Подснежник

🌙

Я не могу позволить себе причинить тебе боль. Лучше отсеку руку, нежели она станет причиной твоих слёз.

      Утро в лесу красивое: снег блестит на солнечных лучах, над головой поют птицы и мороз приятно щекочет кожу на щеках. Клубки пара медленно поднимаются вверх, разнося аромат чая с малиной и лесными травами по округе. Чонгук сидит на ступеньках крыльца и пьёт чай, слушая звуки леса.       За эти несколько дней Чонгук освоился в доме альфы, потому без труда смог заварить себе чай с малиновым вареньем, которое нашёл в погребе. Сам альфа не ночевал дома, ушёл куда-то ночью, ничего не сказал и не предупредил. Чонгук дуется на него за это, но ничего не говорит. Не в тех они отношениях, чтобы предъявлять за ночные похождения.       Сегодня он проснулся рано, вновь услышал волчий вой и не смог заснуть обратно. Ему хочется знать, как там сейчас дедушка, что он делает и точно ли он в порядке. Ещё Чонгук думает о родителях, с которыми поссорился и теперь не может им даже позвонить, чтобы рассказать о случившемся. Они бы точно смогли ему помочь: вызвали бы спасателей.       — Ты мало болел? — загораживает собой солнце Тэхён, останавливаясь перед Чонгуком.       — Но мне не холодно, — поднимает на альфу большие глаза Чонгук и широко улыбается, радуясь тому, что тот вернулся домой. Но строгий и хмурый взгляд приводит в чувство, поэтому Чонгук убирает улыбку и отпивает чай. — Я греюсь изнутри чаем.       Тэхён качает головой и заходит в дом, омега же быстро встаёт со ступенек и забегает следом за ним, напоминая собой маленький хвостик, который везде следует за альфой и задаёт кучу вопросов.       — Куда ты ходишь ночами? — Чонгук быстро снимает обувь и семенит за альфой в комнату.       — Тебя это не касается, — холодно отвечает Тэхён, разглядывая вещи в шкафу с нахмуренными бровями. — Ты не брал отсюда вещи?       — А?       — Здесь не хватает нескольких маек и кофт, — хмурится Тэхён и оглядывается. Он вздыхает и уходит в ванную, но не находит нужных вещей среди грязного белья. Вернувшись в комнату, альфа застывает на пороге.       Чонгук стоит около кровати с виноватым видом и мнёт в руках подол майки, нервно переминаясь с ноги на ногу. Около него, на кровати, лежат вещи альфы, которые Чонгук прятал под двумя одеялами.       — Прости, я… Я боялся, что ты меня прогонишь и будешь ругать, если узнаешь, что я взял твои вещи без разрешения, но… — рвано вдохнув воздух, Чонгук опускает взгляд, не показывая альфе своих красных глаз. — Я не знаю, такое со мной впервые. Я чувствую, что у меня скоро начнётся те… ну… то самое состояние у омег, — краснеет Чонгук и нервно облизывает свои губы. — Твои вещи стали острой необходимостью, но ты можешь их забрать, если тебе надо.       — Конечно, я могу их забрать, Подснежник, это же мои вещи, — тихо цокает Тэхён и подходит к кровати, останавливаясь около омеги и вдыхая его запах ягод, в которых чувствуются сладкие нотки малины. Ему приходится сжать до боли челюсти, чтобы ничего не сказать и не сделать. Знает, что если посмеет сдаться воле полнолунного гона, то сам себе руки отгрызёт, чем прикоснётся к Чонгуку и тем самым навредит ему.       Тэхён готов себя на цепь посадить, так сладок для него запах Чонгука.       — Да, — шепчет Чонгук.       Тэхён замечает, как тот хмурит брови и сжимает пальцы в кулаки, точно пересиливая себя. Ему прекрасно известно, как ведут себя омеги во время течек, но в поселении никто этого не стесняется, все прекрасно знают, что творится за стенами домов в этот период.       — Но я не буду этого делать, — в подтверждение своих слов Тэхён берёт край одеяла и аккуратно накрывает им свои вещи. — Это запрещено.       — Что? — теряется Чонгук и резко поднимает голову, смотря сначала на Тэхёна, а после на кровать большими красными глазами. — Почему?       — Ты никогда не слышал ничего о гнезде?       — Нет, — мотает головой Чонгук.       — Папа твой его не делал? — с тихим вздохом Тэхён садится на стул и складывает руки на его спинке. Он понимает, что ему придётся рассказать Чонгуку о его состоянии, ведь тот даже не подозревает, с чем связаны изменения в его поведении.       — Нет. Или… Я ведь мог просто не видеть этого?       — Мог, — кивает Тэхён. — Я не буду вдаваться в подробности, просто скажу тебе, что твои изменения связаны с этим лесом. Скоро полнолуние, уже следующей ночью, поэтому ты чувствуешь себя иначе.       — Почему ты не можешь забрать вещи? Они же твои, — Чонгук садится на край кровати, смотря на Тэхёна своими стеклянными глазами и нервно кусает нижнюю губу.       — Мои, но трогать гнездо омеги нельзя никому, только его альфе, которому он должен сначала разрешить это сделать, — объясняет Тэхён. — Я уверен, что ты не хотел мне отдавать их, но просто испугался, поэтому через силу предложил сделать это. И если бы я был твоим альфой, но взял их без разрешения, ты мог бы кинуться на меня, защищая гнездо.       — Да, я… Со мной такое впервые, — трёт двумя вспотевшими ладонями своё лицо Чонгук. Он прикладывает ладонь к губам и наклоняется вперёд, шепча почти неслышно: — Но ведь… У меня была течка перед приездом в деревню.       — Я уже сказал, что твоё нынешнее состояние связано с полнолунием. В этом лесу у омег и альф течка и гон только в полнолуние, — решает объяснить Тэхён, видя, как омега растерян. Оставлять его одного с кучей вопросов себе дороже. — Поэтому и ты с этим столкнулся, но твоё состояние будет отличаться от того, что ты испытывал в городе.       — В каком смысле? — хлопает ресницами Чонгук, внимательно смотря на альфу. Он ещё никогда не разговаривал с альфами о таком, а тут чужой человек, который все эти дни был молчалив и холоден, начал рассказывать об омежьем состоянии.       — За ночь до полнолуния омеги вьют гнездо из вещей альфы, оно помогает пережить полнолуние, если альфы рядом нет. Окутывает запахом, придаёт чувство безопасности и защиты и притупляет то самое желание, — вздыхает альфа.       — Понятно, — кивает Чонгук и опускает голову, хмурясь.       — Мне нужно уйти на полнолунную ночь. Не только у омег в полнолуние случается течка, в это время альф настигает гон. Нам небезопасно находиться в одном доме, — встаёт со стула Тэхён. — Уйду завтра рано утром или в обед, поэтому не выходи из дома после захода солнца, Подснежник, для своей же безопасности. Днём, желательно, тоже.       — А куда? — тоже встаёт Чонгук и сглатывает слюну.       — По делам, — голос альфы вновь наполняется жёсткостью, вызывая мурашки по всему телу Чонгука.       Тэхён выходит из комнаты, но возвращается через несколько секунд и останавливается перед омегой.       — И ещё, — вдруг говорит Тэхён и снимает с себя майку, на что Чонгук тихо пищит и закрывает лицо двумя ладонями. — Возьми её, — коротко говорит альфа и с недовольным вздохом берёт омегу за руку, из-за чего Чонгук закрывает одной ладонью глаза, и вкладывает в ладонь майку.       Пока Чонгук пытается понять происходящее, Тэхён достаёт из шкафа последнюю из своих маек и уходит из комнаты.       Чонгук хлопает ресницами и подносит вещь к лицу, глубоко вдыхая запах альфы, после чего прячет майку под одеяло и с довольной улыбкой и красными щеками выбегает к альфе на кухню. Не такой он уж дикарь, а, как оказывается, понимающий альфа.       — А тебе не противно? — вдруг спрашивает Чонгук, садясь на край стула по привычке.       — От чего?       — Твои вещи будут пахнуть мной, — Чонгук склоняет голову набок, наблюдая за тем, как Тэхён заваривает в кружке какой-то отвар.       — Их можно постирать, так что делай с ними, что хочешь, — спокойно говорит Тэхён и ставит перед омегой кружку. — Выпей, он успокаивающий. Я уверен, что всё своё состояние ты мне описывать не захочешь.       — Да, — кивает Чонгук и наклоняется, принюхиваясь. Щёки вновь заливаются краской. — А почему ты не разозлился?       — На что мне злиться, Подснежник?       — Я Чонгук, — дуется омега, но от самого себя не скрывает, что прозвище кажется ему милым.       — Это ведь твоя природа, я знал, что это произойдёт, не надо этого стесняться, тем более я не останусь с тобой здесь на эти дни, — твёрдо говорит Тэхён и открывает погреб, спускаясь вниз.       — Не очень-то и хотелось, — ворчит себе под нос Чонгук и делает маленький глоток горячего отвара.       — В погребе есть еда, можешь брать всё, что хочешь, главное, чтобы дом остался цел, — вылезает из погреба обратно Тэхён. — В туалет ходи только днём, ночью даже носа не высовывай наружу, желательно не включай никакого источника света, чтобы к тебе никто не забрёл. Услышишь волчий вой, не важно, как он далеко или близко, не шуми, — даёт распоряжения Тэхён и трёт пальцами переносицу. — Что-то я ещё хотел сказать, но что…       — Я всё понял. А могу я хотя бы почитать твои книги?       — Можешь, но не порви и не сожги, — предупреждает Тэхён с хмурым видом.        — Ты за кого меня принимаешь, а? — складывает руки на груди Чонгук и вздёргивает нос.       — А ты как думаешь? — склоняет набок голову Тэхён и сжимает губы в тонкую полоску, когда бросает взгляд на волосы Чонгука.       — Я хотел спросить…       — Что ещё?       — Здесь нет связи, да?       — Она нам не нужна, поэтому её нет, — сухо отвечает альфа и зачёсывает волосы назад, что опять отслеживает омега.       — Вам?       — Мне и лесу, — быстро отвечает Тэхён, понимая, что язык сболтнул лишнего. Чонгук задаёт много вопросов, болтает без усталости, альфе кажется, что в скором времени омега вскружит ему голову своей болтовнёй до такой степени, что язык Тэхёна будет часто делать такие проколы.       — Понятно, — понуро говорит Чонгук и опускает взгляд на отвар. Он тоскует по родителям и дедушке слишком сильно, ему, как всегда весёлому, ласковому и болтливому сложно находиться в четырёх стенах без общения и развлечений. Даже на улицу выйти без альфы нельзя — опасно.       — Зачем тебе связь?       — Позвонить домой хотел, — Чонгук отодвигает кружку с отваром, не выпив даже половины и складывает руки на столе, опуская на них голову. Он не отрывает взгляда от падающих снежинок за окном, они его успокаивают. — Ты знаешь, что такое телефон?       — За дикаря из леса меня держишь?       — Ты живёшь один в лесу, ни с кем не общаешься, ведёшь себя таинственно, — вздыхает в конце Чонгук и поворачивает голову к альфе, разглядывая его. — У тебя странные повадки, конечно, я мог подумать о тебе всякое.       — В поселении, которое расположено в глубине леса, есть телефон.       — Один на всех людей? — округляет глаза Чонгук.       — Да, на всех… людей, — Тэхён тихо откашливается и суёт руки в карманы штанов, сжимая пальцы. Взгляд у Чонгука слишком пристальный, от него Тэхёну кажется, что омега видит его насквозь.       — Понятно, — без новых вопросов завершает диалог Чонгук и отворачивает голову обратно, удобнее устраивая её на руках.       — Возьми вот это для твоих губ, — вдруг оказывается слишком близко альфа и ставит на стол маленькую баночку. — Я буду в комнате, — коротко говорит он и уходит.       Чонгук поднимает голову и смотрит удивлёнными глазами на баночку, берёт её в руки и открывает. Вкусный запах трав и цветов приятно щекочет нос. Омега широко улыбается и мажет потресканные губы кончиком пальца, после чего оставляет баночку на столе и резко замирает с распахнутыми губами. Когда он проснулся сегодня, на его губах был точно такой же вкус.       — Неужели он… — открывает глаза шире Чонгук и прячет лицо в ладонях. — Он намазал мои губы, он… он коснулся моих губ, — чуть ли не пищит омега и резко встаёт на ноги, скрипя стулом по полу. Он машет ладонями около лица, остужая слишком сильно горящие щёки и идёт в комнату. — Спасибо, — шепчет почти неслышно, чтобы не показать своего смущения.       Чонгук ныряет под одеяло и отворачивается лицом к стене, прижимая к груди майку, которую ему отдал альфа. Её насыщенный запах сводит с ума, если бы он был в комнате один, то начал бы скулить от удовольствия.       Он не знает, зачем ему гнездо, но чувствует себя в полной безопасности, и не поверить альфе не может, ведь сам уже заметил все странности, которые с ним произошли в этом лесу.

