую ситуацию, осторожно прикрыв его от посторонних глаз своими телами, но на их «лицах» всё же виднелись отголоски страха. Впрочем, было бы странно, попробуй они так открыто влезать в конфликт и пытаться кого-то защитить, когда перед ними был сам Бог Войны и Празднеств, репутация которого уже заставляла многих из них боязливо пятиться назад, даже при наличии собственного божества рядом.       — Вместо того, чтобы указывать мне, лучше бы обратил внимание на источник проблемы, — чуть ли не рыча произнёс Чуя, глядя на самодовольное лицо напротив. Будто бы Гоголя вовсе не смущали возможные последствия и возможность быть нанизанным на саблю, парящую рядом с Накахарой — вся эта ситуация его лишь веселила, однако Дазай вскоре тоже был опущен на землю, без явных на то причин. — И что, теперь даёшь заднюю?       — Ох, неужели это выглядит так? — перепугано изумился мужчина, похлопав самого себя по щеке. — Хотя он мне не нужен, ха-ха! Просто хотел убедиться, что этот наследник действительно имеет ценность для Великого Арахабаки! Это ведь так интересно, — последние слова Гоголь протянул с каким-то непонятным удовлетворением, расслабленно прикрывая глаза. — И раз уж у Арахабаки появилась другая работа, может быть тогда он уступит мне ещё одну попытку в этом испытании?       — Моя работа — отрезать твою голову, — сухо напомнил Чуя, слегка удивившись, что Предвестник так легко перестал воспринимать в нём угрозу. Серьёзно, когда перед тобой стоит сам бог войны, да ещё и держит наготове оружие, стоит относиться к этому менее легкомысленно, если жизнь дорога! Впрочем, Гоголь не выразил ни капли испуга, разве что только всплеснул руками, вновь демонстрируя изогнутый меч, на котором в этот раз отлично были видны рубцы с прошлых битв.       Да что не так с этим оружием? По-видимому, не только Накахара обратил внимание на это, но и притихший Дазай точно так же вглядывался в очень странное лезвие, которое было просто непригодно даже для минимальной защиты, но с другой стороны… Оружие в какой-то степени было демонстрацией своего владельца.       Если взять за пример Бога Войны, то у Чуи тоже была не какая-то дешёвая сабля, изготовленная у первого попавшегося кузнеца — это был настоящий артефакт, воссоздать который будет уже невозможно! По легенде, пятеро умельцев преподнесли в дар только что вознёсшемуся Богу своё творение, коим было оружие, способное принимать форму лука, копья, двуручного меча или даже катализатора посреди боя, при желании её владельца, Арахабаки. Вот только это была не единственная особенность сабли, ведь она будто обладала собственной душой, будучи не просто орудием в битве, а самым настоящим союзником, преданным лишь своему первому и по сей день единственному владельцу, за что была награждена именем — Знамя.       Очень многие мастера в своё время хотели воссоздать подобное оружие, дабы угодить и своим Архонтам так, как это сделали те пятеро, однако любая попытка заканчивалась неудачей — материал для изготовления сабли был необычайно редким — металл, способный выдержать абсолютно любую температуру, который достали из самого жерла вулкана в Натлане. И вот одно из самых главных противоречий в этой легенде — разве можно выковать достойный меч из того, что не поддаётся плавке? Потому созданная сабля и была неповторимым артефактом, чьё существование многие даже подвергали сомнению, но видя перед собой то самое оружие, которое сильно увеличилось в размерах, воссоздавая образ двуручного меча, любое подозрение сойдёт на нет.       А вот что было касательно Гоголя? Его нрав был совершенно непредсказуемым, однако с первого взгляда, он не представлял совершенно никакой опасности! Вот так и его орудие — кажется хлипким, неровным, потрёпанным, но мужчина нисколько не сомневался в том, что при равной битве сможет отразить удар самого Бога Войны и может даже нанести свой.       — Как я мог забыть… Сигма ведь пообещал такую великолепную сделку! Хм, а что если я повышу награду в обмен на его голову, а? — радостно залепетал Предвестник, пытаясь разглядеть в толпе знакомую макушку, но Сигма выдал себя сам, разразившись громкими ругательствами откуда-то с его спины:       — Да иди ты к чёрту, полоумный! Лишь бы жизнь кому-то портить, будь то Боги или люди! Всем легче станет, если твоя кровь окрасит здесь камни!       