Возрождая из пекла

      Как Эймонд и ожидал, лорд Дюрам проигрывал. Принц, осознавая, что юноша пред ним крупнее и сильнее, решил брать врага измором. Он кружил вокруг Дюрама, отражал атаки, но сам в открытую не нападал. Хоть Дюрам и был крупнее, но с трудом двигался в столь тяжелых доспехах, частые атаки быстро измотали его, и теперь, бой, что начинался столь величаво, больше напоминал шоу, где пьяный вусмерть трактирщик пытается убить муху.       Чувствуя, что враг уже близок к тому, чтобы упасть от усталости, Эймонд посчитал, что сейчас лучший момент для атаки. К его удивлению, Бар-Эммон, несмотря на усталость, вполне достойно отбивался, не желая сдаваться ни в коем разе. Он иногда бросал на Несту короткие взгляды, будто пытаясь смотивировать себя продолжать идти напролом, ведь ублюдка в конце концов ждала такая награда, за которую и умереть не страшно.       Эймонд и сам иногда поглядывал на девушку. Неста, беспокойно ерзала, сжимала руку брата, когда меч Дюрама, чуть не прорубил доспехи Эймонда, или когда проходил слишком близко от его лица. Испугано распахивала глаза, когда сквозь доспехи просачивалась кровь, и без устали что-то шептала. С такого расстояния, Эймонд не мог расслышать, но, судя по всему, это были молитвы. Неста дышала часто-часто, когда противники подходили слишком близко друг другу, и он буквально видел, как дрожат ее плечи, как она с трудом дышала, как ее губы быстро двигаются, произнося святые слова.       Сам Эймонд, слишком переоценил себя. Слишком рано напал. И слишком быстро устал. Тяжелые доспехи давили и на него, и даже отражение атак, нехило выматывало, а уж когда он перешел в наступление, то и вовсе быстро выдохся. Но на стороне Эймонда было что-то более весомое чем просто сила — хитрость. Эймонд с удовольствием отмечал слабые места в противнике. Плохо скрепленные скобы доспеха, или то, как противник повторял из раза в раз один и тот же выпад, будто от усталости только его и мог вспомнить.       Возможно, судьба Дюрама сложилась бы иначе, если бы он окончательно не одурел от усталости. Он не успел заметить, как Эймонд ударил его в уже раненую ногу, тяжелый меч, размашистый удар, которым он собирался нанести, сыграл злую шутку. Эймонд успел увернуться от удара, и вес меча, а также удар, заставили Дюрама пасть на колени. Бар-Эммон, попытался подняться на ноги, но Эймонд провел мечом прямо над его головой, и тот вновь осел на пол. Боль сковывала лорда, и не успел он подняться, как Принц, притянул его за кольчужный ворот, и с улыбкой на устах, вонзил клинок прямиком в шею.       На мгновение, толпа затихла, был слышен лишь хлюпающий звук, вытекающей из шеи крови, и жалких попыток Дюрама, произнести что-то напоследок. Но стоило Эймонду, оттолкнуть обмякшее тело, словно дохлую крысу, с которой наигрался кот, как раздались овации, лорды и леди, радостно хлопали в ладоши, свистели, кидали ленты и венки. Принц с радостью принимал все эти дары. Это была его победа. Триумф. И он собирался насладиться им всласть. И плевать, что проиграй он, знать радовалась бы точно также победе Бар-Эммона. Главное, что выиграл он. Неста достанется ему, и лишь ему. Эймонд не сводил глаз со своей возлюбленной леди, пока вкладывал окровавленный клинок в ножны. Он видел, что ее затрясло еще сильнее, и Люцерис, даже приобнял ее за плечи, обеспокоенно что-то спрашивая. Девушка, поймав взгляд Эймонда, что-то шепнула брату в ответ, и тут же улыбнулась своему победителю. Принцу, что спас ее от страшного дракона.