🌙

      В поселении тихо и спокойно, альфы расчищают снег, чтобы волчатам и беременным омегам было удобнее ходить, не страшась упасть в сугроб, с головой там утонув.       Хосок стоит на крыльце дома и смотрит на падающие снежинки, после чего поднимает голову на бегущие по небу тучи. Уже который день его шестое чувство не даёт покоя. Он плохо спит, почти не ест и не может сосредоточиться. Всё его нутро требует найти тот самый запах, а сердце колотится в тревоге.       Своего истинного Хосок не нашёл до сих пор, но знает, что тот рядом, потому что с каждым днём он чувствует приближение момента долгожданной встречи.       — Выглядишь напряжённым, — говорит Намджун, подходя к дому Хосока и ладонью играясь с подпрыгивающим рядом волчонком. — Из-за истинного?       — Да, тревожно как-то, — с тяжестью в голосе говорит Хосок и кусает щёку изнутри, он подпрыгивает на месте, желая сбросить нервное напряжение со всего тела. — Сегодня я вообще не уснул. Казалось, что в один момент услышу его вой.       — Не хочу сделать хуже, но ты же понимаешь, почему тебе тревожно, — тихо говорит Намджун и поднимается на крыльцо к советнику.       — Знаю, но не могу ничего сделать. Если он в соседней стае, то я должен дождаться полнолуния, потому что в эту ночь можно пересечь чужую границу ради встречи с истинным, — с усталым вздохом Хосок зачёсывает волосы назад и сжимает их у корней.       — Полнолуние уже сегодняшней ночью, Хосок. Если ему плохо, то сегодня ты сможешь найти истинного по запаху.       Волчонок грозно рычит и кусает Намджуна за штанину, оттягивая назад. Альфа широко улыбается и опускается на корточки, раздраконивая сына щипками за холку.       Хосок садится рядом, приподнимает уголки губ и протягивает ладонь волчонку, который, виляя хвостиком, быстро к нему подбегает.       — Где остальные?       — Они с Чимином играют около дома, удивительно даже, что так тихо, — издаёт смешок Намджун. — Обычно моё семейство слышно на всё поселение. А Чиюн просто увязался за мной под шумок.       — Тоже хочу семью и волчат, — вздыхает Хосок и бережно гладит Чиюна между ушей.       — А как же мы?       — Я про другую семью, Намджун.       — Скоро ты с ним встретишься, — подбадривает друга вожак и хлопает его ладонью по плечу. — Ещё бы Тэхёна вернуть сюда.       — Всё ещё противится? — издаёт хохот Хосок и качает головой. — Годы идут, а Тэхён остаётся всё таким же ворчуном и одиночкой.       — Мы с Чимином думаем, что он вернётся, когда встретит своего омегу, не будет же он создавать семью в домике отшельника, — говорит Намджун с нахмуренными бровями.       — С его образом жизни, шанс встретить истинного на низком уровне, — качает головой Хосок.       — Есть у меня мысль, что его пара — Чонгук, — вдруг говорит Намджун и трёт подбородок в размышлениях.       — Но ведь он должен почувствовать то самое перед полнолунием. К тому же, Чонгук — полукровка. А у полукровок зачастую нет истинной пары, потому что живут они в мире людей, а здесь погибают от лап наших соседей.       — Да, но что, если Чонгук — исключение? И чтобы они поняли, что являются истинными друг для друга, Чонгук должен обрести свою вторую сущность? Либо показать лесному духу своё сердце, которое смогло полюбить Тэхёна? — продолжает высказывать своё мнение Намджун. — Тэхён сказал, что у того волосы белеть начали. Ты видел полукровок с белыми волосами хоть раз?       — Начнём с того, что на нашей земле это первый полукровка, — напоминает Хосок и чешет живот волчонку, который в удовольствии урчит и тянется лапками в разные стороны, развалившись на спине. — Но я видел одного, убитого нашими соседями, его волосы не были белыми.       — Я тоже видел одного полукровку, и его волосы не были белыми, ни одной пряди, — вспоминает Намджун. — Значит, вероятность того, что Чонгук может быть истинной парой Тэхёна, повышается.       — Но неужели судьба их так свела? Тэхён ненавидит людей, а ещё презирает полукровок. Кажется, что он с лёгкостью может выкинуть Чонгука нашим соседям на растерзание, — ёжится Хосок.       — Он этого не сделает из уважения к дедушке Хансону. А ещё он поймёт, что Чонгук попал в его дом не случайно. Ты же знаешь, что в ту ночь, когда Чонгук провалился под лёд, Тэхён отказался встретиться с нами, сказал, что не то настроение. Но что, если это не совпадение? Лес звал Чонгука и заманил его в берлогу к нашему лешему.       Хосок звонко смеётся.       — Намджун.       К дому подходит дедушка Чон и опускает голову в приветствии. Хосок давится воздухом во время смеха и замолкает, вытирая слёзы в уголках глаз и немного отворачиваясь.       — Доброго дня, Хансон.       — Ты не знаешь, как там мой Чонгук? — в глазах омеги заметно переживание, которое он не скрывает. — Знаю, что Тэхён не причинит ему вреда, но не могу не переживать, зная, каков у Тэхёна нрав. Просто Чонгук очень любознательный и болтливый. И я надеюсь, что Тэхён покинет дом на полнолуние?       — Да. Вы сами знаете, что Тэхён тот ещё ворчун, который не любит разговоры, — с пониманием говорит Намджун. — Но я уверяю вас, что Чонгук в надёжных руках. Тэхён знает, как опасно нахождение Чонгука в лесу для самого омеги, поэтому защитит его в случае чего. Идеальным вариантом было бы отправить вас и Чонгука обратно в деревню, но мы не можем этого сделать из-за треснутого льда.       — Трещины стали шире? — уточняет Хансон и поднимает голову к хмурому небу, пока ветер мягко убирает с его лица отросшие белые пряди.       — Да.       — Неужели это река противится? — присоединяется к диалогу Хосок и встаёт с корточек, поднимая волчонка на руки и смотря на Намджуна. Подошедшего омегу альфа не удосуживает даже взглядом.       — Всё возможно, — кивает Хансон, неотрывно смотря на Хосока. — Раз лес звал Чонгука, то лесной дух может сделать всё, чтобы Чонгук не смог покинуть его.       — Тэхён сказал, что у Чонгука появились белые пряди, — с нахмуренными бровями говорит Намджун.       — Что? — шепчет в удивлении Хансон. — Но это значит…       — Что он обретёт своего волка? — предполагает Намджун и улыбается, когда смотрит на Хосока и своего сына. Чиюн лижет подбородок советника.       — Это очень вероятно, но белые волосы говорят о том, что не только лес принял его, но и то, что у Чонгука в этом лесу есть своя истинная пара, — объясняет Хансон. — Он может обрести волка в будущем, но я не представляю, как это возможно, если Чонгук уже довольно взрослый, а мы рождаемся волками.       — Его парой может быть Тэхён? — спрашивает Намджун и замечает идущих в их сторону Чимина с волчатами, которым сразу широко улыбается.       — Может, если лес действительно решил принять Чонгука как своё дитя, то и истинную пару даровал. Если это так, то встреча Тэхёна и Чонгука не была случайностью. К тому же, вы прекрасно знаете, что истинные находят друг друга, когда либо один в опасности, либо они вдвоём нуждаются друг в друге. Чонгук провалился под лёд, а Тэхён его спас, — спокойно объясняет Хансон и улыбается, когда к его ногам подбегают волчата.       — Всем доброго вечера. Могу я уже украсть Намджуна? — с хитрой улыбкой Чимин прилипает к боку своего альфы и кладёт голову тому на плечо.       — Конечно, я как раз пришёл за волчатами, но здесь был только один, — улыбается Хансон и наклоняется, поочерёдно гладя волчат между ушами.       — Спасибо, — звонко говорит Чимин и хватает Намджуна за руку, утаскивая с крыльца. — Но если что-то случится, то сразу приходите. Полнолуние не может стоять выше наших волчат.       — Не переживай, Чимин, — улыбается Хансон, провожая пару взглядом, после чего поворачивает голову к Хосоку и тихо вздыхает. — Мы можем поговорить?       — Нет, — сухо отвечает Хосок и заходит домой, закрыв за собой дверь с глухим хлопком.       — Когда-нибудь ты простишь меня, — вздыхает омега и опускает голову к волчатам, улыбаясь им. — Поиграем в лесу?       Волчата громко рычат и скулят в согласии и первыми спрыгивают с крыльца.

🌙

      Комната медленно погружается во мрак ночи, на улице сгущаются тучи и слышен поднявшийся беспокойный ветер.       Юнги смотрит на потолок, слушает ветер и звуки, доносящиеся с улицы. Сегодня та самая ночь, полнолуние, и его тело слишком ослаблено из-за полнолунной течки и долгого отсутствия полноценной еды и воды. Стоит встать, как кругом идёт голова.       Живот издаёт громкое урчание, омега кладёт на него ладонь и слегка надавливает, пытаясь приглушить неприятные ощущения внутри.       Вся маленькая комната наполнена его сладким и вскруживающим голову запахом мелиссы, омеге от этого самому дурно. Он даже боится представить, что может произойти, когда сюда зайдёт тот самый альфа.       Из-за сильной слабости он не может обратиться в волка, не может защитить себя клыками и когтями, из-за чего в груди зреет тревога и паника. Он не знает, как себя спасти.       — Я лучше умру, чем позволю этому альфе прикоснуться ко мне, — рычит Юнги и жмурит глаза, когда живот вновь урчит от голода.       По дому разносятся глухие шаги.       Юнги прислушивается к звукам и медленно садится на тонком матрасе, разглядывая тёмную комнату. По его спине бегут мурашки, а руки и ноги леденеют от страха. Он знает, что ему придётся отдать последние силы на свою защиту, но если он проиграет, то всё равно не допустит слияния стай.       — Со скалы сброшусь.       В голосе Юнги столько уверенности, но она гаснет, когда он вспоминает, что за этими стенами находится его маленький брат, который останется один в лапах собственного жестокого отца.       — Если я убью себя, не справлюсь и погибну, то что он сделает с тобой?       Юнги до боли стискивает челюсти и медленно встаёт на ноги, он не собирается показывать альфе свою слабость, без боя не сдастся.       С самого рождения Юнги был своевольным и жёстким, он рос среди холода отца, своими глазами увидел, как погиб его папа, что нанесло сильнейшую рану на сердце. Юнги тренирует себя и умеет хорошо драться. Он закрыл своё сердце от всех, кроме маленького Юнджуна, которому заменил папу.       Юнги не хочет быть вожаком стаи, он хочет свободы и спокойствия, не желая нести на себе груз ответственности. Но сбежать в другую стаю не может, пока не найдёт своего истинного. Своей пары Юнги иметь не хочет, но истинный — это единственный способ законно пересечь границу без получения на это разрешения от вожака другой стаи.       В углу комнаты Юнги замечает пустой глинянный кувшин и поднимает его дрожащей рукой. Он медленно подходит к двери и сжимает кувшин пальцами, боясь его уронить.       Дверь открывается с тихим скрипом, Юнги от яркого света не морщится, смотрит на альфу исподлобья и скалится в ухмылке, когда видит довольную улыбку на его лице напротив.       — Уже встречаешь? — задаёт вопрос альфа и делает шаг в комнату.       — Джин, какая неожиданность.       Юнги тихо усмехается и замахивается, кидая кувшин в лицо альфы. Тот разбивается от удара и сбивает альфу с ног. Юнги чувствует, как слабеют его ноги и перешагивает через Джина, выходя из комнаты. Он не понимает, почему здесь оказался советник отца, но не хочет искать этому объяснений сейчас, у него нет ни сил, ни времени.       — Юнджун? — тихо зовёт он брата, настороженно оглядываясь. Беспокоится, что его голос мог услышать отец. Но дома стоит тишина.       Неожиданно сзади его хватают за горло и прижимают острыми лопатками к широкой груди.       — Хороший удар, но, боюсь, тебя он не спасёт. Ты будешь моим, Юнги, — ядовитый голос альфы шепчет прямо в ухо, а пальцы сжимают тонкую шею сильнее.       — Я лучше умру, чем сдамся тебе, — рычит Юнги и резко поддаётся назад, ударяя альфу затылком в нос. — И какого чёрта это ты, Джин? Отец сказал, что это альфа из другой стаи.       Юнги удаётся вырваться из хватки и отойти на пару шагов, голова идёт кругом от резких движений и потока свежего воздуха после недели в маленькой комнате. Омега падает на пол и кладёт ладонь на лицо.       — Глупый, тягаешься с тем, кто сильнее, — усмехается альфа и идёт в сторону омеги. — Я будущий вожак соседней стаи.       — Стаи Ким? — поднимает брови Юнги. — У них уже есть вожак!       — Они ещё не знают, что я отберу у них земли, — скалится альфа.       На его лице Юнги замечает кровь и тянет губы в довольной улыбке. Броском кувшина удалось рассечь альфе бровь, а ударом головы поправить нос.       — Тебе не удастся сместить ни Ким Намджуна, ни Ким Тэхёна. Они за свои земли сражались много лет, — рычит Юнги.       — Свои земли? — усмехается Джин.       — Неужели вы с отцом сговорились, чтобы ты стал моим мужем, а потом смог пойти войной в соседнюю стаю? Это низко и отвратительно, Джин! — в глазах Юнги пляшут языки пламени. У него кончики пальцев сводит от желания вцепиться в глотку советника. — Неужели ты хочешь пролить кровь на священной земле?       — А кто меня остановит? Ты? — склоняет голову набок Джин и поднимает брови, насмехаясь над омегой. — Ты слаб, Юнги.       — Лесной дух тебе этого не позволит, никто из стаи Ким тебе не позволит осквернить их земли кровью!       — Хватит об этом, их земли будут моими, как и ты.       Неожиданно из-за угла выбегает белый волчонок, он прыгает на спину советника, сбивает его с ног и грозно рычит. Юнджун отпрыгивает в сторону и встаёт перед Юнги, закрывая собой и низко опуская голову.       — Не смей трогать моего брата!       Волчонку недавно исполнилось пять лет, он ещё маленький для борьбы, но в его сердце полно силы и отваги, он сын вожака, всё дано ему от рождения. Юнги ему самый близкий из всей стаи, самый дорогой, поэтому и защищает его бесстрашно.       — Щенок, лучше не встревай во взрослые дела, рискуешь поплатиться жизнью, — скалится альфа и без страха в глазах идёт вперёд.       — Юнджун, не надо, беги отсюда, — просит Юнги и встаёт на ноги, слегка шатаясь.       Волчонок раздаётся рыком и кусает альфу за руку, раздирая её до крови. Он рычит громко, облизывает свои клыки и отходит назад, когда Джин двигается на него.       В воздухе чувствуется насыщенный запах не только крови, но и самого альфы, который находится в состоянии полнолунного гона. Если Юнги не выпустит когти, то ему не спастись, этот альфа может его убить во время близости после того, как получил два удара и сопротивление от омеги.       — Щенок не может тягаться со мной, — радражённо говорит альфа и хватает волчонка за шкуру, откидывая в сторону.       Юнги вскрикивает, когда Юнджун со скулежом ударяется об стену. Внутри омеги разрастается сильнейшая злость. Он чувствует, как лёгкий ветер кружит вокруг него, насыщая своей силой. Юнги наполняет лёгкие кислородом и с громким рыком обращается в волка. То же самое делает и советник.       Борьба неравная, Юнги слишком слаб, чтобы противостоять крепкому и сильному альфе, но мысль о Юнджуне придаёт сил. Юнги даёт отпор и скулит, когда альфа раздирает его шкуру на шее и плече. Ради спасения себя и своего брата он будет биться до конца.       Юнджун поднимается с пола и подбегает ближе, вгрызается клыками в переднюю лапу альфы, давая возможность своему брату спастись и убежать.       — Юнги, беги, — просит рыком Юнджун и разрывает шкуру советника.       Омега хватает волчонка за шкирку до того, как Джин успел сделать это первым. Юнги смотрит на окно, понимая, что это единственное спасение, ведь дверь в дом точно заперта. Джин не глупец, чтобы оставить её открытой, зная о хитрости и силе Юнги.       Думать у Юнги времени нет, он прыгает в окно, разбивая стекло своей головой и передними лапами, при этом прижимая Юнджуна к своей груди, чтобы он не получил ран от разбитого стекла.       Члены стаи, которые находились на улице, шокированно замерли, когда из дома вожака со звуком битого стекла выпрыгнул израненный омега. Никто из них не решился побежать за ним в лес, когда Юнги без оглядки совершил побег.       Шум стаи за спиной Юнги не остановил. Он ни разу не оглянулся, боясь увидеть бегущего за ним Джина.       Бежать на ослабленных лапах через усыпанный толстым слоем снега лес тяжело, но Юнги говорит себе, что ещё немного, и граница станет его спасением. Уже всё равно, что нельзя её пересекать, но Юнги знает, что никто его не убьёт, когда увидит глубокие раны и перепачканную в крови белую шерсть. Почувствовать запах своего истинного у Юнги нет сил, он слишком ослаб для того, чтобы искать пару. Если бы тот хотел, то сам бы пришёл за омегой. Юнги известно, что пары могут чувствовать тревогу, когда одному из них больно или плохо. Но никто за ним так и не пришёл.       Юнги пересекает границу и отпускает Юнджуна, который всю дорогу только тихо рычал, прося отпустить его, но прижимал к себе лапки, чтобы они не мешали омеге бежать.       — Юнги, — тихо урчит Юнджун и лижет переднюю лапу брата, на которой кровоточит рана от укуса.       — Пойдём вперёд, отойдём от границы, пока отец и Джин не хватились нас искать, — тихо рокоча, Юнги проводит языком по спине белого волчонка, слизывая кровь, и идёт вперёд.       Начавшаяся очередная снежная буря мешает чётко видеть перед собой, на белом снегу остаются следы крови, Юнги прикладывает немало сил, протаптывая сугробы, чтобы брат мог идти за ним без отставаний.       Юнги принюхивается и чувствует запах незнакомца, палёных дров и еды. Во рту давно сухо, живот вновь урчит от голода, а ветер, подгоняющий его сзади, засыпает снегом всю спину.       Когда перед глазами виднеется дом, Юнги вновь принюхивается, чувствуя запах омеги. Он останавливается и тихо воет, предупреждает незнакомца о своём присутствии, но, не дожидаясь ответа, падает на снег без сил.       — Я позову на помощь, — говорит Юнджун и быстро убегает вперёд, старательно прыгая по сугробам.       Юнги смотрит ему вслед и закрывает глаза, не в силах держать их больше открытыми.       Ветер кружит вокруг, засыпая белую шкуру тонким слоем снега, укрывая и пряча от чужих глаз.

