Подснежник

🌙

Ты холодный, как ночной мороз, от тебя по моему телу бегут колючие мурашки, но я знаю, что моё сердце достаточно горячо, и что оно способно растопить твой лёд.

      Через силу открывая глаза, Чонгук морщится и стонет от боли в области лба. Он облизывает пересохшие губы и моргает несколько раз, фокусируя взгляд перед собой. Комнату освещают лучи яркого дневного солнца, и Чонгук может разглядеть её детально.       Кроме мягкой и удобной кровати в комнате есть письменный стол с лампой, который завален множеством книг и тетрадей, около него стоит небольшой шкаф. Больше ничего.       Чонгук пытается приподняться на локтях, но руки слишком слабые, а затылок после удара о лёд болит, поэтому он падает обратно на подушку и шумно вздыхает.       — Не вставай, у тебя всё ещё есть температура, — низкий и жёсткий голос доводит до мурашек.       На пороге комнаты стоит высокий альфа, на нём из одежды только штаны, верх оголён. Глаза его вызывают множество мурашек на спине, они холодные и тёмные, но не кажутся жестокими. А волосы белоснежные, почти как снег.       Чонгук достаёт одну руку из-под одеяла и закрывает свои глаза от смущения.       — Ты чего это?       — На тебе только штаны, ты почти голый! — бормочет Чонгук, не убирая от лица ладони.       — И что?       — Я омега, а ты — альфа.       — А это тумбочка, — бьёт ногой Тэхён по боковине тумбочки.       — Альфа не должен ходить перед незнакомым омегой почти что раздетым, как и омега, — продолжает ворчать в смущении Чонгук, поражаясь поведению альфы.       — Странные вы, городские, — издаёт сухой смешок Тэхён и заходит в комнату. Он кладёт ладонь на лоб Чонгука, проверяя температуру. — Тебе нужно переодеться в сухую одежду, ты слишком сильно потеешь.       Альфа открывает шкаф и достаёт оттуда майку и штаны, их он кидает поверх одеяла и складывает руки на груди, неотрывно смотря на омегу.       — Да хватит тебе прятать лицо от меня! У тебя почти такие же грудь и живот, как у меня, — раздражается Тэхён на поведение омеги. Для него, всю жизнь жившего в лесу, нет ничего страшного не то, чтобы без верха, а в хождении без одежды вообще.       — Не такие же! — чуть ли не скулит Чонгук и убирает руку, показывая свои всё ещё румяные щёки.       Тэхён закатывает глаза и продолжает стоять на месте, смеряя омегу безучастным взглядом, пока тот переоденется.       — Почему ты стоишь здесь?       — Жду, когда ты переоденешься, чтобы забрать грязные вещи и постирать их, — вздыхает Тэхён.       — Но я не могу переодеваться перед тобой. Да и это обязательно? У меня совершенно нет сил на это, — смотрит на альфу большими щенячьими глазами Чонгук, но они на альфу не действуют вообще. Взгляд Тэхёна не теплеет.       — Ты думаешь, что я буду переодевать тебя? Ты двое суток мял мою подушку, а я вертелся вокруг тебя, как вокруг несчастного, переодевал два раза точно, обтирал тело холодным полотенцем, потому что ты не приходил в себя. А сейчас, будь любезен, сделать это сам. Я вернусь за вещами через пару минут, — строго проговаривает Тэхён и выходит из комнаты.       — Дикарь, — шепчет себе под нос Чонгук и медленно садится, чувствуя, как сильно болит после удара голова, а от долгого лежания — тело.       Омега переодевается и накрывается двумя одеялами обратно по самый подбородок. Когда в комнату заходит альфа, Чонгук вдруг понимает, что тот уже несколько раз видел его без одежды. Смущение накрывает по-новой.       — Есть хочешь?       — Нет.       Тэхён забирает грязные вещи и уходит из комнаты. Возвращается он с тарелкой каши и стаканом, из которого поднимаются вверх клубки пара.       — Чтобы съел и выпил.       — Но я не хочу, — тихо повторяет Чонгук свой ранний ответ.       — А тебя не спрашивают: хочешь или нет, — холодно и резко отвечает Тэхён.       — Но ты ведь спрашивал…       — Не съешь кашу — силой затолкаю, понял? — перебивает он омегу.       Чонгук кивает и садится на кровати, беря в руки тарелку и ложку. Он прослеживает взглядом, как альфа ставит стакан на пол, а после заглядывает в его глаза, которые оказываются слишком близко. Они чёрные, как ночь. Такие же пугающие, как и лес. Запах, исходящий от него, вызывает тяжесть внутри. Никогда ранее Чонгук не испытывал подобного рядом с другими альфами в городе.       — А что в стакане? — робко спрашивает Чонгук, беря первую ложку каши.       — Отвар от простуды, чтобы ты быстрее встал на ноги.       Чонгук коротко кивает и облизывает пересохшие губы.       — Ты во сне бормотал про какого-то дедушку, — припоминает Тэхён. — С ним всё в порядке, по крайней мере, если бы что-то случилось, то я бы знал об этом.       — А где он? — встревоженно спрашивает Чонгук.       — Не знаю. Я ухожу, вернусь вечером. Чтобы из дома ни ногой. Узнаю — пойдёшь отсюда лесом, понятно?       Вновь коротко кивнув, Чонгук проводил альфу взглядом, и когда тот вышел из комнаты, омега втянул через нос его запах. Кажется, что в нём собрались все твёрдые и тяжёлые запахи леса: хвоя, смола, река.       Чонгук легонько мотает головой и быстро съедает кашу, которая оказалась слишком необычной для его вкусовых рецепторов. В ней были не только ягоды, но и чувствовался привкус лесных трав.       Осторожно поставив тарелку на пол, Чонгук взял стакан и сначала понюхал отвар, после чего выпил его до дна.       — Если он живёт здесь один, то не удивительно, что ведёт этот чурбан себя как самый настоящий дикарь. Говорит грубо, делает всё грубо, даже смотрит с холодом. А я виноват разве? — ворчит Чонгук, укладываясь обратно спать.       Вечером, когда лес погрузился в густую темноту, Чонгук решил, что после отвара и дневного сна ему стало значительно лучше. Он осторожно встал с кровати, игнорируя лёгкое головокружение, и поднял с пола грязную посуду.       Любопытство придавало сил, ведь пока хозяина дома не было рядом, хотелось осмотреться и понять, где же Чонгук всё-таки находится.       За дверями комнаты находится небольшая гостиная, которая совмещена с кухней и разделена от неё небольшим столом и двумя стульями. Напротив дивана, который стоит посреди комнаты, расположен камин, в котором горит огонь, согревая дом.       Чонгук уходит на кухню и моет там тарелку и стакан, он подмечает, что в доме стоит чистота, нигде ничего не валяется, нет грязной посуды и стоит приятный запах леса.       — Какой чистоплотный дикарь, — ухмыляется Чонгук и пробегается взглядом по всему дому, прежде чем вернуться в комнату. — О чём эти книги?       Чонгук не трогает их, только смотрит глазами, считывая названия и удивляясь тому, что альфа интересуется природой, тетради, которые разбросаны по столу, Чонгук не трогает, с них он тоже считывает названия.       — Рецепты отваров при отравлении, свойства смолы, особенности реки… Какой образованный дикарь, — удивляется омега и приподнимает уголок губ.       Дверь в дом с тихим скрипом открывается. Чонгук поджимает губы, но не выходит из комнаты, боясь столкнуться с очередной грубостью со стороны альфы.       — Есть хочешь? — сам заглядывает в комнату Тэхён, тем самым пугая Чонгука.       — Немного.       — Тогда выходи из комнаты, — коротко отвечает Тэхён и уходит.       Чонгук хлопает ресницами и идёт следом за альфой, на кухне он садится на край стула, ожидая, что альфа попросит сделать что-нибудь.       — Зачем ты ночью вышел на лёд? Ты хотел утонуть, и я тебя зря спасал? — безучастным голосом спрашивает альфа, разогревая порцию каши.       — Нет, я… Я искал дедушку, — опускает взгляд омега и ведёт кончиком пальца по краю стола.       — Ночью? — бросает взгляд через плечо на омегу Тэхён.       — Да. Вы не подумайте, я не сумасшедший!       Тэхён издаёт сухой смешок и ставит перед омегой тарелку с кашей, а рядом кружку с новой порцией отвара.       — Я слышал голос, который звал меня по имени, и дедушка сказал, что это лес зовёт меня, чтобы волки, живущие здесь, могли принести меня в жертву, — рассказывает Чонгук и кладёт в рот ложку каши. — А потом дедушка пропал.       — Ты настолько наивный, что поверил в этот бред? — складывает руки на груди Тэхён и опирается плечом о стену, хмурым взглядом разглядывая Чонгука.       — Что?       — Это старые легенды, которые придумали люди из деревни, чтобы такие, как ты, не ходили в лес, — чеканит Тэхён и зачёсывает волосы назад.       Только сейчас Чонгук замечает, что альфа стоит в майке, больше не щеголяя перед ним почти голым.       — Ты вроде не весишь ничего, но из-за тебя весь лёд на реке пошёл трещинами, поэтому ты не сможешь вернуться домой в ближайшее время, — трёт переносицу Тэхён.       — Тебя не было дома, потому что ты ходил смотрел, как меня вернуть домой? — в глазах Чонгука столько наивности. Он смотрит на альфу большими глазами и внимательно слушает.       — Нет, единственный путь до деревни — река. Мне незачем искать способ вернуть тебя домой, потому что я знаю, что его нет.       От холодного и раздражённого голоса альфы Чонгук весь сжимается и быстро доедает кашу.       — А где ты был? — вопрос слетает с уст быстрее, чем Чонгук успел себя остановить. Он кусает кончик языка и готовится к тому, что альфа сейчас на него рявкнет, но поднимает на него свои глаза, надеясь, что в один из дней они растопят его холод.       Человек, живущий один среди холодного и мрачного леса просто не знает, что такое быть понимающим и мягким.       — Приносил в жертву молодого омегу, который забрёл в лес, чтобы зима быстрее закончилась, — ровным голосом произносит Тэхён, издеваясь над наивным омегой, который давится отваром и смотрит на него большими испуганными глазами.       — Ты… маньяк? Или сумасшедший? Вот почему твои волосы такие белые…       — Что? Слушай, подснежник, лучше не зли меня, — кидает на омегу хмурый взгляд Тэхён и уходит в комнату, где садится за стол.       Чонгук дует губы и моет за собой посуду, после чего идёт в комнату и садится на кровать, уставившись на профиль альфы, который что-то увлечённо читает.       — Меня зовут Чонгук.       — Я не спрашивал, — коротко отзывается Тэхён с привычной уже грубостью и холодом.       — А тебя как зовут? — игнорирует тон голоса альфы Чонгук, решая хоть немного разговорить его.       — Не твоё дело.       Чонгук обиженно дует губы и залезает ногами на кровать, облокачиваясь о стену, с альфы взгляда он не убирает.       — Если продолжишь и дальше сверлить меня взглядом, я выкину тебя из комнаты, — вдруг говорит Тэхён, заставляя Чонгука вздрогнуть.       — У тебя от природы такие волосы? Очень необычный цвет, — продолжает не обращать внимание на отстранённость и раздражительность альфы Чонгук.       Тэхён шумно вздыхает и поворачивает голову к омеге, заглядывает ему в глаза и сжимает челюсти.       — Ложись спать, ты мне мешаешь.       — Но я спал целый день, — жмёт плечами Чонгук.       — Иди погуляй.       — На улице уже ночь, — склоняет голову набок омега. — Тебе придётся мириться с моим обществом.       — К моему сожалению, — цедит сквозь зубы Тэхён и возвращается к чтению книги и своих записей.       — Раньше действительно приносили омег в жертву? Раз есть легенда, значит, она на чём-то основывается, — Чонгук поджимает ноги к груди и кладёт на них голову, уставившись в окно, не желая больше напрягать альфу своим взглядом.       — Да, — коротко и ясно.       — А зачем?       — Слушай, ты можешь замолчать?       — Но мне скучно!       — Разве это мои проблемы?       — Нет, — шепчет Чонгук. — Просто раз так получилось, то почему бы хоть немного не пообщаться?       Со стороны Тэхёна слышится тяжёлый и усталый вздох.       — Мне замолчать? — осторожно уточняет Чонгук, вновь смотря на альфу своими большими глазами.       — Да, — жёстким голосом отвечает Тэхён.       Чонгук кусает нижнюю губу и закрывает глаза, боясь, что слёзы обиды появятся на его лице. Ему тяжело молчать, он любит разговаривать и узнавать всё новое, в тишине и молчании ему кажется, что он медленно погибает.       — Я просто испугался за дедушку, я не виноват, что лёд треснул, и я оказался здесь, — почти неслышно шепчет Чонгук и залезает под одеяло, сразу отворачиваясь лицом к стене. — Ты мог быть хоть немного понимающим.       — Несколько десятков лет назад омег действительно приносили в жертву, — вдруг говорит Тэхён. — Это делалось в сильные морозы с целью разжалобить зимних духов, в те времена погибали от холода дети и животные, снега было по грудь.       Чонгук заинтересованно поворачивается и медленно садится на кровати, смотря на устремившего в окно взгляд Тэхёна.       — Люди считали, что молодая, горячая и юная кровь сможет растопить зиму. Но это были бесполезные жертвы. Омеги погибали в лесу от холода, не в силах дождаться помощи от лесных жителей, — Тэхён поворачивает голову к Чонгуку и приподнимает одну бровь. — Вопросы есть?       — Люди сами поняли, что жертвы бесполезны?       — Да. А теперь ложись спать, твой организм ещё слаб, к тому же у тебя опять поднимается температура.       Омега кладёт ладонь на свой лоб, подмечая, что действительно начинает гореть. С мыслями, что человек, спасший его, очень странный и загадочный, Чонгук засыпает.

🌙

      Глубокой ночью Чонгук просыпается из-за сухости во рту. Он хмурит брови и медленно встаёт с кровати, боясь, что скрип деревянного пола может разбудить альфу. Чонгук выходит из комнаты и медленно крадётся на кухню, но когда замечает, что диван пустой, выпрямляет спину и растерянно оглядывается. Больше комнат в доме нет, значит, альфа куда-то ушёл.       — Куда он мог пойти ночью?       Чонгук выглядывает в окно, замечая только тёмный лес, он ёжится и решает выглянуть на улицу через дверь.       Снег на улице падает большими хлопьями, а мороз сразу начинает покалывать кожу на щеках. Чонгук оглядывается и замирает на месте, когда слышит волчий вой, такой громкий и пугающий, словно где-то рядом. Резкий порыв ветра со снегом заталкивает омегу обратно в дом, громко хлопая дверью.       — А если эти волки найдут меня? — шепчет себе под нос Чонгук и закрывает дверь на защёлку, мысленно ужасаясь такому замку, который не выдержит даже лёгкого удара. — Нет, дедушка сказал, что они меня не тронут. Тогда где сам дедушка?       Глубоко вдохнув, пытаясь себя успокоить, Чонгук убегает в комнату и закрывает там дверь. Он включает настольную лампу и решает, что спать сегодня не ляжет.       — Почитаю, что здесь пишет этот чурбан. А если с ним что-то случилось? Неужели я здесь застрял? — помотав головой, Чонгук нахмурил брови и открыл первую тетрадь. — Успокойся, Чонгук.       Чтением записей Чонгук увлекается быстро, почерк у Тэхёна аккуратный и понятный. Чонгук узнаёт из записей о свойствах многих растений, которые можно найти в этом лесу, и о том, как их смешивать между собой. В какой-то момент он начинает клевать носом и засыпает на столе, удобно устроив голову на тетрадках.       