Накахара выждал небольшую паузу, тем самым позволяя юноше договорить, а затем спокойно ответил на заданный вопрос:       — Откажусь, твоя голова нравится мне гораздо больше.       — А-а-а! — словно не осознав намёка в этой фразе, услышав лишь поверхностный смысл, Гоголь тихо запищал, парадируя в своих эмоциях радость, и с непонятным весельем замотал головой, из-за чего его коса пару раз стукнула Дазая по макушке. — Неужели мою красоту оценил сам Бог Войн и Празднеств? Да у меня сегодня удачный день! Ох, Фёдор так обрадуется, когда я расскажу ему об этом! Только подумать, хотя с чего бы мне удивляться? Ведь ты же не слепой, чтобы заметить это, ха-ха!       — Хватит паясничать! — крикнул ему Сигма, но завидев, как со стороны Чуи вновь начал растекаться огонь, он вновь поспешил отойти в сторонку, дабы его как минимум не забрызгало кровью. Вот только Предвестник тоже не собирался просто так стоять и ждать, пока его обезглавят, опалив пламенем лезвие своего меча, и только было хотел напасть в ответ, как они оба замерли.       Всего секундой ранее послышался приглушённый «бам», и обоих мечников сразило наповал двумя булыжниками, ударившими их по затылку.       Фукудзава вновь вышел вперёд, равнодушно оглядев лежачие тела, и с какой-то ноткой раздражения прошептал:       — Сказал же вам убрать оружие, неужели это было так сложно?       Дазай во все глаза уставился на каменные плиты, где лежали Архонт с Предвестником, даже не подавая признаки жизни, и даже с каким-то ужасом оглядел Фукудзаву, словно он мог на этом не остановиться. Правда, мужчина выглядел гораздо спокойнее, чем когда наблюдал за происходящей бойней, лишь молча подобрав с земли ту самую коробку, бережно отряхивая её края.       — Вы ведь их не убили? — осторожно выглянул Сигма, но стоило ему оценить ситуацию, он почти сразу же осмелев, выходя из толпы, дабы небрежно попинать возможный труп Гоголя. — Хотя будет здорово, если он всё же откинется. Ах, какая глупая смерть от камня — в самый раз для этого ублюдка.       — Я всё слышу! — сбивчиво пробубнил куда-то в землю Предвестник, всё так же продолжая лежать, будто его накрыло целым валуном, а не ударило по затылку маленьким камушком. Впрочем неизвестно, с какой силой Фукудзава бил, ведь никто не успел увидеть, в какой именно момент они появились пока не осознали сам факт удара по голове.       — Чуя, а ты как? — с невольной усмешкой поинтересовался Дазай, опустившись на колени рядом с Архонтом. Было очевидно, что такой пустяк вряд ли может навредить ему, но картина распластавшегося по земле Арахабаки была одновременно и трагичной, и очень смешной.       — Жив, — точно так же приглушённо ответил Накахара, видно не планируя подниматься с земли в ближайшее время.       — Это радует, — Дазай невзначай поправил чужие волосы, закинув длинную прядь за спину, и вновь повернулся к Фукудзаве, который с некоторой ноткой грусти рассматривал ту самую коробку, видно разочаровавшись, что испытание так никто и не смог пройти. Если учесть предыдущие догадки о том, что коробка изначально принадлежала кому-то другому, то всё вставало на свои места. — Простите, э-э… Превосходительство Гео Архонт?       — Просто Фукудзава, — вздохнул мужчина, обратив спокойный взгляд на Дазая.       — Фукудзава, можно ли мне взглянуть на эту коробку? — невольно удивившись такому вопросу, мужчина приподнял брови, но возражать не стал, молча протянув её наследнику. Подобное вряд ли могло вселить в него хоть какую-то надежду, ведь от смертных ожидания были чересчур заниженными, но всё же стоило отдать Дазаю должное хотя бы за то, с каким трепетом и осторожностью он разглядывал вещь, мягко проводя рукой по древесине, где не было рисунков. — Это ведь сакура? — неожиданно поинтересовался юноша, не отрывая взгляда от коробки.       — Именно она, — с осторожностью подтвердил мужчина, словно боялся спугнуть чужое «озарение». Определить вид этой древесины и вправду было трудно, особенно человеку немыслящему, даже будь он коренным инадзумцем, повидавшим множество вещей, сделанных из сакуры.       — Очень интересные узоры… Мой отец увлекается подобной живописью, правда, — наследник указал на прорисованные скалы, явно напоминающие местность Ли Юэ, поимая плечами. — Он описывает пейзажи Инадзумы. Над коробкой явно работал очень опытный мастер, — на этих словах, юноша попытался надавить на её край, который по ощущениям был готов вот-вот поддаться, но никакого чуда, увы, не произошло. — И этот механизм… кажется, её не откроет кто попало, — улыбнулся Осаму, возвращая коробку её владельцу.       Фукудзава с некоторой растерянностью посмотрел на Дазая, будто собирался ему что-то сказать, пока со спины не послышалось чужое кряхтение, оповещающее о том, что Предвестник наконец-то смог прийти в себя.       — Фукудзава! — резко заголосил Гоголь, привлекая к себе больше внимания. — Что это за дела? Я ведь приехал в Ли Юэ с благими намерениями, а вы…! Я сражён до глубины души жестокостью Гео Архонта!       Мужчина ответил ему взглядом полным равнодушия и отчаяния — как они смогли одновременно уместиться, создавая целостную эмоцию, непонятно — а затем с каким-то даже смирением вздохнул, запустив руку в рукав, видно пытаясь что-то оттуда выудить.       Перед глазами Дазая проплыл приглушённый свет, исходящий из руки мужчины, в котором ютилась шахматная фигура, являющаяся его Сердцем Бога, и к которому была прикована ещё одна пара глаз. Где-то на подсознательном уровне Осаму мог догадаться, зачем именно Предвестнику было необходимо пройти это испытание, дабы заключить в обмен сделку на Сердце Бога, но… Ох, Архонты, зачем же они им?       — Ах, значит, хотите отдать мне его просто так? Мудрое решение! — возрадовался Гоголь, едва ли не подскакивая на месте от радости, но Архонт спешно опустил его с небес на землю: — Мы заключим сделку, — что ж, от Божества Контрактов этого и следовало ожидать, хоть и Предвестник заметно напрягся от подобных слов. — Первое: ты навсегда покинешь Ли Юэ. Я не терплю беспорядков в своём регионе, а ты — самый настоящий хаос.       — Серьёзно? — возмутился Сигма, но мужчина спешно закрыл ему рот своей ладонью, внимательно слушая дальнейшие слова Архонта. — Тфы дафэ покха дофёл (ты даже бога довёл)! — кое-как выдал юноша, в попытках убрать чужую руку со своего лица.       — Второе, — невозмутимо продолжал Фукудзава, чему Дазай мог только позавидовать. — Ты никогда не уничтожишь Сердце Бога, — в ответ на это Гоголь с тихой усмешкой кивнул, как бы намекая, что даже не собирался промышлять подобным, пока Фукудзава создавал свой контракт.       — Ого… — с лёгкой ноткой какого-то разочарования прошептал Дазай. — Они отделались такой малой кровью, только подумать!       — Да плевать, — раздражённо фыркнул Чуя, всё же решив тоже подняться с земли, пока ему не устроили похороны прямо здесь. Архонт без интереса понаблюдал за чужой сделкой, пока не ощутил, как на лицо приземлилось несколько маленьких капель, предвещающих скорый дождь, и вновь запустил руку в рукав, выудив оттуда свою накидку от прошлого одеяния. Раз уж они привлекли к себе столько внимания, то играть роль «местных» в новой одежде им больше не требуется. Правда эта накидка предназначалась для другого. Едва Дазай обратил внимание на её появление, как одежда оказалась накинута прямо на него. Наследник с ноткой непонимания покосился в сторону Чуи, будто ожидал ответ на свой немой вопрос, но Архонт лишь слабо пожал плечами, будто оправдывал что-то обыденное: — Ты можешь простудиться, так что лучше не снимай.       Это был один из самых неудобных приёмов, заставивший Дазая врасплох — и что теперь прикажете ему отвечать на такое? Хотя он даже не успел открыть рот, дабы выразить благодарность, едва до их ушей донеслись очередные крики:       — Эй, Сигма! Ты же видишь, что начинается дождь! Лучше бы тебе позаботиться обо мне и отдать свой плащ, иначе мой весь промокнет! — голос Гоголя разлетался по всей улице, чем привлекал к себе не мало внимания, а развернувшаяся перед ними картина и вовсе заставляла изумиться — мужчина буквально насильно стягивал плащ со своего напарника, пока тот отбивался от него катализатором и воздушными всплесками.       — Ублюдок, только о себе и думаешь! Где этот Архонт, он ещё должен отрезать тебе голову! Я даже подержу тебя для него, — рычал Сигма, в один момент просто сдавшись, схватив собственный катализатор, и хорошенько зарядив прямо им по голове Предвестника. Мужчина плюхнулся на землю второй раз и был так и оставлен товарищем прямо на мокрой земле.       Казалось, все вокруг наблюдали за этой сценой с лёгкой истерикой, пока Накахара не тц-кнул языком, довольно ухмыльнувшись:       — А Сигма не такой уж бесполезный. Правда, бить стоило посильнее, а то он скоро очухается, ха-ха.       — Чуя, — Архонт почти моментально прервал свою речь, обратив внимание на наследника, пока тот с улыбкой убирал его пряди со лба, осторожно проведя пальцами по лицу, будто собирая влагу, а затем поднял руку над головой Накахары, задерживая в воздухе потяжелевшие капли дождя. Чуя с некоторым изумлением понаблюдал за чужими навыками, пока с губ не слетело:       — Но разве у тебя был не Электро глаз Бога? Да и к тому же… Тогда в моей помощи не было совершенно никакого смысла, — последнее Архонт произнёс с лёгкой улыбкой, пока мимика на его лице выражала лёгкую боль от удара камнем.       — Ну почему же, — видно проигнорировав первоначальный вопрос Божества, Дазай улыбнулся, миловидно пожимая плечами. — Я оценил твой жест. Да и ещё-       — Кхе-кхе! — Осаму качнулся от неожиданности, из-за чего перестал удерживать скопившиеся над головой Накахары капли, которые бухнулись на него словно из ведра, прилизав волосы к голове. Они оба не сразу заметили стоящую рядом незнакомую фигуру, которая с лёгким презрением наблюдала за ними, будто Архонт с наследником каким-то образом растрачивали его время впустую. — Фукудзава попросил меня выделить вам ночлег. Но если хотите продолжить сидеть на земле — ваше право.       — Давно тут стоишь? — резко спросил Чуя, видно не особо беспокоясь из-за ночлега или Фукудзавы.       — Достаточно, — натянуто протянул мужчина. — Сначала хотел дать вам закончить, но не думал, что всё так затянется.       — Затянется? — изумлённо переспросил Дазай, во все глаза уставившись на хмурое лицо, возвышающееся над ними. — Мы ведь не так долго тут сидим.       — Это ведь Адепт, — устало пояснил Накахара, раздражённо потирая переносицу. — У них в жизни каждая секунда ценится. Либо же Куникида один такой особенный, кто живёт по расписанию.       В ответ на чужую колкость лицо Адепта даже не сморщилось. Он лишь с некоторым холодом попилил взгляд на Накахару, прежде чем равнодушно качнуть головой в сторону, тем самым намекая, чтобы они следовали за ним.

***

      В красотах цветущих сакур они сидели вдвоём — совершенно случайная встреча, предречённая им судьбою. Тогда наг преподнёс Архонту одну из опавших веток, на которой даже не распустились бутоны, и в знак своей дружбы поклялся в своей верности: «Пока эти деревья будут каждый год цвести, я буду любоваться ими рядом с тобой на этом самом месте».       Глупо было принимать такое предложение, особенно от такого существа, которое не имело ни собственного дома, ни имени, ни верности. Но по воле судьбы, они всё же остались вместе, разделяя эту вечность плечом к плечу.       — С твоей силой и моим умом этот город будет прекрасен, — заклинал наг, поглаживая лепестки только-только распустившейся камелии. — Люди так безнадёжны в своей погоне за вечностью. Они слабы, глупы и смертны. Кажется, будто такие существа и вовсе недостойны поклоняться божествам, а ведь от них зависит ваша сила, — всё так же задумчиво тянул он.       Тогда Архонт был в недоумении, настороженно поглядывая на своего знакомого. Временами тот мог сказать пугающие вещи, и всё равно никакой злобы или корысти в нём не чувствовалось. Только лишь эта фальшивая преданность, которой он пытался обмануть всех вокруг, а на деле же путал сам себя.       — Змея когда-нибудь съест собственный хвост, — туманно отозвался Фукудзава, чем вызвал у нага усмешку, вместе с короткими кивками головы, словно тот пародировал детскую игрушку, которая только и могла, что покачиваться — кивая.       — Ты прав, не мне говорить о вечности, ведь и я когда-нибудь тоже последую их примеру. Не своей смертью, так судьба преподнесёт мне что-нибудь… — пока наг вёл расслабленную беседу, Архонт лишь устало качал головой, не желая больше слушать что-то подобное. Он прекрасно понимал, что подобный вопрос зависел лишь от времени, поэтому и всячески его избегал.       Так шли годы, десятилетия, века. И каждый раз, наг держал своё слово, всегда встречая старого друга на том самом месте, под деревьями цветущих сакур.       — О чём ты мне поведаешь сегодня? — начинался каждый их диалог, а по округе тут же разносился запах вишнёвого чая.       В один из таких раз, наг умудрился даже прийти с подарком — то была какая-то непонятная коробка из дерева той самой сакуры, вытянутая, тонкая, раскрашенная ярче любой игрушки, с красивыми узорами змей, ползущих среди высоких гор Ли Юэ.       — Что это? — непонимающе вскинул брови Архонт, неустанно рассматривая вещицу со всех сторон.       — Коробка, — коротко отозвался наг, отвлечённо делая первый глоток чая. Фукудзава хотел было съязвить, ответив как-нибудь «Ого, а я думал, это мяч», но сдержался — хотя змей понял его и без слов, тихо усмехнувшись. — Откроешь как-нибудь, и тогда…       — Что тогда? — всё так же прямо спрашивал Архонт, явно негодуя, к чему было столько увиливаний от прямого ответа.       — И тогда что-нибудь да произойдёт.       В следующем году наг впервые не явился на указанное место. Как и после. С тех самых пор в Ли Юэ почти не встретить диких сакур, а окончание той фразы, что именно должно случиться, Архонт так и не услышал.       — Фукудзава-доно, — Мори пару раз постучал краем палочек по краю пиалы, выразительно приподняв брови. — Я понимаю, ваши мысли намного важнее моего времени, но я прибыл в Ли Юэ не для просиживания задницы на ровном месте. Мой сын сбежал, и если вы так и продолжите увиливать от ответов, то скажите об этом прямо, чтобы я здесь больше не задерживался.       Юкичи невольно приподнял уголки губ — ему ли говорить о туманных ответах? — но тут же качнул головой в знак согласия, признавая свою вину.       — Прошу прощения, было приятно выпить чаю хоть с кем-то, вот и отдался воспоминаниям.       Мори только закатил глаза, решив никак это не комментировать — в конце концов, ему и самому крупно повезло пересечься в Ли Юэ с тем, кто хотя бы мельком видел Дазая, да и после долгого плавания, отдых самому не повредит.       — Вы должны понять моё беспокойство, — уже более мягко продолжил Огай, решив вернуться к еде. — Мой сын болен, именно поэтому я должен как можно быстрее забрать его. Кто знает, что может случиться.       — С моей стороны и вправду было грубостью просить вас задержаться, — всё так же согласно кивнул Юкичи, незаметно скользнув внутрь рукава, доставая оттуда вытянутую коробку, которая тут же привлекла внимание его собеседника. — Однако я хотел попросить кое о чём и вас. Я всё никак не могу открыть эту вещицу, сколько бы не пытался. Может, вы попробуете?       Мори вопросительно изогнул брови, тут же отложив палочки на стол, и с интересом принял эту самую коробку, невольно оценив работу мастера:       — Потрясающие узоры, у того, кто это делал, явно золотые руки, — в эту секунду Фукудзава не удержался от откровенной улыбки, благо Огай её так и не заметил, надавив на одну из сторон этой самой коробки, механизм которой тут же поддался без особых усилий, съезжая вниз. А внутри было… — Ничего?       Огай растерянно покосился на Фукудзаву, который и сам удивлённо распахнул глаза, невольно даже приоткрыв рот. Как только коробка вернулась к нему, мужчина ещё раз заглянул внутрь, глядя на совершенно точную пустоту. Для достоверности даже потряс её над столом, будто бы сам не верил, что внутри ничего не окажется — и всё же, что-то там было. Из коробки кружащимся вальсом показался единственный лепесток цветущей сакуры, приземлившийся мужчине прямо в чай.       — …Так вы не могли открыть это? — в недоумении решил переспросить Огай.       Фукудзава молча замотал головой, вновь глянув на дно этой самой коробки, где виднелась едва заметная надпись, и в этот раз уже нисколько не скрывая своей радости тихо произнёс:       — Кажется…       Когда ты откроешь эту коробку, мы вновь полюбуемся цветущей сакурой вместе.