***

      Леди Аннис хохотала. Они с Принцессой Нестой, шли по коридору, и щебетали о наряде для пира, который устроит в честь победы Эймонда и его помолвки с принцессой. — Ох… я знала, что так будет. Любовь штука такая. — прощебетала Аннис, гладя принцессу по руке. — Ты говоришь о любви, но не выглядишь как человек, который верит в нее. — отозвалась Неста. — Что ты, я просто ни разу не испытывала этого чувства, но очень хочу. Даже если она будет невзаимной, даже если окажется трагичной. Любовь… Любовь — это прекрасно. — Несте нравилось то, что она могла обсудить с Аннис все. Они были словно родственные души, и крайне сблизились за столь короткий срок. Прошло уж два дня, как Аннис, стала фрейлиной принцессы, они проводили вместе все время. По утрам гуляли, в обед, Аннис, устраивала Несте короткие встречи с ее возлюбленным, а по вечерам, они допоздна болтали, обсуждая лордов, леди, гадания и книги. Аннис стала ее первой настоящей подругой, которая в полной мере могла понять ее. Даже Нефели, с которой они, казалось, были очень близки, отошла на второй план. — Тогда я буду надеяться, что ты повстречаешь ее как можно скорее. — Время не столь важно милая Принцесса, уж поверьте. Вам крайне повезло. — поняв, что тема, на которую они перешли, не самая приятная, Аннис прокашлялась и тут же сменила ее. — Тебе помочь с выбором платья для сегодняшнего пиршества? Если да, то давай сделаем это сейчас, вечером я отлучусь из дворца. — Ты не будешь на пиру? — печально вопросила Неста. Аннис кивнула. — Буду, но короткий срок, мне нужно отлучиться в город. — В город? Зачем же? — Каждой женщине, нужна своя загадка моя принцесса… — загадочно улыбаясь, произнесла Леди. — Балы не моя стезя, уж слишком много напыщенных мужчин и лести. — Будто ты не льстишь. — Моя лесть другая. Быть может ты хочешь взять у меня парочку уроков? — посмеиваясь спросила девушка. — Уволь. — Неста не любила ложь. Ее происхождение было ложью. Ее мать лгала всему двору, и даже самой себе. Ее отец, столь дорогой и важный, всю жизнь скрывал свои пристрастия. А Харвин Стронг, лишь из редко мог видеться со своими детьми. Все люди, которые лгали, сурово расплатились за это, от того, Неста редко лгала, и не любила врунов. Она боялась не предательства, а той кары, что падет на голову близкого, хоть и клятвопреступника, человека.

***

— Принцесса, вы просто светитесь счастьем. — произнесла Нефели, затягивая ленты на моем корсете. И действительно, я не помню сколько лет прошло с того момента, когда я так искренне улыбалась. Года моей юности прошли в трауре по отцу, да тоске по дому и дорогим людям. Я была призраком в огромном мрачном замке, что вечно прятал свое лицо. А уж когда, мне сообщили о моей предстоящей свадьбе; свадьбе с нелюбимым человеком, то поводов улыбаться стало и того меньше. Но теперь, теперь все было иначе. Мне предстояла жизнь в Красном Замке. Жизнь, которую я могла провести рука об руку с Эймондом.       Красавица. Подумала я, смотрясь в зеркало. Длинные каштановые волосы, что доходили аж до самого пояса, служанки заплели в красивый венок из кос. Я отошла от цветов дома Таргариенов, но и предпочтения Хайтауэрам не отдала. Хватит им и той зеленой шали, что я надела на турнир. Я выбрала бирюзовую, расшитую узорами из золотых нитей ткань. Цвет дома Веларионов. Дома, к которому я не имела отношения.       Это было воистину красивое платье. С длинными рукавами «крылышками» красивым золотым набедренным поясом. — Принцесса, позвольте. — пролепетала одна из служанок, осторожно нанося на мою грудь ароматические масла. Мне было пока еще тяжело выбирать через чур откровенные наряды, так что я предпочла выбрать что-то среднее между «слишком откровенно» и «облачением септы», обычный круглый вырез, что подчеркивал, но не слишком выделял грудь. Думаю, Аннис бы разочаровалась. Ей нравилось все соблазнительное, яркое, кричащее. То, что уводило мысли от сути. — Нефи, как думаешь, все будет хорошо? — неожиданно для себя, спросила я девушку. Служанка, копошилась в юбках моего платья, расправляя каждую, и поправляя подол. — А как иначе, — поднимая на меня голову, ответила девушка. — все худшее уж позади. Будьте уверены, годы ваши будут полны мира и покоя. — ее слова прозвучали так, будто она пыталась убедить не меня, а себя. — Ну вот, поглядите-ка. — прощебетала она, поднимаясь на ноги.       Я еще раз окинула себя довольным взглядом. Единственное, что меня расстраивало, так это, что я буду на пиру совсем одна. Моя дорогая подруга, куда-то ушла, а это значит, что весь вечер я проведу рядом с несмолкающими Бейлой и Рейной, а может и того хуже, рядом с Люком. Ребятами они были неплохими, но вот шуму от них было. Особенно от Бейлы. Девушка постоянно искала приключений. Приключений, подробности которых мне были неинтересны. А Рейна была излишне мягка, обращалась со мной как с хрупким цветком. Обдумывала каждое слово. Люк же, наоборот, в последнее время стал хмурым, молчаливым, мог нагрубить.       К Джекейрису и маме с Деймоном, я даже и не думала подходить. Можно, наверное, попробовать пообщаться с Хелейной, но мне это кажется плохой идеей. В конце концов мы абсолютно чужие. А она, не выглядит как человек, которому интересны светские беседы.       Я тяжело вздохнула и вновь обратилась к Нефели: — Я обязательно сделаю тебя фрейлиной, когда выйду замуж. С тобой, мне не страшно. — Нефи улыбнулась, но как-то печально, будто идея моя была полным бредом. — Вот увидишь, обязательно сделаю.