🌙

      Вечером Чонгук просыпается от тихого свиста ветра на улице. Омега тянется на кровати и сонно моргает. Он лениво садится и оглядывается, понимая, что на улице уже зашло солнце.       — Как давно он ушёл? И как много я проспал? — тихо спрашивает Чонгук и встаёт с кровати. Он чувствует, как в воздухе ярко пахнет ягодами, и устало вздыхает. — Угораздило же течке начаться сейчас! Хорошо этот альфа отнёсся с пониманием и ушёл на пару дней.       Всё тело горит огнём, между ног влажно и жарко.       С кровати на пол падает одна из вещей и Чонгук быстро наклоняется, поднимает её и хмурит брови.       — Я её не брал.       От серой майки пахнет альфой слишком ярко, Чонгук громко скулит и заваливается обратно на кровать, прижимая вещь к своему лицу.       — Он оставил мне её? — удивляется омега и чувствует благодарность к альфе, за его понимание. Даже несмотря на то, что альфа всем своим видом показывает раздражение и недовольство, он всё равно позволяет носить свои вещи, зная, что Чонгук их может испачкать во время течки.       Чонгук вспоминает, что именно эта майка была последней в шкафу, и именно её альфа надел вчера. Скуля и ёрзая на кровати, Чонгук чувствует, как горящее изнутри тело постепенно остывает, успокаиваясь и расслабляясь.       Раньше он никогда не сталкивался с желанием свить гнездо, ему всё больше кажется, что лес этот странный и точно необычный, раз даже он, как человек, после жизни здесь начал делать совершенно необъяснимые для себя вещи.       В городе при течке у него тянул живот от сильного возбуждения, из-за чего хотелось лезть на стену, а здесь он начал чувствовать беспокойство, но при этом, когда запах Тэхёна кружит рядом, Чонгук знает, что он в полной безопасности.       — Надо помыться и надеть её.       На кухне Чонгук замечает кружку с которой вверх поднимаются клубки пара. Омега принюхивается, чувствуя нотки знакомых трав, и облизывает губы.       — Ведёт себя холодно, но заботится, — улыбается Чонгук и берёт кружку в руки, отпивая успокаивающий отвар. — Интересно, сколько я ещё здесь пробуду и изменится ли его отношение ко мне? Я же такой очаровательный, как он может держать лицо таким равнодушным? — рассуждает вслух Чонгук, пока допивает весь отвар. — Интересно, из чего он сделан? Течка словно беспокоить перестала вовсе. И вот куда этот альфа ушёл? Где-то рядом есть ещё люди? Если он с кем-то ещё общается, значит, только со мной он такой ворчун? Эх, позвонить бы папе, я так скучаю.       Чонгук заходит в ванную и оглядывается.       — А как он греет воду? Как и мы в городе, если нет горячей воды? — Чонгук хмурит брови и возвращается на кухню, упирая руки в бока. — Значит, раз есть плита, то погреть воду не составит проблем.       Омега находит небольшую кастрюлю и набирает в неё воду. Пока вода греется, Чонгук выглядывает в окно, прислоняясь к холодному стеклу лбом. Тоска по дедушке слишком сильная. Чонгук смотрит на снежную бурю и вспоминает, как ел дедушкин пирог, как спал на печке и как слушал различные дедушкины истории.       В пустом доме ему становится слишком одиноко, кажется, ещё немного, и он начнёт плакать от тоски.       — Лучше бы альфа был дома, пусть ворчит, но я не был бы один.       Волчий вой с улицы заставляет резко отойти на два шага назад. Чонгук вспоминает, о чём ему говорил альфа перед уходом, и выключает плиту, после чего гасит по всему дому свет и затихает в комнате на кровати.       Когда волчий вой повторяется, Чонгук прячется под одеялом и слышит удары собственного испуганного сердца.       Громкий скулёж около дома пугает Чонгука сильнее. Омега весь сжимается, но высовывает голову из-под одеяла, прислушиваясь к звукам с улицы. Когда скулёж повторяется, Чонгук тихо встаёт и медленно крадётся на кухню, чтобы выглянуть в окно.       Он замечает белого волчонка, который сидит перед крыльцом и воет. Чонгуку приходится прищуриться, чтобы сквозь падающий снег разглядеть на шерсти следы крови.       — Это же волчонок, — шепчет Чонгук и кидается к двери, но замирает с поднятой рукой. — Но разве я могу выйти и помочь? Вдруг это опасно? Альфа сказал, что ни в коем случае нельзя выходить после захода солнца. Но если этот волчонок серьёзно ранен, раз пришёл ко мне, к человеку? Меня ведь совесть замучает, если он погибнет от ран.       Чонгук стискивает челюсти и быстро засовывает ноги в ботинки, после чего выходит на улицу и замирает на месте, когда волчонок перестаёт скулить и склоняет голову набок, разглядывая его в ответ.       — Привет, — шепчет Чонгук, прекрасно зная, что дикое животное его не поймёт.       Чонгук оглядывается по сторонам и решает спуститься с крыльца, ветер, свистящий в ушах, толкает в спину, и ноги омеги поскальзываются на ступеньках, из-за чего Чонгук летит вниз, падая в сугроб только что выпавшего снега.       — Нет, это издевательство надо мной, — ворчит омега и садится, отряхивая руки. — Я в городе столько за всю жизнь не падал, сколько упал здесь!       Тихо урча, волчонок опускает голову и крадётся ближе с поджатым хвостом, он вытягивает шею и тянется носом к руке омеги. Он принюхивается и делает робкий шаг ближе, не чувствуя в запахе незнакомца ничего угрожающего и пугающего.       — Привет, — ещё раз шепчет Чонгук, поднимая руку ладонью вверх, чтобы волчонок мог его понюхать. — Ты ранен…       Омега встаёт на колени и тянется рукой к холке волчонка, но тот тихо рычит и отходит назад. Чонгук склоняет голову набок и медленно встаёт на ноги, решая, что волчонок его боится. Но неожиданно волчонок срывается с места и убегает за угол дома.       — Но ты же ранен! — кричит ему вслед Чонгук, позабыв о том, что дикое животное его не понимает.       