Хлопок двери выводит из сладкого сна спустя несколько часов. Чонгук поднимает голову и чувствует, что пустил слюну. Он поспешно вытирает свой подбородок и не успевает встать, как в комнату заглядывает Тэхён.       — Что ты делаешь? — хмуро спрашивает альфа и складывает руки на груди.       — Сплю.       — Это я вижу. Зачем ты пускаешь слюни на мои записи? Вылететь отсюда хочешь?       — Нет, я… — быстро поднявшись со стула, Чонгук виновато опустил глаза, чувствуя, как начинают гореть щёки. — А где ты был?       — На охоте, — уже привычный короткий ответ.       — Но дедушка говорил, что здесь нельзя охотиться.       — Мне можно.       Тэхён уходит из комнаты и, слыша, что омега семенит за ним, закатывает глаза, готовясь к новой порции вопросов.       — Ты странный, — выходит следом за Тэхёном на улицу Чонгук и отвлекается от альфы на красивый снежный лес.       Снег красиво блестит на солнце, ветки елей покрыты белым слоем, из-за чего они кажутся воздушными и мягкими. Взгляд опускается на воткнутый в деревянный пол крыльца нож, а рядом красные пятна крови на снегу и две тушки зайцев, чья белая шерсть покрыта кровью.       Чонгук вскрикивает и зажимает рот ладонями.       — Что с тобой, подснежник? Никогда не видел мёртвое животное? — усмехается Тэхён и садится на ступеньки крыльца, доставая из древесины нож.       — Зачем ты… — не в силах смотреть, как альфа снимает с животных шкуру, Чонгук забегает в дом и закрывает за собой дверь. — Стоп, а как он зашёл? Не важно, — отмахивается рукой Чонгук и забегает в комнату, прыгает на кровать и вжимается в угол.       Через несколько длительных минут в дом заходит Тэхён, он проходит мимо комнаты и моет на кухне руки.       — Разве ты не ешь мясо в городе? — интересуется альфа, удивившись такой реакции омеги. Тэхён заходит в комнату и вытирает руки полотенцем.       — Ем, — глаза Чонгука покраснели от подступивших слёз.       — Тогда ты знаешь, откуда мясо берётся.       — Знаю, просто… Я никогда не видел, как животных убивают для этого, — Чонгук хмурит брови и чувствует, как его начинает тошнить. — Откуда ты знаешь, что я из города?       — По запаху. От тебя пахнет городским, к тому же, никто из деревенских не вышел бы на лёд так безрассудно, как ты, — Тэхён опирается плечом о дверной косяк и внимательно смотрит на омегу.       — Понятно. А я могу здесь как-то помыться?       — У тебя уже нет температуры?       — Нет.       — Хорошо, я тогда погрею воду.       — Спасибо, — шепчет Чонгук и опускает голову на прижатые к груди колени.       — Твой дедушка жив и здоров, — вдруг говорит альфа. — Но я не смогу отвести тебя к нему, потому что он находится сейчас в нескольких километрах отсюда в поселении. Дорога туда засыпана снегом, ты не сможешь дойти.       — Ты видел его? — резко вскидывает голову Чонгук. — Он знает, что я здесь?       — Не видел, мне передали. Да, он знает, что ты здесь, и просил тебя никуда не уходить.       — Но ведь тебе не нравится моё общество, — дует губы Чонгук.       — Я не могу тебя выкинуть на улицу даже при всём моём желании, так что жди, когда река замёрзнет вновь, — кивнув в сторону окна, Тэхён покинул комнату.       Чонгук только кивает и погружается в свои мысли. Он думает о дедушке, который зачем-то отправился в неизвестное Чонгуку поселение. Ночью, один! Чонгук не понимает, почему он так поступил, и почему не может прийти к нему сюда.       — Всё так сильно замело снегом?       — С кем ты разговариваешь?       — А? — вскидывает голову Чонгук и смотрит на вошедшего в комнату Тэхёна.       Альфа открывает шкаф и достаёт оттуда штаны, кофту и большое, Чонгук бы сказал огромное, полотенце. Вещи Тэхён оставляет на кровати, а полотенце забирает с собой.       — Пойдём, вода нагрелась.       Чонгук вскакивает с кровати слишком быстро, из-за чего место удара на затылке начинает неприятно саднить. Заметивший это Тэхён только закатывает глаза.       Отдельная комната, в которую его заводит Тэхён, оказывается чем-то похожим на баню. Есть несколько тазиков, пахнет мылом и немного сыростью.       — Раздевайся и залезай вот в этот большой таз, — спокойно говорит Тэхён.       — Что? Ты будешь здесь? — округляет глаза Чонгук и чувствует, как горит всё лицо и уши.       — Да, — бесцеремонно отвечает альфа и вешает полотенце на крючок.       — Но я омега, а ты — альфа! — повторяет свои вчерашние слова Чонгук.       — А это тазик. Прекрати вести себя так, словно мне есть дело до твоего голого и тощего тела, — рявкает альфа. — Я помогу тебе помыть голову, чтобы ты не повредил ссадину и шишку, тело будешь мыть сам. Здесь я останусь только для того, чтобы тебе не стало плохо, потому что здесь душно и нет окон для проветривания. Что мне ещё тебе объяснить?       Тэхён тихо цокает и отворачивается от омеги.       — Ничего, — мнётся на месте. — Ты мог быть и помягче, — шепчет Чонгук, снимая с себя всю одежду, пока Тэхён стоит к нему спиной.       Чонгук залезает в таз, прижимает ноги к груди коленями и обнимает их руками.       — Я всё.       — Наконец-то.       Тэхён поворачивается к омеге и подходит к нему со спины. В ковшик он набирает тёплой воды и льёт её на голову Чонгука, помогая себе второй рукой смочить все волосы и ладонью не допускает попадания воды на лицо. Он намыливает голову мылом, делает всё осторожно, стараясь не задеть место удара на затылке. После намыливания Тэхён промывает волосы водой и кладёт ковшик на пол, а мыло кидает в тазик к омеге, из-за чего тот вздрагивает.       — У тебя пять минут, я жду.       Тэхён отходит в сторону и немного отворачивается, он вновь закатывает глаза, когда замечает, что Чонгук оглядывается в его сторону. Тихо цокнув, Тэхён отворачивается полностью.       Не желая злить альфу, Чонгук быстро намыливает тело и смывает всё водой, которая, к его сожалению, быстро заканчивается.       — Подашь полотенце, пожалуйста? — Чонгук протягивает руку за спину, но её отводят в сторону.       Тэхён раскрывает большое полотенце за спиной омеги и поднимает его выше лица, и когда тот встаёт из таза, альфа закутывает его в полотенце с головой и ловко поднимает на руки.       — Но я могу и сам! — вскрикивает в смущении Чонгук.       — Дом греет только печка, пол холодный. Мне не доставляет удовольствия возиться с больным тобой, — говорит альфа ровным голосом и подкидывает Чонгука на руках, унося его в комнату.       Опустив Чонгука на кровать, Тэхён отходит к шкафу и достаёт из него две пары чистых тёплых носков.       — Есть будешь?       — Тех зайцев?       — Да, — кивает Тэхён и забирает мокрое полотенце, как только Чонгук одевается.       — А можно каши?       — Слушай, подснежник, на одной каше ты долго не протянешь, ты и так ходячий скелет, — вздыхает Тэхён. — Сколько тебе лет, что ты так ведёшь себя?       — Скоро восемнадцать, — бубнит себе под нос Чонгук.       — А ноешь, как мальчишка, — ставит точку в разговоре Тэхён и уходит из комнаты.       Чонгук обиженно складывает руки на груди и надувает щёки. Он и не думал, что Тэхён окутает его заботой и будет ласков, они чужие друг другу люди, к тому же Чонгук здесь незваный гость, которому не рады. Но проявить хоть каплю сочувствия этот альфа мог бы!       — Я могу тебе чем-то помочь? — осторожно спрашивает Чонгук, садясь на край стула и смотря на широкую спину Тэхёна.       — Не мешай, буду благодарен.       — А откуда в доме электричество? Я не видел через реку никаких проводов.       — Недалеко установлена гидроэлектростанция.       На короткий ответ Чонгук давит довольную улыбку, радуясь, что ему вообще отвечают.       — Но река же покрыта льдом, как она работает?       — Подо льдом есть течение, а вокруг станции лёд разбивают жители поселения.       Чонгук кивает и складывает руки на столе, наблюдая за готовкой альфы. Для него Тэхён кажется настоящим дикарём, который не умеет ни с кем разговаривать, проявлять сочувствие и понимание. Но он не прогоняет, проявляет хоть и грубую, но заботу. Если бы Чонгук мог уйти обратно в деревню, то зарядил бы Тэхёну в глаз, чтобы понял, как не стоит себя вести не только с омегами, но и гостями.       С тихим стуком Тэхён ставит тарелку с кашей и несколькими кусочками мяса перед омегой. Альфа задерживается взглядом на мокрых волосах Чонгука и хмурит брови.       — Кто твои родители, Чонгук?       Омега вздрагивает, когда альфа впервые называет его по имени, к тому же настолько серьёзным голосом.       — Папа жил здесь, а потом познакомился с отцом и уехал с ним в большой город. А что? — поднимает он взгляд больших глаз на альфу, который смотрит куда-то мимо него.       — Ничего, ешь, — чеканит сухо Тэхён.       На каштановых волосах Чонгука появилась белая прядь.

🌙

      Вечером, когда на улице вновь поднялась метель, Чонгук сел в центре кровати и накрылся одеялом с головой, молча смотря то в окно, то на читающего альфу. Он до сих пор не знает его имени, мысленно привык называть его дикарём, но иногда ему становится совестно за это прозвище.       Альфа приютил его, кормит, лечит, он не просит ничего взамен, как это могли сделать альфы в городе. Чем больше Чонгук за ним наблюдает, тем больше понимает, что они вдвоём — жертвы обстоятельств. И тот факт, что альфа его не бросил, спас из ледяной реки, отогрел и дал крышу над головой, говорит о нём многое.       «Возможно, он не любит людей из деревни, либо ему нравится быть одному среди природы, в тишине», — размышляет Чонгук, продолжая разглядывать профиль альфы и его белые волосы. Он кажется очень серьёзным, когда записывает что-то, хмурит брови.       И даже несмотря на то, какой альфа грубый и холодный, Чонгук не может отрицать его красоту.       А ещё у Чонгука есть проблема, о которой он не может сказать второй день. Он чертовски сильно хочет в туалет, но дома его так и не нашёл.       — Хватит смотреть на меня, я тебе уже говорил об этом, — вздыхает Тэхён и поворачивает голову к омеге, заглядывая в его большие чёрные глаза. Мальчонок красивый, глаза у него привлекают внимание сразу, стоит на него посмотреть, но Тэхён только раздражается тем, что омега смотрит на него так — как щенок.       — Мне нужно в туалет, — тихо говорит Чонгук и кусает нижнюю губу. — Я не нашёл его в доме.       — И ты столько дней терпел? Или где-то в угол, как щенок…       — Нет! — резко выкрикивает омега. — Я старался не пить много, но терпеть уже слишком сложно.       Тэхён коротко кивает и встаёт со стула, который тихо скрипит. Жестом руки он зовёт омегу за собой в коридор, где даёт ему тёплую кофту и ботинки, которые были на омеге в первую встречу. Их он высушил и подлатал, чтобы в них можно было ходить и дальше.       — Туалет на улице, но там очень холодно и началась снежная буря, поэтому одевайся, — не просит, а требует альфа.       Пока омега быстро одевается, Тэхён зажигает керосиновую лампу и открывает дверь на улицу. В дом со свистом проникает ветер, принося с собой крупные хлопья снега.       Чонгук идёт за Тэхёном, стараясь попадать ногами в следы от ног альфы, чтобы не упасть в сугроб. Он невольно поражается тому, как много в лесу снега, ему уже выше колена, а ветки деревьев почти не видно под толстым слоем.       — Туалет здесь. Давай только быстрее там, — ворчит Тэхён.       Омега кивает и быстро заходит в туалет.       Ветер свистит вокруг, но не метёт снег в сторону альфы. Где-то вдали воют волки, и Тэхён улыбается уголком губ, понимая, что это его стая.       Чонгук выходит из туалета и ёжится, засовывая руки в карманы кофты. Не теряя ни секунды, Тэхён уходит в сторону дома, идя слишком большими и уверенными шагами по сугробам, омега же так не умеет, впервые сталкиваясь с таким количеством снега.       Ветер кружит вокруг омеги, он не морозный, от него не становится холоднее, он подхватывает крупные снежинки, играясь с ними, из-за чего омега отвлекается, поражённо открыв рот. Что-то в этом лесу есть таинственное. Живое.       Нога неаккуратно становится на корень дерева в сугробе и Чонгук с тихим писком летит в снег, утопая в нём почти полностью. Пока он машет руками и неуклюже пытается встать, Тэхён подходит к нему и хватает за запястье, вытаскивая из снега и ловко перемещая ладонь с руки омеги на его спину, тем самым прижимая к себе.       От Чонгука пахнет вкусно, одно лишь прикосновение к нему вызывает волну жара по телу.       — Точно подснежник, — беззлобно подмечает альфа.       Чонгук же слышит насмешку над собой и кусает нижнюю губу, когда чувствует исходящее от альфы тепло.       Дома омега замирает на пороге и чувствует, как дрожит всё тело, а зуб на зуб не попадает. Он поспешно снимает с себя верхнюю одежду и идёт в комнату за альфой.       — Переоденься в сухую и тёплую одежду и залезай под одеяло, — на кровать альфа кидает чистые вещи из шкафа. — Я приготовлю тебе отвар.       Чонгук слушается и делает всё, что сказал ему альфа. Замёрзшее тело быстро оттаивает в тепле, омега расслабляется и чувствует, как к нему возвращается ясность ума. Он вспоминает, как Тэхён его поднял, прижав к себе. Альфа был слишком тёплым для холодной и морозной ночи.       — Тебе не было холодно на улице? — задаёт волнующий его вопрос Чонгук, когда Тэхён отдаёт ему в руки кружку с отваром. Он пахнет иначе, точно приготовлен из других ингредиентов.       — Нет, — садится за стол альфа, вновь открывая книгу.       — Почему? Там ведь очень холодно, — молчать Чонгук не умеет, а к альфе уже привык, больше не боится, зная, что тот всё равно ему будет отвечать.       — Потому что я живу здесь всю свою жизнь, я привык к холоду.       — Понятно, — кивает омега и выпивает весь отвар и облизывает губы. — Из чего он?       Тэхён не отвечает, только бросает взгляд на стопки своих тетрадей, после чего достаёт одну из них и встаёт со стула, отдавая её омеге.       — Здесь всё про отвары, которые я научился готовить, читай — сам узнаешь, — альфа забирает пустую кружку и уносит её на кухню, не заметив, как засияли глаза Чонгука.       — А где ты спишь? — задаёт уже новый вопрос омега, когда альфа возвращается в комнату и садится за стол. — На том маленьком диване?       — У меня от твоей болтовни и перескакивания с темы на тему голова болит, — раздражённо говорит Тэхён и трёт переносицу. — Ты хотел узнать про отвары? Читай молча.       — А если будут вопросы?       — Отвечу на них завтра.       — Обещаешь?       — Да, — вздыхает альфа. — Подснежник, спрячься обратно под снег, а.       — И всё же, где ты спишь?       — На стуле. То, что ты называешь диваном, не диван вовсе. Просто несколько брёвен, которые накрыты тонким матрасом. А теперь — отлипни от меня.       Чонгук дует губы и ёрзает на месте. Он накидывает одеяло на голову и открывает тетрадку с записями, увлечённо начиная читать, но периодически позволяет бросать взгляды на альфу.       Холодный такой, но при этом медленно тает.

🌙