***

— Так значит, тебе не очень нравилось на Драконьем Камне? — тихо спросила Хелейна. Мы завели с ней беседу, и перескакивая с темы на тему, ненароком коснулись детства. — Там было довольно одиноко. — отведя взгляд в сторону, ответила я. Принцесса задумчиво посмотрела на меня, и неловко улыбнувшись парировала. — Сейчас ты окружена толпой, но все также одинока. — будто не замечая шума вокруг, все также тихо, произнесла девушка. В этом откровении, я увидела отражение ее собственной печали. Пышные празднества, рождение и смерть, все проходило мимо, не вызывая у девушки никакого интереса. Она существовала, но не жила в этом мире. Со стороны, это могло показаться прискорбным, но саму Хелейну, это не волновало. Она не знала, какого это — жить по-другому.       Другим людям я возможно тоже казалась странной, неподходящей под их рамки, но плохим человеком, меня это не делало. — Ты права. Я думаю, все мы по-своему одиноки. — отпив вина, ответила я.       Вокруг шумела музыка, бегали шуты и веселились гости. Каждый нашел свое место на этом балу. Вино лилось рекой. А столы ломились от яств. Бейла о чем-то переговаривалась с Джекейрисом, при этом активно жестикулируя, и вызывая смех брата. Рейна же улыбалась, глядя на этих двоих, и попивала вино, пыталась привлечь внимания, кидающего на меня взгляды Люцериса. Я знала, брат в ярости. Его не устраивало ни то, что Эймонд остался жив, ни то, что в честь его победы и нашей помолвки устроили этот пир, ни уж тем более то, что через несколько дней, в септе мы с Эймондом заключим брак; но к счастью, мой заботливый близнец, уже ничего не мог сделать. Я одарила его доброй ухмылкой, и коротко помахала, отворачиваясь в сторону своего жениха.       Он сидел подле короля, место, которое занимал Эйгон, пустовало, да и в зале я дяди не заметила, из чего и сделала вывод, что он уже покинул пиршество. Эймонд смотрел прямо, гордо выпрямившись и судя по всему, прибывая в самом лучшем расположении духа. Все существо затрепетало от осознания того, что всю жизнь, я проведу рядом с любимым человеком. С другом, что с самого детства понимал меня лучше всех. От волнения дрожали руки, и все время хотелось улыбаться.       Хелейна заметив мой хороший настрой, и сама улыбнулась, она выпрямилась, отпила немного вина. — Приятно видеть всех счастливыми. — сказала я, заметив что она немного раскрепостилась. — Да, пока не затанцует пламя по стенам. — ответила Хелейна с улыбкой, я не совсем поняла о чем она и лишь неловко хихикнула, возвращая взор к танцующим гостям.