Чонгук хмурит брови и следует за волчонком, который оглядывается пару раз, проверяя, идёт ли омега за ним. Утопая в снегу почти по колено, Чонгук заходит за дом и открывает рот, когда замечает ещё одного волка. И чем ближе Чонгук подходит, тем больше этот волк ему кажется.       Волчонок вертится вокруг волка и дёргает его за белое ухо, громко скуля.       — Тише, не скули, — прикладывает палец к губам Чонгук и опускается на колени около волка. Он боится его коснуться, волк не просто большой, он огромный. Если тот решит напасть, то с лёгкостью откусит руку.       Чонгук замечает, как снег, покрывший волчью шкуру, окрасился в красный цвет, под ним тоже много крови. Прикусив губу, Чонгук осторожно касается волка на шее, убирая слой снега, и вздрагивает, когда тот открывает глаза и смотрит на него в ответ. Жёлтые глаза смотрят без угрозы, зрачки не сужаются, волк изучающе смотрит и облизывает собственный нос.       От неожиданности Чонгук дёргает руку на себя и бросает взгляд на волчонка, который перепрыгивает волка и подходит ближе к Чонгуку, вновь его нюхая и урча.       — Я не причиню тебе вреда, — тихо говорит Чонгук и встаёт на ноги, вновь оглядываясь.       Он убегает в сторону дома и останавливается около угла, когда слышит тихий рык. Обернувшись, Чонгук распахивает глаза и открывает рот, когда волк встаёт со снега, возвышаясь скалой, и следует за ним. Он не рычит, не скалит зубы, не облизывается, но прижимает уши к голове, смотря на чужака с опаской и настороженностью.       Волчонок же бежит впереди волка, подпрыгивая на снегу и виляя хвостом.       — Идём за мной, — хлопает себя по бедру Чонгук и быстро забегает в дом, сдёргивает с кровати одно из одеял и выбегает обратно на улицу. — Я не могу пустить вас в дом, меня за такое самого выгонят, но я постелю вам на крыльце под крышей.       Чонгук вновь разговаривает с волком и волчонком, позабыв, что это дикие звери, которые его не понимают. Отсутствие общения сказалось на нём тем, что он готов разговаривать с кем угодно, будь то он сам или дикое животное.       Быстро убрав снег ногами с крыльца, Чонгук расстилает одеяло и отходит в сторону, давая возможность волку подняться наверх и лечь. Чонгук коротко кивает и заходит в дом, он хмурит брови и спускается сначала в погреб, где находит последние запасы мяса. Он берёт еду для волков и вылезает наверх, после чего идёт в комнату, где в шкафу альфы берёт аптечку. Благодаря своему папе, который многому его научил, Чонгук умеет оказывать первую помощь, что очень выручает его сейчас.       На улице Чонгук первым делом кладёт мясо около морды волка и ставит на пол аптечку. Он думает над тем, что нужно принести ещё и воды, поэтому вновь заходит домой и возвращается с миской воды в руках.       Волк пьёт жадно, глотает громко, разбрызгивая воду языком. Волчонок же сидит рядом, вылизывая его израненную морду.       Чонгук вновь возвращается в дом и выносит керосиновую лампу, чтобы видеть в темноте раны. Он опускается на колени и тихо вздыхает, настороженно касается волчьей шерсти и кривит губы, когда видит кровоточащую рану.       Волк не рычит, выгрызает куски мяса и ест, пока Чонгук обрабатывает его раны. Волчонок вертится рядом, то опускает голову на бок, как думается Чонгуку, своего родителя, то суёт с интересом нос в руки омеги, изучая запахи лекарств. Чонгуку удаётся его даже погладить между ушей. Шерсть у волчонка мягкая, она пушистая и приятная на ощупь.       После долгой обработки ран у волка, Чонгук хлопает ладонью по полу перед собой, приглашая волчонка подойти к нему. Волк смотрит на Чонгука своими золотыми глазами и облизывает нос, после чего опускает голову и тихим рыком просит волчонка подойти к незнакомцу.       Чонгук улыбается широко, счастливо так, он чувствует себя особенным, ведь к нему подошёл дикий и опасный зверь, доверив свои раны. А ещё он разрешил прикоснуться к своему детёнышу, что не может не радовать.       На спине волчонка до крови прокушена шкура, Чонгук её обрабатывает и осторожно гладит того между ушей, когда заканчивает.       Чонгук собирает аптечку и встаёт, смотрит несколько секунд, как волчонок ложится около бока волка, и уходит в дом.       Осознание того, что он только что сделал, приходит резко. Чонгук медленно оседает на пол и смотрит на свои руки, на которых осталась волчья кровь.       — Неужели мне доверился дикий зверь? — шепчет в шоке Чонгук и хлопает ресницами. — Почему он был таким большим? Его глаза, казалось, полны разума. Словно он понимал каждое моё слово. Может, раз лес такой необычный, то и животные знают, что люди не причинят им вреда, поэтому он подошёл ко мне без страха? Интересно, уйдёт ли он сегодня ночью или останется? А что сделает альфа, если увидит этого волка на пороге собственного дома? Он такой большой… А если это тот самый волк, которого я увидел в окне ещё в самую первую ночь? Он знал меня тогда… Нет, он словно светился в темноте, а этот обычного белого окраса. Не светится.       Поток вопросов вызывает головную боль. Чонгук шумно вздыхает и встаёт с пола, решая, что нужно помыть руки. Он уносит кастрюлю, в которой вода не успела нагреться, в ванную и моет руки холодной водой, умывает лицо и шею.       — Нужно как можно скорее выключить в доме свет, — напоминает себе омега и уходит в комнату после того, как погружает дом в темноту.       Уснуть у него не получается долго, мыслей в голове много, он думает о волке и волчонке, которые спят под дверями, думает об альфе, о дедушке и о волках, которые воют в глубине леса.       Об одном он от пережитого забыл напрочь: о собственной течке, которая никуда не ушла.       Чонгук надевает серую майку альфы и накрывается одеялом почти с головой, довольно урча и ёрзая на кровати. Ему интересно, почему в этом лесу те потребности во время течки, в которых он нуждался в городе, отсутствуют, но появились другие. Он не хочет трогать себя, но жаждет объятий и запаха альфы, хочет чувствовать себя в крепких и надёжных руках.       — Что бы сделал этот альфа, если бы был сейчас здесь? — задумывается Чонгук и удобнее устраивается на его вещах, глубоко вдыхая запах. — Или он ушёл, чтобы не причинить мне вреда? Но ведь он позаботился обо мне и моих желаниях: оставил свою последнюю майку и сделал перед уходом отвар. Интересно, а он где-то рядом или ушёл совсем далеко? И как он смог узнать про дедушку, если здесь нет связи? Ах! — с шумным вздохом Чонгук резко садится на кровати и бьёт руками по одеялу. — Столько вопросов, но он ни на один из них мне не ответил! Вот придёт, пусть как хочет отводит меня туда, где есть связь. Иначе я ему тут такой скандал учиню!       Омега кивает сам себе и падает обратно на кровать. Ещё немного, и у него взорвётся голова от большого потока вопросов.       — Почему в этом лесу, при такой низкой температуре мне постепенно перестало быть холодно? Неужели я, как и этот альфа, начал привыкать к морозу? И куда он ходит почти каждую ночь? Неужели он и правда спит сидя на стуле всю ночь? А ещё, — поднимает в воздух указательный палец Чонгук и широко зевает. — Почему мне доверился дикий зверь? Странно это всё, но так интересно.       Чонгук медленно засыпает, перечисляя все его интересующие вопросы.       Во сне он видит того самого белого сияющего в ночи волка, он высоко держит голову, но коротко кивает в благодарности.

🌙

      В поселении стоит глухая тишина, ветер перестал свистеть между деревьями, только снег продолжает медленно падать, укрывая землю новым слоем снега.       Все, у кого есть пары, находятся дома, уделяют друг другу внимание, проявляют любовь и ласку, те, кто одинок, скитаются по лесу в поисках запаха своего истинного, ведь именно в эту ночь можно почувствовать его за многие километры.       Чувство беспокойства в груди Хосока разрастается всё больше, он чувствует в воздухе сладостный запах своего омеги, который находится в беде.       Около дома семьи вожака Хосок останавливается и поворачивает голову к тёмному лесу. Он не кажется мрачным и пугающим, для волка, рождённого здесь, вид леса — самое прекрасное творение природы.       Хосок знает, что ему не стоит заходить к кому бы то ни было в полнолунную ночь, но с шумным вздохом без стука заходит к Намджуну и Чимину. Раньше он часто заставал их во время секса, потому что Чимин — неугомонный омега, который любит каждую частичку тела своего альфы. Ему всё равно, что они пара вожаков и что стая нуждается в их надзоре, но не может ничего поделать со своей природой и желаниями. Поэтому лесной дух даровал им сразу четырёх волчат, но Чимина это не сильно останавливает.       Около двери в комнату Хосок кладёт ладонь на свои глаза и заходит внутрь.       — Прежде чем вы захотите меня убить, можно я скажу в своё оправдание, что…       — Убери руку с глаз, Хосок, — без злобы в голосе говорит Намджун.       Хосок повинуется и убирает ладонь, моргает несколько раз в темноте комнаты и шумно вздыхает, когда видит спящего Чимина на груди Намджуна. Омега, к счастью Хосока, укрыт одеялом.       — У тебя должна быть веская причина, чтобы ты вторгся к нам в дом в такой момент. Тебе ещё повезло, что у нас перерыв, иначе я мог бы броситься на тебя, — серьёзным голосом говорит Намджун, хмуря брови, но при этом с нежностью расчёсывает волосы на голове Чимина.       — Я чувствую своего истинного, Намджун. И он в беде, — коротко говорит Хосок.       Он знает, что Намджун говорит строго не из-за злости на советника за вторжение, а из-за переживаний за него, как друга. Если бы Хосок пришёл чуть раньше, Намджун бы мог применить к нему физическую силу и покалечить.       — Тогда почему ты ещё здесь? — не понимает Намджун и замолкает, когда Чимин ёрзает и сонно открывает глаза.       — Хосок, ты берега попутал? Я не Намджун, могу кинуться на тебя хоть сейчас, — ворчит омега и накрывается тонким одеялом по самые уши. — Никакого приличия.       — Его запах идёт со стороны территории Мин, — продолжает Хосок, игнорируя ворчание Чимина.       С этим омегой он знаком слишком долгое время, чтобы узнать все его повадки и угрозы в любом состоянии. Он при угрозе прячется за спиной Намджуна, но кидается шишками и грубыми словами в адрес обидчика.       — Если ему что-то угрожает, если он ранен в собственной стае, могу ли я его забрать? У нас с этой стаей мирное соглашение, но они только и ждут возможности напасть на нас, — встревоженно ходит по комнате из стороны в сторону Хосок, пока размышляет.       — Они не могут не отдать тебе омегу. Это не наш закон, а закон леса, предков. Неподчинение ему — то же самое, что ненавидеть собственный дом, который даёт кров и защиту, — хмуро говорит Намджун.       — Хосок-и, — тянет Чимин. — Если они не отдадут тебе твоего суженного, то я приду к ним и выцарапаю глаза, чтобы в следующий раз смотрели внимательнее по сторонам, — невинным голоском проговаривает Чимин и показывает двумя пальцами на свои глаза.       — Ты можешь его забрать, если омега захочет с тобой уйти. Не важно его положение в иерархии, это твоё право, — чётко проговаривает Намджун и шумно вздыхает. — В случае их неповиновения я приду на границу и напомню им о том, кому мы все подчиняемся.       Хосок коротко кивает и рисует в воздухе сердечко, на что получает приглушенные возмущения Чимина, и покидает дом. На улице он обращается в волка и поднимает нос в воздух, принюхиваясь.       Путь у него будет недолгим, а разговор со стаей Мин — серьёзным.

🌙