***

      На Шелковой Улице сегодня тоже был праздник. Людям, для того чтобы напиться и хорошенько повеселиться, много поводов не нужно, особенно черни из Королевской Гавани, удивительно однако, как хорошо во всю эту грязь, вписывался Принц Эйгон — старший из сыновей короля Визериса Миролюбивого. Он кажется жить не мог без вина и падших женщин, правда в последнее время, он редко посещал любимые бордели, которые неплохо так наживались на развратных желаниях Принца. Многие тайны хранили стены домов терпимости, да такие, что если бы Эйгон надумал зайти в септу (а чтобы такое произошло, небеса должны рухнуть а воды океанов затопить сушу) то идолы бы покраснели от одних лишь мыслей, распутного мальчишки. — Милорд, вы так давно не посещали нас, мы так по вам соскучились… — Нежным голоском прощебетала блудница, скользя мягкими пальчиками по его щеке, вокруг него замельтешили и другие девушки, прекрасно знающие, сколь щедр юный Принц. — Да, вы совсем про нас позабыли… — прошептала другая жрица любви, обнимая его со спины и сцепливая руки в замок на его животе. Эйгон с удовольствием принимал все эти ласки, он коснулся лица девушки, которая поприветствовала его первой, огладил еще мягкую, не успевшую одрябнуть щеку. Его палец скользнул в ее теплый рот, и девушка облизнула его своим юрким язычком. Она была довольно красивой: черные прямые волосы струились по ее плечам словно водопад, а лицо ее напоминало ему мордочку лисицы. — Проходите, проходите же скорей, нам не терпится вас порадовать. — сказала еще одна девушка беря его под руку, голосок у нее был веселый, словно она была не шлюхой, а честно женщиной, что зазывала его в свою рыбную лавку, или предлагала купить свежих фруктов. «Хотя она и сама выглядит свежо» — отметил про себя Эйгон, оглядывая низкорослую девочку, с каштановыми волосами и округлым, почти детским личиком.       Он с огромным удовольствием прошествовал за девушками, которые привели его в главный зал публичного дома. Помещение было грязноватым, с потолка волнами свисали дешевые ткани, по полу были разбросаны запачканные вином, и Боги знают чем еще подушки. В центре зала, на небольшой платформе, танцевали девушки, а у подножия, сношались юноши и девушки. — Мой принц, выпейте вина… присаживайтесь, наслаждайтесь шоу. — сладким голоском, сказала девушка которая, вела его под руку, и протянула ему стакан с вином, Эйгон с радостью принял его, при этом задержав взгляд на полных грудях девушки, которые были прикрыты лишь полупрозрачным лифом.       Черноволосая распутница, плавно, почти незаметно для самого Эйгона, подтолкнула его к обшитому красным велюром диванчику. — Позвольте мне доставить вам удовольствие… — прошептала девушка садясь к нему на колени и расстегивая его рубаху, Эйгон довольно улыбнулся. Сегодня у него, не было сил болтать, и он был рад, что шлюхи отлично выполняют свою работу без его комментариев. Настроение у него сегодня было ни к черту, от того он и явился именно в бордель, а не зажал в углу Красного Замка очередную, безмозглую служанку, за развлечение с которой, ему бы потом еще и пришлось отвечать перед матерью.       Губы распутной девицы, коснулись его шеи, выбив из него тихий стон удовольствия. У его ног расположились еще две девушки, чьи лица, даже если Эйгон и разглядел, то запомнить не смог, однако каждая из продажных женщин справлялась на ура, черновласка слезла с его колен, коснулась рукой тяжести в его штанах и шепча что-то приторно пошлое, начала двигать кулачком по его возбуждению. Девушка, что сидела у его ног, медленно заползла на диван и укусила его в шею, да так, что Эйгону стало почти больно, но вино, которое ему так любезно всунули, притупило неприятные ощущение, и тело чувствовало лишь удовольствие от грубой ласки, а ладонь на его члене, не позволяла возбуждению пропасть. Жрицы любви знали свое дело, и Эйгон расслабился, чувствуя себя в своей среде. Его заводил вид сношающихся в полутьме людей, вид других посетителей, их стоны, запахи блудниц, которые мазались цветочными маслами, для того чтобы делать свою кожу мягче и «сочней».       Хоть его тело и погрязло в путах удовольствия, думы его были далеко отсюда. Сегодня, он как никогда завидовал своему брату. Он мало того, что скоро женится на той, которую любит, так девушка еще и любит его в ответ. Любит этого заносчивого говнюка, чье даже молчаливое присутствие тяжело выносить. Эймонда любят. Любит матушка, гордится его достижениями, и Эйгон знает, она точно жалеет, что он, а не Эймонд был ее первенцем, уж братец бы не посрамил честь их великого дома.Эймонда любила и его полоумная сестрица, на которой Эйгона заставили жениться. Эйгон не находил ее ни милой, ни очаровательной, а именно такой ее считал Отто. Что милого может быть в девчонке, которая только и делает, что возится с тараканами? И почему все так удивленны его пренебрежением по отношению к ней? Ведь и дураку ясно — он не любит ее. Почему он должен быть любезен с ней? Он выполнил свой долг, она разродилась наследниками, так чего они еще от него хотят? Эйгон искренне не понимал. Чтобы он ни делал, от него всегда требовали больше. — Милорд, оставьте свои заботы, вы в доме удовольствия, так наслаждайтесь же. — прошептала ему на ухо блудница, что истязала своими зубками его шею, и Эйгон тихо застонал, возвращаясь в реальность, где умелые руки на его члене, сменились ртом одной из шлюх, он почти сонно открыл глаза, и посмотрел в противоположный конец комнаты, желая найти ту полногрудую девушку, которая дала ему вина, но заместо нее, увидел то, что поразило его даже больше, чем если бы в септе открыто сношались послушники. Подруга его племяницы — Леди Аннис, сидела среди подушек попивая вино, пока перед ней на коленях стоял раздетый юноша, которому она бросала ягоды винограда, а паренек ловил их ртом. Сама Леди была одета в бархатное красное платье, подвязанное узлом под грудью, с длинными рукавами, она можно сказать играла с мальчишкой, никак не прикасаясь к его телу.       Эйгона позабавило то, что она сидит тут, пока в честь помолвки ее подруги вовсю идет пир, и она заместо того, чтобы крутится рядом со счастливой невестой, сидела в борделе на Шелковой Улице, развлекаясь с каким-то пареньком.       Аннис подняла на него взгляд, она тут же узнала его, но не испугалась и не удивилась, она лишь подмигнула ему, будто они были соучастниками преступления, а затем поднялась с дивана, и поманив свою игрушку на ночь, удалилась в отдельную комнату. Стоило ей скрыться, как Эйгон, громко застонал и откинулся на спинку дивана

***

— Не окажите ли вы мне честь, позволив стать вашим партнером в вашем первом танце? — Серьезно спросил подошедший к месту своей невесты, Эймонд, он протянул Несте ладонь, твердо уверенный в том, что она ему не откажет. Девушка тут же покраснела, и несмотря на испепеляющий взгляд, который Люцерис бросил на Эймонда, приняла приглашение.       Она немного неуверенно вложила свою тонкую ладонь в его, и он тут же осторожно сжал ее. Все существо Эймонда трепетало и млело перед ней. Очаровательной в блеске этого празднества.       Он вел Несту в центр зала, прячась от назойливых взглядов ее родственников. Его рука скользнула по ее талии, он был готов поклясться, что чувствует ее кожу, а не ткань бального наряда. Он выдохнул, его охватило доселе неведомое волнение, и он притянув ее ближе, так, чтобы ощутить ее запах, подхватил темп музыки, и закружил свою Леди в танце. Ее хватка, была почти невесомой, как птичье перо или порыв ветерка, но от каждого ее движения, сердце Эймонда замирало, и он ничего не мог с этим поделать, да и чего греха таить, он и не хотел.       Они ничего не говорили друг другу, не было всех этих романтичных диалогов, которые описывались в любовных романах. Эта пара, потерялась в любви друг к другу, к этому моменту, к этому танцу. Эймонд и Неста, пытались запомнить каждое движение своего партнера, каждый взгляд, и робкое прикосновение, выходящее за рамки танца, прикосновение, которое приоткрывало завесу их истинных чувств.       Когда танец окончился, и они были вынуждены разойтись, она робко коснулась его ладони и притерлась головой о его плечо, это длилось лишь короткое, незаметное для окружающих мгновение, мгновение, которое кричало громче, чем все слова о любви которые только слышал этот бренный мир.